Пускай хоть раз мне повезёт

      Приглушенный свет фонарей с трудом разрывал ночную мглу, окутавшую всё вокруг. Мельницы тихо скрипели при малейшем дуновении ветра, заставлявшего массивные лопасти покачнуться. В такой поздний час улицы уже опустели, лишь в окнах редко мелькали одинокие огни. Привычный городской шум стих, и воцарившуюся тишину не могли нарушить ни разговоры, сменявшихся на посту стражников, ни буйные компании завсегдатаев баров. Большинство жителей Мондштадта с тревогой ожидали следующий день, обещавший продолжения жарких споров насчёт Ужаса Бури и похищения Небесной Лиры, сейчас мирно спали под чуткой охраной Барбатоса. Они и представить не могли, что скоро будут скучать по этим сладким мгновениям спокойствия, когда повсюду разносились тихие мелодии, напеваемые зефирами. Ведь всё переменилось в миг.       Мельницы дребезжали, подгоняемые яростными вихрями. За стенами крепости засияли яркие вспышки и сполохи. Они быстро ворвались и в сам город, заставив горожан проснуться и покинуть свои постели. Грохот, пронёсшийся по Мондштадту, посеял тревогу в их сердцах. Железные решётки на главных воротах протяжно заскрипели и рухнули; впервые за долгие десятилетия они вновь опустились и было это явно не к добру. Стук сотен пар сапог по мощёным улицам и оборонительным башням, лязг доспехов рыцарей Ордо Фавониус. Их громкие возгласы вскоре смешались с истошными криками горожан, заглушавших даже звон колоколов, извещавших о беде.       Над кирпичными зданиями вздымались клубы черного дыма, который обволок собой весь город. Нещадная стихия обратилась против мондштадцев и хлеще раздувала огонь, перебрасывая его всё дальше и дальше. И, пока город был объят пламенем, людей охватила паника. Собраться вместе и противостоять напасти оказалось куда труднее. В общей суматохе они не понимали ничего, кроме того, что оказались в ловушке, покинуть которую тоже не представлялось возможным. Те немногие, что пытались бежать, встретили свою смерть лишь ступив за крепостные стены. Монстры из Ордена Бездны были безжалостны и за мгновения раздирали любого.       Паника множилась. Огонь подступал, вынуждая выйти из города, а монстры не прекращали своих атак и лишь поджидали, когда мондштадцы сдадутся. Покинуть стены крепости и обречь себя на гибель от лап чудовищ, или остаться и сгореть заживо, если не удастся потушить пожар. Иных вариантов попросту не было — родной город обещал стать их могилой. И стал.       То ли от внезапного порыва ветра, то ли от ужаса, мурашки пробежали по спине. Сердце, казалось, замерло, но даже когда вновь заметалось, теперь уже в неистовом порыве колотя в груди, пустота и холод никуда не исчезли. К ним лишь добавился бешеный ритм, который отбивал в самых висках, заставляя морщиться от боли. Этот стук, эхом проносившийся в голове, заглушал все мысли, настойчиво возвращая разум в реальность.       Эти события давно прошли, но воображение постоянно дорисовывало всё новые подробности той страшной ночи, заставляя молодого искателя приключений каждый раз просыпаться в холодном поту. Его кошмар не хотел заканчиваться и так просто не отпускал, постоянно напоминая Беннету о том, на что он даже не мог повлиять, но из-за чего продолжал терзать свою душу сожалениями.       В самый важный момент его не оказалось рядом. Когда на его родной город напали, когда свобода его народа оказалась под угрозой, он не был вместе с ними, не пришёл вовремя на помощь, в которой так остро нуждались. Парень понимал, что с ним, что без него — избежать опасности бы не вышло. Возможно, его невезение даже ухудшило бы ситуацию. Но вдруг…вдруг нет?! Будь он рядом, может, всё сложилось бы иначе? От этих вопросов кошмарные видения лишь множились, усиливая тревогу за то, чего было уже не вернуть.       Ещё долго сидел он так: уронив голову между колен, тяжело дыша и пытаясь успокоить сердцебиение, но боль в висках не проходила, а картинка перед глазами плыла. Парень огляделся по сторонам почти невидящим взглядом.       Его встретила небольшая тускло освещенная комната. Свежий ветер, проникавший сквозь полуоткрытое окно, качал занавески и дверцу шкафа, от чего та противно скрипела, пока с грохотом не захлопнулась, заставив парня поморщиться от резкого шума. В темноте с трудом различались письменный стол и стул, на котором болталось пару тряпок — была это одежда или ещё что-то — Беннет не всматривался, а лишь с бессилием плюхнулся обратно на кровать. От усталости даже потрепанное, далеко не новое постельное показалось ему самым мягким и удобным на свете, потому что каждая ворсинка, небрежная складка и аккуратная заплатка были своими, родными. Одним словом — домашними.       Эта, вскользь промелькнувшая, мысль оказалась сопоставима с ударом тока. Лишь теперь Беннет распознал подвох, который не сразу заметил, но который пробуждал множество вопросов. Он забылся и не понимал, как может не помнить, когда и каким образом вернулся домой, и главное — почему было так дурно. А пока его голова раскалывалась и гудела, события этого вечера понемногу проявлялись в памяти.       Кажется, недавно он попрощался с отрядом Эолы после выполнения задания. Или не попрощался. Точно! Они позвали его…а куда? Этот вопрос отпал при новой волне боли в голове. Теперь он с трудом, но припоминал, хоть и всё ещё не до конца. Они выпивали — это понятно, но вот что именно и как Беннет вообще оказался частью такой компании — для него оставалось загадкой. Парень лишь надеялся, что на утро ему не придётся жалеть об этом.       «Не придется. Уже жалею»       Искатель приключений не был частым гостем баров и таверн, которыми славится Мондштадт. Изредка он заглядывал в «Кошкин хвост», но разве что ради того, чтобы сыграть одну-другую партию в Священный призыв семерых — новую популярную карточную игру, а дегустацию коктейлей оставлял другим. О том, чтобы зайти в любой другой бар, и уже тем более в «Долю Ангелов» — лучшее заведение Мондштадта, парень и не думал. На это не было ни времени, ни особого желания.       Но вот рыцари разведывательного отряда Ордо Фавониус, которым командовала Эола, сочли это лишь отговорками. Беннет был уже далеко не маленьким мальчиком, чтобы его не пустили на порог кабака, да и как так — жить в Мондштадте — стране самого качественного и дешёвого алкоголя, и при этом чураться его? Таких «чудаков» в городе ветров нужно было ещё поискать и хоть Беннет оказался в их числе, но рыцари всё равно предложили ему посидеть с ними и угостили выпивкой.       Хотя назвать это именно «предложением» крайне трудно — парня чуть ли не силком затащили в «Долю Ангелов» и, к его удивлению, даже Эола охотно поддержала эту затею. Почему? Беннет понял значительно позже, когда искренняя любовь Рыцаря Морской пены к мондштадтской выпивке раскрылась во всей свой красе. Меньше чем через час бледная кожа её лица уже заливалась краской, губы расплывались в улыбке, а полу-замутненный взгляд не спеша гулял по таким же раскрасневшимся лицам товарищей, в разговоры которых Беннет перестал вникать где-то после третьего коктейля. А сколько их было всего, он и вовсе оставил попытки сосчитать тогда же, когда его собственные мысли стали заглушать болтовню рыцарей.       Он согласился ради приличия и особо не сопротивлялся уговорам. Приглашение посидеть и выпить вместе виделось Беннету признанием его заслуг, ведь не раз ему приходилось помогать им, да и они не были против его компании. Правда, некая скованность в их общении всё ещё оставалась, поэтому и теперь он чувствовал себя лишним, но не уходил в надежде, что хотя бы капля спиртного поможет заглушить пугающие фантазии, что преследовали его в кошмарах. Но алкоголь подействовал ровно наоборот и лишь вытягивал из глубин памяти болезненные воспоминания.       Медленно, но верно начиналась именно та стадия опьянения, за которую Беннет ненавидел спиртное — мимолётное чувство эйфории пропадает, накатывает сонливость, в голову начинают лезть странные мысли, вызывающие приливы то гнева, то страха и апатии. Они неумолимо влекут за собой тоску и горькую обиду на весь мир, запивая которые, начинаешь философствовать о тщетности бытия и собственной ничтожности, от чего лишь больше жалеешь себя.       Наверное, иного и не стояло ожидать. Леди Фортуна всегда любила поизмываться над Беннетом и этот раз не стал исключением. Она вновь решила сыграть с молодым искателем приключений в свою злую и нечестную игру, где у него нет иной роли, как вечно проигрывающего. Она подарила ему пару мгновений свободы, дала поверит, что он, наконец, ухватил «счастливый билет», что всё наладилось, а затем, с присущей ей жестокостью, окунула в реальность.       У судьбы оказались иные планы и они никак не сходились с планами самого парня.       В тот летний день Гавань Ли Юэ казалась раем на земле: яркие улочки, легкое пение птиц и солнце, ласково касающееся лица. Даже привычная портовая суета не могла нарушить царившего вокруг умиротворения. Никто не ожидал громких новостей из Мондштадта, а плохих — так тем более. Зря, ведь ситуация была патовая и можно было считать счастливцами тех, кто узнавал о ней от знакомых или по слухам, а не самолично, как молодой парень, принёсший весть. Столпотворение вокруг Катерины и молодого человека привлекало ещё большее внимание, поэтому даже простые прохожие, не имевшие никакого отношения к Гильдии, желали узнать причину такого ажиотажа. Жаркие споры, возмущения, бесконечные расспросы потрепанного гонца и письмо из города ветров, которое невозмутимо зачитывала секретарь Гильдии.       Орден Бездны напал на Мондштадт и уже несколько дней держит город в осаде.       В момент, когда смысл этих страшных слов наконец дошёл до Беннета, вокруг воцарилась оглушительная тишина. Парню казалось, что все внезапно затихли, не меньше него пораженные этой новостью, и лишь потом понял, что у него заложило уши. В них будто и впрямь застыла вода, словно волна бесконечных вопросов, окатившая его, была вполне реальной.       Долго ли ещё продержится Мондштадт? А как там «папы»? Эти старые искатели приключений, воспитавшие его. Встали ли они на защиту города на ровне с остальными, забыв про свои болезни? Не пострадали ли? Живы ли вообще?       Неведение заставляло нарастающую тревогу внутри сворачиваться клубком, комом застревать где-то в горле, так что Беннет не мог выдавить из себя ни единого слова, сколько бы ни пытался. Он лишь поглядывал на растерянное лицо Сян Лин, и, кажется, всё ещё отчетливо помнил, как явно читалось на нём волнение и тоска.       Но никакие слёзы и сожаления не омрачили её вид. Девушка провожала его всё той же мягкой, но теперь немного грустной, улыбкой. Из янтарных глаз не пропал привычный блеск. А объятия, что она подарила ему на прощание, остались лёгкими и непринуждёнными. Всё это было точно вчера, настолько ясно и четко он помнил, как прижимал её к себе, как не хотел отпускать, осознавая, что, вероятно, это их последняя встреча. Они оба это понимали, от того расставание казалось ещё невыносимее.       Невыносимо было подниматься на корабль, наблюдать, как он рассекает водную гладь и медленно отдаляется от пристани. Невыносимо сознавать, что всё это было предрешено — они из разных королевств, прежде их не связывало ничего, кроме пары недель проведённых вместе. Лишь тогда, уже стоя на отплывающем корабле, юный искатель приключений осознал, как быстро и неумолимо пролетело это время.       Теперь он рвал душу в метаниях между чувством долга и собственными чувствами. Беннет был готов сорваться, охотно попросил бы высадить его на берег, чтобы остаться с этой поварихой, к которой успел привязаться, которая за столь короткий срок умудрилась вскружить ему голову. И в то же время его грызла совесть от одной лишь мысли об этом. Как он вообще может думать о таком? Рядом с той масштабной угрозой, что нависла над его близкими и родным краем, рандеву с Сян Лин — что-то незначительное, совсем неважное. Там его дом, его семья, а Сян Лин… Кто тогда она? Временное увлечение? А если с этим временным увлечением он смог почувствовать себя по настоящему хорошо? Тогда стоит ли оно того?       «Я слышала: у вас в Мондштадте, это символ богатства и удачи,» — с этими словами девушка протянула ему руку, аккуратно сжимая между пальцами четырёхлистный клевер, — «Не знаю, правда ли это, но буду надеяться, что тебе он сможет хоть чем-нибудь помочь»       Даже спустя столько времени с их расставания он всё ещё хранил его — единственное, что осталось из путешествия по Ли Юэ. Этот небольшой прощальный подарок с пожеланием удачи постоянно напоминал о ней, пробуждать в парне странную смесь гнева и отчаяния. Лин будто издевалась. Знала же, что «удача» — больная для него тема, и всё равно подливала масла в огонь. Она делала это превосходно, всё больше распаляя пожар в душе Беннета, даже находясь так далеко.       «Если судьбе будет угодно, то мы обязательно ещё встретимся» — с её уст это звучало настолько легко и в то же время небрежно, что Беннет невольно злился. На неё? Нет. Как мог? На себя. Её жест не нёс в себе никакого иного смысла, кроме того, который она озвучила, но Беннет понял это слишком поздно. Теперь их разделяли километры, а тогда, стоя на пристани и прощаясь с Сян Лин, он повёл себя, как идиот и упустил последний шанс что-то изменить. Каким образом? Парень и сам не до конца представлял, но изо дня в день это жалкое растеньице, иссохшее и сморщившееся, как и надежда юноши ещё хоть раз встретиться с поварихой из Ли Юэ, напоминало об этой ошибке.       «Да, пускай хоть раз мне повезёт. Правда, для этого уже поздно — вся моя удача была потрачена на встречу с тобой, а я даже не воспользовался моментом»       Он считал, что в тот момент, когда ветер надул паруса, а берег окончательно отдалился, его внутренние метания ушли на второй план. Юноша старался забыть обо всём этом, выкинуть из головы, чтобы сосредоточиться на действительно «важном». Так казалось проще, но оказалось совершенно невозможно. Переживания продолжали грызть его изнутри, отравляя те приятные моменты с Лин горечью. А все те мысли, которые Беннет так старательно избегал и пытался заглушить, напротив — так и лезли наружу благодаря уже не совсем трезвому мозгу. Хотя понимание происходящего всё ещё не покинуло его.       «Конечно, ведь как-то же я добрался до дома»       Искать успокоение на дне бутылки, Беннет не собирался, как бы тяжело ни приходилось. Участь пьяницы, которых в городе ветров и без того было предостаточно, его не устраивала. Хоть и после первых коктейлей он вполне был готов закрыть на всё глаза. Хотелось напиться ещё больше. Может, даже в хлам, чтобы быть не в сила подняться из-за стола, если не провести весь остаток ночи под ним. Да и вряд ли бы на фоне последних событий это показалось окружающим чем-то существенным или странным.       После празднования победы над Ужасом Бури и Орденом Бездны начался продолжительный траур, поэтому даже сейчас, несмотря на то, что прошло уже пару месяцев, оставалось много тех, кто запивал горе по, погибшим при осаде, близким и родственникам. «Папы» Беннета не стали исключением. Конечно, многим из них почтенный возраст не позволил участвовать в битвах, поэтому серьёзных ранений удалось избежать. Но вот особо бойкие не желали сидеть сложа руки и искать оправдания своему бездействию. Как итог: старики уже не первую неделю лежали в лазарете собора Барбатоса под присмотром монахинь, ведь в совокупности с давними болезнями — результатом самых рискованных и опасных приключений в их жизни, эти сражения с монстрами дали наихудший эффект.       Беннету не оставалось ничего, кроме как смириться с этим порывом геройства. Всё же эти люди воспитали его, всегда служили примером, а потому иного он от них и не ждал. Парень старался навещать их почти каждый день, справлялся о самочувствии, приносил угощения и просто пытался поддержать, хотя и сам отчаянно нуждался в поддержке ни меньше них. Остальное же время он всецело посвящал себя новой «работе», благодаря которой надолго забыл не то что о приключениях, но даже про сон и еду. Дома он практически не появлялся, проводя большую часть времени в вылазках с разведывательным отрядом Эолы, который теперь активно занялся истреблением хиличурлов и прочих созданий Бездны. А Беннет, так отчаянно жаждущий справедливости, никак не мог стоять в стороне, зная, что виновники той трагедии, которая потрясла его родной край, спокойно встречают новый день.       Жаль лишь, что юный искатель приключений относился к числу тех немногих, кто делал хоть что-то, когда как некоторые и не выходили из баров всё это время. От этого злоба на этот треклятый мир, на этих пьянчуг, ради которых он и множество других жителей города были готовы сложить головы в битве за свою свободу, лишь множилась и не позволяла обратиться к бармену с просьбой «повторить».       «Ну, может, хотя бы ещё разочек?» — упрашивал внутренний голос, зная насколько парень вымотался, морально и физически нуждаясь хоть в какой-нибудь разгрузке. — «Хуже ведь уже не станет»       Но ни ещё одного, ни даже парочки так и не случилось. Беннет внимательно оглядел рыцарей, которые, кажется, уже и забыли про него, и просто ушёл, никому ничего не сказав. Правда, даже если бы и попытался, то те всё равно бы его не услышали, будучи уже изрядно подвыпившими. Всё же никаких новых поручений от магистра Джинн пока не предвиделось, а потому, как проводить отдых — это их личное дело, в которое парень лезть не собирался.