Дороги домой

— Почему у папочки такие морщинистые руки? Она видела их раньше, но, возможно, это первый раз, когда Алисса присмотрелась к ним поближе. В последнее время Демьян чаще работал без перчаток, по крайней мере дома, но Алисса уже давно спала, когда он садился за бумаги, поэтому редко видела шрамы и, не говоря уже о том, что никогда не рассматривала их вблизи. Они с Джесс согласились подождать, пока Алисса не станет достаточно взрослой, чтобы понять и не испугаться. Но на все это требовалось время, и сокрытие своих рук от своей дочери вызвало бы больше вопросов, чем ответов, поэтому они решили просто пока не раскрывать ей всю правду. Она никогда не спрашивала раньше, и после какого-то времени ему начало казаться, что никогда и не спросит. Но Демьян не был настолько глуп, чтобы поверить, что детское любопытство однажды не возьмет верх над Алиссой. Даже если в глубине души он надеялся, что этого не произойдет. Он неловко поерзал, не зная, как ответить на вопрос дочери. — Папа сделал что-то очень смелое. — Джесс была поистине благословением. Он всегда любил детей, но быстро пришел к понимаю, что он не всегда знает как ответить или что сказать лучше всего. Демьян мог справиться со встречей с тридцати членами конкурирующей банды, отрезать палец мошеннику-дилеру, сжечь целое здание, но вести серьезные разговоры с детьми не было его специальностью. — Но все в этом мире имеет свою цену. Папа заплатил свою. Алисса нахмурила брови, на ее лице застыло растерянное выражение. Она действительно была точной копией его жены. — Можно мне посмотреть? — Почему бы тебе не спросить папу, дорогая? Алисса спрыгнула с дивана, на котором сидела, и несколькими быстрыми шагами оказалась у края его стола. Несколько мгновений она пристально смотрела на него. С самого первого дня, как Демьян посмотрел на нее, оно всегда казалось ему знакомым, как будто он смотрел в зеркало. Его глаза, глаза Бобби, глаза их матери. Лица его родителей со временем поблекли, воспоминания о них стерлись. И всегда было обидно, что он помнил только глаза своей матери. Потому что у него были такие же. — Можно мне? Его дочь указала пальцем на его истерзанные руки, и ему ничего не оставалось, как подчиниться и подвинуть их вперед ладонями вверх. — Миледи… — Демьян улыбнулся. Рука Алиссы казалась крошечной по сравнению с его. Ее руки были такими нежными, маленькими, она осторожно провела пальцем по контуру его вены. — Тебе было больно? — тихо спросила она. «Как сука», — была его первая мысль. «Я хотел покончить с собой в течение первых четырех месяцев», — было второй. — Только немного. — Он наконец остановился на третьей, сложив губы в улыбку. Алисса посмотрела на него с ужасом в глазах. — А сейчас они болят? — Когда они болят, мамочка поцелуями прогоняет боль. — Он обменялся косыми взглядами с Джесс. Она закатывала глаза, глядя на него, пряча улыбку в своей чашке чая.