Получеловек

***

      Оглушительное шипение дождя заполняло собою все пространство тесного переулка, не позволяя разобрать за своим низким рычанием звуки ночного базара, расположившегося от меня за невысокой кирпичной стеной. Недовольные торговцы, спасая товар от взбунтовавшейся водной стихии, сворачивали пестрые прилавки и спешили по теплым норам – сомневаюсь, что в такой ливень найдется человек охочий до их дешевого барахла. В это промозглое время хороший хозяин даже пса из дома не выгонит.       А я вот сам себя выгнал.       Сижу будто подзаборная псина уже два часа за этой стеной и прислушиваюсь к пустой болтовне купцов. Точнее, прислушивался – теперь за рокотом капель ничего не разобрать – льет как из ведра последние минут тридцать.       Глубокий капюшон короткого темного плаща отяжелел от дождя и теперь едва ли не полностью закрывал обзор, позволяя лицезреть лишь грязную брусчатку и сплошной поток мутной воды. Промокшая насквозь одежда неприятно липла к телу, и, кажется, единственное сухое место осталось только между моей ладонью и рукояткой крепко сжимаемого кинжала.       Прошло уже два часа, как я затаился. Не шевелясь, не выдавая своего присутствия, слившись с тенью и дождем, я вслушивался в то, как ветер хлещет мокрыми плетьми по всему, что оказалось не под крышей в эту сырую ночь.       «Эх, сейчас бы под сухое одеяло…»       Но работа есть работа.       Если все пройдет гладко, я получу нисколько не меньше, как добрую сотню золотых.       От предвкушения приличного заработка испорченное мерзким дождем настроение даже приподнялось, отразившись на лице легкой ухмылкой. Сейчас в кармане найдется от силы пару серебряных монет, да медяков – этого хватит разве что оплатить дешевую комнатушку за неделю. Я уже не говорю о долге. Если в этом месяце мне удастся отдать сотню золотых или больше, он точно перестанет казаться таким неподъемным. А что, если завтра меня примут на работу? Тогда, быть может, и вовсе расплачусь сполна до конца года. А там, наконец, свобода!       «Соберись, Аэлар».       Я быстро отбросил приятные обнадеживающие мысли и вновь сконцентрировался на своей задаче. Твою мать, да когда же появится этот мудак?! Неужто из-за дождя идти передумал?!       Человек, которого мне заказали, два раза в неделю посещает один и тот же бордель и ходит по одному и тому же переулку примерно в одно и то же время. Если сегодня он решил воздержаться от утех из-за дождя… Блять… Мужик, лучше не шути со мной.       Промокший до нитки и продрогший до костей я уже готов был взбеситься, отложить эту затею и вернуться домой, как вдруг услышал плеск от тяжелых шагов.       «Слава яйцам! Мужик, ты вернул мне веру в человека! Все таки вас, животных, ничто не остановит на пути к поебаться! Аллилуйя!»       Я обрадовался как ребенок от мысли, что через пару минут все закончится. Однако. Когда звук раздался чуть ближе, я услышал еще кое-что.       «Да ну бля-я-я-я-я…»       Гул дождя стал чересчур звонким. Затем прозвучало и тяжелое бряцание.       «Этот уебок что, в доспехах?! Серьезно? Блять, я Рохлю прикончу, нахуй! Как можно было проследить за тем, куда и когда он ходит, но не заметить такую ма-а-аленькую деталь, как гребанные латы?! Или он специально меня не предупредил?! Вот сука…»       Размышлять и сетовать не было времени. Тело уже знало, что делать. Еще крепче стиснув кинжал, оно вдруг сжалось и спружинило прямо под ноги верзиле в доспехах.       Тот успел услышать лишь плеск от пары моих стремительных шагов прежде, чем я оказался у него за спиной и чиркнул кинжалом по шее.       «БЛЯТЬ!»       Металлический звук ознаменовал мой провал – лезвие лишь скользнуло по кирасе. Вояка тут же поднял руку в перчатке и попытался приложить ее к месту неудачного пореза, оборачиваясь назад. Рожа в тени шлема была крайне удивленной. Впрочем, как и моя. Стояли, как два оленя, и пялились друг на друга пару мгновений, пока он не раскрыл рот явно для того, чтобы заорать.       Тогда все произошло быстро. Я подскочил к нему, с легкостью запрыгнул на шею, обхватив ее ногами, крепко взялся за поле капеллины и, склонив ее в сторону, воткнул тонкое лезвие в висок. Этот говнюк даже пикнуть не успел. Постоял, шатаясь, мгновение и чуть было не завалился назад, но я вовремя сообразил и соскочил на землю, поддерживая тело в доспехах – если рухнет на брусчатку, точно привлечет кого-нибудь оглушительным грохотом.       «Тяжеленный, сука…»       Едва не подохнув под весом здоровенного мужика, я аккуратно опустил его наземь и разогнулся, потирая хрустнувшую поясницу. Уф…       Дождь продолжал нещадно хлестать. Вокруг не было ни души.       «Отлично. Посмотрим, сколько ты планировал сегодня потратить».       Я склонился над телом и быстро развязал несколько лямок на латах. Обычно они хранят деньги под кирасой... Так и есть. Немного порыскав в недрах еще теплых одежд, я нашел увесистый кожаный кошель с монетами.       О да. Доверху забит серебром – то, что доктор прописал для моего болезненно-хрупкого финансового положения!       Довольно прицепив находку к поясу, я с некоторым трудом вытащил плотно сидевший в виске человека кинжал и несколько мгновений подержал его под дождем, смывая кровь, что, стекая по сверкающему сталью лезвию, капала и смешивалась со стремительно растущей темно-алой лужей под ногами. После этого я вновь огляделся вокруг и спокойно побрел прочь, нырнув в глубокую тень. Даже если меня кто-то заметит – не страшно. Тьма и ливень не дадут человеку разглядеть мое лицо, в худшем случае – силуэт. Да и я наверняка увижу его раньше, сумев остаться незамеченным, – так уж сложилось, что мое зрение гораздо лучше людского.       Ну а теперь домой – в сухую постель. Рохле отчитаюсь завтра.

***

      В полдень следующего дня я не спеша брёл по главной площади уже солнечного шумного Аполиса, в расчудесном настроении наблюдая за копошением снующего туда-сюда народа и слушая звонкий смех плескавшихся в фонтане детишек.       По возвращении домой я пересчитал монеты в кошельке того бедолаги. Оказалось, он носил с собой довольно крупную сумму. 13 золотых и 54 серебряные! С ума сойти. Да я просто счастливчик! Позже заберу у Рохли свою сотню и тогда… 113 золотых и 56 серебряных! Что ж… так и быть. На денёк забуду о нужде и как следует поужинаю в трактире у гостиницы! Говорят, там подают отменные пирожки и похлёбку. А эль… ммм… как же давно я не пил хороший эль.       Эх, ребята, а жизнь то налаживается!       Счастливо улыбнувшись во весь рот, я вдохновленно уставился на здание городского управления. Складывалось ощущение, что ветер перемен наконец ворвался и в мою жизнь!       Кажется, мое сияющее лучезарное лицо привлекло внимание нескольких румяных девиц. Что ж… неудивительно – я вложил много труда, чтобы выглядеть на сегодняшней беседе ослепительно. Починил свой любимый изумрудно-зеленый сюртук, так что он теперь совсем как новенький. Начистил высокие сапоги до блеска. Даже попросил хозяйку комнаты набрать мне лохань, чтобы вымыться новым душистым мылом, какое продается в дорогущих лавках для состоятельных дам (но я, разумеется, приобрёл этот кусок по выгодной цене у знакомого торгаша). Можно сказать, я во всеоружии! Вперед Аэлар! Завоюй эту должность!       Я пришел к зданию администрации сильно заранее (слишком волновался!), оттого решил убить эту пару лишних часов одним из своих любимейших и полезнейших занятий. Устроившись за столиком в уютном уличном кафе на краю площади, но неподалеку от парадной лестницы здания управления, я заказал у милейшей девушки чашку ныне очень модного (и дорогого!) напитка – кофе, заплатив ей 1 серебряк без сдачи (шикуем!) и, раскрыв свежую городскую газету, принялся украдкой наблюдать за всеми, кто входит и выходит из мэрии.       Раньше, если были деньги, я мог сидеть так часами. Усидчивость – вообще моя сильная сторона. Однако, это занятие ещё и до нельзя полезное. Я вижу и запоминаю лица людей, которые каким бы то ни было образом связаны с властью в этом городе. Чиновники, землевладельцы, простые служащие клерки – все они крайне похожи друг на друга, но при этом чертовски отличаются. Теперь уже я мог с легкостью определить, кто поднимается по парадной лестнице – властьимущий или посетитель. Во-первых, о многом говорило то, пришел ли человек пешком или прикатил на экипаже – наемном или личном. Во-вторых, во что он одет? Как держится? Как смотрит на здание – буднично или с благоговением?       Вот например, сейчас.       Я перевёл взгляд с верхней строки в газете на открытую карету, остановившуюся у основания лестницы. Человек в возрасте, седой, одетый просто, но со вкусом, бодро поднимался по ступенькам и даже махнул кому-то встречному – очевидно высокопоставленный служащий. Быть может главный секретарь или судья?       Мечтательно вздохнув, я отпил горький кофе и попытался представить, какую из достойнейших должностей занимает этот человек, пока мысли незаметно не перетекли к сладким грезам о том, какую должность мог бы занимать я сам…       Стоп. Стоп. Стоп.       Должно быть, у вас возникает вопрос: «Аэлар, какого черта?! Буквально вчера ты убил человека в переулке, а сегодня мечтаешь работать в городском управлении?!»       И я отвечу: «Да!»       Ну убил и убил. Все профессии важны! За какую только подработку не приходится браться порой, чтоб свести концы с концами. Иногда она даже весьма прибыльна, как вчерашняя. Но не могу же я заниматься этим всю жизнь! Мне нужно думать о своём будущем! А то ведь четвертый десяток уже пошёл, а я до сих пор все по синдикатам, борделям да по скупщикам краденого шастаю!       К тому же, бюрократия – моя слабость…       Как представлю… сидишь такой серьезный за огромным столом из красного дерева, чего-то пишешь… тут и новенькие перья стоят, и уйма каких-то важнецких документов… эх… красота!       Мое безмятежно-мечтательное путешествие в страну грёз нарушила девушка, которая приблизилась к столику и с легкой улыбкой предложила мне еще кофе.       Любимая стадия!       Сперва люди реагируют на меня с удивлением и настороженностью, однако, стоит им присмотреться и понаблюдать, как любопытство берет верх. Вот и сейчас. Девица с живым блеском в глазах внимательно меня рассматривала, пока я не заказал у неё еще один напиток и свежую булочку. А после того, как она принесла завтрак, поблагодарил ее своей самой обаятельной улыбкой, отчего у неё даже щеки порозовели. Ха-ха!       Я проводил ее взглядом. Быть может, стоит зайти сюда на обратном пути?       От рассматривания привлекательных девичьих форм мое внимание отвлек очередной подъехавший к мэрии экипаж. Я лениво понаблюдал за тем, как двое человек аккуратно выбираются из него и направляются вверх. По видимому, какой-то коротышка-чиновник и его красавчик-помощник — шли они неспешно, как к себе домой, что-то активно обсуждая.       Тут же следом у лестницы остановился мужчина в возрасте. Он задрал голову и уставился на величественные белые колонны здания управления. Понаблюдал, впитал атмосферу и… перекрестился! Я даже со смеху фыркнул, едва не пролив кофе. Какие только кадры здесь не бывают. Наверное, этот мужичок приходит уже раз в пятый за какой-нибудь официальной бумажкой, бедолага.       Когда время подошло, я расплатился за еду еще парой серебряных, мило улыбнувшись официантке, и двинул ко входу в мэрию, всем видом демонстрируя спокойствие и будничность, будто хожу сюда каждый день.       Внутри пахло чем-то сладковатым – деревом, чернилами и властью. Неприлично высокие потолки, лепнина и бесконечно-длинные ковры, расстелившиеся по коридорам и лестницам, настойчиво указывали на то, что именно здесь восседают хозяева этого города, поэтому, дружок, будь добр соблюдать местные правила!       Обратившись к секретарю и получив необходимые инструкции, я вежливо поблагодарил девицу у входа и направился в нужное крыло, с огромным удовольствием впитывая атмосферу этого места.       Я разглядывал каждого встречного. Часто люди засматривались на меня и, порой, от неожиданности даже здоровались, получая бодрую улыбку и кивок в ответ. Иногда я затылком чувствовал, как кто-то оборачивается и провожает меня взглядом.       Уже приближаясь к нужному кабинету, я наткнулся на того красавчика, что поднимался по лестнице со своим начальником. Он сосредоточенно просматривал документы прямо на ходу. Затем коротко посмотрел на меня и, не успев толком отвести взор, снова одарил своим вниманием. Я видел, с каким интересом он оглядывает меня с головы до ног.       «Ох, сладкий, не дразни меня».       Пришлось также нагло уставиться на него в ответ. Я еле удержался, чтоб не подмигнуть - слишком замечательное у меня сегодня настроение! Если получу эту работу, мы будем видеться чаще, малыш.       Широко улыбнувшись приятной встрече, я почти приблизился к комнате, где восседал мой будущий начальник, все еще размышляя о высоком темноволосом красавце, и как бы мы с ним… кхм…       Когда я постучал, приятный женский голос промурчал: «Войдите!»       За дверью оказалась просторная приемная с высоким окном, выходящим прямо на городскую площадь с фонтаном. Стены обшитые панелями из дерева и мрамора перекликались с темной лаковой мебелью — очень дорогой, судя по виду. Я тут же приметил металлические статуэтки на полках, книги в старинном переплете и очевидно антикварную мягкую мебель в середине комнаты. Ничего не поделаешь. Привычка. Мои глаза могут за мгновение определить примерную стоимость предметов в помещении и, уверяю, наполнение этой приемной стоило целое состояние. Я бы мог весь долг погасить, еще бы и на безбедную жизнь осталось.       Наконец, пометавшись по сторонам, взгляд остановился на женщине, чья улыбка дрогнула в первое мгновение, но все же осталась на прежнем месте.       — Добрый день! Вам назначено?       — Здравствуйте, миледи! — я ослепительно улыбнулся, — Да! Мое имя Аэлар Сианодель, — несколькими шагами я преодолел комнату и оказался у ее стола, протягивая скрученный в свиток и перетянутый лентой документ, — Я по рекомендации господина Фон Брейра на должность помощника.       — Помощника? — женщина лишь едва заметно вскинула брови. Хах. Ее самообладанию можно было отдать должное.       Спокойно улыбаясь, она раскрыла журнал с записями, разыскивая нужные сведения. Воспользовавшись ситуацией, я огляделся снова.       Ее стол располагался перед окном в середине комнаты. Справа и слева виднелись две двери — по-видимому, одна из них вела в кабинет главного. Перед столом находилась пара кушеток, кресел, а также кофейный столик, украшенный вазой с душистым букетом свежих пионов. Мой взгляд проскользил по картинам в позолоченных рамах и искусно украшенным часам на стене... дорогущим.       Секретарша, наконец, нашла нужную запись и развернула мой свиток, сверяя имя.       — Ах да, господин Сианодель, прошу вас, — она улыбнулась не менее ослепительно, чем я, и зашагала к левой двери, дав мне возможность вздохнуть перед самым важным событием в жизни!       «Фух! Давай, соберись! Ты сможешь!»       Силой воли я подавил внезапно подскочившее к горлу волнение, выпрямился и сделал глубокий вдох. На выдохе я уже следовал по приглашению в кабинет.       Эта комната оказалась раза в два меньше предыдущей: лишь письменный стол, окруженный креслами и заставленный ровными стопками бумаг, да кушетка со столиком. Не богато. По-видимому, этот джентльмен отдает все свое время работе и совсем не гонится за роскошью. Я уважительно поклонился невысокому лысому мужчине в маленьких очках.       — Господин Дорендорф, этот человек… — секретарша запнулась и испуганно взглянула на меня, на что тут же получила ободряющую улыбку, расслабилась, виновато улыбнувшись, и продолжила, — …Пришел поговорить с вами о должности помощника.       Она передала Дорендорфу документ и, поклонившись, поспешила ретироваться. Тот даже не посмотрел на свиток, и только после того, как закрылась дверь, поднял на меня взгляд, который тут же уперся во что-то справа, а затем и слева от моего лица.       Уши.       Слегка заостренные. Гораздо длиннее людских, но также ощутимо короче эльфийских.       Он строго оценил меня с головы до ног и устало вздохнул, будто бы готовясь к нудному и неприятному разговору. Хорошее начало, ничего не скажешь…       — Помощник, значит? — его голос оказался довольно хриплым и звонким, — Боюсь, вы для этой должности не подойдете.       «Что?!»       У меня душа в пятки рухнула. А вежливая улыбка дрогнула и чуть было не сползла с лица. Пришлось силой ее удержать.       — Позвольте узнать почему, сэр? — спросил я как можно спокойнее, хотя, честно сказать, готов был взбеситься прямо на месте. Он ведь даже документ не раскрыл!       — Вы слишком молоды, — только и ответил он, возвращаясь к работе.       Делает вид, что потерял интерес? Как мне это расценивать?! Вот мудак старый!       — Прошу прощения, Господин Дорендорф, — продолжил я тем же вежливым, слегка виноватым тоном, — Возможно, я действительно выгляжу гораздо моложе своих лет. Такая уж у нас полулюдей особенность. На самом деле мне уже далеко за тридцать.       Мужчина снова поднял глаза и внимательнее посмотрел на меня из под очков. Выглядел я и правда довольно молодо — хрупкое телосложение и смазливое покрытое веснушками лицо отнюдь не прибавляли возраста.       Снова вздохнув, он, как мне показалось, даже слегка скривился прежде, чем развернуть свиток. Вот уебок… Но, к сожалению, мне пиздецки нужна эта работа, поэтому я готов лебезить даже перед такой свиньей — не впервой, как говориться. А захочет меня отшить… что ж, придется изрядно постараться, чтобы я сдался, мудак. Я заставлю тебя вслух признать, что ты гребанный расист.       — Господин Фон Брейр… — со вздохом он прочитал имя в свитке, — Как давно вы на него работаете?       — Почти год, сэр.       Свернув документ, он протянул его мне, а когда я взялся за другой край, произнес:       — Вы недостаточно опытны.       — Но я быстро учусь.       — У Господина Лионеля нет времени вас обучать. Оттого мы ищем… — он сделал паузу, в которой я отчётливо услышал опущенное «человека», — … Кого-то… с большим опытом.       Лионеля? Так это не к нему я нанимаюсь в помощники? И что, этот упырь не даст мне даже возможности поговорить с тем, с кем нужно? Мой путь окончится здесь?! Ну уж нет!       — Могу ли я свидеться с господином Лионелем?       — Это исключено.       — Почему?       — Граф Лионель чрезвычайно занятой человек, оттого я строго отбираю претендентов к беседе с ним.       — Но ведь мы с вами толком не побеседовали.       — Мне достаточно сведений о вашем опыте, чтобы принять решение.       «Вот мразь…»       Мне начало казаться, что зубы вот-вот треснут от вежливой улыбки, которой я одаривал эту свинью. Если он скажет ещё одно «нет», я боюсь не сдержаться и выпустить его кишки прямо на все эти пиздецки-важные документы.       — Прошу вас, сэр. Дайте мне шанс. Уверяю, вы не пожалеете о принятом решении! Я чрезвычайно исполнителен и ответственен!       «О Боже, Аэлар… что за дешевый трюк? Очевидно же, что этого уебка не устраивает твоя кровь… хоть умоляй, хоть не умоляй…»       — Я уже сообщил вам свое решение, — поднявшись с места, он направился к двери.       «Блять, нет! Только не это…»       Похоже, моя попытка вежливого убеждения с треском провалилась. Он даже слушать не хочет! Я чувствовал как с каждым его шагом, в груди что-то обрывается.       Дорендорф открыл дверь и указал ладонью к выходу, ожидая, что я покину его кабинет. Я увидел слегка удивленное лицо секретарши за порталом. Надежда на светлое будущее цеплялась за последнюю соломинку.       — Я работал помощником прежде. Ещё до того, как поступил на должность к Господину Фон Брейру, — почти солгал я, в попытке хоть как-то исправить ситуацию.       После моих слов лицо мужчины вытянулось и стало восковым. Я отчетливо прочел в его взгляде недоверие.       — Два года, — добавил я, посерьезнев для убедительности, — К сожалению, у меня не осталось рекомендаций, оттого я обычно не упоминаю об этом опыте.       Чиновник издевательски усмехнулся.       — Кого вы пытаетесь надуть, юноша?       «Ах ты псина блохастая!»       Чувство отчаяния в миг сменилось злобой. Ярость застелила рассудок настолько, что осталась лишь одна защитная реакция – ответное нападение.       — Вы смеете обвинять меня во лжи? — гневно произнес я, выпрямляясь в струну, — Быть может у вас есть для этого веские основания?! — мой резко огрубевший тон вынудил Дорендорфа измениться в лице, а секретарша и вовсе медленно поднялась с кресла, не отводя от меня широко распахнутых глаз, — Ну же, Господин, поведайте мне, в чем причина настолько предвзятого ко мне отношения!       Я сделал решительный шаг вперёд, отчего чиновник вжался в дверь, окончательно изумившись.       «Блять, Аэлар, ну какого хрена ты творишь…»       — Прошу вас, сэр, назовите мне истинную причину! — должно быть мой убийственный взгляд произвел на толстосума весьма яркое впечатление, поскольку он весь побледнел, а затем снова покраснел и затрясся.       — Д… да как вы смеете разговаривать со мной в подобном тоне! Грубиян! — в бешенстве он указал пальцем на секретаршу, — Марта! Немедленно позови стражу! Пусть выведут этого сумасшедшего!       «Да, Марта… давай, иди… а я пока вскрою глотку этому куску дерьма…» — я сознательно ощутил тяжесть кинжала, спрятанного в рукаве.       — Что здесь происходит? — прозвучал чей-то спокойный голос.       Из-за суматохи и бьющей по вискам крови я не услышал, как стукнула дверь в приемную, и кто-то вошёл. В проеме показался тот самый привлекательный парень из коридора. Он сперва взглянул на меня, затем на трясущегося Дорендорфа, и только сейчас я понял, что уже видел этих двоих – тогда, на лестнице. Выходит, это его помощник?       — Г-господин Лионель! Этот наглец отказывается уходить! Ещё и грубит!       «Лионель?!!»       Сказать, что я челюсть на пол уронил – ничего не сказать! Так это он граф?! Этот то?! В смысле?! Какого хрена он такой молодой, а уже граф?!       Я как скорбный умом придурок стоял и пялился на него, пока Дорендорф вводил своего начальника в курс дела. Этот граф мало того, что очевидно младше меня (!!!), так ещё и красавчик каких поискать! Густые темные кудри, буйно выбиваясь из пучка, собраны на затылке, строгое точеное, будто у бледной статуи, лицо, а глаза… просто утонуть можно — светло-зеленые, будто морская пена.       «Господин Лионель, вы так красивы, прошу, возьмите меня на эту должность…»       — …слышите?       Я вздрогнул, осознав, что он обращается ко мне.       — Д-да… Я… Прошу прощения за это недоразумение… — я низко поклонился ему, — Я хотел поговорить с вами лично и… — застигнутый врасплох, я начал мямлить как мальчишка, и Лионель, вдруг гордо вздернув подбородком, перебил меня.       — Хорошо. Пройдемте в мой кабинет, — он указал на дверь с другой стороны приемной.       — Господин! Но… — поднятая ладонь отточенным и твердым жестом прервала Дорендорфа на полуслове.       — Маркус, возвращайся к делам. Я сам разберусь.       Словно громом пораженный я поплелся следом за графом под изумленные взгляды чиновника и секретарши.       Мне конец.

***

      Кабинет Лионеля был гораздо просторнее и светлее, чем предыдущий. Не дожидаясь, пока я войду, он прошагал к поистине графскому письменному столу и вальяжно уселся на его угол лицом ко мне. Весь его красивый внешний вид просто источал уверенность, расслабленность и спокойствие.       — Я бываю в городе крайне редко. Вам чрезвычайно повезло, что я оказался здесь сегодня. Иначе дело могло кончится скандалом, — в его тоне я расслышал легкий укор и неловко переступил с ноги на ногу.       — Прошу… меня извинить…       — Полно извиняться, — он указал на кресло в паре футов перед собой, и я беззвучно в него опустился, — Вы хотите быть моим помощником и секретарем, я верно понял?       — Да, сэр.       Весьма странная ситуация – Лионель расслабленно нависал надо мной, демонстрируя свое превосходство по всем фронтам, так что я невольно почувствовал себя нашкодившей шпаной. Теперь идея ворваться к нему и напроситься на должность уже не казалась такой пустяковой, как было пару минут назад. С одной стороны, власть, что исходила от этого мужчины давила и сковывала, но, с другой – это явно будоражило.       «О Боже, граф, прекратите сводить меня с ума».       Я чуть ли не физически, кожей ощущал, как он изучает меня взглядом.       — А вы не слишком… броско выглядите для секретаря? — спросил он спокойно, однако в светлых глазах отчётливо блеснули веселые искорки. Он забавлялся.       Хах… ещё один.       — Вовсе нет. А вы считаете, что слишком? — демонстративным жестом я заправил прядь длинных светлых волос за заостренное ухо, пронизанное серьгами в нескольких местах, и с вызовом заглянул в чужое лицо.       — Ваш сюртук, — вдруг он указал мне на грудь, — Он довольно приметный. Думаю, вы собрали немало взглядов по пути сюда.       Я еле сдержался, чтобы не поерзать после этих слов. Сам Лионель, как и большинство местных служащих, был одет довольно просто и невзрачно, оттого ощущение разницы между нами за доли мгновения возросло и расширилось, неминуемо вызывая в душе чувство неловкости, тошноту и стойкое ощущение провала. Этот манипулятор пытается меня подловить и застать врасплох. Я должен держаться.       Пусть тело так и порывалось тут же вскочить и с позором сбежать, медленно вздохнув, я расслабился в кресле, демонстрируя невозмутимость и уверенность в себе. Затем улыбнулся и по обыкновению вежливо произнес:       — Я думал, секретаря выбирают по навыкам, а не по внешнему виду.       Лионель, по-видимому, оценил мое самообладание и отстраненно улыбнулся в ответ, берясь за злополучный документ.       — Вы правы.       «Хочешь меня проверить? Быть может, лучше сделаешь это с помощью своих пальцев?»       Ничего не могу поделать. Взгляд сам метнулся к донельзя сексуальным рукам (к слову - без кольца!). Ну как можно быть таким горячим?!       — Похоже, Господин Фон Брейр настоятельно вас рекомендует, — произнес Лионель после паузы, прочитав бумагу, чем внезапно вытянул меня из пучины эротических фантазий, — Кто он, кстати?       А этот вопрос оказался таким неожиданным, что я чуть было не вздрогнул. Черт побери, я был уверен, что раз старик рекомендует меня кому-то, то они хотя бы отдаленно знакомы!       — Он занимается управлением… В северном районе города, — едва не сбившись с толку, медленно произнес я.       — Управлением чего?       — Секретариата.       Лионель вздернул бровью.       — А прежде? У вас имеется аналогичный опыт?       — Да… Два года я был личным помощником купца.       — Которого?       — Он не из этих мест. Я живу в Аполисе чуть больше года.       — Да? А где проживали ранее?       — В Оксборне.       — Оксборн? Это ведь на западе?       — Верно.       — Так вы родом оттуда?       Очень странно. Будто под действием морока, мне хотелось отвечать на его вопросы честно и открыто, как на духу. Его спокойный бархатистый тон и ясный светлый взгляд сейчас будто внушали чувство безопасности. Казалось, признайся я ему, что в свободное время убиваю людей или сбываю краденное, он совершенно спокойно и с интересом порасспрашивает меня о подробностях, попрощается, пожелает хорошего дня, а затем расскажет секретарше, какой я отличный парень.       Но, к сожалению, в жизни так не бывает. Я вовремя спохватился и солгал:       — Да. Из района Бри.       — Далеко же вы забрались, — подытожил он, глядя мне прямо в глаза.       — Я слышал, что в этих землях общество прогрессирует гораздо быстрее, чем везде… — сделав паузу, я понаблюдал за пристальным вниманием Лионеля к моим ушам и форме глаз, — … Оттого и приехал сюда.       — Вот как, — он снова оценил мое лицо и опустил взгляд на бумагу, после чего, как будто с некоторой досадой свернул ее и отдал мне, — Я сожалею, но похоже ваш опыт действительно мне не подходит.       «Да что вы все заладили!»       Я открыл было рот, чтобы возразить, но он мне не позволил, выразительно продолжив:       — Должность в секретариате или помощником купца даже близко не сравнятся с тем, что необходимо делать при мне.       Я снова попытался вклиниться, но он вновь мне не дал, вбивая последние гвозди в гроб для моей мечты:       — Вы могли подумать, что дело в вашей крови, но, уверяю вас, меня это не волнует. Я лишь хочу найти надежного помощника, который сможет сразу же приступить к своим обязанностям без лишних вопросов.       «Так я вообще-то пиздец какой надежный!» — прозвучало у меня в уме, но вот только произнести хоть что-то я так и не смог. Казалось, моя единственная надежда на хорошую жизнь по дуновению ветра погасла вместе с желанием спорить и что-то доказывать.       Этот урод растоптал меня своей честностью и достойным отношением.       Плакало мое светлое будущее и возможность стать приличным получеловеком… Возвращайся в свою халупу Аэлар – придется еще какое-то время позаниматься грязной работой. А там, глядишь, выкарабкаешься, если не сдохнешь раньше.       Разбитый окончательно только что пережитым провалом, я даже не заметил, как ссутулился и опустил глаза в пол.       — Или, быть может, в вас имеются какие-то скрытые таланты?       Внезапно прозвучавшие слова вынудили меня обратить внимание на чужое лицо. Лионель выглядел все так же спокойно, только в зеленых глазах сквозило нечто совершенно новое.       — Таланты? — я в недоумении склонил голову.       — Да, — он слез со стола и оперся о него, полностью развернувшись ко мне, — Не люблю жалеть о своих решениях. Если вам есть, что добавить о своих навыках, чтобы переубедить меня – прошу.       Он слегка улыбался, а меня будто к месту пригвоздило.       «Ха… вот значит как… таланты…»       Его поза говорила красноречивее любых слов. Ну разумеется, Аэлар, а ты на что надеялся? Что он не обратит внимания на твое смазливое личико? Каких только больных извращенцев не привлекали мои большие синие глаза и детские веснушки на носу. Я уже привык, что каждый встречный-поперечный мечтает выебать мое тонкое тельце так и эдак. Повезло же родиться принцесской...       Что ж.       По-видимому, у таких, как я, путь лишь один – бордель. Ведь даже приличную работу невозможно получить, не отсосав какому-нибудь высокопоставленному говнюку.       «Блять… ну что за ебаная жизнь».       Несколько мгновений я растерянно пялился на Лионеля. Затем резко уронил голову, пряча за волосами усмешку, и мотнул головой. Блять…       «Где моя гордость?»       Сглотнув, я зажмурился, пытаясь в последний раз заставить себя послать нахуй этого мудака, но мысли о работе мечты заполонили рассудок, уверяя, что но того стоит.       А… похуй.       Вы спросите: «Где твоя гордость?». Все просто: у меня ее давно уже нет.       Я сполз с кресла и встал на колени перед графом, который все это время спокойно наблюдал за моими метаниями. Повезло, что он хотя бы красив.       «Аххх… Черт, да кого я обманываю!»       Этот мерзавец настолько горяч, что я вовсе не против сделать это бесплатно! Пусть, главное, не прикасается. Протянув руки, я быстрым движением расстегнул пару пуговиц на его штанах.       «Держись крепче, малыш. Я сделаю так, чтобы ты запомнил этот момент на всю оставшуюся жизнь!»       В предвкушении я уже приблизился вплотную и запустил ладонь в чужие штаны, когда вдруг услышал:       — Чт-т… что вы делаете?!       Я резко вскинул взгляд вверх и обнаружил там полное изумления и ужаса лицо Лионеля.       Ой...       Так я и проебал свою единственную в жизни возможность.