Над моей пропастью

Сознание возвращалось неохотно, словно знало, что ничего хорошего пробуждение не сулит. Понемногу Юзуха начинала снова чувствовать свое тело, а вместе с ним и боль — конечно же, боль, наиболее знакомое ей состояние — в своем затылке. Она открыла глаза, несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Взгляд уперся в незнакомый облупленный потолок. Голова не соображала, и пульсирующая боль в затылке совсем не помогала делу. С тихим болезненным шипением Юзуха потянулась отяжелевшей рукой к голове, ощупала затылок, почти уверенная, что обнаружит слипшиеся от крови волосы, — но нет, там была только припухшая шишка. Постепенно в голове прояснялось, и вместе с возвращением сознания в ее разум хлынули десятки вопросов, один тревожнее другого. Где она находится? Юзуха не узнавала это место. Она лежала на старом дырявом одеяле в холодном темном помещении, заставленном массивными ящиками, с облупленными стенами и замазанными черной краской высокими окнами. Это походило на какой-то забытый склад, но как она тут оказалась? Воспоминания услужливо вспыхнули в ее памяти, проясняя картину, но не делая ее лучше. Юзуха помнила, как возвращалась домой от Такаши, и кто-то оглушил ее, ударив по голове. Очевидно, после этого ее приволокли сюда и оставили в этой сырой заброшенной комнате. Юзуха имела вполне четкие предположения насчет того, кто это мог быть. За ней следили вчера, на двери ее дома оставили угрожающее послание — не сложно было догадаться, что это дело рук Кровавой Зари. Липкий страх тут же пробрался в вены, останавливая кровь, сковывая холодом. Зачем она понадобилась Мацумото? Неужели он хотел опять… Юзуха стиснула зубы, отгоняя от себя эту жуткую мысль, повергавшую ее в пучину ужаса. Нет, пока что она не будет думать об этом. Решать проблемы по мере поступления — обычно это помогает. И сейчас ей нужно было прежде всего понять, где она находится и может ли выбраться отсюда. Кривясь и шипя от боли, Юзуха медленно села и стала терпеливо ждать, пока тошнотворно завертевшийся вокруг нее мир остановится. Когда пол перестал качаться под ее налитым свинцом телом, она мучительно медленно принялась подниматься, сцепив зубы и превозмогая ноющую боль в затылке. Ноги дрожали и разъезжались, будто у новорожденного олененка, но Юзуха все же смогла на них удержаться. Держась за стену, прошаркала к единственной двери, без особой надежды подергала ручку. Конечно же, заперто. Юзуха тяжело привалилась к двери спиной и обвела свою тюрьму хмурым оценивающим взглядом. Можно попытаться разбить окно, чтобы понять, на какой высоте она находилась и имела ли шансы приземлиться с целыми конечностями, если выпрыгнет. Само помещение выглядело удручающе голым, тут не наблюдалось совершенно ничего, что хоть как-то можно было бы использовать в качестве оружия. Похитители знали, что делали. Что же происходит? Зачем она понадобилась Кровавой Заре? Юзуха закрыла глаза и крепко сцепила зубы, прогоняя страх и предательски подступающие слезы. Они ей не помогут, от слез только сильнее разболится голова. Ей нужно было как можно быстрее прийти в себя и заставить нормально функционировать свое тело. Рефлексы и знание приемов рукопашного боя сейчас были ее единственной защитой. Какой же она была дурой, понадеявшись, что с исчезновением Тайджу уйдут опасность и страх, под гнетом которых она жила почти всю свою жизнь. Ночь, проведенная в доме Такаши, его тепло и чувство безопасности, которое он ей внушал, казались сейчас далеким, полузабытым сном. Что же ей делать? Никто не знает, где она. Хаккай поднимет тревогу, только вот где ему искать ее? С внезапной, очень глупой и неоправданной надеждой, Юзуха ощупала свои карманы. Нет, телефона не было. Она не знала, выронила ли его на улице, когда потеряла сознание, или его забрали уже здесь. Юзуха тяжело вздохнула. Черт. Все было очень плохо. За дверью послышался звук шагов, и Юзуха резко отпрянула от нее, на заплетающихся ногах отошла к противоположной стене. Сердце громыхало ударами крови в ушах, делая боль в затылке почти невыносимой. Заскрипели ржавые засовы, и с мерзким скрежетом, царапающим барабанные перепонки, тяжелая дверь открылась. В полутемное помещение прошли двоих мужчин. Одного из них Юзуха узнала сразу же, тотчас ощутив знакомые тошноту и ужас. Высокий и квадратный, с коротко стриженными черными волосами и острыми, прищуренными темными глазами, Мацумото Косей был таким же устрашающим, как и в ту ужасную ночь. Юзуха безуспешно пыталась сглотнуть сквозь перекрывший горло спазм, проваливаясь в бездну паники и воспоминаний, от которых все ее тело начала бить крупная дрожь. — О, вижу, наша спящая красавица вернулась в мир живых, — с напускным весельем протянул лидер Кровавой Зари, проходя на середину помещения. Юзуха забилась в угол, не в силах вымолвить ни слова, способная только смотреть на него полными отвращения глазами. — Давно пора. Мацумото остановился в паре метров от нее, сложив руки на широкой груди и окидывая сжавшуюся у стены девушку холодным оценивающим взглядом. Едва заметно кивнул головой, и его спутник, высокий и тощий парень с прыщавым лицом, быстро подошел к ней, вытягивая руки. Что-то щелкнуло внутри Юзухи, пробуждая от оцепенения ее инстинкт самосохранения. С шипением, словно дикая кошка, она отскочила от него, яростно отбивая протянутые к ней руки. Она умрет прежде, чем позволит им коснуться себя! — Ну-ну, — скучающим голосом протянул Мацумото, склонив голову. — Не нужно быть такой проблемной. Стой смирно, пока он осмотрит тебя. Или хочешь, чтобы я сам тебя успокоил? Угроза подействовала на нее. Сама мысль о Мацумото в непосредственной близости от нее внушала ужас, и Юзуха застыла, пронзая прыщавого острым предупреждающим взглядом. Осмотрит ее? Это еще что должно значить? Парень схватил ее за голову, и она рефлекторно дернулась от неожиданности, но его руки не были грубыми. Он вертел ее лицо так и эдак, бегло ощупал болезненную припухлость на затылке, затем вдруг вынул из кармана медицинский фонарик-ручку и посветил ей сперва в один глаз, затем в другой. Юзуха запоздало зажмурилась от резанувшего по чувствительной роговице света. А прыщавый уже отпустил ее и развернулся к Мацумото. — Сотрясения мозга нет, — отчитался он. Приятно знать, черт возьми. Мацумото кивнул и знаком велел ему выйти. Юзуха напряглась так сильно, что все ее мускулы будто окаменели. Она физически не могла оставаться с ним наедине в одном помещении. Юзуха настороженно следила за каждым его движением, ее взгляд невольно скользнул к оставленной нараспашку двери. Тут же осознав свою оплошность, она поспешно уставилась в пол, но было поздно. Мацумото лишь рассмеялся, заметив ее взгляд. — Даже не думай об этом, красавица. Юзуха перевела дыхание, все так же прижимаясь к стене. Пока он не приближался к ней, у нее с горем пополам получалось держать под контролем душившую ее панику. — Что тебе от меня надо? — просипела Юзуха деревянным от напряжения голосом. Тонкие губы Мацумото растянулись в хищной ухмылке, обнажая острые зубы. — Прямо сейчас я хочу, чтобы ты помылась. Юзуха оторопело уставилась на него. Что он несет? — Что? — растеряно переспросила она. — Что слышала. — Мацумото упер руки в бока и неодобрительно покачал головой, оглядывая ее с головы до пят с таким видом, будто она была подобранной им на улице блохастой дворнягой. — Сейчас я отведу тебя в ванную, и ты приведешь себя в порядок. Мне нужно, чтобы ты выглядела презентабельно. Там найдешь одежду, в которую переоденешься. — Я никуда не пойду, — резко бросила Юзуха. Она не понимала, что происходит. Что это за больная игра? Мацумото, как видно, уже начинал терять терпение, потому что на сей раз угрожающе шагнул к ней. Юзуха отпрянула от него, но недостаточно быстро. Его рука цепко ухватилась за ее предплечье, и в этот момент ее словно прорвало. С яростью пойманного в капкан дикого зверя, она задергалась в его хватке, пинаясь и царапаясь, а из ее рта вырывались первобытные хрипящие звуки. Он не коснется ее, не коснется больше никогда! Пусть лучше убьет, лишь бы не было прикосновения этих рук! Рассвирепев, Мацумото схватил ее за горло, с силой впечатав в стену так, что она вновь ударилась головой, и затылок пронзило новой оглушающей болью. В глазах потемнело, и Юзуха с ужасом почувствовала, как затуманивается ее зрение. Нет, нельзя терять сознание, иначе ей конец! — Скажи спасибо, сучка, что твое смазливое личико мне нужно нетронутым, иначе я отделал бы тебя так, что ты бы себя в зеркале не узнала, — прошипел Мацумото в ее лицо. — А сейчас перестань быть такой занозой в заднице и шуруй в ванную. Или хочешь, чтобы я сам тебя помыл? От его слов Юзуху бросило сперва в жар, потом в холод. Она застыла, одеревенела в его хватке, потерянно глядя в его холодные глаза. Слабо кивнула. Что угодно, только бы он больше не касался ее. К тому же в ванной было больше шансов найти хоть что-то, что она смогла бы использовать как оружие. — Зачем все это? — прошептала она в пустоту безжизненным голосом, не надеясь на ответ. Однако Мацумото неожиданно ответил: — Потому что ты — сегодняшний приз. И мне нужно, чтобы мой приз выглядел привлекательно. На кону моя репутация, как-никак. — Какой еще приз? — с недоумением спросила Юзуха, осмелев. Она думала, что Мацумото похитил ее для себя, но сейчас перестала вообще что-либо понимать. Голова болела все сильнее. — На сегодняшних боях, конечно же, — почти дружелюбно ответил лидер Кровавой Зари, отпуская ее горло и издевательски потрепав ее по волосам. — Ты будешь наградой победителю. К горлу из ниоткуда резко подступила тошнота, и Юзуха была уверена, что ее вывернет наизнанку, если она только рискнет открыть рот. Наградой? Победителю боев? Она помотала головой. Отказывалась понимать. Это просто не укладывалось в ее голове. Он собирается отдать ее кому-то, словно кусок мяса, и Юзуха прекрасно понимала, с какой целью. Дрожь омерзения пробежала по ее телу с головы до пят. — Это безумие, — прохрипела она, помотав головой, будто отрицая услышанное. — Да кому я нужна? — Ошибаешься, детка, — весело возразил ее мучитель, прищелкнув языком. — Я провел очень хорошую рекламную кампанию в твою честь. — Он порылся в заднем кармане штанов и вынул оттуда фотографию. Юзухе хватило одного взгляда, чтобы понять, что на ней. Она закрыла глаза, не в силах смотреть, мучимая жгучим стыдом. А Мацумото грубо щелкнул пальцем по ее лбу, вынуждая открыть глаза, и издевательски помахал мерзкой фотографией перед ее лицом. — Так что поверь мне, ты очень желанный приз, малышка. К тому же я ведь лично проверил твое качество, м-м? — Почему именно я? — Юзуха смотрела на него с ненавистью, сцепив зубы, до боли сжав кулаки. Она собрала все свои силы, чтобы проигнорировать его последнее похабное замечание. — Ты что-то слишком разговорилась, тратишь много времени. Но, так и быть, скажу тебе. В конце концов, у нас с тобой ведь есть своя история, ага? — Он облизнулся, недвусмысленно гуляя взглядом по ее телу, и Юзуха вдруг почувствовала себя невыносимо грязной. — Можешь быть благодарна за это своему слинявшему братцу. Тайджу продал тебя мне, чтобы перекрыть свой долг. — И добавил с притворным сочувствием: — Он тебе не сказал? Юзуха думала, что невозможно испытать больший позор, но оказалась неправа. Стыд, ненависть и дурацкое, детское чувство обиды заполнили все ее существо. Но она не будет плакать. Слезы ей не помогут, никогда не помогали. Юзуха не питала иллюзий по поводу чувств, которые испытывал Тайджу к ним с Хаккаем. Но это последнее циничное доказательство его ненависти к младшей сестре почему-то укололо ее неожиданно сильно. Чем она заслужила эту ненависть от человека, которому полагалось быть тем, кто оберегал бы и защищал ее? Как Мицуя оберегал и защищал своих младших сестер. Мысль о нем внезапно добавила ей сил, и она смогла удержаться на подкашивающихся ногах. Похолодевший, почти режущий голос Мацумото вернул ее к неутешительной реальности. — А теперь пошла в ванную, живо. Повторять не буду. Юзуха сделала, как он велел. Он не касался ее, когда она без пререканий выполняла его приказы. Возле двери ванной уже стоял один из его людей, здоровенный детина, который, судя по всему, будет сторожить ее. Когда за ней закрылась дверь наспех оборудованной ванной, она с силой выдохнула, обхватила себя руками и прижалась горящим лбом к прохладной двери. Дело было очень плохо. Юзуха с силой потерла лицо руками, делая прерывистые, сдавленные вдохи. Знакомая пропасть звала ее, грозя своими бездонными недрами. Но она не упадет. Эта голодная бездна ее не получит. Решительно встряхнув головой и игнорируя вспыхнувшую в ней боль, Юзуха внимательно осмотрела ванную. Здесь была только наспех собранная душевая кабина, грязный умывальник с висящим над ним замызганным зеркалом и стоящий рядом немытый унитаз с опущенной крышкой, на которой лежал ворох предназначенной ей одежды. Юзуха и не думала мыться, но сейчас вдруг поняла, что сделает это. После всего услышанного, она чувствовала себя невыносимо грязной, словно мерзкие нечистоты въелись в саму ее душу. Лихорадочно сорвав с себя одежду, Юзуха забралась в душевую кабину и выкрутила на полную кран. Горячие струи ударили ее кожу, принося облегчение, давая возможность дышать. Горячая вода очень быстро закончилась, но этого хватило, чтобы Юзуха смогла почувствовать себя лучше. Она вытерлась висящим тут же чистым (как она надеялась) полотенцем. Да, она попала в предельно тяжелую ситуацию, но она найдет из нее выход. Страх и паника ей не помогут, как и упрямство. Главное, что Мацумото не собирался оставлять ее у себя. Юзуха собиралась дождаться финала боев и уйти с победителем. Какими бы ни были его планы на нее, прежде они все равно должны будут покинуть это место. А это значит, что у нее появятся шансы на побег. Она будет следить за ситуацией и воспользуется любой, даже самой ничтожной возможностью. Юзуха вперилась тяжелым взглядом в свое хмурое отражение. На лице ее зеркального двойника застыло угрюмое, решительное выражение. Отвернувшись, Юзуха подошла к унитазу и проинспектировала предназначенный ей наряд. Презрительно фыркнула. Это была синяя школьная форма, почти такая же, как ее настоящая, только «усовершенствованная». Скрипя зубами, морщась от отвращения, она напялила на себя это непотребство и с кислой миной оглядела свое отражение. Синяя блуза с матроской была обрезана так, чтобы заканчиваться точно под грудью, открывая живот. Юбка тоже была укорочена, едва прикрывая зад, а весь этот маскарад дополняли белые чулки до середины бедра. Она выглядела, как развратная школьница из дешевой порнушки. Отвратительно. Мрачно разглядывая свое отражение, Юзуха вдруг обратила внимание на нижний угол зеркала, перечеркнутый трещиной. Она приблизилась, внимательно вглядываясь туда. Ее глаза блеснули, расширяясь. А вот это уже совсем неплохо. Очень осторожно Юзуха ухватилась обеими руками за уголок зеркала, медленно и аккуратно расшатывая его. Трещина становилась все шире. Она закусила губу, чувствуя, как от усилия начала собираться испарина на висках. Еще чуть-чуть… есть! Уголок зеркала оторвался, отколовшись точно по линии трещины, и теперь она держала в руках заостренный с одной стороны осколок. Юзуха обмотала его салфеткой и осторожно запихнула в раструб ботинка, очень надеясь, что не прорежет себе ногу и на этом закончатся все ее старания. В дверь забарабанили. Видимо, она уже превысила позволенный ей лимит пребывания в ванной. Сделав глубокий вдох, Юзуха сосчитала до десяти и распахнула дверь. Что-то в ее угрюмом охраннике в этот раз показалось ей смутно знакомым. Уж не он ли «вел» ее вчера от самого кафе? Не он ли оставил пульсирующую болью шишку на ее затылке? Она холодно встретила его одобрительный взгляд, скользнувший по ее скудно прикрытой одеждой фигуре, но он не сказал ни слова, поэтому она тоже промолчала. Грубо толкнув ее в спину, парень задал направление в сторону той же комнаты, где она очнулась ранее. Исходя из внешнего вида этого здания, Юзуха сделала вывод, что это какой-то склад, скорее всего заброшенный, который Кровавая Заря переоборудовала под свою базу. Она понятия не имела, в какой части города он может находиться. Принялась вспоминать имеющиеся в Токио промышленные зоны, но быстро оставила это занятие. Таких мест было слишком много. Она могла быть где угодно. Юзуха не представляла, который сейчас час. Наверняка уже середина дня. Хаккай точно бьет тревогу, испуганный ее исчезновением. Сердце сжалось от тоски за него и собственного бессилия. Скорее всего, он сразу же побежит к Мицуе. Мысль о Такаши немного разогнала сковавший ее изнутри холод. Он всегда отличался острым умом и сообразительностью, поэтому Юзуха была уверена, что Такаши быстро сложит вместе вчерашние события и догадается, кто стоит за ее исчезновением. Но как ему узнать, где искать ее? Кровавая Заря держала свою базу в строжайшем секрете. Той ночью шестерки Мацумото привели ее в одно из его многочисленных укрытий, и Юзуха точно знала, что сейчас они находятся не там. Она надеялась, что Такаши все же будет искать ее. Но даже если и нет, она сама больше не даст превратить себя в жертву. Юзуха собиралась сражаться до самого конца, каким бы он ни был. В своей «камере» она провела, по ее ощущениям, несколько часов, меряя нервными шагами полутемное помещение, строя планы возможного побега, обдумывая варианты своих действий. Юзуха даже не вздрогнула от скрипа двери, когда за ней снова пришел все тот же хмурый громила, что караулил ее возле ванной. Она ждала этого и была готова действовать. Они прошли по извилистым захламленным коридорам, и в какой-то момент Юзуха начала различать доносящийся издалека гул толпы. Каким же огромным было это место! Шум становился все ближе, какофония мужских голосов и выкриков — все громче. Юзуха застыла на пороге огромного крытого помещения, похожего на ангар. Ее встречал там Мацумото, одетый в алую униформу Кровавой Зари. Он издевательски галантным жестом предложил ей проследовать мимо него, по огороженному перилами навесному переходу, ведущему на помост, возвышающийся над полом ангара. Внизу бурлила толпа из десятков парней, пестрящая униформами самых разных группировок. В помещении стоял спертый, душный запах мужских тел и пота, а ведь бои еще даже не начались. Разношерстная толпа внизу разразилась громогласными одобрительными воплями и присвистываниями, когда Юзуха оказалась на виду. Рука Мацумото игриво прошлась по ее волосам, собирая их в кулаке. Он дернул, не настолько сильно, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы заставить ее сделать невольный шаг назад, следуя за его рывком. Мацумото похлопал ее по плечу, приказывая двигаться, а сам шел следом за ней, не выпуская из руки ее волосы, словно она была собачонкой на поводке. Юзуха до боли сжала зубы, глядя прямо перед собой. Приказала себе не слушать вульгарные выкрики и присвистывания беснующейся внизу толпы. Она сама себе напоминала приговоренную к смерти, восходящую на эшафот. На помосте Мацумото выпустил ее волосы и вальяжно развалился на обустроенном там для него троне. Юзуха в нерешительности остановилась, не зная, куда себя девать. Лидер Кровавой Зари тут же сам ответил на ее незаданный вопрос, махнув рукой в направлении края помоста. — Шуруй туда и опускайся на колени. Я хочу, чтобы бойцы видели тебя и то, какая ты у нас послушная девочка. Вперед. Проглотив просящиеся на язык оскорбления, Юзуха подошла к краю помоста и медленно присела там на колени. Осколок зеркала успокаивающе шевельнулся в ботинке, напоминая ей, что она не безоружна. Надо было только потерпеть еще немного, выждать момент, когда она сможет им воспользоваться. Бои начинались. Толпа образовала подобие арены внизу, расступившись в широкий круг. Один за другим в него выходили парни разных возрастов. Кто-то из них победит сегодня и получит ее. А она, в свою очередь, получит шанс на побег. Юзуха была настроена решительно. Сохраняя на лице маску равнодушия и отстраненности, Юзуха рассматривала собравшихся внизу бойцов. Их было девять, среди них четверо — из банды Черного Дракона. Тоже были здесь из-за нее, позарившись на сестру своего бывшего вожака? По ее спине пробежала дрожь отвращения и презрения. Все, как на подбор, были здоровенными и накачанными, с жестокими грубыми лицами. Юзуха усилием воли задавила растущие в ней сомнения. Сможет ли она справиться с кем-то, подобным им? Хватит ли сил? Должно хватить, у нее не было иного выбора. Тем более, победитель ведь будет уже и так ослаблен боями. Все получится. — Хм-м… — задумчиво протянул за ее спиной тихий, наполненный опасностью голос Мацумото. — А вот это уже интересно. О чем это он? Юзуха рискнула бросить на него осторожный взгляд через плечо. Его прищуренные глаза неотрывно смотрели на арену, на лице —задумчиво-настороженное выражение. Юзуха перевела взгляд назад на арену, пытаясь сообразить, что же привлекло внимание Мацумото, и вдруг поняла, что участников в какой-то момент стало на одного больше. Еще один, десятый боец, встал в ряд выстроившихся на арене парней. Он был значительно моложе и выглядел даже несколько хрупко на фоне толпящихся рядом с ним качков: стройный, невозмутимый, будто не он собирался через минуту драться не на жизнь, а на смерть с этими громилами. Его черная форма с золотой вышивкой выделялась строгостью на фоне разношерстных униформ соперников. Он поднял серьезный взгляд и через миг встретился им с глазами Юзухи. Дыхание вышибло из ее легких. Юзуха растеряла все крохи с таким трудом собранного самообладания. Нет! Что он делал здесь, среди них, ведь они все такие огромные! Она мечтала о его появлении, но только не так… Шокированная, испуганная, Юзуха без кровинки в лице смотрела в посуровевшие лавандовые глаза Такаши Мицуи. А через минуту ведущий объявил начало первого поединка, и на арене разразился хаос.

***

Влетевший в лицо кулак разбил скулу, которая еще побаливала от вчерашнего удара острой коленкой Юзухи. Но тень той боли лишь сильнее напомнила Такаши, почему он здесь и зачем делает это. От следующего удара он увернулся и впечатал собственный кулак в висок противника, заставляя его отступить на пару шагов. Мицуя воспользовался этой короткой паузой, чтобы перевести дух. Он вышел на бой под четвертым номером. Его противник до этого успел одержать победу над двумя парнями и уже был несколько уставшим, поэтому Такаши без особых усилий вырубил его на третьей минуте боя. Следующие поединки не были такими простыми. Проникнуть на арену не составило никакого труда. От Такаши только и потребовалось, что сказать громиле у входа мол он хочет участвовать, и его без лишних вопросов пропустили внутрь. Территория заброшенного склада была огромной, повсюду стояли часовые Кровавой Зари, и Такаши нехотя признал правоту Аримы: он не смог бы проникнуть сюда скрытно и, тем более, не смог бы прорваться с боем в одиночку. Участие в поединках действительно являлось единственным вариантом, дававшим хоть какие-то шансы на достижение его цели. Оставалось только завалить каждого из этих громил в три раза больше его. Раз плюнуть. Но Такаши не сомневался в себе. Он весь горел от ярости при одной мысли о том, что Мацумото мог сделать с Юзухой за это время. И когда он увидел всех участников сегодняшних боев, его гнев только усилился. Каждый из этих выродков участвовал сегодня в поединках, движимый похотью, потому что хотел заполучить в свои лапы девушку, и мизинца которой не был достоин. Такаши готов был харкать кровью, но выиграть каждый свой бой. А потом он увидел ее. Мацумото властно наматывал на кулак ее густые блестящие волосы, будто имел на это право, будто ему позволено было прикасаться к ней. Кулаки Такаши сжались до боли от одной мысли о том, что этот сукин сын уже прикасался к ней: так, как сам Мицуя ни за что не осмелился бы, потому что слишком уважал эту девушку. От одного взгляда на Юзуху его зрение затянула красная пелена жгучей ярости. Ее вырядили в похабный наряд школьницы, едва прикрывающий ее тело. Такаши видел, как подрагивали ее до предела сжатые кулаки. А потом она стояла на коленях на этом чертовом помосте, с омертвевшим пустым лицом, но ее глаза мятежно горели. Такаши видел этот пожар в ее янтарном взгляде, говоривший о том, что она не сдалась, что Мацумото не сломил ее. И он собирался драться ради этого бунтарского огня в ее глазах, собирался пустить кровь — свою и чужую, — чтобы этот свет в ее взгляде никогда не погас. Юзуха увидела его, переменилась в лице, и Такаши смотрел, как сменялись на нем одно за другим выражения изумления, облегчения, страха. Он не подведет ее. Ни за что. Бои не были легкими. Только что закончился его третий поединок. Такаши хмуро сплюнул на землю собравшуюся во рту кровь. На его куртке осталась всего одна пуговица, но и та висела на соплях, поэтому он просто сорвал ее. Голова уже начинала немного гудеть — результат пропущенного прямого удара в лоб. Все противники были старше и крупнее него, но Такаши двигал куда более сильный стимул, чем всеми ними. Он дрался не ради удовлетворения своих пошлых сексуальных фантазий за счет выставленной на всеобщее обозрение девушки. Он дрался за нее, за ее свободу, за ее улыбку — и это делало его сильнее, выносливее, опаснее. Спустя еще два поединка Такаши уже понимал, что начинает выдыхаться. Между боями не было перерыва, никакой возможности отдохнуть, а поскольку он победил во всех предыдущих битвах, то новые, свежие соперники, атаковали его почти сразу же после очередной победы. В голове звенело, у него болели ребра с правой стороны (вполне возможно, несколько из них треснули после того, как он пропустил особенно жесткий удар в корпус), правый глаз все видел будто через туман после удара по виску. И, тем не менее, он почти сделал это. Оставался всего один противник. Такаши видел, что Мацумото очень недоволен происходящим. Никто из Тосвы никогда не участвовал в его «мероприятиях». Мицуя с большой неохотой втягивал их имя в эти грязные дела. Если бы это помогло, он пошел бы на бой в обычной цивильной одежде. Но лицо капитана второго отряда Токийской Свастики было известно не менее хорошо, чем лицо «непобедимого Майки», самому Мацумото в частности. Так что скрываться не имело смысла. Поэтому Такаши надел свою форму. Ему нечего было стыдиться, и он ничем ее не запятнал. Мацумото отлично понимал, что если Такаши одержит победу, то сегодняшние бои пройдут для него впустую. Лидер Кровавой Зари знал репутацию Тосвы, как и знал, что представляет из себя Такаши Мицуя, и это значило, что в результате сегодняшних боев он не получит шпиона в чужой группировке, ради чего все это и было затеяно. Такаши прекрасно понимал, что сегодняшний день вполне может означать, что с этих пор Тосва окажется под нежелательным вниманием со стороны Кровавой Зари и был готов к неминуемому неприятному разговору с Майки. Но даже так, он пошел бы на это снова и снова. Мицуя нашел взглядом глаза Юзухи. Она смотрела на него, не отрываясь, кулаки сжаты до побеления, губы искусаны в кровь. На бледном лице жили только невероятно огромные взволнованные глаза. Она переживала за него. И непрошеная радость от осознания этого свернулась согревающим теплом у него в груди. Превозмогая боль, Такаши широко ухмыльнулся ей, вложив в эту улыбку всю уверенность и браваду, на какие был способен, чтобы успокоить ее. Он победит, ради нее. — Кончай облизывать взглядом эту цыпочку, — прогудел за его спиной смутно знакомый голос. — Шлюшка тебе не достанется, молокосос. Такаши медленно развернулся к своему последнему противнику, которым оказался последний из участвовавших в этих боях Черных Драконов. Кимура, кажется, так его звали. Мицуя неторопливо растянул разбитые губы в хищной кровавой улыбке, глядя на стоящего перед ним парня потемневшими глазами. — Я скормлю тебе твои же зубы, урод, и отправлю тебя в коробке твоей бесхозной жалкой банде, — с издевкой ответил Такаши и поманил его пальцем. — Подходи, сученыш. Кимура с утробным рыком ринулся на него, и Такаши перехватил занесенный им кулак, но пропустил следующий удар, прямо по больным ребрам. Сцепив зубы, он подавил болезненный стон. Пропустил еще три последовательных удара в скулу и в висок, но заблокировал четвертый и на пару мгновений замедлил противника жестким ударом в шею. Однако через минуту разъяренный Кимура уже снова наступал. Такаши увернулся от его кулака, в ответ вбивая локоть в его солнечное сплетение, следом со всей силы впечатал колено в нос противника. Тот самый прием, один из его любимых. Раздался влажный хруст, и Кимура глухо замычал, зажимая руками нос, из которого потоками хлестала кровь. Тяжело дыша, Такаши отскочил от него, ловя ртом воздух. В голове шумело все сильнее. Нужно было скорее заканчивать этот бой, пока он еще стоял на ногах. Он утер вяло сочащуюся из носа кровь, сплюнул ею же, но металлический привкус все равно остался на языке. Шум сбоку заставил Такаши развернуться, и от увиденного его верхняя губа по-звериному приподнялась над окровавленными зубами, выпуская из горла утробное рычание. Мацумото на помосте снова ухватил Юзуху за волосы, грубо поднял ее с колен, дернул к себе. Насильно усадил сопротивляющуюся девушку на свои колени, запустил руку ей под куцую школьную блузку, с такой силой сжимая ее грудь, что Юзуха ахнула от боли. Она вцепилась в его руку, отталкивая, но он был слишком силен и его рука даже не сдвинулась, хоть ее ногти и оставили на его коже кровавые борозды. Юзуха лягнула его пяткой в голень, попыталась ударить еще раз, но он перехватил ее ногу, с силой протискивая колено меж ее бедер. Толпа одобрительно заулюлюкала от этого представления, а Такаши, не помня себя, устремился к помосту, туннельным зрением видя только этого скота, прикасающегося к ней своими грязными лапами. В своей ярости он не заметил, что взгляд Мацумото оставался холодным и расчетливым, прикованным к нему. — Такаши, сзади! — вдруг закричала Юзуха. Тон ее голоса подействовал на него, будто ушат ледяной воды. Такаши резко развернулся, успел увидеть холодный блеск лезвия, но ему не хватило скорости, чтобы полностью уйти от удара: зажатый в руке взбешенного Кимуры нож полоснул его бок, глубоко раскроив кожу, а следом второй кулак противника с появившимся на пальцах кастетом рассек его бровь. Такаши хрипло выдохнул, еще не чувствуя боли. Сзади на помосте сдавленно вскрикнула Юзуха, но он не стал оборачиваться. Мацумото использовал грязный прием, справедливо решив, что отвлечет внимание Такаши от его противника, если на его глазах применит силу к Юзухе. Его расчет оказался верным. Холодное оружие не использовалось в этих боях, но Такаши мало удивился тому, что правила здесь были не писаны. Он зажал рану в боку, отступая назад, не выпуская Кимуру из поля зрения. Кровь текла между пальцев, смачивая пояс его брюк. Повезло, что это было поверхностное рассечение, а не проникающее ранение. На губах Кимуры играла полоумная ухмылка, больше похожая на оскал, его глаза выкатывались из орбит в кровожадном возбуждении. Ошалело гогоча, он сделал несколько пробных выпадов ножом в сторону Такаши, от которых тот увернулся. Кровь из разбитой брови обильно заливала правый глаз, фокус в котором и так уже был нарушен, и Такаши зло оттер ее свободной рукой. Бой с использованием холодного оружия диктовал уже совсем другие правила. Не будучи вооружен сам, Такаши мог только уворачиваться от ударов в ожидании момента, когда противник откроется для его контр-маневра, который должен был быть точным и быстрым. У него был всего один шанс обезоружить соперника. Силы очень быстро покидали его, ноги начинали дрожать. Такаши снова увернулся от ножа, еще, и еще раз. В глазах начинало рябить, но он не мог позволить себе протереть их, ловя малейшие движения вконец ополоумевшего Кимуры. Тот снова атаковал, и Такаши наконец-то дождался так необходимого ему шанса. Кимура со слишком большой скоростью бросился на него, так что не успел вовремя затормозить, когда Такаши отскочил в сторону и оказался у него за спиной. Мицуя тут же взял в захват его вытянутую руку с ножом, упираясь локтем в плечевой сустав и увлекая его вниз, вынуждая Кимуру присесть с протестующим воплем. Не выдержав давления в плечо, он свалился на живот, и Такаши тут же оседлал его, устраивая его руку в нужном ему положении. Миг — и раздался сухой треск ломающегося запястья, Кимура взвыл, будто раненый зверь, и окровавленный нож со звоном выпал из его пальцев. Такаши быстро поднялся на ноги, отскочил, готовый к новой атаке. Но Кимура больше не вставал: продолжая скулить, он свернулся в позе эмбриона, баюкая сломанное запястье. Тяжело дыша и почти ничего не видя из-за крови, заливающей правый глаз, Такаши вновь прижал дрожащую руку к ране в боку, обвел напряженным взглядом притихшую толпу. Его глаза вернулись к Юзухе, стоявшей на краю помоста, дрожащей, с заплаканным лицом, на котором виднелись красные следы от ногтей, — видимо, ее собственных, когда она в исступлении прижимала руки к щекам. Он смутно различал за ее спиной побагровевшего от злости Мацумото с сузившимися глазами и перекошенным лицом. Плевать на него. Не отрывая взгляда от огромных глаз Юзухи, он улыбнулся ей, не обращая внимания на боль в разбитых губах. Медленно и многозначительно окровавленный кулак Такаши поднялся в воздух, объявляя его победу. А уже через миг в его глазах потемнело.

***

Юзуха с ужасом и благоговением смотрела, как истерзанный Такаши падает на колени, роняя только что поднятый кулак на землю и опуская голову. Она хотела броситься к нему, спрыгнуть с чертового помоста даже ценой сломанной шеи. Он победил. Одолел всех и каждого противников, казавшихся непобедимыми. Она едва не умерла от страха, когда Кимура ударил его ножом, но даже раненый, Такаши продолжал держаться на ногах. С искусанными в кровь губами Юзуха наблюдала за поединком, бессильная помочь, остановить это. Но Такаши справился. Он одолел противника и вырвал победу. Силы оставили его, и сейчас он казался таким уязвимым: один, на коленях на заляпанном кровью полу, окруженный агрессивной толпой. Ей нужно было к нему. Не видя ничего вокруг, Юзуха рванулась к ведущей вниз лестнице, но ее запястье перехватила грубая рука. — Не так быстро, — прорычал в ее ухо голос Мацумото. Юзуха дернулась с такой силой, что смогла вырвать у него свою руку, от чего по его лицу на миг скользнуло удивление, и устремила на него взбешенный взгляд. — Что еще? — прошипела она, сжимая острый осколок зеркала в забинтованной руке. Юзуха незаметно вынула его из ботинка, пока сидела на коленях, и засунула под слои бинта на пораненной еще вчера ладони. — Он победил. Разве я не его приз? — Сучка, уж не думаешь ли ты, что я не понял, что здесь происходит? Этот щенок из Тосвы трахает тебя, да? Это ты подговорила его прийти сюда? — Мацумото схватил ее волосы, дернул так, что от боли у нее на глаза навернулись слезы. — Собрались опозорить меня перед толпой? Не выйдет. Гаденыш не уйдет отсюда живым, мне не нужны такие, как он. А ты останешься у меня, пока я не решу, что делать с тобой дальш… Его голос прервался так резко, словно у него отнялся язык. Мацумото весь замер, напряженно и неверяще глядя в лицо Юзухи. Ее рука прижимала острый осколок зеркала к сонной артерии на его шее, и в ее пальцах совсем не было дрожи. — Ты что творишь, сука? — медленно произнес Мацумото, не отрывая от нее настороженного взгляда. А Юзуха, пользуясь тем, что высота помоста скрывала их от глаз толпы внизу, приблизила к нему свое лицо, на котором играла холодная и слегка безумная усмешка. — Я покупаю свою свободу, — прошипела она ему в лицо, усиливая давление острого стекла на кожу, пуская кровь. — Сейчас ты уберешь от меня свои поганые руки. Признаешь его победителем. После чего мы с ним уйдем отсюда, и ты никогда, слышишь меня, никогда больше не приблизишься ко мне. И тогда мне, может быть, хватит сил остановиться сейчас и не выпустить из тебя всю кровь, как из свиньи. Я очень стараюсь сдержаться. Мацумото смотрел на нее в бессильном бешенстве, и Юзуха явственно расслышала скрежет его зубов. Она чувствовала себя безумной, совершенно без тормозов. Вид крови, выступившей на его шее, дурманил ее, окутывал темнотой, даря прежде не знакомое ей ощущение силы. — Ну, — холодно поторопила она. Мацумото ощерился на нее в зверином оскале. Ее рука с зажатым в ней осколком предупреждающе протянула кровавую полосу дальше по его шее. — Черт с тобой, — выплюнул Мацумото пропитанные яростью слова и далее громогласно объявил: — Победил капитан второго отряда Токийской Свастики! Он забирает сегодняшнюю награду! Под его неотрывным взглядом Юзуха молча и очень медленно отняла от его шеи окровавленный зеркальный осколок. — Сумасшедшая сука, — проскрежетал Мацумото. Но Юзуха уже не слышала его. Спотыкаясь на неровных ступеньках, она скатилась с помоста и подбежала к все еще сидящему на земле Такаши, встряхнула его за плечи. С облегчением всхлипнула, когда он поднял голову и попытался сфокусировать на ней затуманенный взгляд. — Идем, Такаши, — прошептала она, подныривая под его руку, чтобы перекинуть ее через свои плечи и помочь ему подняться. Он тяжело оперся на нее, но все же устоял на ногах. — Ты в порядке? — глухо прошептал Такаши. Юзуха скомканно кивнула и потянула его к выходу, поддерживая за талию. Толпа расступалась перед ними, образуя живой коридор. Такаши провожали самыми разными взглядами: полными неохотного уважения, злобы и даже страха. А он сам смотрел только на нее. — Теперь в порядке. — Юзуха улыбнулась ему, приложив руку к его груди, чтобы поддержать спереди. — Я с тобой, значит, в порядке. Они вышли из ангара в темноту опустившегося на город вечера, и их тени причудливо переплелись в одну. Юзуха на миг убрала руку с его талии, чтобы выбросить зажатый в ладони предмет. Свет показавшейся из-за туч луны осветил их удаляющиеся фигуры и серебристым бликом отразился в окровавленном зеркальном осколке, оставшемся лежать на изрытом трещинами асфальте.