Призраки Эвермора

Натаниэль. Натаниэль волочил ноги за Рико и Кевином. Он чувствовал себя как зомби и, вероятно, выглядел также. Он никак не мог вырваться из этого вечного тумана, который он чувствовал, когда находился вне корта. Как будто он истратил все силы на тренировки, а на все остальное ничего не осталось. Если я просто подчинюсь, все наладится. Рико так говорит. Все может быть лучше. Натаниэль покачал головой и выпрямил позвоночник, пытаясь собрать энергию для второго вздоха, или третьего? 4-го? 5-го? Он сбился со счета.  — Натаниэль, не отставай — Рико усмехнулся в ответ  — Я не позволю тебе быть причиной нашего опоздания Натаниэль ускорил шаг и не отставал от пары. Они прошли по черным коридорам Эвермора к кабинету Тетсуджи. Когда они вошли, каждый из них отвесил глубокий поклон. У Натаниэля затрещали швы, когда он выпрямился в почтительной позе. Натаниэль внимательно наблюдал за окружающей обстановкой больше чем никогда либо. Наконец-то он почувствовал, что немного пришел в себя. Адреналин пронесся по его телу, как и каждый раз, когда его вызывали в кабинет Тетсуджи за два года обучения в Эверморе. Пребывание в этой комнате никогда не приносило ничего хорошего. Все было одинаково. Те же дурацкие черные стены, тот же дурацкий черный стол, тот же дурацкий Тетсуджи, сидящий за ним. Но вот напротив них, рядом со столом, стоял мальчик, которого он не узнал. Сразу же Натаниэль насторожился и был готов ко всему, что должно было произойти.  — Рико, Кевин, Натаниэль… это Жан Моро Тетсуджи сказал это своим типичным японским тембром. Натаниэль увидел, как мальчик быстро взглянул на Тетсуджи, но тот явно не понял ничего, кроме имен. Похоже, для пользы Жана, как будто Тетсуджи было наплевать, он перешел на английский.  — Жан. Это твои товарищи по команде. Натаниэль, отныне Жан — твой напарник. Рико, ты знаешь, что делать. Теперь он твой. Напарник. Последние два года Натаниэль был свидетелем варварской системы напарников Воронов, но ему никогда не приходилось участвовать самому, потому что он был один. Ждали ли они этого мальчика? Жан? Француз. Натаниэль узнал французское имя. Моро. Он также узнал фамилию как часть большой французской преступной организации, которая была в некотором роде союзником Мориямы. Может ли он быть из той же семьи? Натаниэль оторвался от своих мыслей, когда Рико заговорил  — Да, хозяин. Пойдем, Жан. Жан не выглядел так, как будто собирался идти. Он не выглядел так, будто понимает все, что произошло. Его губы были нахмурены, он слегка сгорбился, отчего его высокая фигура казалась еще меньше. Натаниэль внутренне вздохнул, понимая, что если он не последует за ним, то наказан будет не только он, но и Натаниэль. Партнёры. Глупая система партнёрства заставила Воронов вступить в симбиотические отношения. Вы вместе добиваетесь успеха, вместе терпите неудачи, вместе страдаете, вместе едите. Иногда Натаниэль даже думал, что Рико и Кевин принимают душ вместе. Вне тренировок. Но это была не та кроличья нора, в которую он хотел залезть. Мальчик выглядел, по крайней мере, на пару лет старше 14-ти лет Натаниэля. Возможно, он был ближе к возрасту Рико и Кевина, но, несмотря на то, что Натаниэль бросал вызов Рико, он не хотел быть наказанным прямо сейчас, из-за этого незнакомого мальчика. Он также не хотел, чтобы Жан был наказан за него. Взгляд Жана кричал о страхе. Натаниэлю это было неприятно, но он знал, что Жан похож на него во всем что не могут увидеть глаза. Натаниэль видел это. Натаниэль подошел к Жану немного медленно, чтобы Жан видел, что он не собирается ничего предпринимать. Он медленно протянул руку к спортивной сумке Жана и слегка потянул. Жан весь напрягся и застыл на месте. Натаниэль заговорил на тихом французском языке, хотя он знал, что Рико будет не в восторге от этого, но надеялся, что то, что он уговорил мальчика пойти с ним, будет расценено как помощь или следование правилам.  — Жан? Я Натаниэль. Мы теперь партнеры. Мы вместе добиваемся успеха, вместе терпим поражение. Я помогу тебе. Натаниэль постарался вложить в свои слова как можно больше искренности. Он не знал этого мальчика, но знал, что отныне им нужно работать вместе, чтобы выжить. В противном случае они оба погибнут в этом аду.  — Ты даже не знаешь меня. Жан ворчал так же тихо, как и Натаниэль. Его голос был низким и немного хриплым, как будто он давно не разговаривал или кричал. Натаниэль посмотрел в темные глаза и попытался передать то, что не мог сказать.  — Каждое партнерство должно с чего-то начинаться, верно? Натаниэль позволил ухмылке завладеть его лицом, когда он слегка потянул за сумку. Она выскользнула из пальцев Жана. Натаниэль повернулся на пятках и перекинул сумку через плечо. Ему показалось, что он увидел в глазах Жана что-то вроде узнавания. Возможно, Жан тоже увидел Натаниэля. Увидел, что они одинаковы в том, что имело значение в этой подземной тюрьме. Натаниэль перешел на японский  — Мы так и будем стоять здесь, король? У нас есть практика. Экси, ты же знаешь. Он не смог сдержать злобы, прорвавшейся через это обращение. Глаза Рико потемнели, но он повернулся на пятках и вышел за дверь. А потом их стало четверо. Жан. Может, это был инстинкт выживания, может, интрига, но… Натаниэль. Жан размышлял о нем, пока они шли по коридорам Эвермора. Его нового дома. Он не мог не смотреть на все вокруг. Предательство медленно проникало в его душу и въедалось в кожу. Он не думал, что это когда-нибудь пройдет. Он не ожидал этого. Он не был к этому готов и, конечно же, не хотел этого. Но мальчик, Натаниэль, который был ниже его на полфута, с кроваво-красными волосами и льдисто-голубыми глазами, каким-то образом проник в его душу, сказав всего лишь немного по-французски почти без акцента. Это было безупречно и застало Жана врасплох. Он ожидал, что не поймет ничего из происходящего, что только усилило его дискомфорт. Но он знал, что Натаниэль сможет объяснить, понять, помочь. Он не знает, откуда он это знал… но глаза Натаниэля были открытыми и честными. Он хотел в это верить, ему нужно было в это верить. Если бы не его собственное здравомыслие. Его английский был ужасен. Он не знал, с чего начать с японским. Но его партнер безупречно владел французским и сказал, что поможет. Может быть, он не утонет в этом мрачном месте, имея в союзниках фейерверкера.» Жан наблюдал за Натаниэлем, за тем, как он общался с другими мальчиками, хотя не понимал почти ничего из того, что они говорили. Японский язык был ему совершенно не по зубам, а базовые знания английского не слишком помогали. Но он видел, как Натаниэль отмахнулся от Кевина. Его глаза были пустыми и безразличными, когда он говорил с ним. Сейчас его глаза были пустыми, совсем не такими, как тогда, когда он шептал Жану по-французски. Когда он говорил с Рико, его глаза были такими же пустыми, но в его тоне звучала резкая непокорность. Жан мог читать Рико, как книгу. Он заметил, как напрягались плечи Рико, когда тот говорил с Натаниэлем, увидел, как в его глазах вспыхивали ненависть и раздражение. Натаниэлю, казалось, было все равно. Он даже наслаждался настроением Рико. Рико что-то сказал Натаниэлю по-японски, когда они остановились перед черной дверью с металлическими табличками 3 и 4. В другом конце коридора Жан увидел такую же дверь с надписями 1 и 2. Рико и Кевин повернулись и вошли в дверь. От того, как они все делали, у Жана по позвоночнику пробежала дрожь: все было в идеальном тандеме. Это было так странно. Натаниэль посмотрел на Жана, его глаза были более открытыми, хотя и немного нерешительными. Он снова заговорил по-французски, и теперь, когда он не говорил шепотом, даже Жан позавидовал ему.  — Добро пожаловать домой, Жан. Это наша комната. Нам нужно поговорить о некоторых вещах. Но просто… постарайся не нервничать. Жан был озадачен, но все равно кивнул. Натаниэль вздохнул и прошел в темную комнату. Он включил свет, и ему потребовалось мгновение, чтобы привыкнуть к нему после темноты коридоров. Он замер. Что за херня? Одна сторона комнаты выглядела совершенно нетронутой. Заправленная кровать, от которой можно было отскочить на четвертак, пустой стол, несколько пустых полок и комод. Все было стандартно. Жан не мог оторвать глаз от другой стороны комнаты. Со стороны Натаниэля. Натаниэль старался вести себя непринужденно, проходя к своей стороне и начиная наводить порядок  — Хех. Я бы немного прибрался, если бы знал, что ты придёшь. Жан все воспринимал, даже когда Натаниэль прятал улики. Полотенца, пропитанные кровью. Царапины вдоль изголовья кровати, которые, казалось, собирались вокруг двух пар наручников, прикрепленных к ней. Наручники цвета ржавчины. Нет, окровавленные наручники. Натаниэль сдвинул подушку, пытаясь загородить вид на них, но это уже укоренилось в сознании Жана. На кровати лежала открытая аптечка. Он никогда не видел такой укомплектованной аптечки. В ней были даже хирургические скобы и иголки с нитками для наложения швов. Кровать казалась странно обесцвеченной, хотя простыни и одеяло были черными. Некоторые участки были темнее других. Его взгляд метнулся туда, где Натаниэль спрятал окровавленные полотенца. Теперь, когда они были одни, он видел, что Натаниэль двигался, как человек, испытывающий боль.  — Какого черта? Ты собираешься мне это объяснить? На твоей кровати лежат наручники. Что это? Жан пытался скрыть свой страх под гневом. Жан смотрел, как Натаниэль встает с места и убирает аптечку. Его плечи вздымались, когда он сделал большой вдох. Когда он повернулся, чтобы посмотреть на Жана, его глаза были пусты.  — Послушай. Я знаю, что у тебя много вопросов. Я дам тебе все ответы, какие смогу, но сейчас нам нужно готовиться к тренировке. У нас мало времени, и ты не хочешь знать, что случится, если мы опоздаем. Глаза Жана метнулись к тому месту, где под подушкой были спрятаны наручники. Натаниэль помрачнел.  — Распакуй свои вещи, Жан. Твоя сторона чистая, не волнуйся. Только Кевин иногда кладет свою задницу на твою кровать, но я уверен, что он моется, так что ты рискуешь заразиться только его трусостью и отвратительным запахом его мыла. Натаниэль закатил глаза.  — Хорошо, но я определенно ожидаю, что у нас будет разговор. Мне нужно знать, что, черт возьми, происходит. Натаниэль лишь жестко кивнул, после чего отвернулся, чтобы закончить уборку. Жан старался не смотреть, пока он распаковывал свои немногочисленные вещи.  — Если есть что-то, о чем ты не хочешь, чтобы Рико знал, ты должен это спрятать. Все, что действительно важно для тебя. Найди для этого место. Жан достал из сумки маленького плюшевого единорога. Он был разноцветным и выделялся в темноте. На бирке было написано «Марион». Жан смахнул слезы и обратился к Натаниэлю  — Ты знаешь, где я могу это спрятать? Глаза Натаниэля слегка смягчились при виде разноцветного единорога  — Конечно. Я покажу тебе свое место. Я нашел его через несколько месяцев после приезда сюда, когда понял, что Рико не собирается прекращать копаться в моем дерьме. Любопытный ублюдок. Он подошел к углу возле своего шкафа и присел над чем-то. Через секунду в его руке был маленький нож, а в следующий момент его уже не было. Натаниэль посторонился, чтобы показать Жану. Он подошел ближе. Он приподнял один угол черного ковра и увидел темный паркетный пол. Приподняв одну из планок, он обнаружил под ней небольшой уголок. Он был достаточно вместителен для нескольких предметов, но в данный момент там лежали только мобильный телефон, флешка и несколько острых ножей. Жан присел и осторожно поставил единорога в уголок  — Может, мне положить туда свой телефон?  — Хм… может быть. Если ты не хочешь, чтобы они избавились от твоего личного. Они могут дать тебе телефон, выданный Вороном. Сколько тебе лет? Жан слегка удивился вопросу, заданному ниоткуда, но все равно ответил  — 16.  — Да. Я не уверен, но Рико может разрешить тебе иметь такой телефон. Он разрешил Кевину, когда Кевину исполнилось 15, но он говорит, что у меня никогда не будет. Так что я не уверен, что он решит за тебя. Я должен следить за тем, чтобы мой был спрятан после того, что он сделал с предыдущим. Так что он об этом не знает. На лице Натаниэля что-то быстро переменилось, и он слегка напрягся  — Ты ведь ему не скажешь? Жан удивился резкости в тоне Натаниэля, но покачал головой. Натаниэль показывал ему веревки. Он не стал бы выдавать свои секреты Рико. Он не знал мальчика хорошо, но думал, что пока может доверять Натаниэлю больше, чем Рико. Он показал ему, как уберечь единорога Марион, а это было все, что у него от нее осталось.  — Спасибо. ---  — Это твой шкафчик, Жан. Номер 4. Натаниэль говорил на тихом французском языке, показывая Жану на его новый шкафчик, который уже был заполнен всем его новым снаряжением. Они начали переодеваться для тренировки. Они были одними из первых в раздевалке. Рико и Кевин еще не пришли. Он задумался о номерах. У Рико «1», у Кевина «2», а у Натаниэля «3», которые были нарисованы на их щеках, похоже, острым карандашом. Он хотел спросить. Жан взглянул на Натаниэля периферийным зрением. Затем он полностью повернулся в его сторону и уставился на него. Он почувствовал, как его глаза широко раскрылись, когда он увидел изуродованную кожу Натаниэля. Он вздрогнул, когда Натаниэль повернулся, чтобы посмотреть на них. По лицу Натаниэля пробежало выражение гнева, ненависти, раздражения? Жан не был уверен. Но он мог сказать, что на Натаниэля много смотрят. Он быстро перевел взгляд на пол  — Извини. Жан услышал его глубокий вздох. Когда он поднял голову, глаза Натаниэля снова были пустыми. Он ушел туда, где его никто не мог достать.  — Все в порядке. Очевидно, что пялиться — это не самое худшее, что со мной случалось. Он пренебрежительно махнул рукой вниз по своему телу. Жан не знал, как реагировать на этого мальчика с холодными глазами и шрамами. Он был младше Жана, но очевидно, что боль, которую он пережил, была за пределами того, что Жан мог понять. Поэтому он сделал единственное, что, по его мнению, он мог сделать, не получив нож в лицо или удар в живот: он повернулся и продолжил готовиться к тренировке. Натаниэль игнорировал его во время разминки и тренировки. Жану это было совершенно непонятно. Он знал, что ему прилично досталось, когда дело касалось экси. Он был крупным, и как защитник это было важно. Но он знал, что ему придется много работать, чтобы догнать Натаниэля, Рико и Кевина. Они работали над пятым упражнением, а Жан застрял на первом. Он снова провалился, и Рико оказался перед ним. Его ракетка ударила Жана в живот, и он упал вдвое от боли, пронзившей его. Его колени ударились о твердую землю. Он поднял глаза, ожидая нового удара, но между ним и Рико стоял Натаниэль. Его поза была непринужденной, но Жан подумал, что это слишком непринужденно. Они быстро переговаривались на японском, потом взгляд Рико упал на Жана, и он вздрогнул. Японский язык Рико был быстрым, но его английский тоже. Жан уловил лишь несколько слов, сказанных Рико, и ни одно из них не имело логического смысла. Рико становился все злее, чем дольше Жан не понимал его слов. Его ракетка снова поднялась, но Натаниэль успел перехватить ее, поймав удар на спину, где он попал бы Жану в лицо. Лицо Натаниэля скривилось от боли, но он не вздрогнул от удара. Вместо этого он повернулся и посмотрел на Рико, затем еще немного поговорил по-японски и, наконец, повернулся к Жану. Он протянул руку, чтобы помочь Жану встать на ноги.  — Жан, как твой английский? Жан фыркнул от боли, когда Натаниэль потянул его вверх.  — Не так хорошо, как твой французский. Натаниэль ухмыльнулся  — Конечно, нет. Это будет одной из первых вещей, с которыми нам нужно разобраться. И японский язык. А пока давай вместе пройдемся по тренировкам.  — Это нормально, что ты это делаешь? Рико, кажется, не нравится когда ты… не под контролем. Скептически сказал Жан.  — Это проблема на потом. Давай просто выживать на практике. Натаниэль помог Жану более плавно пройти через тренировку. Упражнения давались нелегко, но Натаниэль давал полезные советы и шаг за шагом показывал Жану, как стать лучше. Он старался добавить немного английского языка, чтобы Жан привык к английским командам, которые будут использоваться и на площадке. Позже на тренировке они провели схватку, и Жан обнаружил, что быть крупным защитником на самом деле не так уж важно. Только если ты Натаниэль и готов пожертвовать всем своим телом, чтобы встать на пути нападающих с чудовищной ухмылкой на лице. Он также обнаружил, что способности Натаниэля намного превосходят способности обычного защитника. Он легко входил в большинство ролей на площадке, шел туда, куда нужно, и плавно подстраивал свою игру под игру команды вокруг него. Страсть Жана к экси не шла ни в какое сравнение со страстью этого яростного фейерверкера. --- Когда они наконец вернулись в свою комнату, Жан был измотан и измучен. Казалось, что тренировка длилась несколько лет. А ужин в комнате, полной людей, говорящих на непонятных ему языках, — еще дольше. Натаниэль опустился на кровать и громко вздохнул. Это было самое явное проявление эмоций, которое Жан видел у него после офиса Тетсуджи.  — Итак, я полагаю, ты хочешь поговорить? Позволь мне вкратце рассказать тебе об этом, а затем я отвечу на твои, я уверен, восхитительные вопросы Натаниэль провел его по расписанию, правилам, занятиям и наказаниям, которые казались слишком суровыми, чтобы иметь отношение к гребаной игре. Жан видел трость Тетсуджи на тренировке, но сегодня он не вышел на игру. По словам Натаниэля, Тетсуджи редко обходился без трости. После всего, что произошло, Жан был склонен ему верить.  — Ладно, я думаю, это большая часть. В любом случае, это больше похоже на обучение по ходу дела. Правила не всегда четко сформулированы, и Рико придумывает их по ходу дела. Кроме того, ты узнаешь, что я в любом случае больше нарушаю правила. Вопросы? Жан задал вопрос, который не выходил у него из головы несколько часов  — Почему ты встал между мной и Рико? Натаниэль бросил на него шокированный взгляд, явно не ожидая такой постановки вопроса. Жан почувствовал себя немного самодовольным, потому что он мог сказать, что Натаниэль не часто удивляется людям.  — Ну, мы партнеры. И, вопреки распространенному мнению… я не ужасный человек. Я видел, как мало ты на самом деле понимаешь. Я не собирался стоять в стороне и позволять тебе быть избитым из-за языкового барьера. Рико это не волнует. Он бы просто избил тебя до крови или пока ты не научился бы читать мысли. В зависимости от того, что наступит раньше. Легкая усмешка вырвалась из губ Жана  — Я действительно это понял. Да. Как ты можешь так хорошо играть на всех позициях на корте? Разве у тебя в голове не все перемешивается?  — Нет. Я особенно искусен в разделении. — Он лукаво подмигнул  — Я просто наслаждаюсь экси, независимо от того, на какой позиции я играю. Я буду делать то, что нужно, и в целом стану лучшим игроком. Кроме того, Тетсуджи и Рико просто нравится работать со мной до изнеможения… со мной довольно трудно справиться.  — Хм… да. Я тоже это заметил. Жан ухмыльнулся, но эта ухмылка быстро угасла.  — Эм… насчет наручников?  — Вот оно. Рико находит удовольствие в пытках тех, кто не может дать отпор. По его лицу скользнула злая ухмылка  — Он находит еще больше удовольствия в пытках тех, кто может и хочет сопротивляться, но физически скован.  — Я уверен, что могу догадаться, к какой категории ты относишься. Жан слегка закатил глаза на объяснение фейерверкера.  — Если я когда-нибудь научусь не вести себя вызывающе, ты узнаешь об этом первым. Я постараюсь, чтобы ты не погиб из-за моего отношения. Жан догадывался, что Натаниэль может оказаться не простым человеком. --- Они провели несколько часов, разговаривая обо всем на свете. Жан рассказал Натаниэлю о том, как его продали Тетсуджи Морияме в обмен на долг, который, насколько он понял, нужно было вернуть. Натаниэль в обмен дал ему немного своей правды. Они были одинаковыми. Владельцы Мориямы. Дверь распахнулась, и вошел Рико, который уже смотрел на Натаниэля. Жан хотел было двинуться, чтобы встать перед Натаниэлем, как он перед Жаном. Как могло так быстро возникнуть это защитное чувство? Натаниэль окинул его взглядом, который ясно говорил ему, что нужно отступить. Рико и Натаниэль быстро заговорили по-японски, Натаниэль все больше и больше напрягался во время разговора. Затем Натаниэль поднялся на ноги и повернулся лицом к Рико. Кевин шел впереди, держа в руках цепи, кожаные и другие крепления. Жан в полном шоке наблюдал, как Рико связал Натаниэля в таком положении, которое вызывало явный дискомфорт. Они привязали его к стулу и направились к двери. Рико бросил через плечо замечание на японском языке, прежде чем покинуть комнату. Натаниэль слегка покачивался на стуле в раздражении и разочаровании.  — Знаешь, полтора года назад я бы сказал, что ему это уже надоело.  — Он делал это с тобой полтора года? Почему? Натаниэль помрачнел  — Он думает, что это сломает меня.  — Я могу тебя выпустить?  — Нет, это только ухудшит ситуацию. Это один из наименее болезненных способов, которые он нашел, чтобы мучить меня. Хотя это длится значительно дольше. Глаза Натаниэля словно затуманились. Казалось, он пытался бороться с инстинктами, чтобы отстраниться. Снова углубиться.  — Как тебе удается отдохнуть в таком состоянии?  — Практика, мой дорогой Жан. Практика.