Сырая дорама

Мидория возвращается домой вечером, слишком напуганный, чтобы встретиться со своими соседями по комнате. Люди, которых он любит. Люди, которые заставляют его сердце трепетать, а желудок делать петли. Когда он, наконец, достигает входной двери квартиры, его ладони потеют, ноги дрожат, и у него едва хватает сил, чтобы достать ключи из кармана и отпереть её. Он готовится дать ответы на вопросы, которые не хочет слышать, и медленно поворачивает ключ в замке. Раздается тихий щелчок, и дверь поддается под легким толчком Изуку. Он заходит внутрь и чувствует запах дома, своего дома, и задается вопросом, сможет ли он сохранить все это до конца сегодняшнего вечера. Кейго оказывается у двери в тот момент, когда входит Изуку. Их взгляды встречаются, но ни один из них не осмеливается заговорить первым. Оба слишком напуганы, чтобы что-то сказать. Но что пугает Изуку еще больше, так это то, что Кейго начнет задавать вопросы. Где он был, что он делал, что случилось…Ему не нужны эти вопросы, он не хочет на них отвечать. Он закрывает дверь и подбегает к Кейго как раз в тот момент, когда тот открывает рот, чтобы заговорить. Он бросается в объятия старшего, не обращая внимания на то, что ему приходится вставать на цыпочки, чтобы дотянуться до его шеи, или если он неудобно тянет его вниз. Он просто хочет помешать Кейго говорить, хочет, чтобы он был рядом. Изуку не может поверить, что за все время, которое они провели вместе, в постели и вне ее, это первый раз, когда он действительно ценит присутствие Кейго так близко. Он решает, что никогда не захочет сдаваться, и если ему придется бороться за это, он это сделает. Мидория крепче обнимает Кейго, как будто никогда не собирается отпускать его, и, возможно, так оно и есть. Он едва чувствует, как сильные руки Кейго обхватывают его и притягивают к себе невероятно близко. Все, что он может чувствовать, - это тепло своего тела, и этого достаточно. —Кей, что происходит... происходит? Голос Даби прерывает тишину, и когда Изуку поднимает на него глаза, спрятав лицо на шее Кейго, он видит, что тот смотрит на них с недоумением. И когда их глаза встречаются, Мидория тоже где-то там видит беспокойство. Беспокойство и облегчение. —Даби... – выдыхает Изу и вырывается из рук Кейго. Он подбегает к Даби, который широко и приглашающе раскрывает свои объятия, и обнимает его так же крепко, как и Кейго. —Мне так жаль... – шепчет он в шею Даби, впиваясь пальцами в его рубашку сзади и притягивая его ближе, ближе. – Даби... Он отстранился от Даби и посмотрел на него, чувствуя, как его глаза щиплет от непролитых слез, невысказанных слов и необъяснимых эмоций. —Даби, я готов…Пожалуйста, сделайте меня своим, пожалуйста... Наступает потрясенная тишина, в которой Изуку видит, как лицо Даби краснеет, его глаза расширяются и не верят. Выражение лица Кейго, должно быть, самое ужасное, думает он, но нет времени проверять. Ему это нужно. Нужно, чтобы они оба были как можно ближе друг к другу, одежда мешает, и только прикосновение пальцев к липкой, горячей коже не смягчит ожог. —Изуку, нет... – Даби пытается сказать, схватив его за плечи. Он пытается избавиться от него, решает Изуку, потому что эти тонкие пальцы на его руках горят. Мидория сумасшедший, должно быть, думает Даби. Да, это так. Без ума от них. Прежде чем он успевает оттащить его, Изуку протягивает руку и запускает пальцы в его растрепанные волосы, потянув его вниз. Их губы жуют в спешке. Это неаккуратно, это почти больно, но Изуку нужно именно это. Нужно что-то, чтобы заземлить его, нужно это тепло. Жара, которая так долго пугала его. Потребность отдавать себя кому-то другому так полно. Это должно произойти сейчас, и от этой мысли у него что-то сжимается в животе. Страх? Или предвкушение? Или сладкая смесь того и другого. И даже несмотря на то, что Даби отвечает на поцелуй, его руки все еще пытаются оторвать Изуку от него, прежде чем он причинит боль им обоим. Его глаза на секунду встречаются с Кейго, и взгляд, который посылает ему его парень, заставляет его желудок сжаться. —Изуку, прекрати. – Повторяет он после того, как наконец оттаскивает Изуку. Его голос напряжен, но он пытается выглядеть серьезным, даже суровым. –Что с тобой? Ты исчезаешь на день и возвращаешься вот так, неужели ты всерьез думаешь, что мы просто возьмемся за дело и покончим с этим? Сначала мы поговорим, и ты расскажешь нам, в чем проблема ... —Нет! – Изуку кричит – Пожалуйста, я расскажу тебе все завтра, но сейчас…Мне нужно это сейчас, мне нужно... —Ты действительно думаешь, что мы... Изуку шмыгает носом, глядя на него своими затуманенными глазами, полными желания и обожания. –Для меня…Сделай это для меня…Пожалуйста... Кейго подходит к ним ближе, и Даби наблюдает за ним вместо ответа. Он подходит вплотную к содрогающемуся телу Изуку и крепко обхватывает его руками за талию. Мидория позволяет ему, не говоря ни слова. Это все, что ему сейчас нужно, чувствовать их обоих рядом. Он подносит одну руку к руке Кейго, которая лежит теплая на его животе, и сжимает его пальцы своими дрожащими. Его грудь вздымается от сдерживаемых рыданий, и когда он чувствует губы Кейго на своей красной щеке, нежно втягивая соленую слезу, которая скатывается по ней секундой позже, он наклоняется навстречу его прикосновению, даже не задумываясь. —Все в порядке, Изуку – тихо говорит он, успокаивающе поглаживая живот Изуку большими пальцами через куртку, которая на нем все ещё надета. Он смотрит на Даби, пока делает это, взгляд смягчается, когда он встречается с ним взглядом, понимающий и слишком напуганный, чтобы оставаться одному больше секунды. Где-то в этих темных оттенках есть чувство вины, и на мгновение Кейго думает, что он этого заслуживает. – Не нужно плакать, мы здесь ради тебя. Как насчет того, чтобы мы сели и все обсудили, а потом мы могли бы... —Нет. – быстро говорит Изуку. Он не хочет говорить, ему не о чем говорить. Нет ничего, что он хотел бы знать, и ничего, чем он хотел бы поделиться. –Никаких разговоров. Только это... —Мы не можем не поговорить об этом сначала, Изуку. Ничего особенного, просто чтобы быть уверенным... —Сначала это, разговоры потом. Мидория был слишком нетерпелив, и это не было похоже на то, что он предлагал себя на блюдечке с голубой каемочкой для своих двух соседей по комнате, не было чем-то, против чего они тоже были категорически против. Но не при таких обстоятельствах, не тогда, когда Изуку выглядел таким совершенно разбитым. Они вообще не представляли себе первый раз Изуку таким, и, возможно, он тоже не представлял. Кейго снова смотрит на Даби, на этот раз молча умоляя о помощи. Если бы только Даби знал, как справиться с этим самому. В качестве последнего решения он мягко приподнимает подбородок Изуку, чтобы заставить его посмотреть вверх. Зеленушка позволяет ему, думая, что он будет одарен поцелуем, но это далеко от мыслей Даби. —Я думаю, ты ещё не готов, – медленно говорит он, убеждаясь, что каждое слово проникает в затуманенный разум Изуку. –И мы определенно не готовы подталкивать тебя к чему-то, о чем ты пожалеешь. —Я не буду... —Теперь слушай ты. – Даби останавливает его, прежде чем он может сболтнуть еще какую-нибудь чушь. – Я не знаю, что сегодня произошло, но хорошо, мы поговорим позже, если ты все еще хочешь. Но в этом нет необходимости, ты никому ничего не доказываешь. Мы можем сделать это, когда ты действительно захочешь и будешь нуждаться в этом. —Но я действительно...! —Изуку. —Даби. – Имя кажется странным на его языке, когда оно покидает его рот, и на мгновение Мидория сожалеет, но потом он не сожалеет об этом. Потому что озадаченный взгляд на лице Даби того стоит. —Теперь я готов... Обещаю. Если это не сейчас…Тогда я боюсь, что не смогу сделать это позже. Я боюсь, что будет слишком поздно…Так что мне просто нужно это сейчас! Пока у нас ещё есть время... —У нас есть все время в мире, Изу. – Кейго пытается заверить его, но Изуку знает, что это не совсем так. И если слова Бакуго в конечном итоге окажутся правдой, тогда, возможно, он навязывает себе худшее, но если их время вместе будет коротким, тогда он сделает все возможное. —Нет, мы не ... – он выдыхает, мягко качая головой, и снова смотрит на Даби. Старший встречает его пристальный взгляд, глаза мягкие. – Пожалуйста…Сделай меня своим. —Хорошо. Как и всегда раньше, сначала они начинают с поцелуев. Горячие поцелуи, которые обжигают кожу Изуку, заставляют его дрожать и умолять о большем, хотя он никогда бы не признался в этом своим соседям по комнате вслух. Раздевание происходит быстрее, чем раньше, больше спешки со стороны Мидории. Это что-то новое для него, и он почти гордится собой. Затем он вспоминает, что самое трудное вот-вот начнется, и это заставляет его гордость пошатнуться. Они оказываются на кровати через несколько секунд после того, как входят в комнату и закрывают дверь. Жалюзи остаются открытыми без всякой причины, просто нет времени их закрывать. Город за окном яркий, но цвета превращаются в пеструю смесь перед глазами Изуку, когда они наполняются горячими слезами радости и недавнего горя. Тихий умоляющий звук слетает с его губ, когда он чувствует, как пальцы Даби пробегают по его обнаженной коже, нежно, смакуя каждый дюйм его тела, но секундой позже Кейго закрывает их губы и подавляет нуждающиеся звуки. Они целуются так, как никогда раньше, благодаря новообретенной храбрости Изуку. Он осмеливается взять контроль на мгновение, и Кейго стонет, низко, желанно и по-звериному, когда язык меньшего проникает в его рот. Но он не позволит ему делать то, что он хочет, нет. На мгновение он забывает, как тяжело было Изуку отдаваться им, подчиняться, делать некоторые из самых элементарных вещей, не краснея и не уклоняясь, и вместо этого позволяет своим пальцам зарыться в его короткие волосы, позволяет им сжиматься слишком сильно и отталкивать его голову назад, позволяя он знал, насколько ограничен был его фактический контроль. Правильно ли это было, он не знал, но это было не похоже на то, что он вообще мог думать, когда он был таким податливым под ними, распростертым и отдающим себя на полную катушку. Прикосновения Даби, ужасно нежные по сравнению с грубыми поцелуями Кейго. Нет слов, только ощущение, плавное ощущение. Нежное, как щекочущее прикосновение котенка. Изуку на секунду чувствует себя беспомощным, внезапно обкуренным. Это как будто Даби рисует тело, каждый провал и выпуклость. Он тоже наслаждается собой, забыв о своем прежнем неодобрении. Вот что Изуку делает с ним, это все он, и Мидория чувствует еще один всплеск гордости. Он думает, что готов к этому. Он приятен на ощупь, сексуален и медленно превращается в жидкость под гладкими кончиками пальцев Даби, которые щекочут его гладкую и горячую кожу с каждым долгим движением. Влажные, хлюпающие звуки слетают с его губ, и он сглатывает всю скопившуюся во рту слюну, как будто смотрит на самое вкусное блюдо, как будто вдыхает самый потрясающий аромат. Изуку борется за свое дыхание в течение которого он чувствует, как губы Кейго движутся вниз по его лицу, от лба, мимо красного уха и к подбородку, не целуя, а просто ощущая мягкую кожу. Затем его губы перемещаются к горлу, шее и месту соединения между ней и вздымающимся плечом. Такое чувство, что Кейго пытается выжать из этого момента все возможное, запомнить ощущение кожи Изуку, как будто это действительно будет их последним штрихом, пытается запечатлеть его запах в своем сознании и запечатлеть хриплый звук его голоса в ушах. И вся эта концентрация на нем делает Мидорию таким кайфовым от ощущений… Чувствуя, как руки чешутся прикоснуться, Изуку робко проводит пальцами по твердым мышцам живота Кейго, скользит ими по его плечам и спине, касаясь всего, до чего может дотянуться. Он снова слышит стон Кейго, глубокий и рокочущий, а затем губы Даби оказываются на его обнаженном животе, отчего у него перехватывает дыхание. —Дыши со мной, Изу. – Он слышит, как он мягко инструктирует, сильно прикусывает губу, когда Кейго начинает оставлять следы влажных поцелуев на его шее, и смотрит вниз. Даби тоже смотрит на него, его глаза темные и почти неузнаваемые. От этого у Изуку текут слюнки, и он думает, что если он так смотрит на Кейго каждый раз, когда они вот так вместе, то он был не в своем уме, чтобы не сделать этого раньше. —Поговори с нами…говори...чего ты хочешь. Но у Изуку нет ни сил, ни ума, чтобы произносить слова. Каждый раз, когда он пытается, слоги превращаются в хриплые стоны и смущенные вздохи. Тепло влажное, но каждое прикосновение леденяще холодное, заставляющее его дрожать и содрогаться, но желать большего. И впервые Изуку кажется почти диким, зная, чего он хочет и как этого добиться. Но двое других не собирались торопиться с этим. Нет, Изуку собирался прочувствовать все досконально, каждый поцелуй, каждую ласку. И к концу этого он был бы взволнован и счастлив и, наконец, достаточно спокоен, чтобы рассказать им все… Но не прямо сейчас. "Нет" касалось его и только его, и они придадут этому смысл, как и всему остальному. Пальцы Даби мгновенно оказались в боксерах Изуку, медленно стягивая их вниз по ногам и чувствуя, как натренированные мышцы бедер напрягаются под его руками. В прошлый раз они заходили так далеко, но теперь Изуку, похоже, не возражал. На самом деле, он выглядел слишком подавленным, чтобы даже заметить это. Он выглядел совершенно изголодавшимся. Липкий материал боксеров соскользнул ниже, пока Даби продолжал посасывать и покусывать мягкую кожу живота Брокколи, оставляя следы слюны и распускающиеся розовые отметины. Забота заставила Изуку выгнуться навстречу прикосновениям. Узел в его животе теперь был болезненно тугим и продолжал затягиваться, ощущение было сильным и почти пугающим. Но было что-то более глубокое, что успокаивало его, что-то заполняющее пустоту и приносящее искры удовольствия по всему телу. Когда Даби наклонился и потянулся к прикроватному столику, Изуку знал, что сейчас последует, и ждал этого. Он позволил себе растаять на теплых простынях и покрывалах, полностью отдаваясь Кейго и Даби и подчиняясь. Было удивительно, как сильно он любил этих людей, как сильно доверял им и каким умиротворенным чувствовал себя в их присутствии. Пойманный в ловушку своих мыслей, Изуку чуть не пропустил тихий звук, когда открылся тюбик со смазкой. Когда он почувствовал прохладную жидкость на внутренней стороне своих бедер, он задрожал в предвкушении. Это было реально, это происходило, и он хотел этого. Кейго снова беспорядочно поцеловал его, удерживая его руки, пока Даби раскрывал его, палец за пальцем. Медленные и обдуманные движения. Нежный, как будто Изуку был сделан из стекла. Смазка стекала между бедер Изуку, впитываясь в простыни под ним. Эротические хлюпающие звуки, которые он издавал, когда Даби двигал пальцем внутри него, заставляли возбужденную дрожь пробегать вверх и вниз по его позвоночнику, заставляли его лицо гореть от смущения. Ему было ужасно жарко, его кожа была липкой от пота, а тело Кейго над ним как будто душило его. К тому времени, как они оторвались друг от друга, по подбородку Изуку стекала слюна, и Кейго, не дожидаясь, пока он отдышится, нырнул вниз, оставив ярко-красные следы на его шее, заставив его вскрикнуть. К тому времени, как Даби ввел в него второй палец, каждый нерв в его теле гудел от желания. Руки были повсюду на нем, пот смешивался со слюной и смазкой. Все эти ароматы, вся эта жара вызывали у него головокружение в лучшем смысле этого слова. Пальцы обхватили его горячий, забытый член, преякуляция растеклась по его вздымающемуся животу, а Изуку продолжал бесстыдно стонать и скулить. Кейго шептал ему на ухо похвалы и горячие грязные обещания, в то время как Даби продолжал открывать его влажными пальцами и языком, и он даже не мог думать о том, чтобы смутиться или испугаться сейчас. Все эти новые ощущения подталкивали его к краю быстрее, чем ему хотелось бы, но он не смел протестовать. Ему уже так сильно нужно было кончить. Его стоны смолкли, оставив после себя только резкие вздохи. Он держался за Кейго изо всех сил, как будто тот убежал бы, если бы ослабил хватку. И вдруг все прекратилось. Пальцы и язык Даби больше не были в нем, и Кейго отодвинулся от его объятий. Внезапная перемена заставила Изуку застонать, чувствуя холод и пустоту. Когда он умоляюще посмотрел на Даби, то получил молчаливый ответ в ответ. «Пока нет.» И хотя он пытался выглядеть холодным и собранным, в его теплых глазах была улыбка. Нежность. Счастье иметь всего Изуку, желающего и дрожащего под ним. Податливый и готовый для него, умоляющий его взять его и заявить на него права. Он предлагал то, от чего никто не мог отказаться, и нужно было быть идиотом, чтобы попытаться. Они подождали, пока Изуку остынет, прежде чем Даби взял презерватив с прикроватного столика. И это было то, что не нравилось Изу. —Без презерватива, – выдавил он, чувствуя, что его голос странный и хриплый. Даби посмотрел на него сверху вниз, как будто он сошел с ума. – Я никогда не…И я так тебе доверяю…Я хочу почувствовать тебя полностью... —Если это то, чего ты хочешь... – Даби согласился, отложив презерватив в сторону в пользу движения между ног Изуку, раздвигая их шире. – Это твой последний шанс отступить…Если ты хочешь остановиться, скажи это сейчас, или у тебя не будет другого шанса . —Я хочу тебя. – Это был весь ответ, который мог дать Изуку, слова горячие и глубокие, и звук его голоса, грохочущий низко в его груди. Страх теперь превратился в трепет, стыд был выброшен в окно. Он никогда не чувствовал ничего подобного с Тодороки ... Может быть, потому, что он не был на уровне этих двух зрелых людей, готовых дать ему все, что он хотел, как он хотел. Даби больше ничего не сказал. Он выдержал его взгляд, Изуку нужно было сморгнуть слезы удовольствия, чтобы он мог ясно видеть каждую его частичку. Он заставил свои глаза оставаться открытыми, когда почувствовал, как Даби медленно входит в него, открывая его шире, чем его пальцы. Прежняя жара вернулась, как будто и не уходила никогда. Когда головка была полностью вставлена, Изуку закрыл глаза и закусил губу, пальцы шарили по простыням в поисках чего-нибудь, за что можно было бы ухватиться. Он услышал, как Даби выдохнул, длинный и глубокий, в то время как Кейго застонал рядом с ним. —Ах, Даби... – Его собственный голос был хриплым, звучащим почти как рычание хищника. Это вызвало у Изуку возбуждающую дрожь. Давление неуклонно росло, мучительно дюйм за дюймом, секунда за секундой. Изуку уже едва мог стонать, его рот был открыт, слюна стекала по подбородку, но не было слышно ни звука, кроме частых вдохов, чем глубже Даби проникал в него. Это было так же больно, как и в любой первый раз, жжение его внутренностей, открывающихся в первый раз, не было приятным, но осознания того, что это Даби делает это с ним, было достаточно, чтобы удовлетворить Изуку и заставить его разум отключиться от боли. Казалось, прошли часы, прежде чем он почувствовал кожу Даби на задней части своих бедер, но как только он полностью вошел, Изуку почувствовал облегчение. Теперь они были вместе, так тесно связанные. Это заставило слезы собраться в его глазах и скатиться по щекам, и когда он почувствовал, как Даби склонился над ним, накрывая его маленькое дрожащее тело своим и смахивая слезы поцелуями, боясь, что ему больно, он не смог удержаться и крепко обнял его. Это был не просто жест страсти, это была молчаливая благодарность. —Я собираюсь двигаться сейчас, Изуку... – он выдохнул мгновение спустя, его губы щекотали Изуку. Он медленно вышел, всего на несколько сантиметров назад, прежде чем сделать неглубокий толчок вперёд. От этого движения на коже Изуку заиграли искры удовольствия, а перед глазами заиграли разноцветные звёзды. Даби продолжает медленные, короткие и неглубокие толчки, снова усиливая напряжение в животе Изуку. Его короткие ногти впились в кожу спины его возлюбленного. Он хотел оставить больше следов, показать миру, что он принадлежит кому-то другому… В конце концов их темп ускорился. Неглубокие толчки превратились в долгие нетерпеливые, сильные и быстрые. И на этот раз Мидория не стал сдерживать свой голос. Его громкие стоны перекрывали стоны Даби, когда он доводил его до оргазма. Это было странное чувство, как будто он хотел быстро кончить, чтобы, наконец, упасть на край удовольствия, но в то же время он хотел, чтобы это продолжалось вечно, чувствовать это удивительное чувство, когда Даби заполняет его, чувствовать их связь. Но Изуку явно не хватало выносливости для новичка. Его стоны становятся громче, выше. Его хватка на Даби усиливается, а ноги обвиваются вокруг его талии, пока он не прижимается к нему, чувствуя сухость во рту, но в то же время слюноотделение. Маленькая капелька пота скатывается по его виску, и на секунду каждый мускул в его теле напрягается, прежде чем узел разрывается, и он кончает с именем Даби на языке. Даби трахает его долго и глубоко до самого оргазма, чувствуя, как он дрожит, чувствуя, как он кончает. Он следит за каждым изменением выражения его лица, восхищается тем, как он высоко выгибает спину, и шипит, проводя ногтями по своей потной спине. Его сердце на мгновение учащенно бьется, он чувствует, как в груди разливается тепло. Это что-то неописуемое, что-то новое и свежее, и Даби действительно не хочет отпускать это. Он кончает смущающе рано. Но ещё далеко не все сделано. Кейго, о котором они забыли на недолгие минуты своего удовольствия, делает движение, чтобы встать со своего места рядом с Изуку. Он тяжело дышит, лицо раскраснелось, но он был таким хорошим и терпеливым, держал руки подальше от себя и ждал, пока не придет его очередь. Все ещё переводя дыхание, тело остывает, Изуку чувствует, как Кейго перемещается между его ног. И это нормально. Он снова погружается в океан удовольствия и позволяет ему делать то, что он хочет. В данный момент он определенно не напуган и не обеспокоен, наоборот. Он чувствует себя опустошенным. В его груди пустота, тревожно глубока. Но сейчас он может забыть об этом, потому что над ним постоянное присутствие Кейго, и когда он смотрит на его лицо, его глаза голодны. На этот раз Изуку не нужно тянуться вверх. Кейго наклоняется над ним, грудь к груди, чувствует, как сердце Изуку колотится за его ребрами, и он скользит в него одним быстрым и плавным движением. Мидория приветствует его с распростертыми объятиями, прежде чем обвить ими его шею, зарываясь пальцами в его растрепанные волосы. Его ноги быстро обхватывают его талию без руководства, и он пытается поднять их выше, чтобы он мог принять Кейго глубже. Теперь Изу дрожит, неглубокие вдохи и всхлипы вырываются из его рта, когда Кейго толкается в его чувствительные стенки. Положив лоб на подушку рядом с головой Изуку, Кейго открывает свои затуманенные глаза, чтобы посмотреть на Даби. Как всегда, всегда приятно трахаться с кем-то другим, пока другой смотрит. Нет, особенно когда Даби наблюдал. Голод в его глазах всегда заставлял Кейго дрожать от страха. Однако на этот раз Даби не только наблюдает. В то время как Кейго двигает бедрами короткими глубокими толчками внутри Изуку, сомневаясь в его выносливости в данный момент, тонкие пальцы нежно скользят по его лицу и подбородку. Они щекочут его шею, а горячая ладонь скользит по лопаткам, успокаивающе поглаживая поясницу. Эти маленькие прикосновения к самому краю его нервов сочетались с хриплыми всхлипываниями Изуку и рыданиями, произносящими его имя (Кейго, Кейго... как будто он молится Богу), и скользкий жар, обволакивающий его член, доводит его до крайности не более чем за минуту. Удовлетворенный стон, который издает Изуку, когда его сперма покрывает его внутренности, слишком грязен для его рта, это почти заставляет Кейго покраснеть. Даби все время смотрит на него, и Кейго чувствует, как будто иголки покалывают его кожу. Мидория на самом деле не понимает, что произошло во второй раз, и не понимает, где он находится, который час, что он делает. Ему кажется, что он плывет, его разум затуманен, перед глазами расплываются цвета, и каждый нерв в его теле гудит от чистого электричества. Он чувствует оцепенение, но ему ужасно хорошо. Он чувствует себя опустошенным. Осознание этого пугает его достаточно, чтобы привести в чувство, и когда он открывает глаза, после нескольких мучительных секунд, когда он приходил в себя после двух интенсивных оргазмов, он замечает, что Даби ушел, а Кейго перекладывает его, нежно прижимая спиной к своей груди и шепча похвалы ему на ухо, проводя его пальцы перебрасывают его волосы, затем по коже и нежно целуют, убирая румянец с уха и щеки. — А где Даби?.. – это первое, что говорит Изуку, чувствуя, как у него болит горло от всех этих стонов и криков. Он ерзает в руках Кейго, но старший удерживает его в своих объятиях. —Даби в ванной, забирает полотенце, которым он вымыл тебя. – Он тихо успокаивает его, заставляя Изуку лечь поудобнее и удерживая его, пока он не расслабится. – Он вернется через секунду, не волнуйся…Теперь ты можешь расслабиться, мы здесь…Все в порядке. Пальцы Кейго переплетаются с его пальцами на животе Изуку, и ещё больше поцелуев наносится на его шею и плечо. Успокаивающий, мягкий, нежный…Точно так же, как уход после их обычных занятий, но теперь Мидория почувствовал боль между ног, и эта боль заставила его улыбнуться, когда он вдыхал запах Кейго так сильно, как только мог. Вот как это должно быть, когда рядом с ним любимый человек, теплый и заботливый. Изуку можно было почти сказать, что он чувствовал себя полным всех этих удивительных чувств. Но в глубине души он знает, что то, что он только что сделал, сделало его ещё более опустошенным. Кейго отключается, как свет, к тому времени, как Даби возвращается, чтобы лечь с другой стороны от Изуку. Он чувствует, как его грудь поднимается и опускается у него на спине, чувствует, как он обнимает его. Даби слегка улыбается ему, когда он ложится и накрывает их одеялом. Эта улыбка выглядит почти любящей и довольной, пока Изуку не вспоминает, как он почти принудил их к этому. И хотя всем это понравилось, и он это знает, искра сомнения освещает его разум, когда он смотрит на Даби. Сомнение превращается в вину, когда он чувствует, как его пальцы нежно гладят его по щеке, не имея другого мотива, кроме как почувствовать его мягкую кожу, утешить его, похвалить его без слов. Это прикосновение заставляет Изуку подумать о пугающей пустоте в его груди, которую он не может и не сможет заполнить, потому что у него нет нежной любовницы и никогда не будет. У него есть Даби и Кейго, они вместе и всегда будут вместе, и он будет третьим лишним во всем, даже в сексе. Пустота всегда будет там, пустота всегда будет широкой, темной и тревожащей. Во веки веков, пока он живёт с ними. — Изу ты...? – слышит он тихий голос Даби, и он внезапно выглядит обеспокоенным, хотя Изуку. – Изуку, что-то не так? Мы причинили тебе боль? Тебе что-то не понравилось? У него в горле застрял комок горя, мешающий ему заговорить. —Скажи мне, что любишь меня – умоляет он, пытаясь свободной рукой схватить Даби за руку, – Пожалуйста…Скажи мне, что ты любишь меня... Выражение лица Даби делает пустоту глубже и шире. Это печальный взгляд. Чувство вины и сожаления. Его пальцы смахивают слезы со щек Изу, поток, который не останавливается, не может и никогда не остановится, пока они вместе. —Спи, Изуку... – шепчет он, нежно, нежно. Умоляюще. – Спи, детка, давай же... —Нет... – почти истерично выдыхает Изуку. – Мне нужно…Скажи, что ты любишь меня. Солги мне. С тем же виноватым видом Даби нежно убирает мягкие волосы, прилипшие ко лбу Изуку, и нежно целует его. —Я люблю тебя. – Он выдыхает, пальцы скользят в волосы Изуку, снова гладят его по щеке, пытаясь успокоить его. – Я люблю тебя, Изууу…Я люблю тебя, детка, а теперь спи, хорошо…Все в порядке, я люблю тебя. Слова звучат почти как рыдание, но Изуку цепляется за них, как за свою последнюю надежду. Он знает, что это ложь, но они заставляют его сердце биться быстрее, делают его счастливым.