Невоспитанный мальчишка

      Как и обычно, по пути домой, Илья вынес абсолютно все мозги Антону на счет того, что он видите ли опоздал на целых три минуты и теперь тому придется опоздать на работу, ведь обед, как выразился Макаров, не вечный.       Доехав до дома, юноша быстро покинул машину, в надежде на то, что брат не вспомнит о том, что тому еще предстоит выдраить всю квартиру и выучить все уроки, а также подготовиться к завтрашним дополнительным у Попова, на которые Шастун плевать хотел. — Дорогой мой, — с издевкой процедил старший, отворяя окно, — Ты не забывай, что тебе сегодня квартиру убирать, — подмигнул тот, и быстро вырулил с парковки, оставляя юношу недовольно закатывать глаза и спрашивать у мимо проходящих людей, чем он заслужил себе такую жизнь. Те, конечно, смотрели на школьника с непониманием, но все же кивали с сочувствием и спешили уйти прочь.       Зайдя в подъезд, Антон не спеша поднимался по ступеням, продолжая прокручивать в сотый раз слова англичанина на выходе из школы. Его случайные касания, которые больше не казались случайными, небесного оттенка глаза, что смотрели на школьника с интересом, будто бы изучая того. Они смотрели прямиком в самую душу, что и делало все их типичные разговоры некомфортными и неприятными Антону. Но уж точно не Попову. Ему нравилось смотреть на негодование и непонимание школьника. Для мужчины это было лишь очередной забавой, как и сам Антон. Тот не чувствовал к школьнику абсолютно ничего, кроме неистового интереса и любопытства. Юноша был очередной игрушкой Арсения, что была лишь небольшим временным развлечением для мужчины. В принципе, как и все остальные американские студенты и прошлые школьники этого же лицея. Каждый из них был похож друг на друга. Типом поведения, внешностью и даже характером. Арсений догадывался, что они просто надоели ему своей покорностью и жаждой к хорошим оценкам. Антон же был совершенно другим. У него привлекательная внешность, выразительные и запоминающиеся черты лица, своеобразный стиль и совершенно противоположное отношение к школе. За такой короткий промежуток времени, мужчина понял, что школьник совершенно не терпит школу, и уж тем более не гонится за хорошими оценками и высшим образованием. В некотором роде он был абсолютным похуистом: дерзким и не готовым идти по принципиальным стандартам что и привлекало Арсения.       Отвлекаясь от собственных философских размышлений у себя в голове, школьник и не заметил, как не спеша добрался до собственной квартиры. Ноги гудели, а дыхание сбивалось с привычного темпа. Все же лифты были в сотни раз лучше, чем собственные ноги, которые сейчас отваливались, а впереди еще и эта чертова квартира, которую нужно было убрать до прихода Макарова.

***

      Подъем в семь утра всегда был самой тяжелой частью в буднях Антона, но когда вчера вечером ты драил весь дом до блеска на поверхностях, эта задача казалась нереальной. Тело, от непривычки убираться, постоянно ныло, заставляя школьника каждые несколько минут менять положение. Руки отваливались и ужасно болели, а за ноги и вовсе разговора не было, но хоть брат вчера смиловался и отдал телефон юноше за неплохое поведение и выполнение указаний. Но вероятность того, что этот же самый гаджет заберут при первом Антоновском проёбе — слишком велика. Поэтому, чтобы больше не разлучаться со своим спасением, Антон, нехотя поднялся с кровати, моментально хватаясь за спину.       Да, чувствовал он себя, как старый дед, но с этим уж ничего не поделаешь. А ещё и эта чёртова школа и ебаные, блять, занятия с Арсением Сергеевичем. Юноша мог бы по несколько раз в день драить квартиры до блеска, лишь бы не видеться, а уж тем более не находиться с Поповым ближе, чем в паре километров друг от друга.       Арсений не выглядел, как простой учитель. В нем было что-то цепляющее и даже немножко привлекательное. Хоть и сам Попов был словно фотомодель с обложки глянцевого журнала, все это портило поведение и характер мужчины. Он был словно фашист. Постоянно издевался и на его уловки попадался не только Антон. Юноша слышал, как по школе в последние дни начали бурно обсуждать учителя английского и большинство не просто боялась вступать в эти разговоры и как-то поддерживать пострадавших. Они зарекались, что никогда в стенах школы не произнесут его имя. — Если ты опоздаешь в школу, я заберу телефон обратно, — слышится грозный голос, а следом в комнату врывается Макаров, застегивающий белую рубашку. — Я уже встал, — вымолвил юноша, кое-как поднимаясь на ноги.       Все тело адски болело, будто бы во сне его били и насиловали какие-то чертовски пугающие монстры. Илья, быстро окинув школьника взглядом, лишь усмехнулся и вышел из комнаты, торопясь к горячим жареным яйцам. А Антону ничего не оставалось, как собираться в школу.       Уже оказавшись в коридоре, полностью готовым к новому скучному учебному дню, Антон подошел к овальному зеркалу и взяв с тумбочки небольшой квадратный флакончик, снял с него колпачок с характерным звуком. Указательным пальцем нажав на распылитель, поднес флакон к шее и брызнул на нее пару раз, затем размазал духи тыльными частями запястий.

***

      Антон, чтобы не мучить себя, решает поспать на двух первых уроках. А после сходить в столовку и как-то взбодриться. В принципе, так и проходит добрая половина уроков, а впереди еще три таких же. Следующим была биология. Особо она никогда не интересовала парня, как и все остальные уроки. Но по словам родителей нужно было хоть что-то учить, а то всю жизнь на их шеях сидеть как-то не хотелось. Точнее Антону может быть и хотелось, а вот родители хотели сбагрить сына со своих шей, и как можно быстрее.       Хоть до дополнительных было больше пяти часов, Антон чувствовал себя некомфортно. В животе будто бы появился сгусток негатива и неприязни к учителю, который совершал кульбиты и мерзко тормошил внутренний мир Антона. В голове клубились мысли и представления о ближайших занятиях. Даже от одного взгляда голубых глаз, которые так и прожигали в нем дыры, когда тот находился в коридоре, юноша готов был провалиться сквозь землю или побыстрее ретироваться от этого бесячего англичанина. Хоть это и получалось, если честно, крайне отстойно.       На одной из перемен, Антон все же не успел скрыться от надоедливого Попова и тот догнал его в коридоре, уверенно прижимая к стене. Чужие руки переместились на ворот рубашки, несильно сжимая его и притягивая ближе к себе. И кажется Попова не смущало то, что находятся они в коридоре и увидеть такую «эротическую» сцену может каждый желающий.       Голубые, холодные глаза изучали собеседника, внимательно следили за каждой эмоцией на лице парня, а после резко заслезились. Арсений, как ошпаренный отлетел от школьника, громко чихая. Юноша странно покосился на учителя, сильнее вжимаясь, а когда в очередной раз услышал чих, который привлек не только внимание шатена, но и остальных учеников, что находились в коридоре и изредка посматривали на странную пару. — Извини, — охрипшим голосом произносит Попов, слегка прийдя в нормальное состояние и подходя ближе к школьнику.       Антон недоверчиво осматривает мужчину, пробегаясь взглядом по изящным скулам, привлекательным голубым глазам с влагой на ресницах и сжатым в одну линию губам. Юноша чувствует повисшее напряжение, витающее в воздухе, которое, кажется, настигло не только их двоих. На ученика и учителя пялились школьники, которые явно многого не понимали. Они, как и Антон, странно смотрели, то на одного, то на второго, и все никак не могли понять, что сейчас, блять, происходит.       Попов, окинув зевак недовольным взглядом, от которого в венах стыла кровь, вернулся к юноше приближаясь к его уху и тихо шептал, нежно прикасаясь губами к краешку уха. — Baby, I know how much you want those extras. — ухмыляясь произносит брюнет, от чего юноша сбивчиво вдыхает, явно не понимая о чем только что сказал преподаватель. — Я вас не понимаю, — недовольно оскалился младший, упертым взглядом впиваясь в мужчину. — Жду тебя на дополнительных, Антош, — подмигивает Попов, отдаляясь от школьника и улыбается, разворачиваясь и быстро скрываясь в коридоре, смешиваясь с потоком школьников.       Антона резко кинуло в холод от этого Поповского «Антош». Он еще не слышал, чтобы учитель обращался к нему именно так. И теперь, благодаря этим издевкам англичанина, на дополнительные идти совсем не хотелось. Но выбора, как известно, не было.       Шастун оставался стоять на месте еще несколько минут, будто бы находясь в трансе.       Он пытался построить в голове здоровую цепочку из недавно произошедших событий. Единственное, что Антон смог понять, что учитель чихнул и кажется содержимое этого чиха задело и юношу. Мозг сразу включил брезгливость и Антон невольно скорчил лицо. «Мерзость какая, фу», — подумал Антон, когда услышал оглушающий школьный звонок.       Все мысли быстро улетучились, как и школьники из коридора, оставляя за собой неприятный шлейф дешманских духов. После чего шатен быстро рванул к кабинету истории, где его встретили несколько удивленных пар глаз.       Антон, не обращая внимания на косые взгляды, быстро последовал к своему месту, плюхаясь рядом с Димкой. — И что это было? — с кислым выражением лица, спрашивает Позов, отвлекаясь от смартфона.       На благо учителя, который вечно опаздывал, в классе не было, поэтому и гаджеты прятать не приходилось, да и разговаривать шепотом тоже. — Ты про что? — непонимающе бормочет шатен, оглядывая своего друга, будто бы ища наличие каких-то травм или долю сарказма в глазах. — Что у тебя с этим Поповым? — еще громче произносит отличник, зло смотря на друга. — Почему все в этой чертовой школе говорят только о вас?       Друг был не на шутку зол. Он конечно не в открытую говорил о ненависти к Арсению Сергеевичу, в отличии от Антона, у которого сейчас с ним было хуй пойми что, но в мыслях Позов давно проклинал учителя английского, хотя бы за то, что тот несправедливо относился к ученикам. Он выделял для себя кого-то одного и издевался только над ним и этим несчастным и оказался Шастун. — Что это еще за хуйня? — взбешенно рычит шатен, ловя на себе удивленный взгляд только что зашедшего в класс историка. — Шастун, что за не подобаемые слова? — шикает на того старший, следуя к учительскому столу. — И что вообще здесь за глупые разговоры? — Да это так. Антошка наш с англичанином мутит, — будто бы осмелев, произнес Крылов с четвертой парты, едко поглядывая на Шастуна.       Парень, зло посмотрел на тупого одноклассника, сталкиваясь с удивленным взглядом Михаила Ивановича, который непонимающе уставился на парней. — Что за бред? — взревел школьник, вскакивая с места. — Я ни с кем не мучу, — топая ногой, шикает Антон. — Конечно, а сегодня значит в коридоре вы не обжимались, а просто говорили, да? — в ответ кричит одноклассник, подскакивая со своего места. — Заткнись! — разъярено шикает юноша, подходя ближе к своему обидчику. — Я-не-об-жи-мал-ся с По-по-вым! — по слогам диктует юноша, впиваясь тяжелым взглядом в одноклассника. — Скажи это кому угодно, но только не мне. Я все видел собственными глазами, — произносит Максим, едко усмехаясь классу.       Шастун сжав кулаки начал подходить ближе к своему обидчику, намереваясь его ударить, но тех вовремя усмирил учитель, который быстро среагировал на данную ситуацию. Он, естественно, не понимал такое поведение парней, да и вовсе всего, что они наговорили, но допустить драку в стенах школы, тем более при учителе было бы непозволительно. Поэтому историк быстро приблизился к Крылову и перегородил путь разъяренному парню, который, увидев перед собой учителя, немного смягчился и разжал кулаки. — Шастун, ты останешься у меня после урока, — строго проговорил Михаил Иванович, поглядывая, то на Крылова, то на Антона. — А он почему не остаётся? — недовольно спрашивает подросток, кидая взгляд на улыбающегося Крылова. — Потому что, — без особого энтузиазма отвечает преподаватель, разворачиваясь к доске и остальным ученикам, которые пристально следили за несостоявшимися разборками.       Школьники быстро среагировали на учителя и мигом развернулись к своим рабочим местам, не желая выводить историка из себя еще больше. Тот быстро прошел класс и присел за учительский стол, внимательно следя за двумя парнями, которые тоже разошлись по своим местам, недовольно кидая друг на друга взгляды полные ненависти.       Антон чувствовал только душащую его ярость и разочарование. Он и подумать не мог, что когда-то в его жизни появится такой до чертиков раздражающий Арсений Сергеевич, из-за которого все полетит к чертям собачьим. И данная ситуация только подливала масла в огонь. Ну какому идиоту вздумается, что эти двое когда-то смогли бы быть парой. Хотя Максим был еще тем идиотом и именно это давало хоть какое-то облегчение, но не все же так просто. Теперь Шастуну весь оставшийся год придется терпеть насмешки и намеки своих одноклассников, которые верят всем сказанным словам каких-то неадекватов. — Антон, записывай, пожалуйста, тему, ты и так делов натворил, молись, чтобы Станислав Владимирович этого не узнал — прерывая размышления юноши, обращается историк, который в край был озабочен данной ситуацией.       Если кто-то донесет это директору, то тот точно не станет церемониться с этими двумя и выбросит их из школы, как блохастых котов. Антон, конечно, глубоко в душе переживал за свою репутацию, ведь если его отчислят из школы, родители прибьют, а Илья добавит. Юноша и так не славился своими знаниями в стенах учебного заведения, а теперь, когда все может узнать не только Арсений Сергеевич, которому обязательно донесут это, но и Станислав Шеминов, который уж точно не будет разбираться кто прав, а кто виноват. — Я записываю, — недовольно покосился младший, сталкиваясь с тяжелым взглядом историка. — Тогда приступаем к следующему заданию, — махнув руками, произнес Михаил Иванович поворачиваясь к доске и начиная что-то чертить на ней.       Вскоре этот урок, как и предыдущие, закончился. И теперь Антону нужно было дождаться пока все уйдут и остаться наедине с историком, который, скорее всего, поднимет тему про недоотношения с Поповым. — Урок окончен, до свидания, — учитель быстро черкает какое-то домашнее задание на доске, которое записывает от силы половина класса. — Антон, ты остаешься, — громко произнес учитель, когда школьник на автомате начал собирать вещи, желая незаметно съебаться.       Тот мимолетно кивнул, падая обратно за школьный стол, и впиваясь взглядом в приоткрытое окно. Он понимал, что сейчас наверняка будет миллионы вопросов о том, что у них было с англичанином, почему они так странно себя ведут и что это вообще означает.       Когда все ученики, кроме Шастуна, покинули кабинет, историк отложил книгу на стол и приблизился к юноше, садясь за парту впереди. — Антон, что было в начале урока? — спокойно произнес Михаил Иванович, оглядывая подростка и замечая его слегка подавленный и раздраженный вид. — Ничего, — тем же тоном, отвечает мальчишка, прокручивая браслеты на запястьях.       Историк свел брови к переносице, немного задерживая их на том месте, после чего закрыл глаза, массируя их пальцами. — Я все видел, врать бессмысленно, Антон, — серьезно говорит преподаватель, внимательно следя за каждым изменением на лице юноши, — Что у тебя с Арсением Сергеевичем? — У нас ничего не было и никогда не будет! — зло шипит школьник, не выдерживая и вставая со своего места, быстро хватая рюкзак. — Я ненавижу его! — кричит он, даже не задумываясь, что его прекрасно слышат люди в коридоре.       Шастун резко обходит парту, где сидел недовольный учитель, и выбегает в коридор громко хлопая дверью. Антон ненавидит Попова. Нет, он конкретно не переносит его персоны. Он только заноза в его заднице. Только сплошная проблема, которая свалилась из ниоткуда.       Как же хотелось от неё избавиться. Казалось, что Антон даже может прийти к этому Попову ночью с автоматом и тихонько пристрелить недо-порноактера. Но как жаль, что он не обладал такими полномочиями. Приходилось лишь терпеть и ждать, что же будет дальше.

***

      Весь день Антон не находил себе места. Хоть уроки давным-давно закончились и сейчас он сидел дома, не делая абсолютно ничего. Внутри царило сплошное волнение. Впереди его ждет целый час контакта с Арсением Сергеевичем. Целый час мучений, и строгих голубых глаз, которые будут медленно убивать его за все то, что он не знает. А не знает юноша не то, что многого, а абсолютно всего.       На часах было уже полпятого, а это значило, что через час приедет такси, которое доставит школьника в самое пекло. Ему было противно даже видеть Попова после того, как в школе начался какой-то сплошной скандал из-за того, что англичанин не знает личных границ и лезет хер пойми куда. Но другие, естественно, видели совсем другое. Особенно тот тупой, безмозглый Крылов, из-за которого в общем и началось все это.       Антону все еще было неприятно после разговора с историком. Он думал, что учитель вроде бы и умный человек, который точно не поверит в эту херню, но оказалось совсем наоборот. Юноше не хотелось идти завтра в школу и было желание абсолютно забить на все те дополнительные, которые скоро настигнут его.       Подростку хотелось пространства, удобства, которое было раньше и никакого присмотра и контроля за его действиями. Ему просто хотелось жить так, как это было до того самого первого сентября. Школьнику просто хотелось гулять и наслаждаться своей молодостью, которая у него еще была. Но вот из-за того самого Попова, связь с Эдом ненадолго оборвалась.       Теперь парням было стыдно писать друг другу, что-то спрашивать и договариваться погулять. Конечно, Антон не чувствовал никакой любви или привязанности, в отличии от Выграновского. Для того каждый день был очередным сеансом самокопания. Вместо того, чтобы слушать лекции на парах, гулять и даже бухать с кем-то в клубах, тот постоянно думал, что сделал неправильно, как не рассчитал своего ума на то дурное действие, и почему вообще поддался провокациям выпившего друга.       Все мысли прерывает звонок, который неожиданно разрезает тишину и даже пугает юношу. Быстро прочитав имя абонента, парень тяжело вздохнул, отвечая на звонок и прислоняя телефон к уху. — Антон, ты где? — школьник сразу же узнает Илью, который постоянно не давал покоя младшему. — Дома, где же мне еще быть? — устало огрызается шатен, падая на подушку. — Во-первых не груби, а во-вторых ты почему не на дополнительных?       Тот откидывает телефон подальше от себя, надеясь больше не слышать этот недовольный тон брата, но вместо того, чтобы наслаждаться минутной тишиной, с телефона доносится громкий крик, который будоражит сознание парня и тот машинально тянется к телефону, прислоняя его обратно к уху. — Ты меня слышишь? — рявкает Макаров, а после тихого «угу» продолжает: — Деньги лежат на столе, возьми их и бегом шуруй на дополнительные, — сделал паузу тот, — И если ты опоздаешь, опять будешь убирать квартиру и не только, — пригрозил старший, слыша тяжелый вздох школьника. — Хорошо, — едва ли не прыская ядом, шипит подросток, прерывая звонок, и снова откидывая телефон куда подальше. — Заебал, блять, — рычит Антон, вставая с кровати и плетясь к шкафу с одеждой.       Как и обычно школьник одевается в своем стиле: широкие джинсы и какое-то худи с принтом. Этот скучный образ он разбавляет красивой и любимой бижутерией, которая в основном состоит из нестандартных серебряных перстней и колец. На тонкие запястья тот нацепляет парочку браслетов и фенечек, а после быстро хватает небольшой портфель с какой-то тетрадкой и пеналом, не забывая о телефоне, который валялся под слоем пледа, небрежно брошенного после недолгого сна юноши.       Вызвав такси, Антон схватил со стола деньги и последовал к выходу. Там, быстро натянул белые кроссовки и вышел в коридор, закрывая дверь на ключ.