Легендарная любовь

— Я так понимаю, вы – Езге? Рад встрече, вы ещё прекраснее, чем вас описывали, – сказал он. Туткун опешила. По плану, она должна была быть старшей сестрой – Бенгуль. И теперь не знала как поступить: опровергнуть или подыграть. Она растерянно посмотрела на Батугу. Тот едва заметно кивнул. — Благодарю, вы очень любезны, Тегин. Я тоже рада познакомиться с вами. – сказала Туткун, улыбнувшись. — Это моя старшая сестра – Бенгуль, – указала она на Кирчичек. — Мы очень рады быть здесь, – сказала Кирчичек, подыгрывая. — Надеюсь, дорога не утомила вас, – сказал Ильхан, обращаясь, к обеим, но продолжая смотреть только на Туткун. — Дорога была долгой, но мы насладились пейзажем. У вас чудесные земли, – ответила Туткун. — Я рад, что они вам понравились, – с улыбкой сказал Ильхан. Он переключил внимание на Батугу, которого Агиль представил как нового советника Араз бека. В это время Туткун мельком посмотрела на Темура, стоящего чуть позади, даже через маску она видела, что он крайне недоволен, его глаза пылали от ярости, глядя на Ильхана Тегина. В это время Ильхан и Агиль продолжали обмениваться любезностями. Ильхан Тегин говорил с Агилем об их общих знакомых беках и спрашивал, почему Араз бек не явился лично. — Сложная ситуация в ханстве, – ответил Батуга. — Он остался на случай, если возникнет ситуация, требующая его личного присутствия. — Да, сейчас все напряжены, до нас уже дошли слухи о случившемся на Курултае. Многие обеспокоены, – сказал Ильхан, печально вздохнул. Но, после резко переменившись, сказал с улыбкой: — Хотя я уверен, нам не о чем волноваться, скоро все придёт в норму. Тут вмешался советник Мырзы-хана. — Наш хан хочет дать пир в вашу честь завтра. А сегодня мы решили устроить соревнования по стрельбе из лука и бои на мечах. Любой желающий, вне зависимости от статуса, может принять участие. Надеемся, госпожей это развеселит. — Звучит прекрасно, – сказала Кирчичек. — Я люблю стрельбу, могла бы и сама принять участие. — А вы умеете стрелять, Езге? – спросил Ильхан Туткун. — Эм...я, очень плоха в этом, если честно, – растерянно сказала Туткун. — Я бы с радостью научил вас, – сказал Ильхан. В этот момент за спиной Туткун раздался странный скрип, как будто кто-то с силой сжал рукоятку меча. Не оборачиваясь, Туткун точно могла сказать кто этот "кто-то". Она понимала, что Темуру такое положение дел неприятно, но у нее не было выбора: она должна быть любезной с Ильханом Тегином. — Вы так добры, Тегин. Я с радостью взяла бы у вас пару уроков, – сказала Туткун с улыбкой, спиной чувствуя прожигающий взгляд Темура. Батуга, похоже, тоже почувствовал нарастающее напряжение или просто хорошо знал характер брата, поэтому поспешил сменить тему. — Ильхан Тегин, – обратился он. — Дорога была долгой и госпожи устали. Да и нам всем нужно отдохнуть и привести себя в порядок после дороги. Не проводите в покои? — Да, разумеется, – спохватился он. — Прошу прощения, не должен был вас так задерживать. Балкыз, проводи. Служанка по имени Балкыз, вышла вперёд поздоровалась и повела "госпожей" и их "служанок" внутрь, по пути объясняя, где что находится во дворце. — Здесь будет проходить завтрашний пир. Сейчас там идёт подготовка. – сказала она, проходя мимо большого зала. Они поднялись по лестнице, и вышли к длинному, освещенному факелами коридору. С левой стороны коридора было видно множество дверей. Справа же, было всего три, но возле каждой стояло по стражнику. Служанка повела их в левое крыло, оставляя правую часть коридора позади. Туткун подумала, что если на этом этаже располагаются покои, то возможно, левое крыло – часть для гостей, а правое – покои хана и его семьи. — Вот ваши покои, госпожа Езге, – сказала служанка, подходя к одной из дверей. И указав на соседнюю дверь, сказала: – А ваши покои слева, госпожа Бенгуль. Из окон открывается вид на тренировочную площадку, где сегодня будут соревнования по стрельбе. Туткун вошла в богато обставленную комнату, посреди которой была большая дубовая кровать с резьбой, покрытая серым меховым покрывалом. Большой камин, похоже, мог согреть в самую холодную зимнюю ночь. А в большой шкаф из красного дерева могли поместиться вещи и трех дочерей бека. — Располагайтесь, если что-то будет нужно - зовите меня, – сказала служанка и повела Кирчичек с Сырмой в соседние покои, оставляя их с Аккыз вдвоём. Туткун впервые за долгое время облегчённо выдохнула. — Кажется, все прошло неплохо, – сказала Аккыз. — Ну…почти, – ответила Туткун. — Ты про Темура? – спросила Аккыз. — Ты тоже заметила? Это плохо, ему нельзя привлекать внимание, – сказала Туткун. — Не думаю, что кто-то кроме нас заметил. И я его понимаю, кажется, ты этому Ильхану приглянулась, – лукаво сказала Аккыз. Туткун хотела возразить, но тут в дверь постучались так сильно, что она затряслась. — Служанка вернулась? – спросила Аккыз. — Думаю, нет, – сказала Туткун, по стуку догадываюсь кто за дверью. Ожидания оправдались: открыв дверь, она встретилась с прожигающим взглядом голубых глаз. Растерявшись, Туткун даже не сразу заметила рядом с Темуром Батугу. Выйдя из ступора, она пропустила их обоих внутрь. Батуга прошёл в центр комнаты и развернулся к ним. Темур остался на месте, возле двери. — Итак, пройдёмся по плану. Эти соревнования нам на руку. Пока одни будут отвлекать внимание, Аккыз, Яман и Сырма обыщут дворец. Нужно узнать, где покои хана, скорее всего переписка с Китаем там. — Возможно, они на нашем этаже, в правом крыле. Но двери охраняют стражники, – сказала Туткун. — Да, я тоже заметила. Скорее всего, покои хана там. Стража – не проблема, придумаем способ отвлечь их, – сказала Аккыз. — Зачем хан вообще хранит переписку, которая может его погубить? – недоуменно спросила Туткун. — Потому что, она его еще и защищает, – сказал Батуга. — В этих переписках указаны те, кто сотрудничал с Китаем за спиной Альпагу хана. Если кто-то попытается избавиться от Мырзы Хана, он пустит её в ход. Думаю, остальные предатели, также хранят переписки. — Выходит, предатели так защищаются от предательства друг друга, – сказала Туткун. — Быть предателем – нелёгкая ноша, – саркастично сказала Аккыз. — Всегда ждёшь нож в спину от таких же, как ты. — Выходит, в этих переписках могут быть письма Улу Эдже? – наконец подал голос Темур. Батуга кивнул. — Да, возможно, с их помощью мы сможем доказать и её вину, – сказал Батуга. — Итак, задача понятна, нужно рассказать остальным, – сказала Аккыз. Темур не сдвинулся с места, Аккыз и Батуга переглянулись и молча, вышли. Туткун посмотрела на Темура, который продолжал сверлить её взглядом. Пытаясь выйти на безобидную тему, Туткун сказала: — Ты, видимо, будешь участвовать в соревнованиях? – полувопросительно сказала Туткун. — А ты, видимо, будешь с радостью брать уроки стрельбы у этого Ильхана? – гневно спросил Темур. — Он предложил. Что мне было делать? Отказать? – спросила Туткун. — Да, именно. Отказать, – продолжил Темур. — Ты забыл, что я играю роль девушки, приехавший на сватовство. Я должна делать вид, что он мне интересен, – медленно сказала Туткун, пытаясь сохранить спокойствие. — О, у тебя очень убедительно получается. Кто не знает, решит, что вы и правда собрались жениться. Так любезничаете друг с другом, – больше не сдерживаясь выпалил Темур. — Прошу прощения? – недоуменно спросила Туткун. — "Вы ещё прекраснее, чем вас описывали", "Вы так добры, Тегин", "Хочу взять у вас пару уроков, Тегин", – процитировал он их разговор. Туткун посмотрела в сверкающие от злости глаза и почувствовала нарастающую волну гнева. — Это называется "вежливость". Тебе бы тоже стоило хоть раз попробовать, Темур Тегин, – выходя из себя, сказала Туткун. — Может мне тоже взять пару уроков у Ильхана Тегина? Тебя будет учить стрельбе, а меня вежливости? ― Темур, прекрати. Ты преувеличиваешь, – сказал Туткун, пытаясь закончить этот разговор. ― Еще и сестер перепутал, сразу подбежал к той, что считал красивее, – разъяренно продолжал Темур, казалось, говоря сам с собой. Туткун уже порядком надоел этот разговор. Она поняла, что сейчас бесполезно с ним разговаривать. Тяжело вздохнув, она сказала: — Я не собираюсь продолжать разговор в таком тоне. Выйди из моих покоев, Темур Тегин. Темур явно собирался сказать ещё что-то, но вздохнув, остановился. Он бросил на нее последний взгляд, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты.