Невоспитанный мальчишка

      Кажется, утро понедельника, что же может быть ещё лучше. Новая неделя, новый чистый лист жизни, все приобретает совсем другие краски, эмоции, но, блять, только не для Антона. Понедельник — это самый хуевый день из всех существующих со средой на пару. После недельной ежедневной бухаловки, единственное, чего сейчас хотелось парню, — это либо сдохнуть, либо поспать ещё часиков так двадцать. А лучше сразу все двадцать пять, ведь вторник и то поблагоприятней будет, нежели понедельник. Но школа, родители и всё, что невозможно пересчитать на десяти пальцах, всегда давило на нашу жизнь, заставляя делать то, что было не в приоритете или в нехотении. Так и сейчас Шастуну приходилось вставать в эти семь сраных утра, чтобы так жизнерадостно шагать в любимейшую, чтобы она сгорела, шарагу.       Конечно, он сегодня спокойно бы мог отпроситься у родителей поспать дома, ведь, видите ли, в Москве насморк подцепился случайно. Но те, естественно, в эту чухню не поверят, они же не лохи, да и прекрасно знают, чем там таким их сын в другом городе занимался. Да, бухал без продыху и мозги все свои пропил, — хотя их особо-то и не было, — но и не трахался с кем-то в клубах, а то родителям рано ещё дедушками и бабушками становиться, говорят, молодые ещё. А вот Антон и сам не понимает, почему за все это время у него никого не было. Нет, Серёжа и Егор, конечно, были, но это совсем не в том смысле. Потрахаться-то Антон ни с кем так и не успел. Или не в успеваемости вовсе дело. Наверное, больше всего это «но» проявлялось в высоком брюнете с голубыми глазами, который нехотя, но так надолго засел в памяти школьника.       Парень не хотел про это думать, и старался этого не делать, но иногда, когда юноша оставался наедине с пачкой сигарет, эти мысли все же проскакивали в его голове. И чтобы сейчас вновь не морочиться с этим всем в без этого тяжёлое, неподъемное утро, Шастун все же решает собираться и идти в школу.       Парень, как и всегда собирается достаточно быстро и не парится ни на счёт своих синяков под глазами, ни помятой одежды. Школьная форма, от которой тошнит, присутствует, вопросы? Решив, что он и так прекрасный, как никогда, школьник напоследок пшикается почти закончившимися духами. Все же скоро придётся покупать новые и точно не эти, они уже парня бесят, если честно, так ещё и стойкие, как перегар. Он выходит из дома, негромко хлопнув дверью. Желания ехать на какой-то всратой маршрутке — нет, отцовскую машину, почти его, никто не даст, а такси обходится слишком дорого. Теперь и думай пешком иди, когда на часах без двадцати или бабки на ветер бросай. Все же, сегодня второй вариант был поактуальней и удобней, поэтому все очевидно.

***

      Даже несмотря на то, что школьник выбирает такси, он все равно опаздывает и именно это повлияло на весь последующий день. На первый урок Антон опаздывает больше, чем на пятнадцать минут и, зайдя без стука, в общем, как и всегда, получает хорошенький такой выговор от физички, как же парень терпеть её не может. На втором уроке Шастуна вызывают к доске и оказывается, что мозги он все-таки пропил, поэтому ему ставят жирного лебедя и отправляют на место. За третий урок можно и не говорить, ведь на нем Воля чуть ли не целый урок гонял парня по кабинетам в поисках чертового классного журнала, который одиннадцатый «А» где-то благополучно просрал. Ну и что это за дело? Значит, как этот всратый Фомин не уследил за журналом, так он не виноват и ни причем, а вместо него, во всем виноват, конечно, Шастун, на которого теперь злилась половина школы, и понять из-за чего парень не мог. Он, вроде бы и не натворил ничего. Ну подумаешь перед каникулами жабу химичке положил, так это вообще-то комплимент ей от млекопитающего был, а она не поняла. Да и вообще неделя уже, как бы прошла, могла бы и забыть, карга старая. С информатичкой и так все понятно было, она на жизнь обижена, так что о ней и говорить не за чем. Ну подумаешь поставил как-то Антон, когда никого в классе не было, на рабочие столы компьютеров голых порно актрис, красиво же было. Но им этого не понять, школьник уверен. Физрук недолюбливает Шастуна за то разбитое окно на пике Антоновского бунта, но он же извинился. Странные в общем все, прям как собаки злые, ну и в жопу их. Один Воля его понимает, мужик то хороший, но и Шеминов, если так подумать мужик во, а вот Арсений Сергеевич не во. Вот если бы ремнем своим не размахивал и взглядами не раскидывался, ну и не таким секси был, то тогда может быть и мужик с него получился. — Шастун, ты меня вообще слушаешь? — перебивает размышления младшего сиповый голос Воли, который был огорчён решением Антона не слушать душепожирающей истории Вероники Тушновой. — Я прекрасно вас слышу, — бормочет он, не слишком желая разговаривать с кем-либо. Шастун все ещё думал, что ему делать с Арсением.       Задание Крылова все ещё не давало покоя, а он, на удивление и не напоминал об этом, будто бы его подменили. Но юноша прекрасно знал, что только у его одноклассника Максима бывает затишье перед бурей. Ожидаемо.

***

      Четвёртый урок проходит, на огромное удивление, спокойно и Антон даже решает отпроситься минут на десять раньше, чтобы, как он сказал учителю, в медпункт за таблеткой от головы сходить. А на деле парню просто захотелось покурить, и так целых четыре урока сигарету в зубы не брал, не годится.       Когда младший выходит из накуренного и пропахшего табаком туалета, до перемены остаётся около пяти минут. Следующий урок английский, тот самый ненавистный и тупой урок, каким бы там не был красивым учитель, что преподаёт. И с какого это времени Антон прям контрастировал факт, что Попов красивый? Нет уж, накачанный торс, сильные руки, небесные голубые глаза, тёмные шелковистые волосы ни о чем таком не говорят. Да. — Шастун, — кричит кто-то из далека и среди пустого коридора юноша замечает своего одноклассника. «Его здесь, блять, ещё не хватало», — мысленно недовольно шипит про себя парень, не желая даже отвечать этому Крылову. Ну почему именно он? Почему он, а не кто-то другой. Ну почему-у-у? Даже Арсений и то лучшее бы впечатление вызвал. — Ты там когда мне фоточки покажешь? — ухмыляется блондин, приближаясь к Антону и останавливаясь напротив него.       Сначала юноша не понимает, что это за такие «фоточки», но потом до него доходит, что имеет в виду Крылов. — Я же сказал, скоро, — взбешено отвечает парень, недовольно взирая на одноклассника. — Слишком уж долго твоё «скоро», — произносит он, делая пальцами кавычки на слове «скоро».       Антон готов был поклясться, что если бы это была не школа, а он не трезвым, то Крылову точно бы вмазал, ведь надо же так уметь людей бесить. Шастун не то чтобы его ненавидит, нет, больше, наверное, просто чувствует какую-то необъяснимую конкуренцию, что-ли. Парень долго думал на тему почему же его так бесит этот парень, но логичного объяснения он не нашел. Так же, как и с ситуацией с Арсением Сергеевичем. Но там хоть можно понять за что ненавидеть и на что дрочить. Нет, конечно, на Крылова Антон дрочить и не собирался, а вот необоснованно ненавидеть — пожалуйста. — Знаешь, я так подумал, — медлит парень, воцаряя вокруг школьников напряженную атмосферу, — Иногда людям нужна помощь, — ухмыляется он, а Антон и вовсе теряется.       Что ещё за помощь то такая? Сам к Арсению в трусы полезет, что-ли? Так этого не надо нам, спасибо, и сами справимся. Тьфу, не то. Короче, Крылов там нужен не будет. — В смысле помощь? — недоверчиво морщится Шастун, пытаясь понять дальнейшие намеренья одноклассника.       Но то, что происходит дальше, шатен объяснить никак не может. Крылов будто бы наплевав на все быстро приближается к школьнику, прижимаясь своим худым телом к его и выдыхая тому в шею. — Я хочу помочь тебе, — вновь улыбается блондин, прижимая того к стене. — Что за помощь у тебя такая, блять?! — злобно рычит зеленоглазый, замечая, как в карих глазах разжигается какой-то огонёк.       Такой же юноша видел у Арсения в глазах, когда перед ним встала картина пьяного мальчишки, лежащего с голым задом на его кровати. — Не кипишуй, — строго приказывает Максим, ближе прижимаясь к парню, — Я понял, почему ты не выполняешь мое задание, — ухмыляется парень, облизывая пересохшие губы.       Антону если честно и самому было интересно, почему он не выполнял задание. Если так подумать, возможность была и далеко не одна, но почему-то он будто бы принципиально делать этого не собирался. А может и собирался. Кто его знает. — Ты не знаешь как, — подмигивает Крылов, прислоняясь своими губами к чужому уху, — Я помогу тебе. Научу тебя.       Антон не знает, что вообще нашло на этого человека, но продолжаться таким образом ситуация больше не может. Шастун в этот момент чувствовал себя настолько некомфортно, что казалось на него смотрел не только игривый взгляд одноклассника, но и прожигающий незнакомца. Жалко конечно, что в почти пустом коридоре на эту очень увлекательную беседу с предложением помощи, смотрел ещё и Арсений Сергеевич, который понял, что ему здесь не место, быстро развернулся и зашёл обратно в свой кабинет. Юноша этого не заметил. Нет, он конечно слышал какой-то скрип двери или что-то подобное, но никакого внимания обращать не стал. Ему не было интересно, зря конечно, ведь именно тогда на них смотрел Арсений Сергеевич, с которым, кажется, теперь будут небольшие проблемки.       На следующем уроке, которым приходится ненавистный английский, на Антона смотрят так, словно он человека убил. Попов весь сраный урок прожигает его таким взглядом, что тому под землю провалиться хочется. Ладно бы ещё эти взгляды, но, блять, внеплановая контрольная и вовсе выводит из себя. И что этот, мать его, Арсений Сергеевич о себе возомнил?! Значит, и контрольные ему можно в любое время проводить, и смски в инстаграме слать, и пороть. Ну ахуеть, серьёзно.       Шастун даже не пытается хорошо написать эту контрольную. А кому она нужна, тем более после недельного отпуска, где все мозги были пропиты, так ещё и в понедельник, по материалу, который они с Арсением на дополнительных ещё не проходили. Вот же крыса, этот ваш Арсений Сергеевич.

***

      Антон и не замечает, как проходит два дня. За это время он не раз замечал, что Попов выглядит не так, как раньше. Мужчина, как настоящий искуситель, всегда был опрятно одет в одежду, идеально выглаженную, да сейчас в принципе, так и было. Но юноше, похоже, одному казалось, что с Поповым у них какая-то ментальная связь. Естественно, это было бредом, только вот как объяснить то, что у учителя теперь виднелись синяки под глазами, раньше которых юноша не наблюдал, будто бы тот патчами каждый день пользовался, а тут они внезапно закончились. Да и ещё напрягало то, что Арсений Сергеевич так бестактно отменил все дополнительные уроки, ссылаясь на то ли плохое самочувствие, то ли какую-то занятость. И что это за репетитор такой, м? Конечно Шастун мог ошибаться, ведь та прежняя опрятность все же была, только проявлялась как-то в меньшей степени, но на это мог повлиять и Эд, который после двухнедельного отсутствия обратно вернулся из Америки, повидавшись там с родителями и бабушкой с дедом, в Питер. Но Выграновский и раньше же у Попова жил, так что пока это оставалось огромной тайной, которую обычному школьнику понять было не дано.       Сегодня был четверг, вроде и обычный день, который проходил так же, как и остальные — скучно, нудно и крайне невесело. После тех недо обжиманий с Крыловым в школьном коридоре, тот прямиком особо и не намекал на задание, но те многозначительные взгляды все же напрягали юношу и он, решив не испытывать судьбу, начал всерьёз задумываться о том, что этот цирк пора заканчивать. Но каким образом, Антон не знал. Он уже в сотый раз говорил себе, что спать с этим мужчиной в жизни не собирается, хотя порка, если честно, ему понравилась, только вот о сексе и речи идти не могло. А говорить об этом с учителем и собственным репетитором — ему не хотелось. Ну, конечно, унижаться до такого уровня — это надо себя не уважать, а в случае школьника себя он уважал даже очень. Поэтому всерьёз думать о решении этой ситуации не осмеливался, не хотел, да и вообще нахуй надо.       На часах около семи вечера и юноша уже не знает, чем себя занять. После школы они с Димкой решили прогуляться и прошвырнуться по каким-то магазинчикам, ведь мисс Позова поручила своему сыну ну очень увлекательное задание — накупить продуктов на субботний семейный вечер. А Антон, как верный пёсик и друг семьи, поплелся вместе с Димкой. Ну надо же какое-то разнообразие в жизнь приносить, а поход по супермаркетам чем не разнообразие. В последнее время, когда Шастун вернулся из недельного отдыха в Москве все как будто бы поменялось. Нет, вокруг, кроме сранной погоды, ничего не изменилось. Дожди с каждым днем лили все сильнее, все мощнее и, блять, как же это бесило. Стабильно каждый вечер в ночном Питере были грозы и молнии, которых Антон терпеть не мог. Да, он под видом настоящего мачо просто скрывал свой страх этих ужасных искарюченых световых линий, расползающихся по всему небу, которые сопровождались громкими рёвами неба. И не ужасно ли это?       Но сейчас был, наверное, один из спокойнейших вечеров в Питере в последнее время. На улице не было никакого дождя, но лужи после прошлых оставались, а небо больше не сверкало этими чёртовыми молниями и не нагоняло страх своими грозами.

***

      Вечер медленно перетекал в раннюю ночь. Родители совсем недавно пришли с работы и сейчас сидели за столом и ужинали, разговаривая о своих этих акциях и прочей ерунде, которую их сын не понимал от слова совсем. Поэтому, чтобы в лишний раз не мусолить себе мозги, они уже и так забиты, тот решает, что сегодня поужинают и без него. Он вон с Позовым в одной кафешке так пиццы наелся, что хер ее ещё раз в этой жизни попробует.       Периодически листая ленту инстаграма и переписываясь с кем-то знакомым, либо Эдом, который присылал какие-то угарные архивные фотки с их пьянок, которые были у него на старом телефоне, ведь родители не жмоты — новый недавно купили. То с Позом, что жаловался на тяжёлую судьбу прислуги, которому теперь приходилось перемывать гору посуды, ведь мать укатила куда-то со своим ухажером, оставляя сына одного. Сейчас бы Шастун спокойно мог слинять к Димке, выпить с ним пивка, посмотреть футбольчик, поорать на тупых, не забивающих гол футболистов и просто побазарить о жизни. Но отец с матерью в край озабочены вернувшимися плохими оценками их сына, отпускать его не хотели. И кто просил этого сраного Арсения Сергеевича ту контрольную проверять. Теперь двойка стояла в журнале, родители никуда не отпускали, а настроение значительно падало. Хотя и из этой ситуации был выход. Вон в школе уже какую неделю подряд говорят, что, мол Попов с учениками спит, хотя раньше это тоже говорили, но тогда для Антона это не имело никакого значения, а сейчас, естественно, все было по-другому. Так вот этим самым способом можно было убить двух зайцев сразу. Переспишь — оценки ахуительные автоматом и задание выполнено. Казалось, что ещё могло быть проще, но эта ситуация простой не казалась.       Внезапно все размышления школьника прерывает телефонный звонок, и Антон, немного подумав, брать ли номер от неизвестного, на свой страх и риск все же принимает звонок. — Анто-он, — послышался пьяный и невнятный голос, после которого Шастун сразу же захотел отключиться. Не хватало тут ещё с пьяными болванами, которые ошиблись номером базарить. Но вот то, что незнакомец знал его имя — напрягало. — Узнал меня? — икает тот, и по голосу Антон понимает, что это, блять, англичанин.       Шастун падает духом, ведь кто угодно, но только, блять, не учитель звонящий, в мать его, пол двенадцатого ночи, так ещё и пьяный. Что это вообще такое? — Арсений Сергеевич, что с Вами? — обеспокоено задаёт вопрос юноша, сам же пугаясь своей реакции.       Он пытается расслышать какой-то шум на заднем фоне, который перекрывает пьяный голос мужчины. — Я такой пьяный, — снова икает и смеётся Попов, выпивая залпом стопку шота, что в телефоне слышится глотком, а после резким и глубоким вздохом. — А мне зачем это знать? И вообще какого черта Вы звоните мне посреди ночи? — недоверчиво и слегка недовольно ворчит школьник, искренне не понимая, почему это Попов ему позвонил и решил так чисто сердечно признаться в своих пьянках, так ещё и так поздно. Ну вообще обнаглел. — Блять, — шикает грубым голосом Попов, — Ты уже заебал меня, так бы тебя и… кхм… — раздражённо начинает англичанин, но на половине фразы его кто-то перебивает, а следом тот пьяным и жалостливым голосом произносит: — Приезжай ко мне, Антош, — и отключается, даже не сказав адрес.       Ну ахуенно, не считаете ли вы? Значит Попов после того, как почти что изнасиловал своего школьника, звонит тому и просит забрать его хуй пойми откуда. Так ещё и, блять, в пол двенадцатого ночи. Пол двенадцатого ночи, Карл!       Юноше все же приходится перезвонить и спросить адрес, по которому находится какой-то ночной клуб, что ли. Антон вроде и все клубы знает в этом городе, да и в других парочку тоже, но названия этого не слышал ни разу. А следом начинает собираться, по быстрому накидывает какую-то худи и натягивает джинсы.       Он и сам не понимал, почему так быстро решился на этот шаг. Мог бы просто не забирать никого, отключиться и нахуй забыть, но нет же. Решил, видите ли, в хороших супергероев поиграть.       Когда парень собирался и пытался хоть что-то осмыслить, он не понимал почему это ему так важно забрать Арсения. Переживал что ли? Вообще-то Антон мог бы себе спокойно лечь спать, как и думал прежде, и видеть сладкие сны, но вместо этого он посреди ночи собирается в какой-то клуб, и, представляете, не пить, а забирать своего учителя. Как же, блять, все это паршиво звучит.       Собравшись, парень тихим шагом направляется к выходу, думая, что родители уже спят, после своей получасовой трапезы. Но когда юноша замечает своего отца вместе с матерью возле телевизора, которые увлечённо смотрят какую-то передачу, все же убеждается — хуй там кто спит, а на него ещё и орут, что в плойку до ночи играет. Во люди. Но негодование Антона перебивает только что родившаяся в голове глупая, но в то же время, достаточно умная идея. Ночью, как известно, такси приезжает не всегда. Ну по крайней мере Антону постоянно не везло с этим, когда тот по-тихому смывался из дома, и никак не мог найти нужное такси. Поэтому, увидев ключи от недо-своего Мустанга, он, схватив их, собирается выходить из дома, как к нему выходит отец. Конечно же парень не собирался посвящать своих родителей в не их дело, но, кажется, кто-то думал по-другому. — А это что ещё такое? — недовольно смотрит Андрей, замечая свои же ключи в юношеских руках. — И это тоже, — он кивает головой в сторону брелка, свисающего с рук. — Пап, у меня очень-очень серьёзное дело. Пить не буду, с машиной все окей будет. Целую, — быстро произносит тот, выбегая из дома и с бешено колотящимся сердцем спускается по лестнице.