tokrev x y/n

В сценах сексуального характера ВСЕ персонажи ДОСТИГЛИ возраста совершеннолетия/согласия !Часть содержит небольшие спойлеры по манге после ~193 главы! групповое изнасилование, минет, вагинальный секс, анальный секс, секс при посторонних       Слюни, стекающие по щекам на шею, были самой неприятно ощутимой частью процесса.       Ран, по-хозяйски распластавшись на коричневом кожаном диване, лениво, но уверенно, трахает в горло девушку, надавливая рукой на её затылок. Т/И глухо хрипит, но повинуется его воле, насаживаясь глоткой на максимально возможную длину. — Рииндо, сбавь силу, она же сейчас задохнётся, — говорит тот младшему брату с лёгкой, безразличной улыбкой. Младший Хайтани только крепче сжимает пальцы на женских бёдрах, с ещё большей силой вдалбливаясь в тело девушки. Стараясь не уступать старшему брату, он изо всех сил пытается вырвать из её уст громкие стоны, но их успешно заглушает Ран, вводя эрегированный орган всё глубже, чтобы в девушке не оставалось никакого воздуха, который мог бы превратиться в крики. Риндо понимает, что Ран делает это специально, дабы тот не мог насладиться тем, что превосходит здесь старшего брата. — Может, как раз-таки тебе спереди нужно притормозить и признать своё поражение? Бедняжка сейчас задохнётся.       Ран оттягивает девушку за волосы и Т/И долго прокашливается, жадно хватая ртом воздух. Затем он вновь направляет голову девушки на половой орган и заставляет нежно пройтись языком от основания головки до её верхушки. Откидывая голову назад, но продолжая наблюдать, Хайтани шумно выдыхает. — Т/Иша, ты великолепна. Очень хорошо справляешься, но не отвлекайся на Риндо, проходись ещё нежнее, иначе мне вновь придётся всадить тебе поглубже и кончить в горло, ты же не хочешь потом откашливаться вязкой жидкостью? Тогда не дрожи так и веди себя тише.       Громко дыша, весь красный Риндо победно ухмыляется.       С размаху отпирая дверь, в комнату влетает Санзу, и по его шатающемуся состоянию становится понятно, что перед этим он успел принять очередную дозу. — О, и вы тут, как же удачно я зашёл, — улыбаясь во всю, тем самым растягивая свои глубокие шрамы на лице, Харучиё делает несколько кривых шагов в сторону ребят, попутно расстёгивая ремень на фиолетовых брюках.       Братья Хайтани недовольно глядят на зашедшего гостя, но всё же меняют позы — Рану приходится встать за спинку дивана, Риндо же, наоборот, садится и усаживает Т/И на себя, резко и грубо входя напоследок. Дальше двигаться будет не так удобно, поэтому первым должен кончить Санзу, который, как назло, перед приходом принял привычную дозу, отчего процесс теперь заметно затянется. — Предлагаешь мне двойное проникновение или анал? — смотря на младшего Хайтани, спрашивает Харучиё. Риндо недовольно поднимает взгляд на него, не желая делиться девушкой, но, немного погодя, позволяет ему войти в Т/И сзади, аргументируя для самого себя тем, что не хочет двигаться вплотную с Санзу, и, плюсом ко всему, такой выбор может помочь ускорить процесс.       Санзу с громким стоном входит, закидывая голову от удовольствия, и начинает медленно, коротко двигаться туда-сюда. На лице Т/И это никак не отражается, и она даже больше не стонет так, как стонала под Риндо несколько минут назад. Впрочем, на её лице никогда ничего не отражается. Ещё со времён основания Свастики Канто её когда-то яркие, внимательные глаза стали абсолютно пустыми, с годами лишь сильнее закрепляя своё состояние, достигнув пика в период этого систематического сексуального насилия руководителями Бонтен.       Т/И здесь только ради Манджиро. Она всегда следовала за ним, ещё с самого детства, с первых глупых, юношеских признаний в любви и нелепых поцелуев, с первого их раза, со всей тогдашней неопытностью. Она любит Манджиро Сано. Санзу шипит и ускоряется, превосходя братьев Хайтани, которые с момента прихода Харучиё стали более сдержанными и по какой-то известной только им причине уже не позволяли себе издать лишний стон. Кажется, они больше ждут, когда Хару наиграется и уйдёт, даже если для этого требуется дополнительное время.       С момента появления Бонтен эти игры стали если не регулярными, то систематическими. Если в первые годы после роспуска Свастонов Т/И поддерживала какую-то связь с её бывшими членами — Мицуей, Дракеном, Хаккаем, Нахоей, то со временем она стала для ребят такой же более не существующей, как и сам Майки. Что конкретно стало такой причиной точно сказать нельзя, но, скорее всего, именно слепое следование Т/И за возлюбленным повлияло на это. В Бонтене у неё не осталось никого, на кого бы она могла смотреть хотя бы с доверием. Более-менее таковым человеком был Коконои, который не причиняет ей вреда, и который при этом не смотрит на неё абсолютно холодно, как тот же Такеоми.       Прямо сейчас Коконои смотрел на Т/И хоть и с глубоко спрятанной, но с жалостью. — Санзу, сколько можно, тебя ищет глава, — остановившись в дверном проёме, мужчина старался сконцентрировать свой взгляд на Харучиё, который со злостью зыркнул на вошедшего и ускорил темп. — Отъебись, Коконои, я скоро подойду.       Несмотря на когда-то давно потерянные девушкой эмоции, в первые разы она всё равно до ужаса боялась Санзу Харучиё, когда тот приходил за желаемым под внушительной дозой таблеток. В те моменты Т/И молилась, чтобы пришёл хоть кто-то ещё, чтобы хоть кто-то захотел использовать её в один момент с Санзу, чтобы она не боялась того, что мог сделать с ней мужчина в наркотическом угаре. Но со временем она привыкла даже к этому, и принимала его в себя со всеми его бэд трипами и галлюнами.       Теперь она была даже рада видеть его, вечно в безумии стягивающего с себя штаны, с направленными в никуда глазами и дикой улыбкой. Теперь она была бы очень рада, если бы он что-то сделал с ней — может, хотя бы ради того, чтобы Манджиро обратил на девушку хоть какое-то внимание. — Санзу, блядь, работай аккуратнее, ты сейчас упадёшь, — недовольно шипел на него Риндо, от злости впиваясь в бёдра девушки. Ран, кажется, сдаётся, и с протяжным, нежным стоном кончает на язычок Т/И. Затем, придерживая её приоткрытый рот, проводит рукой по стволу и выдавливает последние капельки спермы. Прикрывает женскую челюсть и аккуратно проводит большим пальцем по губам, с нежной улыбкой смотрит в пустые глаза, заставляя девушку проглотить всю жидкость.       Сделать что угодно, чтобы Майки заметил. Чтобы хоть ещё один раз одарил её своей улыбкой, пусть уже и не ребяческой, а, дай Боже, наигранной. Где-то глубоко внутри он любит Т/И как и прежде. Как двенадцать, четырнадцать, пятнадцать лет назад. Он всё ещё жаждет удержать её рядом. И он наверняка знает о том, что периодически вытворяют с ней трое его руководителей.       Санзу разгоняется до максимума и с громкими стонами, — громче, чем у самой Т/И, — кончает в девушку.       Она невольно вспоминает свой первый раз, когда дедушка Сано настойчиво умолял её остаться у них на ночь, потому что любил, как собственную внучку. В ту ночь они с Манджиро, глупые, ничего не знающие четырнадцатилетние подростки, впервые попробовали ту вещь, которую принято считать исключительно взрослой забавой. И именно тогда Майки был с ней настолько нежен и так сильно переживал за её состояние, что она не могла не вспоминать про это с теплотой. Сейчас же возлюбленный лишил её даже грубого, абсолютно бесчувственного секса. Его не было так давно, что девушка уже и забыла, когда и как прошёл их последний раз.       Манджиро лишил и пустых поцелуев, и даже мимолётных взглядов. Т/И только мечтать могла о том, что мужчина прикоснётся к ней вновь, что посмотрит на неё хоть ещё один раз. Но она всё ещё его, её фамилия — будь то Сано, или та, что дана с рождения — не имеет значения. Так считают они оба. Риндо, оставшись наедине с Т/И, наконец-то в полной мере даёт волю своим эмоциям и, не стесняясь больше постанывать, с закрытыми глазами кончает, поднимая и опуская девушку на свой член.       Они могут дать ей хоть какое-то внимание, которое так необходимо юному телу. В их обычных прикосновениях Т/И получает хоть что-то, хоть какое-то человеческое тепло, которого лишили её ещё в подростковые годы.       «Риндо, можно посидеть рядом с тобой?»       «Ран, разрешишь поправить твой галстук?»       «Я могу помочь обработать раны, Санзу. Позволишь?»       Иногда она получала внезапный, нежный поцелуй от Санзу, когда тот просто проходил мимо в спокойном настроении. Получала медленное поглаживание по волосам от Рана и могла лицезреть то, как тот вдыхает запах её волос. Получала и искреннюю похвалу за глупые бытовые мелочи от Риндо, которые он подкреплял аккуратными прикосновениями к плечам.       На самом деле мужчины уважали Т/И ещё со школьных времён и даже восхищались этой маленькой девушкой. О возлюбленной того самого «непобедимого Майки» знали все, и, по правде говоря, даже братья Хайтани тогда не могли не обратить внимание на её сильную, эксцентричную личность.       Казалось, сейчас эти трое любили Т/И гораздо больше, чем сам возлюбленный. И это была высшая возможная благодетель для неё.       И хоть Т/И было уже глубоко всё равно на происходящее, это насилие становилось своеобразным спасательным кругом для опустошённой души.       Души, в которой всё ещё жила и развивалась по-собачьи верная любовь к Сано Манджиро.       Сано Манджиро, которому она отдаст и тело, и душу в предстоящий день.       День, когда он обязательно прикоснётся к её холодной щеке.