Невоспитанный мальчишка

      Шастун быстро добирается до дома Попова, но уже не нервничает так сильно, как в прошлый раз. То ли эффект страха, который развеяло достаточно неплохое поведение Арсения, куда-то улетучился. То ли шестое чувство юноши предсказывало, что все будет зашибись.       На часах без пяти шесть и Антон, поправляя рубашку, которая задралась пока тот ехал в машине, нажимает на звоночек, и отходит от калитки на пару шагов назад.       В этот раз Арсений спускается и приходит на зов школьника, а точнее на звоночную трель, в два раза быстрее, чем в прошлый раз и это, наверное, даже радует. Но как только перед ним появляется высокий голубоглазый брюнет в чёрной рубашке, заправленной в чёрные джинсы, и с закатанными рукавами, сердце пропускает удар. А чувство страха никуда не улетучивалось и теперь настигает парня прямиком возле его цели.       Школьник не понимал почему сейчас так странно ведёт себя рядом с Арсением. Кажется, что прошлый визит на дополнительные занятия все же дал свои плоды и тот больше не относится к англичанину, как к предмету ненависти. Но страх, который завис где-то в воздухе, все же чувствовался, и это не могло не напрягать. — Здравствуй, красавец, — ехидно улыбается Попов, оценивающим взглядом оглядывая школьника за той стороной двора. — Ещё раз добрый день, — сглатывая вязкую слюну, кивает Шастун и под пристальным взглядом голубых глаз проскальзывает во двор. — Извини, меня мучает один вопрос, — хмыкнул мужчина, и с лёгкой улыбкой на устах произнес: — Для кого же ты так красиво вырядился? — Для Вас, Арсений Сергеевич, — пожимая плечами, говорит тот, наблюдая, как лицо учителя становится более серьёзным и не менее удивлённым.       А Арсений на удивление поверил, что ж, как говорится: «Всё для тебя — рассветы и туманы. Для тебя — моря и океаны» и шутки, которые хоть как-то успокаивали и отвлекали парнишу от нарастающего чувства страха, тоже — для тебя.

***

      Второе занятие проходит так же спокойно, как и первое. Антон вроде бы на время расслабляется, но все также продолжает чувствовать на себе тяжёлые и изредка косые взгляды учителя.       Но тот все так же продолжал что-то спокойно объяснять парню, а Антон краем уха слушать его и что-то записывать в тетрадь, стараясь никак не замечать голубых глаз, преследующих его. Конечно, уже большей половиной мозга юноша находился на вечеринке с громкими басами и выпивкой, что чем-то расслабляло и отвлекало. Но, на самом деле, пока что тот проходил часовое заключение в замке у принца. Хотя, какой там принц, скорее всего злой дракон. — Слушай, пожалуйста, — строго обращается мужчина к Антону, замечая, что тот его больше не слушает, — А то так и останешься без мозгов, — по взгляду Попова можно было понять, что он ужасно не любит, когда его не слушают, перебивают или не воспринимают всерьез. Ну и ещё сотни и тысячи причин и фактов, что его бесит. — Не сдался мне ваш английский, — едко огрызается школьник и замечает вдвое суровый взгляд Попова.       А что?! Парень и так держался из последних сил, чтобы не въебать Попову между глаз за то, что тот постоянно прожигает его взглядом и доводит до ненавистных искр в глазах. Нет, все же он чертовски как бесит Антона. И не просто чертовски, а так, как не бесит даже хуево поющая песню тётка по радио в машине отца.       Попов в свою очередь продолжает смотреть на того, только теперь в его взгляде читается будто бы он его сейчас съест, а кости увезет в лес и закопает, но он же не каннибал. А Антон, между прочим, совсем невкусный. — Наверное, ты не понял, — вставая из-за стола и подходя ближе к юноше, произносит он, — Ты должен слушаться меня, иначе… — улыбается тот, обходя школьника и склоняясь над ним, так, что жаркое дыхание обжигает шею.       Руки мужчины опирались о спинку стула и прикасались к ровной спине школьника, а он сам пытался как можно дальше отодвинуться, чтобы никак не касаться этого чертового учителя. Единственным объяснением было то, что Антон никак не хотел прикасаться к Арсению и вновь чувствовать чужие и крепкие руки, от которых потом стоит, как колом, но не об этом. А вот Попов — наоборот. Если выдавалась хоть какая-то возможность прикоснуться к своему «ученику», то Арсений, не обдумывая ничего шёл и прикасался. — Что В-вы делаете? — голос дрогнул и подросток хотел как можно быстрее покинуть эти тесные недо-объятия. — Baby, you turn me on, — ухмыляется Попов, прикасаясь собственными губами к шее парня и опаляя её горячим дыханием.       Антон, хоть и был обучен некоторым англоязычным словам, которые через силу заставлял учить брат, но совсем не те, которые произносил учитель в данную минуту. Арсений, будто бы специально давал юноше только те слова, которыми не планирует пользоваться перед ним. И что это за репетитор такой, м?       Губы мужчины не целуют, не кусают, а просто исследуют шею, едва ощутимо касаясь кожи. Горячее дыхание вбивается прямиком туда же, а по телу подростка моментально пробегают мурашки.       Если сначала Шастун пытался хоть как-то противостоять этому, оттолкнуть мужчину и убежать из комнаты, в голове продумывая свой план действий. То сейчас, непонятно от чего, он сидел не дыша и не двигаясь, будто бы все так и должно быть. С виду Антон был почти спокойным и не перепуганным, но внутри все делало трёхкратные перевороты. С одной стороны школьник не хотел, чтобы мужчина останавливался. Но с другой, какого это хуя он себе позволяет? И школьник больше склонялся ко второй, здравомыслящей, стороне. — Не трогайте меня, — сквозь силу шипит тот и пытается отодвинуться, как его руки резко перехватывает чужая, крепкая ладонь и заводит за спину, сжимая.       Одна рука Попова все так же упиралась в спинку стула, чтобы хоть как-то держать равновесие. А вторая теперь заламывала руки школьника назад. Губы все так же продолжали касаться и сползать вниз по шее, добираясь до самых ключиц. — Я буду кричать! — с надрывом произносит Шастун, а следом чувствует, как хватка мужчины слегка ослабевает. — Будь благоразумней, мальчишка, — в кожу хрипит Попов, прикрывая и закатывая глаза от такого чертовски приятного наслаждения.       Вдруг сзади слышится какой-то шум и мужчина не находит ничего лучше, чем просто повернуться к уже открытой двери. — Это вы так английским занимаетесь? — спокойно выдаёт Выграновский, а в душе что-то щёлкает и ломается.       Студент окидывает тех спокойным взглядом, ненадолго задерживаясь на Арсе, который как ошпаренный отлетает от юноши и судорожно переводит взгляд между парнями. — Тебе что нужно? Я же сказал не заходить! — зло шикает Арсений, возвращая себе властный тон от которого голова идёт кругом, а по телу пробегают мурашки.       Голос такой вкрадчивый, грубый и сиплый пробирается в самые дальние частички мозга, и будто бы заставляет шестеренки крутиться так, как нужно мужчине. — Мне надо уехать на выходные в другой город, — переводя взгляд с Шастуна на дядю, произносит тот, на что получает удивлённый взгляд старшего. — Зачем? — тем же тоном хрипит Попов, недоверчиво оглядывая Эда. Он то ли похудел, то ли не выспался. В общем, выглядел как-то не очень. — По делам, — хмыкает Эд, разглядывая покрасневшего Антона безразличным, серым взглядом.       Всё же Попов был прав, что Шастун подойдёт ему намного лучше, чем самому Эду. Очевидно же. — Ты мог раньше сказать? — все продолжал англичанин, — Для чего тебе нужно в другой город? — Дядь, да ты заебал. Мне просто, блять, надо! — гаркнул Выграновский, ловя на себе ошарашенный взгляд школьника, а после, развернувшись на пятах, быстро последовал к выходу, громко хлопая дверьми.       Антон чувствовал себя, как хрен пойми кто. Его вроде бы только что застукали с Поповым, которому в голову влезла какая-то не пойми какая хуйня, а теперь, считай, стал свидетелем семейной ссоры. — Знаете, мне пора уже идти, правда, до свидания, — быстро протараторил Шастун, и не ожидая ответа, сгреб в охапку тетрадь с ручками и на ходу запихал их в портфель, подцепляя курточку и быстро, как никогда смываясь с этой злосчастной комнаты.       Опять. Опять Попов натворил хуйни. Опять не смог контролировать себя и остался ни с чем. А Паша ведь предупреждал, и не раз.       Арсений решает не бежать ни за одним, ни за вторым парнем. Он достаёт телефон, встаёт возле окна и набирает давно выученный наизусть номер телефона. — Паш, приезжай, пожалуйста.

***

      Антон, не соображая, что делает, бежал по лестнице вниз, надеясь застать Эда хотя бы на улице. Ему казалось, что он должен перед ним объясниться за то, что сейчас произошло. Юноша не был согласен на это, он не знал, что делать. Просто был растерян. Просто не знал, как будет правильно. — Эд, постой, пожалуйста, — в догонку крикнул Шастун, выбегая из дома на улицу и замечая парня возле открытой калитки.       Тот смотрел на Антона с каким-то сочувствием и, наверное, даже ревностью. — Извини, — подходя к студенту, пробормотал шатен, — Все было не так, как ты думаешь. — Не надо, Антон. Я все понимаю, — безэмоционально улыбается Эдуард, смотря на школьника пустым взглядом серых глаз, — А теперь мне пора, — произносит тот и похлопав друга по плечу, переступает порог и оказывается возле такси.       Юноша с минуту смотрит на того, а после, когда машина отъезжает от двора, отворачивается обратно к дому, смотрит на него и отворачивается обратно, быстро набирая номер такси и открывая переписку с Димой.

Антон Шастун

Мне нужен вискарь и срочно.

Дмитрий Позов Всё так плохо?       Антон, не успев ответить, закрывает диалог, замечая, как к нему подъезжает жёлтое такси и сразу же садится в него, называя нужный адрес водителю.       Ему надо ужраться и срочно.

***

      Больше, чем через полчаса школьника высаживают возле огромного особняка, который даже чем-то был похож на дом Попова, но тот откидывает эту мысль на потом и заходит во двор.       Вокруг маячили какие-то, как знакомые, так и нет, люди. Некоторые приветливо и торопливо кивали Шастуну, скрываясь и уходя в дом, некоторые окидывали заинтересованным взглядом и тоже, как и первые, спешили покинуть дворик и заменить прохладный воздух на запах алкоголя и фруктового дыма.       Зайдя в чистый и ухоженный дворик с выстриженными газонами, юношу тут же встречает Оксана, а вслед за ней появляется расслабленный и совершенно спокойный Дима. Таким юноша видел друга впервые. Обычно Позов постоянно волновался на таких мероприятиях, но сейчас все мускулы на его лице были расслаблены, и это даже как-то пугало. — Вот и наш пропащий, — улыбается девушка в короткой кожаной юбке и белой блузке, привставая на носочки и приобнимая высокого, под два метра ростом, Шастуна. — Да, конечно, — язвит он, в ответ обнимая Суркову и отдаляясь, — Знала бы, что со мной тот Попов сделал, — недовольно скривился тот, словив на себе заинтересованные взгляды, — Но не об этом, — перерывает он сам себя же, — Где здесь выпивку организовывают? — На втором этаже, алкаш, — кратко отвечает Дима, ухмыляясь и окидывая друга спокойным, слегка насмешливым, взглядом, после чего направляется в сторону дома, немного пошатываясь. Видимо на начало трапезы Антон уже опоздал.       После Диминых слов в голове тут же проносится воспоминание. В сознании вновь всплывает дом Попова, хотя тогда парень и не знал к кому решил «зайти в гости», следом — пьяный Выграновский в домофоне, который требует пароль, таким же слегка пьяным голосом, а когда Антон попадает в дом и спрашивает, где находится алкоголь, ему отвечают: «на втором».       После такого воспоминания в голове тут же всплывает чёртов Попов, который пару часов назад дышал парню в шею, исследовал своими губами чужую кожу, заламывая руки назад и ухмылялся, опаляя своим дыханием все вокруг. От таких действий учителя и воспоминаний об этом, внизу живота завязывался тугой узел, а свободные штаны начинали натягиваться в районе паха. «Сучий Попов», — про себя же фыркает школьник, осматривая длинную белую рубашку, на которую сверху наспех была надета курточка.       Несмотря на то, что на улице была почти что середина сентября, погода явно не щадила никого и вместо последних тёплых дней дарила морозные и дождливые вечера. Как раз сейчас над городом затягивались тёмные дождевые тучи, закрывая последние голубые облака.       Погода хуевая, Арсений Сергеевич все никак не вылазит из головы, как и Эд, а в штанах тесно. Да что ж за день такой, блять.       От этого желание выпить возрастает всё больше, поэтому Антон спешит попасть в дом, сбросить с себя обувь, кинуть куда-то курточку, а потом вовсе забыть о ней, и направляется на второй этаж, по пути встречая нескольких одноклассников, двух девушек с параллели и улыбающуюся Кузнецову, которая выпила явно больше, чем Дима.

***

      Когда мужчина остаётся наедине со своими мыслями, он обдумывает все то, что успел натворить, казалось, за такое короткое время. Паша вскоре после звонка, быстро собрав нужные вещи, вызвал такси и отправился к дому Попова, спасать того от очередного рукоприкладства к алкоголю в одиночку.       Когда Арсений пил сам, то это означало лишь то, что всем пиздец, в особенности тому, из-за кого мужчина так напивался. А когда тот культурно выпивал в присутствии того же Паши или кого-то другого, он мог спокойно контролировать себя и даже размышлял, как вполне адекватный и трезвый человек. Да что там размышлял, брюнет спокойно мог сесть за руль и доехать до своего дома, либо развести остальных участников пьянки, которые в отличии от мужчины выпившего такое же количество, как и они, алкоголя, чувствовал себя вполне трезво.       Порой это играло на руку, но штрафы никто не отменял, поэтому несмотря на свою устойчивость к спиртному в компании или со знакомым, Попов все же предпочитал держаться от руля подальше.       Через полчаса в доме послышалась трель звонка и брюнет, поняв, что к нему приехал друг, любезно вытягивать его из полнейшей жопы, пошёл открывать двери, вставая с кровати.       Вскоре Воля был уже в гостиной, вальяжно раскинувшись на диване и посматривая то на телевизор, то на Попова, который что-то готовил на кухне. — Так что у тебя случилось? — убавляя звук какой-то телепередачи, спрашивает мужчина.       Арсений кидает на него тяжёлый взгляд, сам же занимаясь подготовкой расслабляющего в виде алкоголя, напитка. Ляйсан точно будет кричать на своего мужа, когда тот поздно вернётся домой, так ещё и с перегаром за километр. Но англичанина это совершенно не волнует, у него же нет никого, кроме Эда, и тот куда-то съебался. Так что унижаться ни перед кем сегодня не придётся. — Как бы тебе сказать, — мялся Арсений, явно не находя правильных слов, чтобы описать достаточно странную ситуацию. Да не то, чтобы странную, а, блять, непонятную, как хуй пойми что. — Скажи так, как есть, — прерывает того Паша, полностью поворачиваясь к мужчине, который достает лёд из формочек и кидает его в пустые стаканы. — Я полез к Шастуну, — осторожно произносит брюнет, чтобы тут же не получить бутылкой, которую тот старался открыть, по голове. — В смысле полез? — гаркнул литератор, вставая с дивана и сокращая расстояние между ними, — Ты ебнулся? Мы же сегодня только об этом говорили.       Казалось, как только разговор касался темы «Попов кого-то коснулся», то Паша был первым кто узнавал об этом, а потом причитал и в сотый раз напоминал Арсению, что он, блять, и так такого в молодости натворил, что сейчас сидел бы за решеткой, напевая воровские песенки. А не гулял себе на свободе, обучал и лапал детей. Ну вот ничему не учит жизнь человека. Абсолютно ничему.       Но тут все споры мужчин перерывает звонок телефона, и Арсений внимательно всматриваясь в абонента несколько секунд, следом поднимает трубку. — Арсений, добрый вечер, — слышится знакомый голос, в котором тот узнает своего знакомого и в то же время врача, — Мне только что пришли твои результаты, — слегка умалчивает тот, а следом, не желая долго тянуть время, выпаливает: — У тебя аллергия на определённый запах, Арс.       Аллергия, ещё чего, блять, ему не хватало.