Над моей пропастью

С каждым новым шагом Такаши все увереннее держался на ногах и все меньше опирался на Юзуху. Они подошли к его «Импульсу» и он тяжело присел на сидение стоящего на подножке мотоцикла. Юзуха с тревогой оглядывала его, сжимая руки, так и просившиеся вновь прикоснуться к нему. — Ты уверен, что сможешь ехать в таком состоянии? — обеспокоенно спросила она. Такаши поднял руку с разбитыми костяшками, устало оттер слабо сочившуюся на губы кровь из носа и криво усмехнулся ей. Его ровные зубы были угрожающе очерчены алым. — И в худшем виде катался, все норм, — ответил он хриплым, но спокойным голосом. — Только сначала… Такаши знаком попросил ее подождать и с тихим болезненным кряхтением нагнулся к седельной сумке, откуда выудил телефон и знакомую белую куртку-бомбер, так похожую на униформу павшей Вальхаллы. Почти все ребята в Тосве теперь нахально носили такие куртки со своим названием после победы, одержанной над вражеской группировкой, а Хаккай так и вообще не вылезал из нее с наступлением холодов. Такаши бережно обернул эту куртку вокруг плеч Юзухи, укутывая ее в белый бомбер и заботливо укрывая от чужих похабных взглядов ее озябшее тело, слишком открытое зимнему холоду в этом вульгарном наряде. Она тут же утонула в его просторной куртке и знакомом запахе пряной мяты. Пользуясь нежданной близостью, Юзуха шагнула к нему, ступая между его расставленных колен, и робко взялась пальцами за полы его черной свастоновской куртки. Ей хотелось прижаться к нему, обнять, ощутить его тепло, ощутить безопасность, но она не решалась — даже теперь. Такаши дрался ради нее, за нее, но Юзуха все равно не могла избавиться от сомнений, правильно ли она истолковала его действия или же просто видела в них то, что хотела увидеть. Эти сомнения мигом потускнели, когда рука Такаши рассеянно легла на ее поясницу, машинально привлекая ее поближе к нему, пока он набирал номер на своем телефоне. Юзуха расслышала гудки в трубке и после первого же — щелчок и взволнованный голос Хаккая. Она с облегчением вздохнула. — Я забрал Юзуху, — просто сказал Такаши, и его слова пустили приятную дрожь по ее позвоночнику. — Сейчас привезу ее домой. Хаккай что-то быстро заговорил на том конце, но Юзуха не смогла разобрать его слова. Она наблюдала за выражением лица Такаши, которое было хмурым и уставшим. От слов Хаккая его брови сошлись к переносице, образуя там легкую морщинку. У нее даже закололо в кончиках пальцев от желания прикоснуться к этой морщинке, разгладить ее. Поэтому Юзуха крепче взялась за его черную куртку, чтобы не дать им сдвинуться с места. — Понял, — наконец сказал в трубку Такаши. — Тогда набери, когда будет чисто. А мы что-нибудь придумаем. — Он помолчал, снова слушая Хаккая, и покачал головой, будто забыв, что собеседник его не видит. — Не надо, с Майки я потом сам поговорю. Юзуха смотрела, как Такаши убирает телефон в карман и поднимает на нее уставшие глаза. — Не можем пока ехать домой, — объяснил он в ответ на ее вопросительный взгляд. — В районе ограбили магазин, там все оцеплено полицией. В таком виде мы не сможем незаметно проскочить, а внимание копов сейчас нам нужно меньше всего. Юзуха помрачнела. Но не могли же они торчать всю ночь на улице! Такаши необходим отдых и его раны нуждались в обработке. Такаши выпрямился и послал ей ободряющую улыбку, впрочем, тут же зашипев от боли в разбитых губах. — Значит, снимем номер в мотеле, — объявил он с преувеличенной непринужденностью в голосе. Юзуха готова была провести ночь хоть под мостом, если он будет с ней. Но теплый отель выглядел несравненно более привлекательно. Такаши оседлал байк и протянул ей руку, помогая устроиться позади него. Он завел бодро заурчавший движок, а Юзуха осторожно обернула руки вокруг его талии, держась аккуратно, чтобы не потревожить никакую рану или больное место. — Порядок? — уточнил Такаши через плечо. Она кивнула, и он плавно тронул байк с места, постепенно набирая скорость. Юзуха опустила подбородок на его твердое плечо, следя взглядом за пролетающими мимо домами и витринами. Хотелось зарыться носом в его теплую шею, прижаться губами к коже. Юзуха с удивлением прислушивалась к себе. Совсем недавно любое прикосновение к мужчине вызывало в ней отторжение, но сейчас этого конкретного парня ей не хотелось выпускать из рук, хотелось бесконечно касаться его. Должно быть, сказывался адреналин от всего пережитого. Или просто это Такаши Мицуя так действовал на нее. Увидев впереди знакомую вывеску с зеленым крестом, Юзуха приблизила губы к его уху и попросила: — Останови тут, пожалуйста. Он удивленно повел головой, но все же послушно сбавил скорость. А когда заметил вывеску, на его лице появилось понимание, и Такаши согласно кивнул. Юзуха слезла с мотоцикла и смущенно переступила с ноги на ногу. — Ты лучше тут подожди, распугаешь всех своим видом. Только это… у меня денег нет, кошелек остался… там. Такаши с плутоватой ухмылкой вручил ей свой бумажник. — Ни в чем себе не отказывай, — щедро разрешил он. Юзуха хмыкнула и закатила глаза, забирая кошелек. — Очень смешно, умник, учитывая, что я это все буду покупать для тебя. Такаши с улыбкой пожал плечами, и Юзуха улыбнулась ему в ответ, покачав головой. Она зашла в аптеку, где очень быстро набрала бинтов и пластырей, пару банок антисептика и обезболивающего, взяла даже набор хирургических игл с нитями, подозревая, что они могут понадобиться. Расплатившись, вышла из аптеки с пакетом и обеспокоенно глянула на Такаши, устало облокотившегося на байк. При виде нее он тут же выпрямился и убрал с лица гримасу боли. Юзуха нахмурилась. Нашел время изображать крепкого парня. Такаши снова завел мотоцикл, плавно тронул с места. Осмелев, Юзуха прижалась подбородком к его правому плечу, искоса разглядывая его точеный профиль. Он болезненно щурил правый глаз, над которым все еще кровоточила разбитая бровь. Разглядывая усеявшие его лицо ссадины и синяки, Юзуха невольно обняла его крепче за талию, сильнее прижалась к широкой спине. В ее горле образовался колючий ком, который она никак не могла сглотнуть. Наконец, приложив усилие, она не с первой попытки смогла прошептать в его ухо тихое: — Спасибо тебе. Такаши ничего не ответил. Только на один короткий миг снял руку с руля и накрыл ладонью ее пальцы, напряженно сцепленные вокруг его талии, тихо пожал их. Юзуха глубоко вздохнула, закрывая глаза. А через несколько минут короткой дороги они уже припарковались у входа в небольшой бюджетный мотель. — Денег хоть хватит? — обеспокоенно поинтересовалась Юзуха, идя за ним ко входу. — Сегодня гуляем, но потом будешь месяц меня кормить, — заявил Такаши с ухмылкой, и она весело фыркнула в ответ на это заявление. Ей было так легко с ним. Как будто одно его присутствие разбило холодный лед страха и напряжения прошедшего дня. У входа Юзуха притормозила Такаши, предложив ему подождать снаружи, пока она снимет им комнату. Вход в жилые номера был со двора и пройти туда можно было незаметно, а вот в фойе отеля на них точно смотрели бы косо: не каждый день на рецепции объявляются избитые парни в байкерской униформе, с головы до пят покрытые кровью. Лишнее внимание им было не нужно. Только оказавшись в тишине и уединении их номера, оба смогли действительно спокойно вздохнуть. Такаши потер лоб, устало хмурясь. — Идем в ванную, — скомандовала Юзуха. Прихватив стоящий неподалеку высокий стул, она прошла туда вслед за Такаши, усадила его, и принялась сосредоточенно раскладывать аптечные сокровища на тумбочке возле раковины, перед этим дав ему выпить обезболивающее. Встав между его расставленными коленями, Юзуха помогла ему снять испорченную куртку, и с ее губ сорвалось тихое сочувственное «тссс» от одного вида его избитого торса. Длинный порез от ножа точно придется зашивать. Кровь текла уже меньше, но рана была слишком глубокой, чтобы оставить, как есть. Выше на ребрах уже наливалась темной синевой проступающая там гематома. Другие синяки и ссадины на его животе и груди выглядели почти безобидно по сравнению с этим. Его торс был измазан кровью, капавшей с лица, и ох черт, его лицо. Правая бровь разбита (здесь тоже явно понадобятся швы), кровь оттуда обильно окрасила его висок, веки и скулу. На скуле тоже сбитые ссадины, как и на носу (но по крайней мере не сломан), под левым глазом уже напухал лиловый синяк, обе губы разбиты, нижняя в двух местах. Самым разумным, конечно, было бы поехать в больницу. Но Юзуха понимала, что Такаши не согласится. Болезненно кривясь, она с сожалением и сочувствием встретила взгляд его уставших лавандовых глаз. — Мне так жаль, Такаши, — искренне прошептала Юзуха. Он вдруг поднял руку, поднес к ее лицу, замерев там на мгновение, и осторожно заправил ей за ухо прядь медных волос. — Мне — нет, — мягко ответил Такаши, глядя в ее глаза прямо и честно. У Юзухи перехватило дыхание от его взгляда. Она закусила губу и кивнула, чувствуя, как сердце то ускоряется, то пропускает удары. Юзуха смочила в воде маленькое полотенце и принялась аккуратно стирать кровь с его торса, чтобы расчистить доступ к ножевой ране. Его кожа была горячей, натягивалась на твердых мускулах, и она завороженно смотрела, как сокращались от напряжения мышцы его пресса, когда ему становилось больно. Рану в боку Юзуха зашила быстро и умело, ей не впервые приходилось это делать. Она пока что не стала заклеивать ее хирургической повязкой, решив оставить это на потом. — У тебя очень легкая рука, — заметил Такаши тихим голосом. — Годы тренировок, — пожала плечами Юзуха и внутренне поморщилась от подтекста этих слов. Но Такаши и так знал, какой была их с Хаккаем жизнь под одной крышей с Тайджу. Юзуха промыла его сбитые костяшки, бережно вытерла влажной салфеткой кровь, заливавшую его лицо. Пока зашивала бровь, Такаши молча смотрел на нее серьезными серебристыми глазами: веки изредка опускались, скользя по щекам длинными ресницами, как будто он был готов вот-вот заснуть. Юзуха заклеила пластырями его ссадины и как раз аккуратно прикасалась пропитанным антисептиком ватным тампоном к рассеченным ранкам на его губах, когда почувствовала прикосновение теплых рук к своей пояснице. Взгляд сразу метнулся к его глазам, ища в них ответ, а Такаши в тот же миг поспешно убрал руку, забирая так нужное ей тепло, и Юзуха едва не застонала от разочарования. — Извини, сам не знаю, что на меня нашло… — Его голос сошел на нет, и Такаши смущенно отвел взгляд. На его переносице и скулах расцвел легкий румянец, и Юзуха не могла отвести от него глаз. Ее губы покалывало от желания прикоснуться к нему. Захочет ли он этого? Примет ли от такой, как она? Юзуха встряхнула головой, ругая себя за сомнения и неуверенность. Он ведь пришел за ней, дрался за нее, проливал за нее кровь. Она хотела отблагодарить его, так сильно хотела быть с ним, и пока не сделает этот шаг, не узнает, какой будет его реакция. Так ведь? Ей уже опостылело все время бояться и сомневаться. Так будь, что будет! Отбросив в раковину окровавленную ватку, Юзуха решительно склонилась к его лицу и мягко, очень аккуратно прикоснулась губами к его рассеченным губам. Такаши тут же замер, часто-часто моргая, и, похоже, забыл дышать. Прошла одна невыносимо долгая секунда, в течение которой его губы оставались неподвижными, а затем вдруг ожили, задвигались под ее, перехватывая инициативу. Его руки вернулись на ее талию, и Юзуха с довольным облегчением выдохнула в его рот, наконец-то обвивая руками его шею, прижимаясь к нему. Как же давно ей хотелось это сделать. Она осторожно, по-кошачьи лизнула ранку на его нижней губе, будто спрашивая разрешения, и губы Такаши послушно раскрылись ей, встречая ее, жарко сплетаясь языками. Он был на вкус как мята, и кровь, и что-то еще, пряное и манящее, и голова Юзухи шла кругом от этого дурманящего вкуса. Такаши вдруг отстранился, дыша тяжело и прерывисто, и Юзуха почувствовала, что задыхается без его губ. Она упрямо последовала за ним, вновь ловя его губы, такие мягкие, желанные, теплые, а ее руки задвигались по его плечам, оглаживая помеченную синяками кожу, скользнули на спину, перебирая бугорки его позвоночника. Юзуха с тихим влажным звуком оставила его опьяняющий рот, заскользила губами по гладкой щеке вниз, к шее, целуя теплую кожу и ловя ртом его быстрый пульс, будто хотела впитать его в себя. Такаши что-то глухо простонал в ее волосы, но Юзуха не слышала его, с энтузиазмом продолжая исследовать губами все новые просторы его тела, сходя с ума от почти физической необходимости прикасаться к нему. Она даже не сразу поняла, что руки Такаши легли на ее плечи, мягко, но настойчиво отстраняя ее. Словно пьяная, Юзуха с недоумением заглянула в его лицо, ставшее внезапно напряженным. Такаши дышал часто и поверхностно, его зрачки расширились, румянец все так же розовел на избитом лице, серебристые волосы растрепаны и взъерошены. Он был таким красивым сейчас, что у Юзухи на миг перехватило дыхание. — Я… Нам лу-лучше остановиться, — со второй попытки смог он прошептать прерывающимся голосом. Юзуха не сразу поняла смысл его слов, все еще пребывая в тумане охватившего ее желания, но затем их значение придавило ее своей тяжестью. Холод сковал ее сердце, ужалил чувством стыда и отвергнутости. Она почувствовала, как начинают дрожать ее припухшие от его поцелуев губы и с усилием поджала их. — Ты не хочешь меня, — обреченно произнесла она в пустоту, чувствуя озноб и жжение внутри. — Я понимаю. Я знаю, что я — порченый товар. — Что? Нет! — Юзуха подскочила от его громкого возгласа. Что-то мелькнуло в глазах Такаши, что-то отчаянное, первобытное. Его рука со сбитыми в кровь костяшками вдруг ухватила ее запястье, властно дернула к нему и прижала ее ладонь к ширинке его черных брюк, где тут же вспыхнувшая до корней волос Юзуха ощутила под пальцами твердую объемную выпуклость. — Вот, что ты со мной делаешь, — прошептал Такаши отчаянным жарким голосом, настойчиво ища ее взгляд. — Я с ума схожу от того, как сильно хочу тебя, ты понимаешь? — Юзуха смотрела на него во все глаза. И нет, она совсем не понимала. А Такаши сжал ее руку в своей горячей ладони, поднес к губам, поцеловал ее пальцы. Заговорил: — Но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя чем-то обязанной мне. Не хочу, чтобы ты совершила что-то необдуманное под наплывом эмоций, что-то, о чем будешь потом жалеть. После всего, через что ты… после всего, я не хочу, чтобы я тоже вызывал у тебя отвращение. Я просто не вынесу, если ты посмотришь на меня таким же взглядом, каким смотрела на него. Юзуха моргнула несколько раз, вглядываясь в его серьезное, напряженное лицо. Брови снова сведены к переносице, взгляд пронзительный и открытый. — Но… почему? — прошептала Юзуха, даже сама не понимая до конца, что конкретно спрашивает. Такаши смотрел на нее еще пару мгновений, затем опустил взгляд. Длинные ресницы снова коснулись щек, на которых полыхал усилившийся румянец. Его пальцы, обхватывавшие ее руку, начали едва заметно подрагивать. Он медленно вдохнул носом, задержал воздух, выдохнул через рот. Теплый ветерок его дыхания щекотнул ее лицо, пустив дрожь по позвоночнику. Лавандовые глаза снова смотрели на нее с какой-то новой отчаянной решимостью. — Потому что, — очень медленно проговорил Такаши, глядя в ее глаза, — потому что я влюблен в тебя, Юзу. Безнадежно влюблен. Но я не позволю себе стать причиной новой боли для тебя. Понимаешь? Юзуха смотрела на него, приоткрыв рот, чувствуя, как жаркий румянец заливает ее собственные щеки, спускается на шею. Сердце поднялось в горло, металось там, будто хотело выпрыгнуть через рот. Мысленно она повторяла и повторяла его слова, и каждый слог разливался музыкой в ее сознании. Он влюблен в нее? Влюблен? Какой же он… Какой же ты… — Какой же ты дурак, Такаши Мицуя! — выдохнула она, буквально набрасываясь на оторопевшего парня и атакуя его раскрытый от удивления рот, зарылась пальцами в короткие серебристые волосы. Она целовала его, пока у нее не закончилось дыхание, а потом целовала его еще немного дольше. С влажным звуком Юзуха оторвалась от него, дыша тяжело и прерывисто, и прошептала в его раскрытые припухшие губы: — Это ты ничего не понимаешь. Ведь это же взаимно, глупый. Ее кожа горела от произнесенного вслух признания, в ушах шумело, глаза слезились от избытка эмоций, но никогда, никогда прежде Юзуха не чувствовала себя такой освобожденной. Словно крылья выросли у нее за спиной, стоило произнести эти слова. Такаши смотрел на нее во все глаза, с таким восхищением и благоговением в блестящем сиреневом взгляде, что от этого вставали по стойке смирно все тоненькие волоски на ее коже. Он медленно поднялся со стула, выпрямляясь в полный рост, и его руки обернулись вокруг нее уверенно и надежно. Наклонившись, Такаши с тихим стоном вновь поймал ее губы своими: с жадностью, от которой столкнулись их зубы. Юзуха с готовностью открылась ему, позволяя оттеснить себя назад, прижать к стене. Он обволакивал ее, словно уютное одеяло, укутывал в свой запах, свое тепло, и она готова была вечно чувствовать его, хотела больше, еще больше того, что он мог дать ей. Юзуха хотела больше всего. Осмелев, не обращая внимания на свои полыхающие от жара щеки, она уверенно потянулась руками к своей короткой блузке и одним плавным движением стянула ее с себя, зачарованно следя за сменой выражений на лице Такаши. Он подавился воздухом, и его потемневший взгляд мигом опустился на ее порозовевшую от смущения грудь в обрамлении скромного белого бюстгальтера. Такаши пробормотал что-то неразборчивое, не в силах оторвать от нее взгляд, и Юзуха усмехнулась. Ей нравилась такая реакция, поэтому она решила еще больше усложнить для него ситуацию. Ее руки скользнули за ее спину, ловко разнимая петельки лифчика, и под его потемневшим взглядом Юзуха, слегка дрожа от волнения, медленно спустила белье вниз, обнажая грудь. Такаши задышал тяжело и быстро, приклеившись голодным взглядом к ее груди, влажный язык скользнул по его губам, и от этого между ее ног резко стало жарко и мокро. Этот его взгляд, от которого по ее коже бежали мурашки, поднялся к ее глазам, темный, почти молящий, и вместо ответа Юзуха с тихим вздохом потянула его голову к своей груди. Такаши не нужно было дополнительных поощрений. Он припал к ее груди с ненасытным голодом, опалял сбитым горячим дыханием. Его широкие ладони мягко легли на ее плоть, сжимая, слегка царапая нежную кожу мозолями на пальцах, и Юзуха задохнулась от пронзившего ее удовольствия. Его мягкие губы с глухим стоном нашли затвердевший сосок, жадно втянули в рот, купая в горячей слюне, прикусывая и тут же посасывая. Шумно и прерывисто дыша, Юзуха смотрела, как его рот двигался по ее коже, оставляя красные пятнышки засосов, и от охватившего ее возбуждения все кости в ее ногах в один миг превратились в желе. Свободная рука Такаши прошлась по коже ее подтянутого живота, двинулась вниз, под юбку, оглаживая бедра, затем, помедлив, коснулась давно уже влажной ткани ее трусов. Юзуха подпрыгнула от неожиданного удовольствия, которое принесло это легкое прикосновение, и глаза Такаши тут же нашли ее собственные, посмотрели внимательно, чутко. — Нет? — прошептал он. — Да, — прошептала она. Юзуха сама подалась к нему, и его рука возобновила эти прекрасные движения. Длинные пальцы пробежались по влажной материи ее белья, дразня, иногда надавливая, поглаживая во всех правильных местах, и Юзуха кусала губы от охватившего ее возбуждения. Такаши зарылся лицом в ее шею, целовал и посасывал кожу; ее мягкая грудь прижималась к его, твердой, а его пальцы уже отодвигали закрывавшую ее плоть ткань трусиков, касались кожей к коже, купаясь в ее влаге, пробегая вверх-вниз по нежным складкам. Юзуха протяжно застонала, когда один твердый палец проник внутрь нее, медленно: исследуя, лаская. Ее стенки сжались вокруг него, неожиданная наполненность вызвала новый прилив скользкой влаги между ног и, пользуясь этим, Такаши добавил второй палец. Он прислонился лбом к ее лбу, тяжело дыша, ловя взглядом сменяющиеся эмоции на ее лице, а его пальцы двигались внутри нее так сладко, пуская дрожь по всему телу. Юзуха впилась поцелуем в его губы, двигая бедрами навстречу его руке, а его пальцы уже сгибались внутри нее, неожиданно отыскав местечко, прикосновение к которому каждый раз запускало фейерверки в ее сознании. Губы Такаши сминали ее, его рука двигалась все быстрее, Юзуха цеплялась за его плечи, спину, оставляя красные следы от ногтей. Все внутри звенело, словно мелодия, стремящаяся к кульминации. Ее ноги дрожали, испарина пролегла влажной дорожкой вдоль груди, внизу живота нарастало томительное напряжение, усиливающееся с каждым новым движением его неутомимых пальцев. Разрядка ударила ее неожиданно, Юзуха вскрикнула, отрываясь от его губ, ловя ртом воздух. Все внутри нее конвульсивно сжималось вокруг его пальцев, все еще двигающихся, но уже медленнее, проводя ее через волны оргазма, а его глаза неотрывно следили за ее раскрасневшимся от испытанного наслаждения лицом, и в них была такая прекрасная теплая тьма, обещавшая ей еще больше. Наконец ее тело расслабилось, обмякло в руках Такаши, а на лице расцвела усталая, но полная удовлетворения улыбка, и он улыбнулся ей в ответ. Юзуха тихо ахнула, когда Такаши медленно вынул пальцы, сотворившие с ней что-то невероятное. Она была на седьмом небе, все ее тело вибрировало от удовольствия. А он поднес к губам блестящие от ее смазки пальцы и, закрывая глаза от удовольствия, отправил их в рот, слизывая с них ее влагу. Юзуха едва не умерла на месте от увиденного. Это выглядело так невероятно грязно и сексуально, что она едва не набросилась на него, разрываемая вновь полыхнувшим внутри нее желанием. — Ты такая сладкая, — хрипло прошептал Такаши, вынимая пальцы изо рта. Он едва успел договорить, когда Юзуха впилась в его губы, вылизывая его рот изнутри и чувствуя, как к его вкусу примешивается новый: ее собственный. Ее руки лихорадочно прошлись по его жесткой груди и мышцам пресса, нежно царапая кожу ногтями, спустились на пояс штанов, с одной стороны все еще слегка влажный от испачкавшей их крови. Она так торопилась коснуться его там, где хотела больше всего. Такаши слегка дернулся, когда ее пальцы жадно накрыли твердую чувствительную выпуклость под его брюками. Он с влажным хлопком оторвался от ее ищущих губ, бережно накрывая ее торопливые руки одной своей, успокаивая, останавливая. Внимательные лавандовые глаза нашли ее, затуманенные. — Юзу, ты точно уверена, что готова пойти дальше? — спросил Такаши, и от заботы в его тихом голосе Юзуха была готова расплакаться. Он смотрел на нее, взъерошенный, возбужденный и такой красивый, несмотря на покрывавшие его лицо и тело раны. Такаши был таким невероятно прекрасным, снаружи и внутри, и она не заслуживала такого, как он, но хотела его так сильно, что от этого было почти больно. — Да, Такаши. Я хочу этого, пожалуйста. Покажи мне, что на самом деле значит заниматься любовью. — Юзуха сглотнула, преодолевая робость и отголоски страха перед физической близостью, который так долго жил в ней. — Я хочу узнать, как это должно быть по-настоящему. Хочу новые, правильные воспоминания об этом. И я хочу, чтобы их подарил мне ты. Только ты. Пожалуйста? Вместо ответа Такаши вновь накрыл ее губы своими, затягивая ее в глубокий, медленный, чувственный поцелуй. Его руки ловко расстегнули короткую школьную юбку, следом за ней спустили напрочь промокшие трусики, оставив на ней только белые чулки. Затем он оторвался от нее, и Юзуха зачарованно смотрела, как он расстегивает брюки, спускает их вместе бельем. Она машинально облизнула губы, разглядывая его. Все в Такаши было таким красивым. Природа не обделила его размером, но Юзуха не ощутила ни капли того страха, что обуял ее в тот раз, с чужим, ненавистным мужчиной. Сейчас ее глаза восхищенно скользили по крупным венам под кожей по всей его длине, по припухшей покрасневшей головке, блестящей от выступившей на кончике влаги, и она вдруг захотела узнать, каким он будет на вкус, какие звуки она могла бы вытянуть из него, если бы прикоснулась губами, языком к этой гладкой коже. Голос Такаши позвал ее из того опьяненного желанием транса, в который Юзуха неожиданно погрузилась, с восхищением разглядывая его. — У нас нет презервативов. — В его голосе звенело едва ли не отчаяние от этого неприятного озарения. Не сразу вспомнив, как складывать буквы в слова, Юзуха облизнула пересохшие губы и произнесла: — Я пью противозачаточные. — Каким же верным решением это оказалось, она даже представить тогда не могла. — И я была у врача, у меня все чисто, поэтому… Он даже не дал ей договорить. С почти болезненным стоном рот Такаши обрушился на нее, кусая и посасывая ее губы. Одним неуловимо быстрым движением он развернул тихо пискнувшую от неожиданности Юзуху лицом к стене, так что она едва успела упереться в кафель руками, и его бурно вздымающаяся твердая грудь прижалась к ее гладкой спине. Он толкнулся вперед, и его член проскользнул между ее ногами, от чего Юзуха протяжно застонала и машинально свела вместе бедра, зажимая его между ними, массируя по всей длине. — Держись, — низкий и неожиданно опасный голос Такаши предупреждающе раздался у самого ее уха, зубы мягко поймали и прикусили ее мочку, вырывая из Юзухи прерывистый вздох, а его руки уже раздвигали пошире ее ноги и через миг его горячий член уверенно толкнулся в нее, надавливая, протискивая внутрь набухшую головку. Такаши двинул бедрами, одним плавным сильным движением входя в нее до упора, и тут же останавился, чтобы дать ей время привыкнуть к новому ощущению. Упираясь руками в обложенную прохладным кафелем стену, Юзуха ахнула от переполнивших ее ощущений, от неожиданного болезненно-сладкого чувства наполненности. Он был так глубоко внутри нее, его было так много, что она чувствовала его везде и сразу, как будто он заполнил собой каждый уголок ее тела. Его пах плотно прижимался к ее ягодицам. Юзуха опустила взгляд, глядя, как его широкая рука с запекшейся на костяшках кровью нежно прижимается к низу ее живота, поглаживая, будто прося прощения за то, насколько глубоко он проник в нее. Такаши жарко лизнул ее шею, коснулся кожи зубами, поцеловал, пуская дрожь по ее позвоночнику. — Порядок? — тихо спросил он. Вместо ответа Юзуха закусила губу и шевельнула бедрами, насаживаясь на него еще глубже, сжимая его внутри себя. Такаши глухо застонал в ответ, роняя голову на ее плечо. — Еще, — прошептала она, прижимаясь к нему спиной. — Пожалуйста, еще. Ей не пришлось просить дважды. Такаши медленно вышел из нее почти полностью, лишь затем, чтобы вновь с силой погрузиться до упора. Его пах хлестко ударил по ее ягодицам, и этот вульгарный звук током отозвался во всех ее нервных окончаниях. Он начал двигаться в ней, вбиваясь так глубоко, словно хотел весь проникнуть внутрь нее и остаться там навсегда. Широкая мозолистая ладонь Такаши обняла низ ее живота, надавливая каждый раз, когда он входил в нее. — Я почти могу почувствовать себя внутри, — хрипло пробормотал он в ее шею, не останавливая резкие толчки своих бедер, и Юзуха подавилась воздухом от его слов. Такаши навалился сильнее, почти вплотную прижимая ее к прохладной стене, его пальцы спустились вниз, оглаживая ее кожу, скользнули туда, где так сладко и ритмично соединялись их тела. Юзуха протяжно застонала, еще шире расставляя ноги, выгибая поясницу и ягодицы ему навстречу, позабыв стыд, позабыв приличия. Она потянулась рукой назад, обхватывая его голову, зарываясь пальцами в его короткие мягкие волосы. Внизу ее живота разливалась томящая, приятная боль, которая только усиливалась от резких движений его бедер. Такаши с силой вбивался в нее, набирая темп, и Юзуха уже не могла сдерживать громкие стоны, вырывающиеся из самых глубин ее существа. Она зажала рот рукой, впившись зубами в кожу, чтобы заглушить свои крики, но его пальцы тут же ухватили ее запястье, властно отвели ее руку. — Нет. Я хочу слышать тебя, — приказал он, и Юзуха едва не заскулила от возбуждения. Пальцы Такаши скользнули меж ее ног, задвигались, даря ей невыносимо сладкое трение. — Я чувствую, что ты уже близко, милая, — его глубокий голос дурманил ее, сводил с ума. — Давай, моя сладкая. Я хочу почувствовать, как ты кончаешь. — О господи, Такаши! — провыла Юзуха, совершенно не владея собой. Она запрокинула голову назад, ударяясь затылком о его плечо, выгибая спину, скуля от удовольствия. Низ живота горел огнем, тугая пружина там готова была в любой момент разорваться, а движения Такаши в ней становились резче, агрессивнее, посылая по всему телу волны болезненного удовольствия. Между ногами Юзухи было так мокро, что каждый удар его бедер сопровождался вульгарными хлюпающими звуками, которые смутили бы ее в другой ситуации, но сейчас только заводили еще сильнее. Пальцы Такаши неутомимо двигались между ее ног, и она вся горела, уже чувствуя приближение оргазма. — Сейчас, — прорычал Такаши в ее ухо одновременно с особенно глубоким толчком, и Юзуха закричала от ударившего ее удовольствия, почти парализовавшего все тело. Она перестала понимать, на каком свете находится: было только безграничное, почти невыносимое наслаждение, от которого горело каждое ее нервное окончание. Стенки ее влагалища конвульсивно сжимались вокруг его члена, сдавливая и массируя, и Такаши хрипло застонал, теряя контроль. Его твердые пальцы с такой силой обхватили ее бедра, что после, наверное, останутся следы, не давая ей двигаться, пока он исступленно вбивался внутрь нее, ставшую слишком чувствительной после еще не схлынувшего до конца оргазма. Вне себя от охватившего ее возбуждения, все еще дрожащая от сильнейшей разрядки, Юзуха двигалась ему навстречу. И она хотела заполучить еще больше его внутри себя. — Можно, — прошептала она совершенно распутным голосом, и Такаши зарычал позади нее, теряя весь контроль. Ее внутренние мышцы в экстазе сжались вокруг его члена, а через миг он c низким утробным стоном окаменел, пульсируя глубоко внутри нее, и это внезапно запустило еще один неожиданный оргазм, заставивший Юзуху буквально взвыть от наслаждения. Она чувствовала, как он заполняет ее, вжимается в нее, обнимает ее, дышит вместе с нею. Они оба привалились к стене, задыхаясь. Руки Такаши надежно обернулись вокруг ее дрожащего тела, и он зарылся лицом в ее теплую шею, все еще лениво пульсируя внутри нее. В спину Юзухи гулко и сильно билось его сердце. Она повернула голову, нежно поцеловала его вспотевший висок, зарываясь рукой в его серебристые волосы и мягко проводя ногтями дорожку по коже его головы, и в ответ получила довольное утробное урчание, вибрацией отозвавшееся у нее под кожей. Такаши двинулся, медленно и нехотя выходя из нее, и Юзуха тут же ощутила неуютную пустоту внутри себя. Между ее ногами было липко и влажно, его семя ленивыми каплями начинало стекать по ее бедрам, и это должно было ощущаться мерзко или стыдно, но Юзуха никогда в жизни не чувствовала себя более счастливой. Такаши бережно развернул ее в своих руках, прижал к себе, зарываясь лицом в ее волосы, шумно вдыхая ее запах. Юзуха прильнула к нему, обняла, гладя его разгоряченную кожу, разминая пальцами твердые мускулы. — О боже мой, — блаженно прошептала она слабым голосом. — Угу, — согласно промычал Такаши в ее волосы, еще крепче прижимая ее к себе. — Я даже испугался, что у меня швы сейчас разойдутся. Юзуха прыснула в ответ, улыбаясь во весь рот и купаясь в его тепле. Ее ноги дрожали, она была такой уставшей, но никогда, никогда в своей жизни не чувствовала себя лучше. Значит, вот как это должно было быть. Как взрыв, который не сжигает тебя, но возносит на вершины блаженства. Юзуха собиралась сделать этот опыт единственным, о котором будет помнить. К тому же… она намеревалась повторить это с ним еще много, много раз. Со швами оказалось все в порядке. Они заклеили рану хирургическим пластырем, чтобы не намочить, и Такаши затащил ее в душевую кабину вместе с собой, включил теплую воду, приятно освежившую их разгоряченные тела. Пока водяные струи смывали кровь с его кожи, руки Такаши медленно, бережно двигались по ее телу, аккуратно прикасались между ног, смывая совместно учиненный ими беспорядок, и Юзуха блаженно не двигалась, позволив себе быть податливой куклой в его заботливых руках. А потом они лениво и неспешно целовались под душем, слизывая с губ друг друга капельки теплой воды. Когда горячая вода закончилась, Такаши завернул ее, будто ребенка, в махровое полотенце и отнес на кровать. Они забрались нагишом под одеяло, и Юзуха удобно устроилась на нем сверху, желая чувствовать как можно больше контакта с его теплой кожей, но следя за тем, чтобы не давить на больные места. Она потерлась прохладной щекой о его грудь, поцеловала то место, где с силой билось его сердце. Руки Такаши неспешно перебирали ее влажные после душа волосы. Все мысли лениво плыли в приятном тумане. Утром им придется вернуться в реальность. Рассказать Хаккаю о том, что произошло в логове Кровавой Зари. Такаши придется серьезно поговорить с Майки. Кровавая Заря была не той группировкой, чье нежелательное внимание можно было без последствий проигнорировать. Им всем теперь придется быть в разы осторожнее. Быть начеку. Но почему-то Юзуха больше не тревожил этот страх, который, судя по всему, собирался и дальше оставаться частью ее жизни. Теперь она чувствовала себя целостнее, сильнее, потому что… — Такаши, — прошептала Юзуха в его грудь, щекоча губами кожу. — Теперь ты мой. Правда? Его губы нашли ее лоб, прижались, и она почувствовала его улыбку. — Я всегда был твоим, ты просто этого не знала, — бесхитростно ответил Такаши. Юзуха приподнялась на локтях, разглядывая его лицо. Он смотрел на нее в ответ этими всегда немного грустными лавандовыми глазами под пушистыми длинными ресницами. Избитое красивое лицо было уставшим, но умиротворенным. Поглощенная волной накатившей нежности, Юзуха потянулась к нему, бережно поцеловала каждую ссадину и синяк на его лице, и Такаши блаженно закрыл глаза, подаваясь навстречу прикосновениям ее губ. Чем она заслужила его? Неужели что-то хорошее все же причиталось ей в этой жизни, если этот прекрасный человек выбрал ее, не захотел никого другого — получше, поцелее? Захотел спасти ее, быть с ней, любить ее. Обуреваемая чувствами, Юзуха закрыла глаза, прогоняя слезы. Вот же нюня. Чего она ревет, спрашивается? Дуреха. Теплые пальцы Такаши собрали капельки ее слез, погладили щеку. Она открыла влажные глаза, встречаясь с его обеспокоенным взглядом. — Что? — встревоженно спросил он, но Юзуха лишь покачала головой, улыбаясь ему. Огромное, еще неназванное чувство заполняло каждый уголок ее души, и ей хотелось завернуть Такаши в сияние этого чувства, потому что он был его источником, и никогда-никогда не отпускать. Она поцеловала его мягкие губы, впитывая его тепло, отдавая ему свое. — Такаши, — прошептала Юзуха не громче вздоха. — Спасибо, что был там со мной. — Где? — так же тихо спросил он. — Над моей пропастью. Их взгляды встретились, серьезные, искренние. — Я всегда буду там, где ты, — пообещал Такаши, обнимая ее, укутывая в одеяло. И Юзуха верила ему. С ним она готова была встретить новый день и все, что уготовано ей. С гордо расправленными плечами, уверенно стоя на ногах. Потому что он будет с ней. Даже на краю ее пропасти.