Шпионаж
16 апреля 2022 г., 01:25
Примечания:
Скалли остаётся в квартире Малдера одна и не знает, чем заняться
Я только собиралась постучать в дверь Малдера, как зазвонил мой мобильник.
— Скалли, это я. Ты уже идешь?
— Да, Малдер, я стою у твоей двери.
— Черт, я надеялся, что успею тебя перехватить. Слушай, я задерживаюсь в суде, просто открой своим ключом и дождись меня дома, ок?
— Надолго задерживаешься?
— Думаю, где-то на час, извини.
— Ничего страшного. Я просто посмотрю фильм или что-нибудь в этом роде, — поддразниваю я.
— Э-э, ты же помнишь, эти видео не мои.
— Да, точно, я и забыла. Увидимся позже, Малдер.
Я захожу в его квартиру, сажусь на кожаный диван в гостиной и оглядываюсь в поисках журнала на столике — ничего интересного. Откинувшись на спинку дивана, пытаюсь понять, изменилось ли тут что-нибудь за последнее время, но нет, все как обычно.
Не сказать, что я прям уж частый гость, но мне нравится атмосфера его дома, напоминающая организованное безумие. Я более или менее знаю, где что находится, по крайней мере из важных вещей. Не подумайте, Малдер не разгильдяй, но его небольшая квартирка забита огромной кучей вещей. Хотя зная Малдера, он точно помнит, где что у него находится.
Я встаю и иду на кухню, чтобы взять что-нибудь попить. По крайней мере, в холодильнике точно должен быть чай со льдом. Бинго, пятнадцать банок Lipton с лимоном, буханка хлеба годовалой давности, остатки еды на вынос, упаковка из шести бутылок пива, в которой недостаёт одной, и несколько сушеных виноградин. Хорошо, что я не голодна. Достаю банку чая, выискиваю чистый стакан и открываю морозильник, чтобы набрать немного льда. Из пяти лотков для льда в морозильной камере четыре пусты, а в пятом всего два кубика. Только в чем смысл замораживать пустые лотки для льда? Я бросаю в чай два оставшихся кубика, затем наполняю все лотки водой и убираю их обратно в морозилку. Сомневаюсь, что он заметит.
Облокачиваюсь на столешницу позади себя и осматриваю кухню. Обычно, если я в квартире Малдера одна, то это потому что он без вести пропал или в больнице, или случилось что-то еще ужаснее.
Интересно побыть здесь одной и не умирать от беспокойства за его жизнь. Это дает возможность осмотреться. Не шпионить. Просто осмотреться.
Движимая каким-то извращенным любопытством, я открываю все кухонные шкафчики и осматриваю их. Большинство не заполнено даже наполовину, а содержимое не представляет никакого интереса. Банки с супом, спагетти с сыром, томатный соус, макароны. То, что ожидаешь увидеть в типичной холостяцкой квартире, за исключением пакетиков с семечками. Это явно Малдер. Он, должно быть, покупает их на всякий случай.
У Малдера в квартире стоит такой запах, который я никак не могу точно определить. Это странная смесь остатков еды, пота, лосьона после бриться, чистящих средств и его самого. Мне нравится как тут пахнет. Тут не запаха грязи. Несмотря на то, что его квартира захламлена до тесноты, тут убрано: раковину регулярно моют, ковры пылесосят, столешница вытерта начисто. В отличие от большинства знакомых мне холостяцких квартир, в этой за последний месяц явно использовали дезинфицирующее средство.
Я беру свой едва охлаждённый стакан чая и возвращаюсь в гостиную, чтобы проверить рыбок. Некоторые из них выглядят иначе, чем те, которых я видела в последний раз. Интересно, как часто ему приходится покупать новых рыб, потому что они мрут от его невнимательности? Золотая рыбка-ангел, которую он назвал в мою честь, все еще жива и то хорошо.
Верно, Малдер, лучше тебе не допустить ее смерти.
Я до сих пор помню тот день, когда он показал мне эту рыбу. Он сказал мне в офисе, что купил новую рыбку и назвал ее Скалли. Почему-то меня это не особо впечатлило, я не большой любитель рыб. В следующий свой визит я попросила его мне показать эту рыбку.
— Кто из них Скалли, Малдер? — спросила я, заглядывая в аквариум. Я почему-то ожидала, что он покажет мне на какую-нибудь мелочь, что плавает внизу или даже хуже того, прячется за камнями.
— Красавица, — сказал он и указал на самую красивую рыбу в аквариуме. Честно говоря, я даже прослезилась, но не позволила Малдеру это заметить. Развела сантименты из-за глупой рыбы, аж тошно.
Я смотрю на эту рыбу сейчас, и она действительно красива — золотого цвета с красными прожилками, у неё очень длинные верхний и нижний плавники, которые извиваются в воде. Так ты думаешь обо мне, Малдер? Изящная, элегантная и красивая? Плавники рыбки-Скалли настолько тонкие, что кажется они как будто сияют на свету. На самом деле она выглядит слишком хрупкой, особенно рядом с той черной рыбиной, которая могла бы прикончить ее за два укуса. Я хватаю корм для рыб и бросаю в аквариум пару хлопьев, чтобы подлая рыбина съела их — мне кажется, рыбка-Скалли не горит желанием стать закуской.
Я поворачиваюсь к столу Малдера, который завален папками и бумагами. В конце этого бардака стоит фотография Малдера и Саманты, рядом в красивой рамке фотография его и меня. Сначала я удивилась, когда я увидела себя там, но потом привыкла и теперь всегда ищу ее глазами. Я беру фоторамку в руки, чтобы посмотреть поближе. Это наша фотография в профиль, мы стоим лицом друг к другу, головы склонены друг к другу. Похоже, Малдер наклонился чтобы что-то мне сказать. Я не помню когда было сделано это фото, но оно явно с места преступления: мы одеты во все лучшее из гардероба ФБР, а на заднем плане две полицейские машины. Подозреваю, что фотограф запечатлел момент, когда Малдер рассказывал мне про инопланетян или что-то в этом роде, потому что у меня явно скептическое выражение лица. Наверное, поэтому Малдеру так нравится эта фотография.
Я убираю фотографию на место, затем сажусь в крутящееся кресло и смотрю поверх компьютера в окно. Я пытаюсь представить, как он сидит здесь и размышляет. Это так трудно — проникать ему в голову. Интересно, что он делает в свободное время? Я подумываю включить его компьютер, но это слишком агрессивно, поэтому я тянусь к ящикам стола. Да, вроде бы это не тоже самое. И тихий голос в моей голове шепчет: «Сделай это». Хорошо, я сделаю. Это не шпионаж, совсем нет, я могла бы искать ручку.
Я открываю первый ящик и заглядываю внутрь — там просто куча бумаг, выглядят как счета и квитанции с кредитной карты. Я закрываю ящик и тянусь к верхнему ящику с другой стороны. Этот более организованный: блокноты с записями, материалы. Под блокнотом я нахожу стопку фотографий, сверху снова моя фотография и я вновь выгляжу не лучшим образом. Осторожно просматриваю стопку, где каждая карточка — это моя фотография или фотография нас двоих. Где он их взял? Я не думаю, что у меня есть хоть одна фотография, на которой мы вдвоем. Большинство этих фотографий выглядят так, будто они были сделаны во время осмотра мест преступлений. Должно быть, он подружился с кем-то из фотографов, потому что они как правило не фотографируют живых людей на местах, только мертвых. Боже, на одной из фотографий я тыкаю пальцем в обезглавленный труп, а повсюду кровь. Прекрасно, Малдер. Зачем тебе даже такое фото? Я бросаю стопку обратно в ящик, убедившись, что они лежат в том же порядке, что и до меня.
Я просматриваю остальные бумаги, но ничего особенного интересного. Решаюсь выдвинуть еще один из ящиков стола, что-нибудь еще? Фотоальбом, какие-то старые программки со спектаклей и концертов, несколько писем, ничего интересного. Однако под фотоальбомом я нахожу открытку, все еще не отправленную, в белом конверте, как будто только что из магазина. Это одна из тех мягких, поэтичных открыток с пастельным рисунком на лицевой стороне с изображением гор под ярким солнцем. На первой странице написано: «Ты и я против всего мира», — Это кому? Я открываю открытку, чтобы прочитать текст внутри: «Кажется, что мир всегда против нас, но каждый вызов, который мы переживаем, каждая угроза, которую мы преодолеваем, напоминает мне, как сильны мы вместе и как много ты для меня значишь. С днем рождения.»
Открытка не подписана и не адресована, но я не сомневаюсь, что Малдер купил ее для меня. Вот только когда? До моего дня рождения больше трех месяцев. А он редко вспоминает про мой день рождения, и я не помню, что когда-либо получала от него открытки кроме как на Хэллоуин. Он купил ее давно и не решился подарить ее мне? Или он недавно ее увидел и приберег до моего следующего дня рождения? Я надеюсь, что последнее. Я хочу эту открытку. Я хочу, чтобы Малдер мне ее подарил. Это так мило и точно, а то, что Малдер думает обо мне таким образом, заставляет меня улыбаться. Я снова читаю открытку, запоминая ее на всякий случай, если он всё же не осмелится подарить ее мне, и осторожно возвращаю ее обратно в ящик, в котором она лежала. Я думаю посмотреть старые фотоальбомы, но время ограничено, а еще есть пара мест, куда я хочу заглянуть.
Итак, я официально шпионю за напарником.
Я подхожу к книжной полке возле телевизора и изучаю видеокассеты, которые «не его». Что удивительно в его увлечении порнографией, так это, что он даже не пытается это скрыть. Кассеты аккуратно расставлены на полке, даже в алфавитном порядке. Не могу поверить! Вижу три кассеты, где в названии есть слово «рыжая», что меня несколько смущает. У большинства из них какая-то научно-фантастическая или инопланетная предпосылка, хотя есть и об агентах ФБР. Я вытаскиваю кассету и смотрю на обложку. Две женщины (одна рыжая) в чулках в сеточку, в коротких юбках и блузках, расстегнутых до пупка, направили пистолеты на подозреваемого — хорошо сложенного, загорелого мужчину с заметной выпуклостью в штанах и длинными волосами, как у Фабио. Надо как-нибудь попросить у Малдера это кассету, просто чтобы посмотреть на его реакцию.
На полке под порно находится небольшая коллекция других фильмов. Конечно, у него есть все от Хичкока, «Инопланетянин» и «Близкие контакты третьей степени». Есть также небольшая подборка классики, в основном фильмы с Одри Хепберн. У тебя есть что-то с Одри, Малдер? Я крайне удивлена. К задней части полки прижались три диснеевских мультика: «Красавица и Чудовище», «Белоснежка» и «Золушка».
***
Я выхожу из гостиной и иду в ванную. Конечно, я была тут раньше. Ванна Малдера также загромождена, но чистая. Мне почему-то захотелось открыть туалетный шкафчик. Шкафчики в ванной другого человека всегда казалась мне запретной территорией. Однако голос в моей голове думает иначе: «Сделай это!». Я делаю глубокий вдох и открываю дверцу. Она так громко скрипит, что Малдер наверняка услышит ее даже в здании суда. Мысленное примечание: не пытаться открывать его при Малдере. Первое, что бросается в глаза, - это несколько небольших дорожных бутылочек с гелем для душа, шампунем, кондиционером и лосьоном для тела. Что меня смущает, так это то, что все они моего любимого аромата – белый мускус. На мгновение перед глазами предстало ужасающее видение Малдера, наслаждающегося купанием женской косметикой, но потом я замечаю, что ни одна из бутылочек не открыта. Это для меня, Малдер? Ты думаешь, что когда-нибудь я окажусь здесь и мне будет нужен душ? Или ты имел в виду что-то другое? Осознание того, что он держит у себя эти бутылочки с моим любимым запахом, независимо от причины, говорит о нем больше, чем когда – либо можно было сказать словами. Я ставлю на место бутылку с гелем для душа и вижу упаковку из трех презервативов. Разумеется, я их пересчитываю. Ну кто бы не посчитал? – Три. Срок годности истек больше полугода назад. Как давно это было, Малдер? Я разбираю остальную часть верхней полки, находя обычные для туалетного шкафчика вещи: лейкопластыри, таблетки, крема, гигантский флакон тайленола, термометр. Остальные полки забиты явно мужскими принадлежностями: около полудюжины пластиковых бритв, крем для бритья, дезодорант, машинка для стрижки волос в носу и препарат Prepare-H. Хм, вот это действительно больше, чем мне нужно было бы знать. Я стараюсь ничего не касаться, чтобы случайно не передвинуть что-нибудь. Да, называйте меня параноиком. Не найдя ничего заслуживающего внимания, я закрываю дверцу шкафчика и выхожу из ванной комнаты.***
Следующая остановка, спальня. Сколько бы раз я не была в квартире у Малдера, я никогда не была в его спальне. Честно говоря, я не уверена, что он проводит здесь много времени. По сравнению с гостиной она заметно менее загромождена и выглядит вполне солидно. Я направляюсь к большому книжному стеллажу в углу и начинаю с низу. Ооооо, ежегодники! Джекпот! Хватаю первый на полке, 1976 года — Малдер первокурсник, должно быть интересно. Нетерпеливо ищу страничку: Малдер Фокс Уильям. О, бедный Малдер. Неуклюжий нескладный четырнадцатилетний мальчик с брекетами и ужасной стрижкой, просто гадкий утенок. Я листаю альбом, замечая, что там не очень много записей. Должно быть, он был не слишком популярен. Я не хочу тратить слишком много времени просматривая все ежегодники, поэтому откладываю 1976 и перехожу сразу к 1979. Вот Малдер, которого я знаю и люблю. Он возмужал, умопомрачительно красив с длинными волосами и великолепными глазами, хоть и выглядит немного нескладно в костюме и галстуке. Некоторые вещи никогда не меняется. В его анкете говорится: «сборная по плаванию и университетский баскетбол, шахматный клуб, студенческий совет». Студенческий совет? Ничего себе. Альбом полон записей: он должно быть стал более популярным к концу учебы. Я просматриваю несколько заметок на последней странице: они все от девушек и все обращаются к нему «Фокси». Ничего удивительного, что он ненавидит свое имя. Почти у каждая девушка из подписавших оставила свой номер телефона, а Малдер-то сердцеед. Кто бы мог подумать? Записи не представляют особо интереса, плюс-минус обычная ерунда для ежегодников: «Давай поддерживать связь», «Друзья навсегда», «Оставайся милым». Но мне интересно, с кем Малдер был близок, кто были его настоящими друзьями. Я перелистываю журнал в поисках других фотографий Малдера. Баскетбольная команда, ого!, он очень круто выглядит в этих дурацких обтягивающих шортах, которые раньше носили баскетболисты. Они идеально облегают его худощавые длинные ноги. Очень хорошо! Неудивительно, что он был популярен среди девушек. Я замечаю его откровенный снимок с чирлидершей. Они оба счастливо улыбаются. Подружка? У меня нет времени рассматривать ее дальше, но номер страницы на всякий случай запоминаю. По возможности проверю в другой раз. Я возвращаю ежегодник на место и быстро просматриваю названия книг на полках. И тут все то, что можно ожидать от Малдера — много научной фантастики, инопланетных расследований, Камасутра, мешанина из классической литературы и современных бестселлеров. Кажется, ему нравится Том Клэнси, надо будет запомнить на будущее Рождество. Так-с, прикроватная тумбочка с тремя выдвижными ящиками. Тут найдётся много интересного, я даже не сомневаюсь. Забавно, чем дольше ты шпионишь, тем меньше чувство вины испытываешь по этому поводу. Я выдвигаю первый ящик и нахожу свою фотографию, на которой я в длинном зеленом бархатном платье, волосы завиты и красиво уложены на макушке. Я помню, когда была сделана эта фотография — два Рождества назад в доме моей матери. Вопрос в том, откуда это фотография у Малдера? На обороте очень знакомым почерком есть подпись: «Фокс. Я подумала, что тебе может понравиться эта фотография Даны. Счастливого Рождества. Маргарет». Я убью свою мать! Кроме фотокарточки ничего неожиданного тут нет: немного безрецептурных снотворных, две книги с эротическими рассказами, один роман Стивена Кинга, бутылочка массажного масла. Хорошо, бутылочка массажного масла не совсем ожидаема, но и неудивительна. Я осматриваю ее внимательнее, она не открыта и с запахом… белого мускуса? Вау. Внутри меня все сжалось, это ведь может быть просто совпадение, вот только что Малдер обычно говорит о совпадениях? Почему мои выводы даже мне кажутся настолько надуманными? Я захлопываю ящик и открываю следующий: пара журналов с обнаженными женщинами на обложке. Я действительно не хочу думать, почему страницы выглядят так хорошо пролистанными. Несколько шарфов, перчатки, зимние головные уборы. Третий ящик внизу, пустой. Никогда бы не подумала, что у человека, который хранит столько всякого хлама, может быть совершенно пустой ящик. Что ж, набег на тумбу оказался интересным. Я поднимаюсь на ноги и замечаю, что дверца шкафа раскрыта настежь, так что не нужно чувствовать себя виноватым заглядывая туда. Костюмы и классические рубашки систематически выстроены в ряд, куча грязной одежды небрежно разбросана по дну. На верхней полке аккуратно сложенные и помеченные коробки: «Обувь», «Письма от мамы», «Другие письма», «Карты 1970-80 гг.», «Карты 1980-90 гг.», «Открытки 1990-». Боже, он одержим или что? «Счета кредитной карты», «Телефонные счета», «Автомобильные счета за ремонт», «Банковские выписки», «Налоговые поступления». И последняя коробка, в самом дальнем углу шкафа: «Скалли». Почему, черт возьми, там коробка с моим именем? Почему меня внесли в каталог и классифицировали? Ну, я должна узнать, и мне не нужен тихий шепот внутреннего голоса, чтобы открыть эту коробку. Иногда, и это как раз тот случай, мой низкий рост — это настоящее проклятие. Я приподнимаюсь на цыпочки, тянусь изо всех сил и даже пальцем не достаю до заветной коробки. Проклятие. Оглядевшись в поисках чего-нибудь твердого, на что можно было бы встать, хватаю «Энциклопедию похищений инопланетянами», которая немного толще, чем можно было бы ожидать. Достаточно толстая для меня, чтобы встать на нее и достать коробку. Я сомневаюсь, стоит ли мне ее открывать, что там может быть такого? Но любопытство меня пересиливает. Наверху лежит стопка открыток, которые я дарила Малдеру за все эти годы – дни рождения, Рождество, Хэллоуин, а под ними что-то похожее на записки, которые я когда-либо писала ему. Он хранит их? Такое ощущение, будто я заглядываю в потайной ящик какого-то старшеклассника. Я прочитала несколько записок — они базовые, типа «Я вернусь в 15:00», ничего особенного. Я удивлена тому, что Малдер хранит их, зачем? Осторожно перемещаю стопку записок, пытаясь увидеть, есть ли в коробке еще что-нибудь. На самом дне лежит конверт, запечатанный. Когда я перевернула его в поисках подписей, сердце рухнуло вниз: «В случае моей смерти, доставить специальному агенту Дане К. Скалли, Федеральное Бюро Расследований.» Боже, Малдер, ты так планируешь поступить? Ты действительно думаешь о своей смерти достаточно всерьёз, чтобы написать мне письмо, что в этом конверте? То, что это именно письмо я не сомневаюсь, я вижу его почерк, хотя рассмотреть текст не удается. Как бы мне ни было любопытно, что Малдер хотел сообщить мне после его смерти, я никогда не хочу этого узнавать. С этой мыслью я быстро возвращаю конверт туда, где я его нашла, кладу сверху записки, открытки и осторожно закрываю крышку. И только в этот момент понимаю, что по моим щекам текут слезы только лишь от одной фразы «в случае моей смерти…», вызвавшей ужасные образы, о которых я даже думать не хочу. Я не хочу думать о том, что Малдер умрет раньше меня. Я не хочу думать о том, что кому-то когда-либо придется вложить это письмо в мои руки. Без Малдера я даже не уверена, что проживу достаточно долго для того, чтобы дать этому случиться. Аккуратно ставлю коробку на ее место в шкафу, поднимаю с пола энциклопедию и возвращаюсь в гостиную. От первоначальной веселости моих исследований не осталось и следа. Я сажусь на диван, беру в руки «Ежемесячный выпуск паранормальных исследований», но понимаю, что слишком взволнована, чтобы читать, а затем раздаётся щелчок ключа в замке. — Скалли? — Да, Малдер, я здесь.— Малдер заходит домой и направляется ко мне, бросив по пути портфель. Почему-то пои виде него на меня накатывает облегчение и я подскакиваю к нему навстречу. — Привет, Малдер. — Привет, — он смотрит на меня с подозрением, должно быть, что-то в моем голосе вызвало его беспокойство. Я делаю шаг вперед и обнимаю его. — Рада тебя видеть, — говорю я, не совсем понимая, откуда вся эта потребность чувствовать его руки на своих плечах. — Э-э-э… Конечно, Скалли, я тоже, — в его голосе слышится смущение и любопытство. Действительно, мы виделись всего несколько часов назад, он наверное думает, что я сошла с ума, но мне все равно. — Ты в порядке? — Да, я в порядке, — уверяю я, отступая из его рук, я чувствую себя намного лучше. — Итак, куда идем ужинать?
