No Words

Сегодня был его двадцать второй день рождения, и он смотрел на свою руку в течение последнего часа. Метка должна была появиться в 3:24, во время его рождения, но ничего не было. Его рука упрямо оставалась пустой. — По-прежнему ничего? — спросил Элайджа, просовывая голову в спальню Клауса. Братья жили в одной квартире, и по давно сложившейся традиции каждый обнаруживал свою метку в одиночку. Однако после получасового ожидания он вышел из своей комнаты и рассказал всё Элайдже. — Возможно, время в твоём свидетельстве о рождении неверно? — Или, возможно, у меня нет родственной души. — Никлаус, давай не будем впадать в отчаяние. Всему должно быть разумное объяснение. Но Клаус волновался, что такового не было. Слова так и не появились, и по прошествии следующих нескольких лет он просто смирился с тем, что его родственная душа мертва или просто никогда не рождалась. Он стал циничным, возненавидел своих братьев и сестёр, за то счастье, которое было у них, но не было у него. Он потерял всякую надежду на любовь. Вместо этого он с головой ушёл в работу, довольно быстро продвигаясь по карьерной лестнице, и постоянно удивлялся, как люди, состоящие в отношениях, умудряются находить время на что-либо ещё. Казалось, он был занят каждую секунду каждого дня, и это помогало ему не думать о своей якобы несуществующей второй половинке. Это произошло через два года, четыре месяца и пять дней после того, как должна была появиться его метка: было шесть часов вечера, Клаус был вымучен рабочим днём и хотел поскорее оказаться дома. Он помахал Марселю, стоящему на ресепшене, прежде чем направиться к своей машине; выехал со своего парковочного места и осторожно поехал по обледенелым дорогам к своей квартире. Он позволил своим мыслям абстрагироваться от настоящего, пока сидел за рулём, в голове составляя список всего, что ему нужно было сделать на этой неделе, чтобы не нарушить крайние сроки; через мгновение он увидел девушку, переходящую дорогу, и нажал на тормоз. К сожалению, он был недостаточно быстр. Он выскочил из машины, подбежал к неестественно лежащему на земле телу и вытащил свой телефон, набирая 911. — Не умирай из-за меня, милая, — в отчаяние проговорил он, прижимая телефон к уху и проверяя её пульс. Она тихо застонала, её взгляд сфокусировались на нём, прежде чем она полностью обмякла, её сердцебиение затихло и замерло. Клаус уронил свой телефон на землю, не обращая внимания на треск стеклянного экрана, эхом разнесшийся в тихом ночном воздухе, не в силах поверить в то, что только что произошло. Он убил человека. Он направился прямо к её сумочке, надеясь найти какое-нибудь удостоверение личности, и вытащил её бумажник. — Кэролайн Форбс, — пробормотал он, собираясь достать телефон из её кармана, чтобы позвонить родственникам, когда заметил метку на её руке. Улица, на которой они оказались, была плохо освещена, но невозможно было ошибиться в чёрных, витиеватых буквах, выгравированных на её предплечье, резко контрастирующих с её бледной кожей. Не умирай из-за меня, милая