Дороги домой

Прикосновение их губ неловкое, и они обе так молоды и неуверенны, но Джесс закрывает глаза и доверяется своему инстинкту с трепетом в сердце. Губы Бетти мягкие и на вкус как клубничная гигиеническая помада, Джесс чувствует ее на языке с привкусом горечи. Но девушка внезапно отстраняется, прижимая руку к губам, широко раскрыв глаза. Светлые кудри мягко обрамляют ее лицо, а веснушки искрятся на ее теперь уже розовых щеках. — Я думаю, что это неправильно, Джесси. — Говорит она и прячет глаза, ее руки опускаются, чтобы теребить подол своего синего платья. — Я думала, ты этого хотела… — извиняющимся тоном говорит Джесс и отворачивается, ее лицо теперь пунцовое от смущения. Она никогда никого раньше не целовала и была уверена, что Бетти тоже, какое-то время они шутили о том, что будут первым поцелуем друг друга, но до сих пор Джесс всегда предполагала, что Бетти говорит от чистого сердца и не врет, потому что это делала Джесс. — Ты же девушка! — восклицает Бетти, снова поднося руки к губам, чтобы вытереть их. — Девушкам не положено целовать девушек! Ты все испортила! Джесс хмурит брови, внезапно переходя в оборонительную позицию. — Ты сказала, что хочешь поцеловать меня! — Я просто шутила! Как ты могла подумать, что я говорю искренне?! — Зеленые глаза Бетти вспыхнули гневом и болью и она тут же вскочила со своего места. — Только твой муж может украсть твой первый поцелуй! Джесс тоже встает на ноги, ее длинная красная юбка подпрыгивает вверх. Что-то внутри нее кипит, и она не может понять, ее ли это разбитое сердце или кровь в ее жилах. — Ну, если ты хочешь сидеть, как ханжа, и ждать мужа, тогда вперед. Тогда я пойду повеселюсь с кем-нибудь другим!— Джесс говорит ей и убегает, прежде чем Бетти успевает ответить. Она уверена, что слышит свое собственное имя позади, но Бетти не бросается за ней, и Джесс тоже не хочет, чтобы она так сделала. Только в тишине своей собственной комнаты она опускается на колени и плачет до конца дня. Завтра у нее выступление, и ее глаза будут совершенно красными, она уверена, что ее мама заметит. Тем не менее, это не мешает ее слезам течь по щекам, а сердцу болеть еще больше. Ей всего четырнадцать, что она знает о любви? И, возможно, она не любит Бетти, во всяком случае, не романтически. Но ее слова все равно тронули ее глубоко, причинив ей боль так, как она и не подозревала, что это возможно. — Однажды я найду свою любовь. — тихо говорит Джесс себе, — И они будут хотеть поцеловать меня. — Она подтверждает, чтобы успокоиться.

***

Диана восхитительна. Ее волосы светло-каштанового цвета, а глаза сверкают оттенком прекрасного янтаря. Джесс загипнотизирована ею. Джесс всего шестнадцать, и влюбляться по уши билетницу не входило в ее планы. Диана делает комплимент вечером после премьеры их первого шоу в городе и показывает ей окрестности. Город меньше, чем некоторые места, где бывала Джесс, но здесь уютная атмосфера, люди улыбаются друг другу, а продавщицы мороженого предлагают ей бесплатный рожок, просто чтобы подбодрить ее. Джесс обнаруживает, что хочет остаться там дольше, чем на три недели. Они с Дианой всегда находят свободную минуту, чтобы поговорить друг с другом, когда могут; Джесс, когда она не тренируется, Диана, когда она не работает. Они сближаются и находят связь так быстро, что начинает казаться, что судьба сводит их вместе. Джесс смотрит на ее губы дольше, чем следовало бы, но не поддается порыву. Однажды она уже облажалась и научилась на своих ошибках. Диана, с другой стороны, кажется жизнерадостной и чувствует себя слишком комфортно рядом с Джесс, чем той хотелось бы. Обнимает Джесс за плечи, целует в щеки, игриво прикасается к груди. Все это заставляет Джесс краснеть больше, чем следовало бы. Она все ждет, когда Диана поцелует ее, но этого не следует. Поэтому Джесс глубоко вздыхает и сожалеет о своем решении не поддаваться чувствам, когда их поезд мчится в другой городок. Они обещают обменяться письмами. Каждую неделю Джесс получает от Дианы что-то новое, открытку или письмо о ее неделе. Рассказы про друзей и семью. Оно приходит по почте, может быть, через год. Приглашение на свадьбу. Джесс выбрасывает его и плачет всю ночь напролет в своей комнате. Возможно, любовь действительно не создана для нее.

***

Джесс инстинктивно закрывает глаза. Губы на ее губах слишком грубые, шершавые, его язык слишком глубоко в ее горле, на ее нёбе, и она находит поцелуй слишком неприятным. Она не трудиться пошевелиться, что-то сделать, даже запомнить его имя. Она чувствует золотые часы на его руке и это успокаивает, действует как панацея. Она надеется, что все скоро закончится. Джесс прерывает поцелуй первой, она не может дышать, не может найти в себе силы даже слегка поддаться его движениям и отвечать своими губами на его. Руки мужчины скользят вниз по ее телу, от шеи к груди, вниз по талии, останавливаясь на бедрах. Ее сердце снова болит. Она слишком устала для секса сегодня вечером. Ему шестьдесят пять и он слишком противный. От него разит дорогим парфюмом, но даже это не делает ситуацию лучше. Прошло слишком времени с тех пор, как ее телом не пользовались, а лелеяли, заботились должным образом и удовлетворяли. Но ее маме нужны лекарства, а Джесс нужны золотые часы на запястье мужчины, даже если придется творить чудеса, чтобы поднять его член хоть на немного. Его губы снова захватывают ее, и все, чего Джесс хочет, — это убежать. От поцелуя у нее перехватывает дыхание, и она отчаянно хватает ртом воздух, когда он прекращается. Она прогибается, когда он резко заполняет ее тело. — Ты тугая. — усмехается он, и его морщинистые руки снова находят место на ее груди. Все, что она может сделать, это изобразить стон и отвернуться. Ее рыжие волосы оказываются распластаны по подушке. Это почти болезненно, учитывая, то насколько она не возбуждена. Она слишком сухая, и трение становится все более и более некомфортным с каждым толчком. Его золотые часы звенят с характерным звуком. «Скоро все закончится», — успокаивает себя Джесс. Она никогда не считала себя шлюхой, однако время от времени эта мысль проскальзывала у нее в голове. У нее была веская причина, говорила она себе. «Разве не у них всех?» Отвечал тихий голосок где-то в глубине ее сознания. Джесс просто надеялась, что ее мама никогда не узнает, что она делала, чтобы достать им деньги. Она никогда не считала себя грязной или пошлой, просто нуждалась в дополнительных деньгах, вот и все. Как танцовщица, она привыкла работать своим телом. Но иногда все, что требовалось — это еще одно старание. Джесс крадет его часы, когда он засыпает с ней рядом. Она находит наличные деньги, валяющиеся по всему дому, и прикарманивает часть из них, сомневаясь, что он заметит. Ее тело болит, он был особенно груб. Джесс делает мысленную заметку запомнить его лицо, чтобы их пути больше никогда не пересекались. Она продает часы в ближайший ломбард, и цена на них ее приятно удивляет. Возможно, оно того стоило. Возможно, однажды ее мать снова сможет ходить.

***

Он был постоянным посетителем, она видела его в клубе много раз. Он выигрывал большие суммы денег, хоть она так и не могла поняла, как ему это удавалось — это не имело значения. Он оставлял хорошие чаевые и, в отличие от других, никогда не выражал желания сблизиться с ней. Этого желала только она. Он был намного моложе других, его банковский счет, должно быть, был переполнен, и он казался вежливым. Возможно, он мог бы быть хорошей дойной коровой, особенно учитывая, что ее мать нуждалась в новых дорогих лекарствах. Ее состояние ухудшалось, и старые лекарства перестали давать необходимый эффект. Джесс срочно и быстро нуждалась в деньгах. Она внимательно наблюдала за ним, пока мужчина прятал в карман очередную большую пачку денег. Сердитые лица посетителей говорили о многом, но он только усмехнулся и провел руками по своему синему жилету, как будто хотел сгладить складки. Ее смена закончилась, пусть на часах еще было не так много времени. Обычно она возвращалась домой с мужчиной, но сегодня все было по-другому. Ей нужно было дождаться его. Нужно было спросить его. Она выкурила всего две сигареты, когда его худощавая фигура появилась в дверях, и он поспешил наружу, на холодный воздух. — Можно ли тебя заинтересовать? — Она спросила, и он остановился на месте. Уличный фонарь освещал его спину, коротко подстриженные светлые волосы, дорогой атласный пиджак. На улице было холодно, только что наступил ноябрь, и последние несколько дней шел снег. Джесс удивлялась, как он до сих пор не замерз насмерть. — Зависит от того, что ты предлагаешь. — Он усмехнулся, все еще не поворачиваясь в ее сторону. Джесс закатила глаза и раздраженно фыркнула. — Себя. Он повернулся. Его острые углы и шрам на щеке стали видны. Джесс вынуждена была признать, что он был красив. Возможно, самым красивым мужчиной, которого она когда-либо видела. Он определенно должным образом заботился о себе, и это было привлекательно. — У тебя нету ни капли самоуважения? Джесс снова закатила глаза. — Как раз наоборот. У меня его предостаточно. Иногда приходится крутиться, чтобы заработать, вот и все. — Я не хочу быстрого секса, — признался он и сделал несколько шагов ближе. — Я больше ищу связь. Она сделала паузу. Не то, чего она ожидала, но почему-то это было даже лучше. Ее тело слишком устало для чего-либо, а разум был неясен. — Тогда пойдем выпьем кофе. — Она предложила. — Я просто хочу, чтобы ты знал, прежде чем я разобью тебе сердце, мне только нужны деньги. Он рассмеялся, и почему-то это показалось искренним. Как будто ее слова позабавили его. — Я Луи. А твое имя я знаю. Он подошел ближе, так, что его голубые глаза смотрели прямо на нее. — Я полагаю, тебе это нужно больше, чем мне, так что, пожалуйста, возьми это. Я не жалею тебя, Джесси, я просто хочу помочь. — С этими словами он вложил ей в руку пачку наличных и расстворился во тьме.

***

Он действительно сводил ее выпить кофе. И в театр. В библиотеку, чтобы почитать ее любимые книги. В порт, чтобы рассказать ей о кораблях, показать ей город и пустые улицы, на которых он прятался в детстве. Она не планировала этого, не хотела этого, это просто случилось. Луи был добрым, милым, хорошо к ней относился и никогда не настаивал на том, чего она не хотела. Она доверительно рассказала ему о болезни своей матери, и он всегда был готов помочь ей со счетами. Не оплачивать их за нее, у Джесс было слишком много достоинства для этого, но сунуть несколько сотен евро в карман и не упоминать об этом. Джесс не заметила, как их «связь» переросла в держания за ручки, а затем его мягкие губы оказывались на ее губах, покрывающие ее нежными поцелуями, в ночи, проведенные рядом с ним, с опустошенным разумом и удовлетворенным телом. Он заставлял ее смеяться, наполнял желудок зудящим теплом. И впервые за много лет она чувствовала себя легко, как будто ее место было рядом с ним, будто она была создана, чтобы держать его за руку и просыпаться рядом. Был поздний вечер, когда они оба не спали, карты лежали на столе, а его мягкий голос наполнял квартиру, объясняя ей правила игры в блэкджек. Она устало закрыла глаза. Казалось, ни одна информация не осела в ее мозгу. Ее разум был занят только одной мыслью. — Мне кажется, я люблю тебя, — внезапно пробормотала она. Луи посмотрел на нее широко раскрытыми голубыми глазами. Она вдруг почувствовала себя глупо, ее лицо покраснело, но в следующее мгновение он поцеловал ее. Это был нежный поцелуй, любящий, ободряющий. Он двигался мягко, осторожно. Его нос коснулся ее щеки, а руки поднялись к ее затылку, слегка касаясь волос. Это было так легко, свободно, что это ощущение ошеломило ее. Возможно, это была любовь, которую она искала, чувство счастье, которое она успела забыть. Луи был теплым и уютным, тем, к кому она хотела приходить домой каждый день и никогда не переставать целовать его. Может быть, у ее сентиментальной любовной истории все-таки был хороший конец.

***

В конце концов, он сломал их обоих. Ему тоже было больно, Джесс видела слезы в его глазах, но было слишком обидно, чтобы простить его, предположить, что все вернется на круги своя. — Джесси, прости, — снова взвыл он, опираясь на стойку, чтобы не упасть. — Проблема во мне, а не в тебе. Я умоляю тебя, пожалуйста, не уходи. Не оставляй меня… Она почувствовала, как ее сердце разлетелось на миллион осколков. Она хотела остаться. Подбежать к нему и зацеловать его, пока у них нн кончится воздух в легких, хотелось обнять и утешить его. Но она не могла. Она просто не могла. — Ты сам все разрушил, а не я, — сказала она, продолжая бросать свои вещи в сумку. При их знакомстве, Луи предположил, что ее чувство собственного достоинства давно утрачено, но сейчас она доказала ему обратное. Она не хотела оставаться с ним из-за его денег. Не когда он разбил ей сердце, показав ей, что он такой же, как все остальные. Не было смысла отрицать это. Луи был геем, даже если не хотел этого признавать. Однажды он все равно оставит ее. Вопрос был только в том, кто сделает это первым. И Джесс явно решила что она. Он подошел ближе, его лицо было еще более бледным, чем обычно. Он схватил ее за руку. — Джесси, пожалуйста. — он повторил, — это была просто дрочка, пожалуйста. Я был пьян, я не соображал совсем. — Джесс лишь усмехнулась. — Он нравился мне в школе, и когда он поцеловал меня, на меня словно нахлынули все воспоминания. — В следующий раз думай своим мозгом, а не своим членом! — нахмурила она брови. Он внезапно опустился на колени, его лицо было залито слезами. — Не ты тоже. Пожалуйста, не оставляй меня. Я умоляю на коленях. Джесси, мне так жаль. Я не знаю, о чем я думал. Мне очень жаль. Она повернулась к нему, глядя прямо в его кристально-голубые глаза. Он остановился как вкопанный. — Ты любишь меня, Луи? Он остановился, выражение его лица потускнело, он внезапно стал выглядеть потерянным, сбитым с толку. — Ты любишь меня, Луи, или ты просто не хочешь, чтобы я уходила от тебя? — Спросила она с вызовом. Он выглядел побежденным. — Лисенок… Я не знаю, Джесси… Все так сложно… Я… — он подчеркнул последнее слово, — …слишком сложный. Она не думала, что от ее сердца что-то осталось, когда почувствовала, что оно снова разбилось. Она схватила свою сумку, слезы затуманили ее глаза, и она бросилась к выходу. — Прощай, Луи! — И с этими словами она хлопнула дверью и не видела его последующие три года.

***

Она видит, как Демьян краснеет, даже в слабом лунном свете, льющемся из окна. Он не ерзает, его голос не дрожит, он не нервничает, Джесс предполагает, что он слишком много повидал в своей жизни для этого. Его комната небольшая, кровать посередине, стол прямо у двери, одно огромное окно, закрытое тяжелыми шторами. Честно говоря, она ожидала, что она будет более… роскошной. Возможно, он не проводит здесь так много времени. Она садится на кровати, ее плечо все еще болит от пули. Демьян опускается рядом с ней, переставляя больную ногу, чтобы было удобнее. Он кладет трость рядом с собой, и его руки в перчатках ложатся на его колени. Только теперь до нее начинает доходить, что он отнес ее наверх, в свою комнату, и оставил отдыхать. Что он менял повязки на ее плече и промывал огнестрельную рану. — Прости меня. — Он произносит. Джесс растерянно моргает. — За что? — Я обещал, что ты будешь в безопасности. Что никогда не стану причиной твоей боли. А теперь, ты здесь, с раненым плечом. — Он пожимает плечами и отводит от нее взгляд, уставившись в стену, как будто смотреть ей в глаза слишком невыносимо. Демьян закрывает глаза, и его руки снова сжимают трость в поиске утешения и уверенности. — Ты сказала мне, когда мы впервые встретились, что отказываешься доверять мне. И когда ты наконец начала, я поклялся, что никогда не нарушу это доверие. Мне искренне жаль, что не смог сдержать своих слов. Это должен был быть я, Джесс. Ее сердце замирает. Однажды она сказала ему, что никому не доверяет, что ей нелегко разрушить свои стены выставленные годами. Но Демьян тогда только пожал плечами и пообещал заслужить ее доверие и уважение. И он это сделал. Она смотрит на его совершенные черты, освещенные лунным светом. Очертания его профиля, острый сломанный нос, аккуратно подстриженная борода у линии подбородка. — Я не могу простить тебя, — говорит она. — Это понятно… — Потому что здесь не за что прощать. — Джесс прерывает его, и он с удивлением поворачивается к ней, — Это был мой выбор, Демьян. Я прыгнула перед тобой, потому что хотела этого. — Зачем? После этого в комнате воцарилась тишина. Она не решалась пошевелиться — он тоже, между ними была невысказанная связь. Джесс вдруг придвинулась ближе и положила здоровую руку ему на колено. — Ты задел меня так, как я сама не могла ожидать. Хорошая воровка никогда никому не позволит украсть свое сердце, но, возможно, хороший преступник все же найдет свой путь… Он вздохнул, и что-то внутри него сломалось. Его глаза закрылись, и его лоб внезапно соприкоснулся с ее, всего пару миллиметров между ними. — Только сначала ты украла мое… — Его поцелуй быстрый и легкий как перышко. Но прежде чем она успевает притянуть его ближе, прикосновение исчезает. Джесс вдруг пугается, что он отодвинется еще дальше, но его лоб все еще прижат к ее, а его зеленые глаза все еще закрыты. — Ты мне очень нравишься. Возможно, немного чересчур… — Ее щека оказывается накрыта его рукой в перчатке, и она придвигается ближе. Аккуратно, чтобы не навредить себе. Живот скручивает тепло, а на сердце становится легче. Она так долго наблюдала за ним, желала его губ и тела на своем, мечтала о его теплых словах. Все это внезапно кажется сюрреалистичным. — Твои привязанности взаимны. Он снова целует ее, на этот раз глубоко. Ее рот жарко соприкасается с его, и они прижимаются к друг другу, их тела встречаются на полпути. Боль в ее плече оказывается вторичной, она пульсирует, но не мешает. Ее здоровая рука скользит по его шее и взъерошивает волосы на затылке. Демьян улыбается прямо в поцелуй и притягивает ее ближе, его руки на ее талии, осторожно направляют ее, чтобы не потревожить рану. Это кажется правильным. Как будто возвращение домой после тяжелого дня, успокаивающе и легко. Ее сердце уже давно было разбито другими любовниками, а сладкие чувства где-то глубоко забыты, заброшены на глубине ее души. Она боится их, не хочет снова быть сломанной. Но на этот раз она не хочет убегать. Не хочет покидать комнату, клуб или объятия Демьяна. Только прижать его крепче. Может быть, на этот раз ей повезет.

***

Она нежно гладит Демьяна по волосам, пока он спит рядом с ней. Выражение его лица усталое, встревоженное, даже во сне он не может обрести необходимого покоя. Больная нога беспокоила его все больше и больше в течение последних нескольких недель. Бобби только пожал плечами и не посоветовал ничего стоящего. — Попробуй больше спать и меньше ходить. Джесс, ты тоже дай ему передышку, — предложил он. Джесс подвинулась, чтобы быть ближе к нему, проводя кончиком пальца по шраму на его лице. — Я знаю, что ты не спишь, — заговорщески прошептала она. Демьян лениво открыл один глаз. — Как? Джесс лишь засмеялась с его наивности. — Я знаю как ты дышишь, когда спишь. — Не могу поверить, что ты запомнила мой ритм дыхания. — Мне нравится смотреть, как ты спишь. — Она в шутку клацнула зубами и сделала вид, что кусает его за нос. — Ненормальная, — он улыбнулся и снова закрыл глаза. Джесс придвинула ближе к нему, ее рука оказалась у него на спине, а губы мягко прижались к его рту. Поцелуй ленивый, простой, Демьян слишком сонный, чтобы поцеловать ее как следует. Это так по-домашнему, просто и тепло. И в животе у Джесс снова сводящее ее с ума чувство. Счастье.

***

Ее дочь бросается к ней в объятия, обвивая ее шею и почти душит Джесс. — Мамочка! — восклицает Алисса. Джесс не может сдержать улыбку, хотя ей определенно следует отругать ребенка за тот кошмар, который она устроила на своем платье. Но она оставит это на позже. — Чем вы с отцом занимались?! — Хмурит брови она и делает голос серьезным, как подобается любому родителю. Затем переводит взгляд на платье девочки рассматривая его. Она вряд ли это отстирает. Демьян внезапно появляется в дверях, делая щенячьи извиняющиеся глазки, когда она бросает на него косой взгляд. — Он учил меня играть в карты, а я учил его рисовать! Джесс снова посмотрела на платье Алиссы, на большое пятно ярко-синей краски прямо посередине юбки. — На себе? — Она выругалась. Алисса застенчиво улыбнулась и уставилась в пол. — Это была случайность! — Извиняющиеся протянула девочка. Демьян подошел ближе, постукивая тростью по деревянным доскам. — Это была полностью моя вина, и я беру ответственность на себя. — Сказал он, но улыбка не сошла с его губ. — Тогда вам лучше рассплатиться за это безобразие по заслугам, мистер. — Джесс пригрозила ему, но прежде чем она успела опомниться, Демьян подхватил их дочь на руки и понес в ванную. — Не волнуйся, Любимая, ты обязательно накажешь меня должным образом. — Она услышала, и с глупой улыбкой вскоре последовала за ними обоими в ванную.