Получеловек

***

      Быстрее стрелы я летел по улице, подгоняемый чувством только что пережитого страшного позора. «Ну каков идиот!» Бедный Лионель так охренел в тот момент, что все слова растерял! И, быть может, все могло обойтись куда проще, если бы я по-тихому извинился и сразу же слинял, да вот только гребанный Дорендорф ворвался в кабинет пиздецки не вовремя, обнаружив меня на коленях перед графом с рукой в его штанах! Я почувствовал как щеки и уши постепенно заливаются пунцом. «Аэлар, какой же ты кретин…» Всегда знал, что моя привычка видеть в людях только грязь, не доведёт до добра. Граф тогда так горячо пытался доказать своему помощнику, что произошло недоразумение, что аж весь покраснел. «Господи… стыдно то как…» Ноги сами привели меня к речному порту, где я наконец смог выдохнуть и осознать все, что произошло сегодня. Лишился блестящей возможности по своей же тупости. И надо же было так вырядиться! Захотелось сорвать с себя сюртук и зашвырнуть его прямо в воду! Жаль я не настолько богат, чтобы разбрасываться вещами. Устроившись на краю верфи с кислым выражением лица, я бросал камешки в реку и пытался выстроить новые планы. Однако зияющая дыра в месте, где раньше располагалась идея занять должность в управлении графством по рекомендации Фон Брейра, затягивала в свою безнадежную глубину любые мало-мальски позитивные мысли. Мне было тошно. От себя и необходимости вновь что-то придумывать, чтобы не скатиться на самое дно. Жизнь всегда такая паршивая, или это только у меня? Я был так затянут фрустрацией, что почти не заметил, как Рохля опустился рядом со мной и свесил ноги с пристани. Тканевый мешочек, который он поставил рядом с моим бедром, почти моментально принес умиротворение в израненную душу. — Ты как всегда, Аэларчик. Высший класс! Рохля был тощим бледным мужичком с большими глазами навыкате и слегка поехавшей в сторону челюстью. Свою кличку он получил за бесчисленные увечья и отсутствие четырёх передних зубов - отчего довольно заметно присвистывал при разговоре и шепелявил. — Сколько тут? — я спрятал деньги в карман сюртука. — Восемсят. — А?! Какого хера?! Ты же говорил сто! — Ну, Аэларчик, ты чевой. Я ж всего лишь посыльный. — Я тебе, посыльный, не постесняюсь перо под ребро всадить! — схватив Рохлю за рубаху, я притянул его к себе. — Ну ла-а-ан тебе, — мои угрозы не произвели на него совершенно никакого впечатления, он лишь расплылся в улыбке, обдав меня неприятным запахом изо рта, — Говорят, у убиенного то кошель пропал. Видать, ради наживы то и подрезали, — эти слова малость меня отрезвили. — Кто ж рискнет на парня в доспехах лезть ради кошелька? — процедил я сквозь зубы, злобно уставившись на него, но встретил лишь дурацкую ухмылку, — Какого лешего ты меня не предупредил? — Да бро-о-ось, Аэларчик. Тебе ж любое дело по плечу! Поду-у-умаешь, доспехи. После того, как я отпустил чужую рубаху, Рохля выпрямился и полез в карман за табаком. Не спеша он развернул маленькую бумажку, вытряхнул из неё немного порошка на ладонь и втянул носом, пока я недовольно рассматривал круги на воде. Вот сука… целых 20 монет удержали… А ведь нашел то я всего 13. Вздохнув, я затолкал свою досаду как можно глубже — 80 золотых тоже неплохо. Лучше, чем ничего. Если бы не это дельце, в начале следующей недели я бы не смог отдать и медяка. «Эх, снова я надеюсь на большее, чем получаю». — Тебе это… Руми пламенный привет передавал. Я вздрогнул и резко обернулся на Рохлю. — Что… он в городе? Завидев мою реакцию, тот тихо по-глупому рассмеялся. — Не-е-е. В субботу от него приехал человек. От облегчения я даже выдохнул. — Пусть засунет свой пламенный привет куда поглубже… Рохля снова захихикал, глядя на меня. — Ты чевой, до сих пор на него серчаешь? — Как тут не серчать то, если он мне жить спокойно не дает. — Ну… Хоть живой, и на том спасибо, — мы разглядывали дальний берег реки, где пара рыбаков вытаскивали лодку из воды, — Нравишься ты ему, Аэларчик. Я чуть было воздухом не поперхнулся от этих слов. — Не нравился бы, он б тебя давно порешил за все твои выходки. — Да мне как-то совершенно похуй на его мотивы. — А зря. Не ценишь, Аэларчик, ой не ценишь. Мне становилось тошно от этого разговора, поэтому я дождался, пока Рохля расслабится под действием табака, и поспешил свалить, сославшись на дела. Мы вместе вышли с территории верфи и распрощались на перекрёстке – он направился в сторону базара, а я побрел прямиком к старику Фон Брейру. Тот ждал, когда я вернусь и доложу о том, как прошла встреча в мэрии. По пути я крепко задумался о чужих словах. «Нравлюсь Руми, ха-ха», — эта мысль вызывала скорее отчаяние, чем радость. Именно Руми преследовал меня по всему материку, не давая возможности начать новую мало-мальски порядочную жизнь, и именно он повесил на меня этот ебаный беспросветный долг, из-за которого приходится гнуть спину и хвататься за любую грязную работу. К слову о долге. Я прикинул, что с учётом подъеба в 20-ку и найденного кошелька, сейчас я имею при себе 93 золотых, 53 серебряных и 2 медяка. 3 монеты я потратил сегодня на кофе. «Блять, самая бесполезная трата, какую только можно представить!» Если в начале следующей недели отдам все золото и 20 серебра, что будет кратно 95 золотым, мой оставшийся долг составит 996 монет. Ох бля… Каждый раз от этой суммы душа в пятки уходит. Но 900 уже звучит приятнее, чем 1000, поэтому не унываем! К тому же, у меня останется ещё 33 серебра. На эти деньги я смогу оплатить жилье за месяц вперед и починить наконец кожаную броню, которая уже несколько недель валялась на дне сундука – даже самый отчаянный идиот не станет надевать доспехи с огромной дырой на пузе, а без них высовываться за черту города слишком опасно. Долг, о котором я говорю, образовался из «издержек», которые Руми понёс, гоняясь за мной по городам, теряя людей и ресурсы. Возможно, Рохля прав, и на месте главы синдиката, я бы уже давно убрал настолько проблемного полуэльфа. Однако, когда он прижал меня в последний раз, то не только не убил на месте, но и предложил свободу делать все, что вздумается, в обмен на компенсацию золота и исполнение редких, «сложных» поручений. По типу вчерашнего. Неплохая перспектива. Особенно, когда тебя в очередной раз прижучивают в какой-нибудь богом забытой глухой дыре. Тогда то я и понял, что мне не скрыться от этих людей. Да и годы бегства давали о себе знать – я устал. Поэтому согласился на предложение. Пусть с долгами, но хотя бы живой.

***

Контора старика Фон Брейра находилась в северной части города и занимала небольшое подвальное помещение под зданием, где восседали местные чиновники. Он руководил секретариатом северного муниципалитета – отвечал за найм сотрудников, оформление справок, оборот документов и архив, который располагался тут же, в подвале. Все прошлое лето я провёл, обивая пороги подобных канцелярий – просил взять меня на службу и обучить учету. Руми позволил мне поселиться в крупном городе, где я мог наконец найти достойную работу – то, о чем последние пару лет я лишь мечтал, свернувшись калачиком в каком-нибудь вонючем стоге сена на заднем дворе вшивой таверны. Уже даже не припомню, скольких чиновников и дельцов я тогда обошел, представляясь студентом из хорошей семьи. Только вот никто не мог себе представить хорошую семью с высшим эльфом во главе – хах, извращение из страшной сказки для взрослых. Когда кто-то из нанимателей упомянул об этом, я сменил тактику и теперь назывался сиротой, который всю жизнь провёл в приюте, а родителей в глаза не видел. Это сработало чуть лучше, однако, расовые предрассудки никуда не делись, и меня по-прежнему отшивали. Тогда-то я и встретил старика Фон Брейра. Потерявший уже всякую надежду, я даже придумывать ничего не стал, просто попросил взять меня на работу. И он согласился! До сих пор не понимаю, что он такого увидел, но старик во мне явно души не чает. Есть мысль, что это связано с его сыном – у них не лучшие отношения, а я, быть может, совсем немного на него похож. Подвал был тускло освещен маленькими прорезями окон под потолком и керосиновыми лампами. Когда я вошел, по всему помещению раздавался громкий стук нескольких пишущих машин – новейшее изобретение инженеров этих земель – теперь почти все городские бюро имели при себе экземпляры этих диковинных аппаратов. Я был чертовски рад, что спустя пару месяцев мне позволили научиться работать на ней, а то ежедневное многочасовое письмо каллиграфическим почерком начинало изрядно изматывать правую руку. Помню, однажды на очередной подработке я даже кинжал не смог как следует всадить, и в конечном итоге пришлось использовать зубы… Я приветливо улыбнулся помощницам, сидевшим за пишущими машинами и набирающим на них кипы справок для горожан из северного района, и прошел вглубь побеленной комнаты прямо за стеллажи с папками, где располагалось место нашего начальника. Здесь пахло бумагой и прелостью — весна только началась, а дышать уже нечем. Страшно представить, во что превратится этот подвал в июле. — Аэлар! Ну слава богу! Я уж весь распереживался, юноша! — завидев меня, старик сразу же подскочил с места и всплеснул руками. Ему было далеко за шестьдесят – он часто позволял себе шутить по поводу возраста и обзывал себя мешком с песком. Довольно бодрый для своих лет, одетый в неизменную синюю жилетку с вышивкой и рубаху, он носил очки с очень толстыми линзами, отчего порой выглядел довольно комично, особенно – когда удивлялся. С яркой улыбкой я приблизился к его столу и протянул руку для приветствия. Однако, когда он снова спросил о походе в мэрию, я потух словно факел – черт возьми, старик так старался разузнать о свободных должностях и порекомендовать меня, а я как самый последний идиот все запорол. Я поведал ему о встрече, разумеется, опустив подробности о своем срыве на Дорендорфа и штанах графа. Он слушал меня очень внимательно, а когда рассказ закончился, покачал головой и тоскливо уставился на сцепленные руки. — И эти люди управляют нашей страной… Посетовав на воспитание Дорендорфа, старик как всегда от души меня поддержал – черт возьми, что же он во мне нашел? Честно сказать, я был бы рад остаться при нем и продолжать работу в этой конторе, да вот только он мог платить мне не более 20 серебряных в неделю – сущие копейки, которые уходили на еду, поддержание внешнего вида и снаряжения. Хотя я даже на долг умудрялся откладывать – а то мало ли, в следующий раз ничего не подвернется, и я буду вынужден обратиться за помощью к Мелоди – чего совсем не хотелось. Сам старик говорил, что я весьма талантлив в деле порядка и документооборота и стою гораздо дороже, потому и вбил себе в голову, что меня необходимо кому-то порекомендовать. Все таки не каждый человек в этом мире прогнил до самого основания. Порой мне встречаются и хорошие люди. Редко, но встречаются. Пожалуй, только благодаря им я все еще не превратился в то чудовище, которое первым делом видит во мне каждый встречный. — Да и пошел он к черту этот граф и его помощник! Мы тебе местечко получше найдем! — внезапно расплывшись в улыбке и хитро подмигнув, он полез в ящик стола. «Дядь, где ж ты в этих землях сыщешь местечко лучше, чем у графа под боком?» Тоскливо вздохнув, я расплылся в кресле и снова погрузился во мрачные думы, пока перед моим лицом не промелькнула белая открытка, заполненная аккуратным почерком. Сфокусировав взгляд, я прочёл: «Приглашение», и тут же как ошпаренный подскочил на месте, вцепившись в него обеими руками. Старик Фон Брейр даже хрипло усмехнулся от удовольствия. — Вот-с. Доставили аккурат перед тем, как ты вернулся, — он довольно улыбался, а я вспомнил посыльного мальчишку, который выскочил из двери конторы на моих глазах, — Приём в доме городского главы. Официальный! — Вас пригласили?! — А то! Вон сколько лет горбачусь на этих крововопивцев! Ещё бы не приглашали! — Вот это да! Там же вся власть соберется!.. Понаблюдав за тем, с каким благоговением я рассматриваю официальную бумагу, Фон Брейр сказал: — Надеюсь, фрак то у тебя есть? — Чего… — я в недоумении уставился на старика. — Того! Тоже пойдёшь. Не граф, так какой-нибудь глава… - он не договорил, поскольку я резко поднялся с кресла и низко поклонился ему. — Благодарю! — Тю! Да брось, — старик отмахнулся, однако я заметил, как он отвел глаза, смущаясь, — Найдешь себе достойную работу. Ты – парень видный. Даже если сейчас никому не нужен помощник – познакомишься, покажешь себя. Того гляди и позовут попозже. «Черт побери… старик… дай я тебя расцелую!!» — само собой, я этого не сделал. Фон Брейр считал меня донельзя приличным и ответственным получеловеком. И, пожалуй, я все таки слукавил, когда сказал, что понятия не имею, из-за чего он так старается найти для меня хорошее место – мне пришлось приложить немало усилий, чтобы зарекомендовать себя в его глазах. Что-что, а вызывать нужное впечатление и нравится людям я научился с ранних лет. Иначе бы меня здесь не было. — Прием, стало быть, в эту пятницу. Поедем на наемном экипаже. — Как скажете! — с широченной улыбкой до самых ушей я поклонился ему снова. — Да иди ты уже! Там вон куча справок не разобранных, — он махнул рукой, прогоняя меня, так что я не стал сопротивляться. Развернулся на каблуках, сделал шаг и вдруг остановился. — Постойте… Вы сказали «фрак»? — Дык! В приглашении сказано – обязательно фрак. — А… Фрак… Блять.

***

Радость от приглашения угасла окончательно, стоило мне обойти все лавки с мужскими костюмами. Самый простой и дешевый фрак продавался за добрые полсотни золотых – чистый грабеж. И за что?! За кусок ткани?! Немыслимо! Прием был назначен слишком скоро – у меня ни за что бы не хватило времени заработать денег на новый костюм и оплату долга. А тратить все на одежду – чистое самоубийство. Пришлось идти в место, где я уже бывал в прошлом году, чтобы взять напрокат галстук для хождения по конторам. Убого? Ха! Плевать… Это стоило дешевле, чем покупка нового. Когда я открыл дверь, звякнул колокольчик, а немолодая управительница взглянула на меня и поздоровалась с таким видом, будто я задолжал ей две получки… Все уходящее куда-то вглубь помещение было заполнено бесконечными вешалками с бьющими по глазам пестрыми нарядами – мужскими и женскими. Вид у них не сказать, что самый представительный – многие смотрелись поношенными и пропыленными до самого основания, но в глубине души, я все же надеялся найти что-то приличное. В тот вечер мы провели около двух часов, пытаясь подобрать фрак – почти все из них не подходили мне по размеру, были чересчур широки в плечах, либо оказывались проеденными молью насквозь. А когда в темных недрах лабиринта из вешалок наконец нашлось что-то подходящее, оказалось, что я должен был оставить залог! 40 золотых! Безумие! И это при том, что сама по себе аренда стоила 5! В конце концов мне удалось выторговать десятку и оставить в лавке только 35 монет. А ее хозяйка, чей муж, как она мне в один момент призналась, при жизни тоже служил в управлении, даже позволила бесплатно взять один из шейных платков, который сама же и подобрала – белоснежный с серебряной переливающейся вышивкой – под волосы. Приятно, но покидал это место я вымотанным до изнеможения и со стойким ощущением того, что мои 30 золотых потеряны безвозвратно, так что весь путь до дома крепко прижимал к груди фрак, убеждая себя, что утром воскресенья эти денежки вернутся назад в кошель. 58 золотых, 51 серебряный и 4 медяка…

***

По сравнению с окраинами, центр Аполиса выглядел крайне живописно, был освещен газовыми фонарями и регулярно обслуживался оравой подметальщиков. Здесь и располагался особняк мэра, по совместительству являясь местной достопримечательностью.       Прогуливаясь вдоль высокой кованной ограды, горожане могли любоваться аккуратно подстриженными изгородями и слушать журчание фонтанов. А по праздникам им позволялось заходить на территорию и сидеть на лавочках в саду. Прошлой осенью мне тоже случилось там побывать. Тогда я и представить не мог, что когда-нибудь окажусь внутри резиденции. Когда мы с Фон Брейром только вошли в ярко освещенный бальный зал, я тут же почувствовал, что начинаю сдавать – фрак сковывал движения, а платок крепко стискивал горло, не давая возможности дышать полной грудью. Было чертовски сложно привыкнуть к ощущениям – мне пришлось потратить немало усилий на то, чтобы заставить себя выйти из дома без любимого ножа. Он крепился к предплечью с помощью тонкого кожаного наруча, но рукава костюма оказались чересчур тесными и короткими, оттого эту затею я оставил, но теперь без конца теребил руку вокруг запястья, проверяя ее на отсутствие клинка. Танцующие джентльмены в черных фраках и леди в белых воздушных платьях моментально зарябили в глазах так, что вскружилась голова, а быстрая громкая музыка только поспособствовала тому, чтобы в первые мгновения я совсем растерялся от волнения и паники при виде всего этого праздничного великолепия. «Как я выгляжу? Не слишком убого?» — первым делом я оценил наряды ближайших ко входу гостей, а затем направился к огромному зеркалу у стены, чтобы удостовериться в своём абсолютно неуместном внешнем виде и со спокойной душой сбежать. Даже Фон Брейра потерял – настолько был взвинчен. Лишь оказавшись у отражения, я с облегчением выдохнул. Все в порядке. Да, костюм слегка старомоден, но не сказать, что совсем уж не вписывается. В этом даже что-то было. А то, что он мне чуточку мал, почти не заметно. Я ненадолго задержался у зеркала – в моей темной халупе есть лишь одно небольшое и то мутное – особо не налюбуешься, а тут – во весь рост. «Хорош. Ничего не сказать». Спасибо папаше за то, что я всегда выглядел благороднее, чем был на самом деле – кровь высшего эльфа одарила меня бледной почти фарфоровой кожей, серебристыми тяжелыми волосами и раскосыми сапфирового цвета глазами. Ну и ушами, разумеется. Хотя, даже если их спрятать, в чертах лица почти безошибочно угадывалась нечеловеческая сущность. Сегодня, усвоив недавний урок, я снял почти все свои серьги, чтобы выглядеть чуть более традиционно, и оставил лишь пару крупных серебряных колец в ушах (обычно ношу по 5-6 маленьких колечек в каждом). Они отлично смотрелись с шейным платком, который мне подобрала та женщина. Нужно обязательно ее поблагодарить – в таком виде не стыдно и с людьми поболтать. Набравшись уверенности у отражения, я решительно выдохнул, подобрался и, оглядевшись, двинулся по залу в поисках компании, к которой мог бы прибиться. Постепенно слух привык к музыке, а взгляд уже мог различать лица, узнавая среди них многих из тех, кого я прежде встречал в окрестностях мэрии. Эти люди определенно умеют развлекаться – неспешно прогуливаясь, я наблюдал за танцующими, пьющими вино, играющими в карты или кости гостями. Многие разбрелись по группкам и теперь травили друг другу хмельные анекдоты – и в самом деле, когда они успели? Праздник ведь едва начался. Впрочем, я видал и не такое. Побродив какое-то время по залам, я вдруг наткнулся на довольно любопытное обсуждение среди сборища человек в семь. Господа и дамы сбились в кучку неподалеку от входа в комнату с карточными столами и активно беседовали о недавнем происшествии – убийстве на ночном базаре. Я как раз проходил мимо, когда расслышал имя убитого, что и вынудило меня замедлиться. — И пусть человеком он был не самым приятным… — Ну что вы такое говорите! Разве можно! — А я согласен! Пренеприятный тип. — И вы туда же! — Зато нападдал он этим убийцам! Сражение было не шуточное! Говорят, весь рынок вверх дном перевернули. А вот тут я остановился и, полностью обратившись в слух, даже подошёл к компании как можно ближе. — Да вы что! Так их было много? — А то! Прилавки просто в щепки! — С таким, как он, и толпой справиться не просто. Доспехов-то он никогда не снимал, даже на приемы в них ходил. — Ха-ха! Точно. Неудивительно, что эти негодяи едва с ним справились. Что? Едва справились? Дальше я уже не смог сдерживаться и довольно громко прыснул со смеху, чем привлёк внимание ближайшей публики – несколько человек в недоумении обернулись на меня и затем с легким удивлением рассмотрели с ног до головы. А когда уже вся компания уставилась на полуэльфийские уши, кто-то спросил: — Что же тут смешного? — Прошу прощения, что помешал вашему обсуждению, — с яркой улыбкой я почтительно поклонился господам и дамам, — Но, боюсь, одно наличие доспехов у человека не делает его бессмертным. Достаточно лишь ударить в место не защищенное металлом, и… — я досадливо пожал плечами, — А вот если доспехи наденет какой-нибудь орк или огр – тут уж действительно не отделаешься парой синяков. — Оу, вы встречали орков?! — К сожалению, доводилось. — Надо же! И каковы они? Похоже, у меня получилось перевести тему – об убитом забыли моментально. — Не уверен, что мне удалось в полной мере их оценить. Сами понимаете – собеседники не самые приятные. Моя ироничная в стиле высшего общества фраза вызвала у компании беззаботный смех, после чего посыпались всевозможные расспросы об обстоятельствах моей встречи с племенем орков. А когда публика узнала, что я являюсь членом гильдии приключенцев, то вопросы зазвучали еще оживленнее. Я их понимаю. Люди, особенно высокопоставленные, всегда реагировали на меня с большим интересом, будто на забавную говорящую зверюшку. До чего же изумительно, что эта зверюшка знает тьму занятных историй – слушать можно хоть целый вечер. Сложно винить эту людскую особенность, купаясь во внимании сливок общества – в тот момент я мог лишь порадоваться тому, что однажды меня дернул черт вступить в гильдию – историй оттуда можно вынести столько, что хоть мемуары пиши. В какой-то момент к нашей веселой беседе присоединился Фон Брейр и весьма виртуозно представил меня как своего помощника, чем изумил добрую половину компании – получеловек, из гильдии, так еще и служащий. Дальше я уже мог показывать свои приключения в бюрократическом цвете, например, сравнивая повадки гоблинов с типичным поведением местных счетоводов, чем выводил на хохот даже самых сдержанных слушателей, коих довольно скоро ещё поприбавилось. Не уверен, сколько времени это длилось. Все шло как нельзя гладко – я был донельзя остроумен и обаятелен в своих выражениях – природное очарование, подвешенный язык и никакого мошенничества! В разгар одного из рассказов о походе на тролля в южных горах, сравнивая путь сквозь топь с очередями в секретариате, я краем глаза увидел того, кого ни за что в жизни не желал бы здесь встретить – графа Лионеля. Он беседовал с парой мужчин неподалеку от нашей шумной компании и выглядел просто божественно в своем идеально-черном фраке и белоснежном платке! Я даже чуть было не сбился на середине фразы. Пришлось приложить усилие, чтобы сохранить самообладание. Надеюсь, он меня не заметил. Хотя, какой там… я так выпендривался своими историями, что мог не привлечь внимание разве что тугоухого. Опасаясь, что он может поднять меня на смех, окинуть призрительным взглядом или, что еще хуже, сделать вид, будто меня не существует, я поспешил завершить рассказ на том месте, где один из гильдейцев случайно свалился в огромный котел с тролиной похлебкой, вызвав тем самым у слушателей очередной взрыв смеха, и как можно скорее сбежал из общего зала наружу. Постаравшись исчезнуть как можно незаметнее и лишь оказавшись на террасе, куда распахнутые настежь стеклянные двери вели из дальней части бального помещения, я сумел наконец выдохнуть. Ох, Боже мой… Мои руки слегка дрожали – я заметил это только сейчас. Никогда не общался со столькими достопочтенными и важными людьми одновременно. Это была моя проверка на прочность – и, кажется, я ее прошел. Чувство ликования вспыхнуло в груди и подскочило к самому горлу. Ха-ха! Я им понравился! Вспомнив то, с каким интересом меня слушали и как громко смеялись, я расплылся в широкой улыбке. Так-то, Аэлар! А ты хорош! Сегодня точно не усну! Оперевшись на каменное ограждение террасы, я, улыбаясь, рассматривал сад и думал о своем блестящем будущем. Конечно, о свободных должностях помощника я так и не разузнал, но то, какое впечатление мне удалось произвести, точно поможет мне в устройстве чуть позже. А сейчас пора уходить. Досадно, что приходится заканчивать вечер вот так, но еще меньше меня радовала перспектива столкнуться лицом к лицу с Лионелем. Оттого – хорошего понемногу. Найду Фон Брейра и домой. Все еще довольный до невозможности я развернулся на каблуках, шагнул в сторону входа и едва ли не врезался в графа. — Уже уходите? «Чт… ч-чего?!» – от неожиданности я отскочил назад и инстинктивно взмахнул рукой, вытряхивая из рукава кинжал. В первое мгновение я удивился, что ножа в ладони не оказалось. Затем вспомнил, во что был одет и где находился. И только потом как полоумный уставился на Лионеля. — Прошу прощения, — он тут же поднял руки, — Похоже, я вас напугал, — граф слегка улыбнулся и поклонился. — Я… Ничего, — нервно выдохнув, коротко и неловко я кивнул в ответ. «Откуда он взялся?!» — я был так занят своими мыслями, что совсем не услышал чужих шагов. Опасно, Аэлар. Теряешь сноровку. Пару мгновений мы смотрели друг на друга, пока он не отвел взгляд на сад, после чего обошел меня справа, едва не зацепив плечом, и устроился у ограды. — Так вы состоите в гильдии приключенцев? — спросил он, вынудив меня обернуться, и указал подбородком на дом, — Я слышал, как вы рассказывали о своих похождениях. Весьма занимательно, должен признать. — Находите? — я старался держаться как можно более невозмутимо, хоть и мечтал в сию же секунду нырнуть в ближайшие кусты и исчезнуть, — Так вы здесь, чтобы послушать историю о них? — я обвел рукой террасу. Граф усмехнулся и качнул головой. — Был бы рад, но, боюсь, сейчас у меня нет для этого времени, — оперевшись на каменные перила, он принялся рассматривать светящиеся окна особняка, — Как давно вы в гильдии? «С чего это вдруг он болтает со мной как ни в чем не бывало. Неужто запал?!» — Уже несколько лет. Три… или четыре года. — Вот как? — он удивленно вскинул брови и оценил меня с головы до ног, — Я знаком с главным распорядителем в Аполисе. И он неоднократно упоминал, что авантюристы долго не живут. — Глупые, вероятно, да, — ответил я кратко и заметил, как Лионель пристально уставился на меня, по-видимому ожидая объяснений, оттого пришлось продолжить, — В этой работе крайне важно умение оценивать риски. Многие люди вступают в гильдию ради славы и богатства – они готовы чуть ли не костьми лечь, чтобы выполнить как можно больше хорошо оплачиваемых, но опасных поручений. Собственно… и ложатся, — я взглянул на графа, который все так же смотрел на меня своими красивыми зелеными глазами, поэтому тут же отвернулся, подводя итог, — Как по мне – в приоритете должен стоять вопрос выживания, а не денег. Мои слова вызвали у него загадочную улыбку. Наконец, он отвернулся к саду, чем изрядно облегчил мне жизнь, и, подумав немного, произнес: — Так вы, стало быть, умеете выживать? — Хах! Посмотрите на меня, — я чуть было не рассмеялся, — Полуэльф, всю жизнь обитающий среди людей. Разумеется, умею. Он снова спокойно улыбнулся. «Да чтоб тебя! Хватит меня соблазнять своей симпатичной мордашкой!» Отчего то я не мог расслабиться под его взглядом. Складывалось стойкое впечатление, что этот человек видит меня насквозь. Чего-чего, а вот этого мне бы точно не хотелось. — Пожалуй, это именно те таланты, о которых я хотел услышать в своем кабинете… Как только он начал это произносить, я почувствовал, как краснею. Господи ты Боже мой! Да понял я! Понял!! — …Мне жаль, что вы подумали иначе, — и… он прыснул со смеху. Прикрыв ладонью рот, Лионель расплылся в широченной улыбке – будто больше не мог ее сдерживать. Сука… смеешься надо мной? Что же ты не хохотал, когда я залез к тебе в штаны?! От воспоминаний о его негодовании и растерянности стало легче – теперь я чувствовал себя чуть менее унизительно. По-видимому, граф прочитал мои мысли, поскольку все же справился с улыбкой и произнес: — Знаете, меня довольно сложно застать врасплох. Однако, вам это удалось, — он вновь усмехнулся своим мыслям. Я стоял, как вкопанный, лицом к саду и слушал его слова. Да когда же это закончится?... Одно дело, когда над тобой смеется кто-то равный, но совсем другое, когда это делает, блять, граф! Так еще и младше. Хотелось провалиться сквозь землю… Что ж, Аэлар, ты сам виноват – терпи. С другой стороны, не похоже, что он злится на меня, а это уже хорошо. — Кстати, мы ведь так и не были представлены, — внезапно он оторвался от перил и протянул мне ладонь, — Сайлас Лионель. Рад знакомству. Я изумленно впился взглядом в его руку. Во-первых… Сайлас Лионель? И это все? А как же Граф Апорфийский Сайлас-Фон-Тореал-Господин-Всего-Мира-Лионель. Всегда думал, что у них такие имена… А во-вторых, с какой стати он со мной познакомиться решил? Что, неужто и правда запал?! Так и не дождавшись рукопожатия, граф недоуменно склонил голову и заглянул в мое каменное лицо. — С вами все в порядке? Я тут же опомнился и силой воли заставил себя взяться за его ладонь. Она оказалась раздражающе сухой и теплой. — Да, благодарю… Аэлар Сианодель... Тоже рад. Весьма. «Да что же он без конца улыбается?!» — захотелось столкнуть его с лестницы – лишь бы не видеть эти веселые искорки в светлых глазах. Гребанный… красивый граф. Какое-то время мы молча прислушивались к треску сверчков и журчанию воды, разбавленным отзвуками танцевальной музыки. Точнее, он прислушивался, а я, впившись в камень ладонью, отсчитывал секунды тишины, совершенно позабыв о своем намерении забрать старика Фон Брейра и уйти. — Вам здесь нравится? — его голос вновь застал меня врасплох. Сайлас все так же задумчиво рассматривал дом. — Да. А вам? — Не особенно. Обычно я не посещаю подобные мероприятия. — Отчего же посетили сегодня? По-видимому, я выглядел как шут, поскольку Лионель не прекращал насмешливо улыбаться, глядя на меня. А после вопроса и вовсе полностью обернулся ко мне, демонстрируя повышенный шутливый интерес и внимание. — В последнее время приходится все чаще бывать в городе. Я просто не смог отказать приглашению. — Вот как. Предпочитаете вести дела…? — Из поместья. Он расплылся в очередной обаятельной улыбке, а я почувствовал, что вот-вот заведусь — сволочь неотразимая! — …Вынужден работать там из-за нехватки времени на поездки. А город не люблю. — Почему? — удивленно спросил я и вдруг заметил на периферии зрения со стороны особняка странное, будто бы неуместное движение. — Здесь довольно людно. А местные чиновники всегда норовят… побеседовать. — Так вы не любитель бесед? Граф ярко улыбнулся. — Не сказал бы, что светские… — он не договорил, поскольку я метнулся к его правому плечу. Инстинкты не проболтаешь. Сперва я заметил блеск стали. Затем стремительным броском, размахнувшись, ударил под локоть человека, направившего нож в графа. Тихий хруст сухожилий. Сдавленный вскрик и звон металла — кинжал выпал из чужих рук и звякнул о брусчатку. Совершенно неосознанно я пнул нападавшего под колено, отчего он будто мешок с зерном рухнул на землю. Неумелый и слабый. Только спустя мгновение мозг включился и изумился произошедшему. Озадаченно понаблюдав за парнем в коротком темном плаще, который, свернувшись калачиком, скулил, схватившись за локоть, я обернулся к Сайласу и удивленно спросил: — Это кто? Графа будто по затылку огрели – он ошарашенно глядел то на меня, то на лежавшего. Несколько долгих секунд ему понадобилось, чтобы отмереть и взять себя в руки – все случилось слишком неожиданно. — Вы… целы? — спросил он медленно. — Я то да, — на мгновение я даже ощутил гордость за то, что впечатлил Лионеля, — А вот ваш поклонник… — Берегитесь! Я обернулся как раз вовремя для того, чтобы отскочить в сторону – лезвие ножа проскользнуло аккурат у моего живота, издав страшный, самый кошмарный какой только можно представить звук – треск рвущейся ткани. — СУКА! Стремительно метнувшись ему под руку и быстрым скользящим движением обхватив ее, я хорошо знакомым маневром попытался ее сломать. Локоть вполне мог выскочить в обратную сторону, если бы этот никудышный убийца не завопил как резаный, роняя нож, и сам не свалился обратно, скуля от боли. — Ах ты мразь!! — увидев длинный порез на фраке, я в бешенстве сгреб его поврежденную руку и резко скрутил ее за спину, придавив сверху коленом, отчего недотепа завыл еще громче и что-то неразборчиво залепетал, — Ну паскуда! Готовься сдохнуть! Мои 30 золотых!!! Не обращая внимания на вой, я подхватил валявшийся нож и, плотно прижав ладонью голову наемника к брусчатке, засунул кончик лезвия в чужую ноздрю. — Гнида плешивая! Ты мой фрак порвал!! Я тебя самого сейчас на ленточки порежу!! — А… Аэлар… — Что?! — я резко обернулся на Лионеля, который с заметной тревогой наблюдал за этой сценой, и, по-видимому, задел краешек носа кинжалом, поскольку мужик вздрогнул, заревел и начал молить о пощаде, вызвав этим на лице графа еще большее волнение. — Прошу вас… Не стоит, — подняв руки в успокаивающем жесте, Сайлас сделал аккуратный шаг вперед. Его поведение подействовало на меня лучше ведра ледяной воды. Ах, да. Агрессивный, опасный полуэльф. Насупившись от неловкости и стыда, что вновь потерял самообладание, я медленно вынул нож и отбросил его в сторону. — Он хотел вас убить. — Да… Я знаю. Благодарю вас. Как-то странно он себя вел. Не двинувшись с места, уставился так, будто пытался сквозь темноту рассмотреть что-то в моем лице. А когда со стороны входа в особняк послышались звонкие шаги (судя по всему, кто-то позвал стражу), поспешил выйти вперед, чтобы объяснить ситуацию. Снизу вверх, все еще прижимая человека к земле, я наблюдал, как спокойно и любезно граф общается с мэром – хозяином дома – и гвардейцами в синих плащах. И, когда они наконец закончили, а нападавшего подхватили за руки и потащили к спуску в сад – чтобы не пугать публику – из дверей с любопытством потянулись люди. Издалека сквозь потемки они пытались разглядеть причину шумихи и возбужденно переговаривались. Я как раз размышлял о том, что придется объясняться перед гостями, когда граф, по-видимому подумав о том же, вдруг обратился ко мне: — Позвольте мне снова вас поблагодарить, — он почтительно поклонился, отчего я ощутил внезапный прилив гордости и даже приосанился, — Похоже, теперь я в долгу перед вами, — он улыбнулся, но услышав, что голоса со стороны дома приближаются, засуетился и полез во внутренний карман фрака, — Вот, — граф протянул мне белый конверт, — Возьмите. А мне пора уходить – не люблю привлекать лишнее внимание, — он нервно взглянул на вход, опять улыбнулся и шагнул к той же лестнице, по которой увели напавшего на него человека, — Вам я тоже рекомендую удалиться, если желаете поддержать интерес этих людей к своей персоне, — загадочно бросил он напоследок, судя по голосу, с улыбкой, — Увидимся в понедельник. «Понедельник? Чего?» — не успел я обдумать услышанное, как Лионель испарился будто по волшебству – вот на что способны затворники при виде толпы народу. Однако, его совет показался мне весьма дельным, оттого я решил воспользоваться им и, не найдя ничего лучше, поскольку на террасу уже высыпала оживленная толпа, просто перемахнул через ограду, спрыгнув в сад. Повезло, что внизу оказался гравий, а не кусты с какими-нибудь розами. В плотной темноте я обошёл террасу снизу, чтобы вернуться в зал другим путём и все таки найти Фон Брейра. Однако перед тем, как подняться, нашел местечко, куда из окон особняка падал тусклый свет, и поспешил в уединении разглядеть врученный графом конверт. Он оказался не подписан. Сломав печать, я развернул бумагу и прочел: «Вы приглашены на беседу с Графом Апорфийским в его резиденцию близ земель города Аполис по случаю приема на должность личного помощника. Просьба явиться в поместье в ближайший понедельник, не позднее 15 часов».