Дороги домой

Демьян поднял руки со стола, на его лице читалась усталость. Карта чутка смялась на концах и пожелтела от неправильного хранения, пометки на ней уже были почти не видны. Тщетные попытки ее разобрать не увенчались успехом и надежда начала их покидать. — Джесс, можно тебя на минутку? — он перевёл взгляд на девушку, стоящую почти в углу комнаты. Она облокотилась на стену, ее руки были скрещены, лицо ничего не выражало. Она тоже выглядела уставшей. — Да, конечно. — Она смягчилась и подошла ближе, беря мужчину за руку. — У вас от нас секреты, Рейд? — Оскалился Луи и закатил голову, устремляя взгляд в потолок. Его ноги были закинуты на ручку кресла, он нервно мешал карты в руках, время от времени делая незамысловатые фокусы, чтобы как-то отвлечься. Бобби недоверчиво стрельнул в брата глазами и перевел взгляд на Луи. Демьян ничего не ответил, только сжал руку Джесс сильнее и вывел ее за дверь. Шаги Демьяна всегда были акомпанимированы звуком его трости, за стенами послышалось эхо и вскоре даже стук каблуков Джесс было неслышно. Комната в секунды стала пустой и холодной. Бобби отвернулся, избегая синего взгляда, внимательно смотревшего на него. Луи всегда смотрел слишком долго и слишком пронзительно. Он заглядывал куда-то глубоко и, казалось, всегда видел человека насквозь, читал его грязные секреты с его же лица. — Боишься меня, Роберт? — Глухо засмеялся Луи, заставляя Бобби обернуться и наконец обратить на него внимание. Он не ответил, только отрицательно помотал головой. — Ты же доктор, да? — Верно. — Я знаю, что ты считаешь, что я больной. Все так считают. Поставь мне диагноз, Роберт. Скажи мне, насколько я безнадежен, на сколько потерян. — Я не психиатр. Я хирург. — Ответил он грубо. — Не все ли равно? В любом случае копаешься в мозгу. Посмотри на меня, Роберт, неужели ты считаешь, что я в полном порядке? Ты врешь сам себе. — Луи горько засмеялся, карты в его руках с новой силой были пересчитаны. Бобби лишь устало вздохнул. Он молчал, минуту или две. Тишина начинала давить. Луи не был из тех людей, кто легко ломался под давлением, непроницаемые взгляды были для него привычкой и важным приемом, но Бобби, казалось, использовал это против него. — Я не думаю, что ты болен, Луи. Просто в смятении. Тебе нужна помощь и компания. Луи фыркнул, и снова закатив голову вверх, одним движением скинул ноги с кресла и поставил их на пол. Карты в его руке остановились, а затем он одним резким движением собрал их в одну колоду. — У меня есть масса людей, которые готовы составлять мне компанию. — Секс не в счёт. У тебя нет друзей, Луи. Ты одинок. Слова, видимо, задели его за живое, поэтому Роджер снова отвернулся и уставился в потолок, он проделывал ловкие фокусы с картами в руках снова и снова, пока в какой-то момент не закрыл глаза и не произнес устало: — У таких, как я, не может быть друзей, Бобби. Ты должен это понимать. На этот раз слова задели за живое Роберта. Оскар все еще был ярким пятном в его памяти, таким не похожим на него самого, но по-прежнему таким родным. Несмотря на то, что Оскар всегда проводил все время с Демьяном, Бобби никогда не обделяли вниманием. В каком-то смысле, он всегда чувствовал, что у него два брата, а не один. Он никогда не ожидал, что все обернется так, как обернулось в один момент. — И все же, Демьян изо всех сил пытается наладить с тобой контакт, Джесс не стреляет в тебя открыто ненавистными взглядами, а ты по-прежнему от всех закрываешься. — Быть привязанным к чему-то — опасно. Бобби остановился на секунду, вздохнув. Луи был прав, но признавать этого не хотелось. — Что произошло между тобой и Джесс? Почему вы расстались? — Это не было конфликтом Бобби, чтобы туда влезать, но ему все равно было интересно услышать. Любопытство всю жизнь шло с ним рука об руку и не всегда приводило к чему-то хорошему. — Я сам все испортил между нами. Она поступила правильно, что ушла. С таким, как я нельзя находится рядом. Самокритично подытожил Луи и наконец отложил карты. Его фигура вытянулась в кресле и его голубые глаза снова пронзительно смотрели на Бобби. Но на этот раз устало, измученно, тот взгляд, который он, вероятно, прятал под всеми своими фасадами. — Я завидую тебе, Роберт. Посмотри на себя: одежда с иголочки, докторский кафтан, не сломанные моральные принципы. Ты идеален, черт возьми, золотой мальчик. — Сказал тот, что родился с золотой ложкой во рту. — Нахмурился Бобби. Это действительно раздражало его в Луи, то, что он вёл себя так, словно поднялся с самых низов и сделал самого себя, словно у него тоже не было выбора, словно ему были нужны деньги, как и всем остальным. Луи был привилегирован и отказался от этого по собственному желанию, как Бобби всегда казалось. То, что он строил из себя того, кем он не являлся — заставляло кровь кипеть. — Может эта ложка мешала мне жить! И дышать?! — Вдруг Луи резко подался вперёд, обе его руки теперь с силой сжимали ручки кресла. Но в его глазах не было злости…страх? — Так перестань вести себя так, будто не выплюнул ее сам же?! — Повысил голос Бобби, тоже привставая с кресла, готовый к любому нападению. — Знаешь, что нас отличает, Роберт? Луи резко встал с кресла, подходя ближе, но остановился на полпути, словно не решаясь подойти ближе. — Абсолютно все. — Ответил за него Бобби, даже не желая слушать чепуху, которую Луи собирался ему наплести. Тот нахмурился, но продолжил. — Ты никогда не узнаешь, каково это, расти там, где тебя не любят. — Ты никогда не узнаешь, каково это, расти без родителей вообще. Перебил его парень, не собираясь поддаваться на дешевые манипуляции. Да, у Луи были проблемы, но сбегать из родительского дома лишь потому, что тебя там не долюбили — было глупо по его мнению. Отказаться от всего того, что ему было предложено, и от всех возможностей, которые перед ним были, только для того, чтобы заполнить пустоту внутри…было не рационально. Луи резко от него отвернулся, его ровная спина чуть сгорбилась и он сделал пару шагов обратно к креслу, но так в него и не сел. — Ты никогда не узнаешь, что происходило в моем доме, Бобби. Уж лучше я бы вырос без родителей, чем с ними. Это заставило Роберта вскипеть и наконец вскочить с кресла. — Ты просто ублюдок, который ничего не ценит в этой жизни, вот кто ты! Луи хмыкнул, и несмотря на то, что он стоял спиной, Бобби мог почувствовать лисью ухмылку на его лице. Хотелось его ударить, бить до тех пор, пока его нос не станет кривым, ухмылка не пропадёт с его лица, а в голове не прибавится мозгов. Но Бобби только сжал кулаки. — Я думал ты пытаешься залезть мне в душу, золотой мальчик. Но я рад, что ошибся. — Я не собираюсь лезть в душу к тому, кого я презираю за его решения и поступки Луи наконец-то повернулся к нему, его лицо украшала грустная улыбка. Его кулаки были сжаты, уголок губ подрагивал. Бобби вдруг почувствовал, что сказал лишнего. — Будь аккуратней, Роберт. Много плохих людей могут хотеть кусок тебя. — Например? — он только поднял брови. — Например я. — На его лице появилась хитрая улыбка, но прежде, чем Бобби успел что-то спросить, за дверью послышались шаги Демьяна и каблуки Джесс и через секунду дверь распахнулась. Демьян вошёл в комнату, его лицо больше не казалось таким усталым, желтая лампа подсвечивала не стертую красную помаду в уголке его рта и след на его щеке. Он выглядел спокойно, но увидев, Бобби и Луи, стоящих посреди комнаты со сжатыми кулаками, его лицо резко обрело серьезные нотки. — Все в порядке? — Он спросил, обращаясь конкретно к брату, но его взгляд все равно проследовал к Луи в конце. Роберт кивнул, опускаясь обратно в кресло, Луи же ничего не ответил, только кивнул пару раз и вышел из комнаты. — Продолжим завтра, уже поздно. — сказал он и скрылся за дверью.