Золото и алый шёлк

      Особняк графини славился своей воздушной белизной и прекрасными витражными окнами, изнутри почти всегда зашторенными в солнечную погоду. В каждом украшении, в каждой статуе в саду виднелись утонченный вкус и нелюбовь к напыщенным излишествам. Чтобы показать свое богатство, не обязательно кичиться вычурным набором модных блесток.       Высокие потолки давали обитателям возможность дышать полной грудью, а небольшое для подобных сооружений количество комнат не заставляли слуг зубрить ночами план здания.       Хозяйка дома сидела в своей гостиной и наслаждалась чтением одной из старых книг своим служанкам. Ее бархатистый мелодичный голос сам по себе бывал оружием, вселяя в чужие души чувства, которые те не планировали испытывать, и нужные вампирше мысли. Она нередко играла людьми, как в детстве куклами, но последний год охладела к подобным забавам, находя удовольствие в блаженном уединении.       Внезапно покой девушки нарушили вбежавшая камеристка и следом за ней вошедший дворецкий. — Там, там… Юноша у дверей стоит, красивый! — наконец-то выпалила женщина, отдышавшись и выпрямившись. — Про красоту не знаю, но точно могу сказать лишь одно: молоко у него на губах еще не обсохло, — с лёгким презрением фыркнул мужчина. — Попросил аудиенции с Вами, мадам. Мне пригласить его? — Нет, конечно. У меня же траур!.. А кто он, юноша представился? Опять посол от герцога? — во взгляде Элизабет мелькнуло любопытство. Ей было интересно узреть воочию того наглеца, что посмел потревожить ее покой. Ведь каждый в городе знал, что она не желает никого видеть, даже Меркуцио. Видимо, незнакомец был свежей кровью в их краю. Преданность преданностью, но гнев клыкастой лишь лучшие из храбрецов и глупцы готовы испытать. Или и те, и те в одном лице. — Он сказал, что желает видеться и говорить лишь с Вами, что не смеет произнести ничего сверх выученного текста. Поклялся, что не сдвинется и с места, пока не увидит Вас с глазу на глаз и не расскажет Вам все чувства своего господина. Готов хоть ночь стоять под окнами. — сообщил дворецкий госпоже. — Ага, все же, он от Меркуцио… — вампирша улыбнулась уголком губ. — Дорогая моя Роуз, понаблюдай за нашим гостем незаметно для него из окна и расскажи мне о нем побольше, что выйдет: от внешности его до каких-нибудь повадок. А вдруг он сможет нас немного развеселить. Конечно, все, что скажет юноша — чушь несусветная, пусть и красивая, но однозначно пустая. Но… Хоть какое-то новое развлечение нам не помешает.       И графиня стала ждать. То и дело прибегала служанка и докладывала какую-либо информацию о незнакомце: , он блондин и человек», , постепенно становится недовольным», , начал напевать незатейливую песенку, у него прекрасный голос и отменный слух», , отбивался от плотоядных воробьёв, в конце-концов покормил их припасенным на дорожку сухим мясом» и так далее.       Хоть Элизабет этого и не ожидала, но сдалась первой и позволила юноше войти в здание. Ее любопытство за час не угасло, а лишь разрослось. Вампирша, хоть и не желала в этом самой себе признаться, соскучилась по общению с разнообразными людьми.       Первое, что заметила во внешности молодого человека графиня — это горящий жизнью взор, уверенная и лёгкая походка и золото вокруг прекрасного лица, напоминающее волшебное руно из мифов. Второе, что заставило холодное сердце вампирши взволнованно забиться — так это голос, звонкий и мелодичный. , Понятно, зачем Меркуцио этот человечек, — подумала Элизабет, невольно пропуская мимо ушей часть сути слов вошедшего. — Так бы и слушала весь день его речь, лаская этот шелк на голове. И что, о чем — это уже не сутью будет».       Очнулась от своих мыслей девушка благодаря неловкому кашлю камеристки. Графиня встрепенулась и поймала сквозь полупрозрачную черную фату удивленный и чуть-чуть обиженный взгляд юноши. Видимо, он что-то говорил, но она совершенно непочтительно все прослушала. Ну что ж, имеет право за счет своего статуса и силы рода. — Так… Как Вас зовут, напомните, прелестный ангел? — вампирша выпрямилась чинно и посмотрела свысока на незнакомца. Что это, румянец мелькнул на милых его щечках? — Авелин, Ваше сиятельство, — юноша почтительно поклонился, хотя уже один раз выполнил ритуал приветствия.- Вы еще прекраснее, чем говорил мой господин, прелестнейшая из Мадонн. Я сочту за честь присутствие в одном пространстве с Вами. Вы словно богиня, спустившаяся на землю, дабы благословить своих земных рабов. Могу ли я попросить Вас наказать своей свите покинуть нас? Боюсь, я не смогу без запинок прочесть свой восхитительный текст при пристальном внимании столь многих пар глаз. Будет неимоверно грустно, если мои усилия и подготовка — все это окажется напрасным. — А стоит ли мне тратить время на тебя? Если твой текст так сладок, как ты утверждаешь, то наверняка он полностью лживый и неискренний. — Но как же, поверьте мне, прекрасная графиня, мой текст — попытка обличить всю бурю чувств моего господина в такие тусклые в сравнении с глубиной его эмоции слова! — С запалом начал Авелин. — Если я любил бы Вас такой же сильною любовью, подобно герцогу, то не отходил бы ни на миг от Ваших окон, пытаясь сделать Ваше каменное сердце снисходительным к моим словам и песням. А получив отказ, молился бы за Вас и за того, кто станет Вам избранником. Ведь самый лучший из мужей — это лишь частица списка благ без края, которых Вы достойны. — Оставьте нас, — вампирша изящно махнула рукой, разрешая или даже приказывая своим слугам покинуть гостиную. Они, откланявшись, поспешили уйти, чтобы наконец заняться своими делами или даже немного отдохнуть от всего, посплетничать о посетителе и погреться на солнышке. Лишь дворецкий выполнил желание госпожи неохотно, смерив юношу полным презрения и недовольства взглядом.       Стало тихо и даже как будто немного легче дышать. Повисла тишина: краснел юноша в внезапной неловкости, сковавшей все тело и, в первую очередь, язык, и молча наблюдала госпожа, рассматривая пуговки на чужой одежде, чужое выражение лица, чужие бедра, руки, шею…       ***       Ави шла по широким коридорам за напыщенным дворецким, всем своим видом напоминающего огромного индюка. Спустя час томительного ожидания, ее наконец-то допустили до встречи со столь загадочной любимой господина.       Они вошли в просторную комнату с тяжелыми на вид темными шторами, домашним пианино и мягкими красивыми вещами и повернулись в сторону графини. Мужчина представил гостя и встал поодаль, оставив слугу почти одного на один с хозяйкой особняка.       Первое и самое прекрасное, что увидела Авелин — была девушка, подобная богине. Она восседала на изящном кресле будто статуя, покрытая тенями и тканями из тьмы. Кружева, сотканные из черной паутины, фата и горящие за ней рубиновые очи, обрамлённые длинными ресницами. Тонкие кисти и длинные, изящные пальцы с изысканными перстнями. Незнакомка источала силу, но не такую, как герцог. От Меркуцио (особенно, когда он в гневе) в первое время службы при дворе хотелось сбежать без оглядки, а с ней… Упасть к ее ногам и принять свою кончину, как лучшее из благ. Наконец совладав на миг с бурлящими внутри эмоциями, Ави сделала глубокий вздох, чтобы не дрожали предатель-голос и слабые от нервов ноги, а после начала свой сказ. — Ваше сиятельство, прошу прощения за столь внезапное и наглое прибытие в Ваш дом, но я — слуга моего господина, а он не принимает отказов. Молю я небеса о том, чтобы мое присутствие если не порадовало, то тогда хоть не разозлило Вас. Пришел я к Вам лишь с мирными речами, посол любви и страсти. — блондинка почтительно поклонилась, а после наконец заметила, что прекрасная незнакомка совершенно витает в облаках, не слушая ни капли. Недоумение и легкий гнев громом разразили девушку, но после вампирша заговорила, и на миг Авелин вновь обомлела, краснея, словно дитя, и позабыв обиды. И дальше говорила человек скорее сердцем, чем умом, эмоционально и забыв всю отрепетированную и расхваленную речь. А значило это для Ави лишь одно — придётся и дальше импровизировать, пытаясь совладать с спешащим не пойми куда прочь из груди трепещущим сердечком.

***

      Две девушки не торопясь вышли в прекрасный сад, раскинувшийся в большей своей части за особняком. Подобно изощреннейшим звездам мелькали со всех сторон цветы, пестрея радостными красками. Графиня спокойно плыла среди зелени в фате и не забыв про зонтик, Авелин не отставал, но не нарушал почтительного расстояния. — Что Вы хотели мне сказать, прекрасный юноша? — наконец прервала молчание Элизабет и изящно села на витиеватую скамейку, даже с этого ракурса смотря на гостья немного свысока. — Я… О Боже, Вы столь прекрасны, что я не могу нормально думать и дышать, — Ави встала перед вампиршей на колено, видя проблему и неправильность в том, что смотрит на неё сверху вниз. — Хоть я до этого и сомневался, но теперь я понимаю моего господина… — Вы считали меня страшной? — с улыбкой спросила девушка. — Нет-нет, что Вы! Но то, как он описывал Вас, с какой любовью и восторгом — все это казалось мне будто сказкой. Как он страдает от неразделённой любви! Вы бы знали… — Увы, придется Вам сказать Меркуцио, что не могу отдать я ему свое сердце. — Как жаль… — Но быть может, Вы сможете меня переубедить. Ну или герцог может сам зайти ко мне, чтобы сказать все то, что ты сказал мне. — во взгляде вампирши мелькнула хитринка. Демон не интересовал ее совсем, но так у нее будет повод звать к себе мальчишку. — Ох, хорошо, я передам, — Авелин встрепенулась и встала, воодушевлённая ответом графини, сама не понимая, по какой причине. Ведь в чём ей толк, если господин и красавица будут вместе? — Тогда прошу меня простить, уж вечереет, а герцог редко может долго ждать чего-либо на свете. — Прощаю. Удачи Вам, мой ангел, — Элизабет кивнула и, когда посол ушёл, позвала ждущего невдалеке дворецкого. — Вот, он потерял. Отдай ему скорее, пока не затерялся юноша среди улочек и незнакомцев. — девушка протянула мужчине одно из своих колец. Тот если и удивился, то не подал виду.       А в это время Ави шла прочь от особняка, коря себя за странный ступор и неспособность рассказать то нужное, что так тщательно учила по пути к графине. , Надо было шпаргалки сделать. Хотя нет, тогда бы она меня засмеяла. Я же не плохо ученик. Ох, Меркуцио будет недоволен…» — Постойте, подождите… Да стойте же Вы, господин, — к ней подбежал запыхавшийся дворецкий. — Вот, это Ваше. — Зачем мне это?.. — блондинка удивленно замерла, смотря на малознакомого мужчину. — А я откуда знаю? Держите, — он всучил ей украшение в руку и пошел обратно. — я всего лишь исполнитель. Надеюсь, не до свидания.       Авелин удивленно проводила взглядом слугу, а после посмотрела на красивое кольцо. — Но ведь оно не моё… Ладно, потом ей верну, сейчас надо к герцогу. И спать, — при мысли о постели, жёсткой и желанной, девушка издала печальный тихий стон и, убрав вещь вампирши во внутренний карман, целеустремлённо пошла обратно в обитель господина.