Расследование
22 апреля 2022 г., 19:33
Я открываю дверь своим ключом и захожу в квартиру Скалли. Она уехала на неделю погостить у своего брата Чарли и заодно покрестить свою племянницу. На мой личный взгляд, лучшей феи-крестной чем Скалли никому не найти. А пока ее нет, меня попросили полить ее цветы. Удивительно, что она обратилась ко мне с этой просьбой, я свои-то растения не могу сохранить.
Я должен был приехать еще в середине недели, а сегодня уже суббота. Скалли вылетает из Калифорнии сегодня ночным рейсом и будет дома к 6.30 утра. Если земля в горшках будет мокрая, она не заметит разницы.
Я задаюсь вопросом, почему я на самом деле так затянул с ее просьбой. Наверное, потому что я очень сильно скучаю по ней. Настолько сильно, что любое напоминание о ней вызывает грусть, так что я не видел смысла чрезмерно мучить себя.
Заходя в квартиру я быстро осматриваюсь, все ли в порядке. Квартира Скалли всегда аккуратна и безупречна до нереальности. На каждом столе или плоской поверхности только гармонично выстроенные и идеально сбалансированные цветочные композиции и интерьерные безделушки. Нигде не валяется забытая почта или старый журнал, даже пульта от телевизора нет. У каждой вещи свое место. Похоже на картинку из журнала по дизайну интерьера.
На самом деле это нервирует. Ты как будто не можешь расслабься полностью, всегда опасаясь что-нибудь сдвинуть или положить обратно в неправильное место. Знаю, Скалли и слова мне не скажет, но это все равно я предельно осторожен.
У нее дома пахнет цветами, кажется это гардении, хотя я не способен отличить гардению от гвоздики. Безупречный порядок и полное отсутствие хлама меня всегда удивляло. Она не запасливый хомяк типа меня. Я храню все, особенно, если это имеет какое-то отношение к ней.
Она наверняка бы разозлилась, если бы узнала, что я храню все записки, которые она когда-либо писала мне, все открытки, которые она когда-либо посылала. Понятия не имею зачем, но мне просто нравится, что они есть. Это как вещественное доказательство того, что она существует, что она часть моей жизни, что она стала настолько частью меня, что я чаще думаю в терминах «мы», затем только «я». У меня какая-то отчаянная потребность держаться за это доказательство. Для кого? Я искренне хочу верить, что это просто доказательство для меня. Иногда я не могу поверить, что она вообще существует, что она не плод моего больного воображения.
Я иду в сторону кухни, где Скалли оставила лейку. На холодильнике висит записка, написанная на розовом стикере:
«Привет, Малдер! Спасибо, что заботишься о моем доме, пока меня нет. Полить нужно три цветочных горшка в гостиной, два в моей спальне и один в ванной комнате. Рядом с телевизором искусственный цветок, его поливать не надо!😊» — Последнее меня удивляет: Скалли обычно не добавляет смайлики. Хотя в прошлый раз я испортил ее дорогущий папоротник. — «Чувствуй себя как дома, в холодильнике есть чай. Вот номер, по которому со мной можно связаться, если что-то случится… До скорого!»
Ого! Скалли оставила номер своего брата. Обычно, если она в отъезде, она довольно негативно относится к моим звонкам. Сначала я беспокоился, что она устает от меня, но затем я понял, что ей просто нужен небольшой перерыв время от времени. Просто потому, что я нуждаюсь в ее ежедневном присутствии не означает, что то же самое касается и ее. И хорошо, что я пришел сегодня, а не в среду как должен был, иначе я не смог бы удержаться от звонка ей хотя бы раз. И все же, на душе теплее от одного только знания, что я могу связаться с ней.
Я открываю шкафчики в поисках стакана для чая. Она достаточно любезна, чтобы наполнить свой холодильник для меня, так что самое меньше, что я могу сделать это вести себя прилично на ее кухне.
Я плохо ориентируюсь тут, она всегда выгоняет меня, когда что-то готовит или убирает. Наугад открываю один шкафчик — не то, смотрю в соседний — бинго. Как и ожидалось, внутри шкафов все аккуратно организовано. В первом открытом шкафчике замечаю два пакета семечек. Понимание, что она держит их про запас для меня, заставляет меня улыбнуться.
Я уже готов был открыть один пакетик как в моей голове нарисовался образ Скалли, которая по возвращении домой тут и там будет находить разбросанную шелуху от семечек. Лучше не нервировать ее таким образом.
Вместо этого я беру с полки стакан, достаю лед из морозилки и наливаю себе чай. Утолив жажду, ополаскиваю стакан и оставляю его в раковине. Так, Скалли точно поймёт, что я был у нее.
Поискав глазами лейку, наполняю ее водой и отправляюсь в гостиную. Три горшка полить, один искусственный, — на этот раз я все понял правильно.
Проходя мимо окна, останавливаюсь у столика, на котором выстроились аккуратные рамки с фотографиями ее семьи. Здесь есть фото ее родителей, бабушек и дедушек, несколько портретов Мелиссы и ее братьев, есть и моя фотография тоже. Когда я впервые увидел свое фото, я чуть не расплакался, без шуток. Тот факт, что она причисляла меня к своей семье поразил меня до глубины души.
Фото старое, с первого года нашей совместной работы. Похоже, сделано на какой-то вечеринке в честь выхода на пенсию. Я помню, Скиннер дал мне эту карточку, а Скалли спросила, может ли она забрать ее себе.
Однажды она сказала, что это единственная моя фотография, которая у нее есть. У меня в столе есть целая стопка наших фотографий, но они достались мне в качестве услуги и втихаря. А еще мама Скалли, Маргарет, подарила мне на прошлое Рождество одну офигительно красивую ее фотографию. Дай Бог здоровья миссис Скалли. Я храню ее отдельно и достаю, чтобы полюбоваться когда она в отъезде.
Проходя из гостиной в ванную, поливаю маленький подвесной горшок на окне, искренне надеясь, что я его не залью. Понятия не имею, сколько именно воды нужно растениям, что, вероятно, объясняет, почему у меня их нет.
Ванная Скалли белая и чистая. Полотенца идеально сочетаются с обоями, и даже безделушки и картины в рамках подобраны по цвету. Я замечаю туалетные принадлежности Скалли. На краю ванной стоит набор средств по уходу с любимым ароматом. У меня дома в ванной стоит такой же.
Меня однажды накрыла бредовая фантазия о том, что, возможно когда-нибудь она будет у меня дома и потребуется душ или ванна, а я смогу удивить ее любимыми гелем для душа или лосьоном или чем-то еще, чем там пользуются женщины. Но так как я не знал названия, я зашёл наугад в один из тех банных магазинов и нюхал каждый пузырек, пока не нашел тот, который пах как она. Он назывался «Белый мускус» и надо признать, это звучит довольно эротично.
В дополнение к душевому набору я тогда купил бутылку массажного масла. Понятия не имею, зачем я сделал. Иногда мне кажется, что я половину жизни провожу в каком-то мире грез.
Полив цветок в ванной мне осталось еще два горшка в спальне.
Как и вся квартира, ее спальня аккуратная и светлая. Книги на полке идеально выровнены корешок к корешку. Много медицинских журналов, несколько романов Джейн Остин и Джорджа Элиота, какие-то современные романы незнакомых авторов.
На нижней полке лежат исписанные дневники Скалли. Она как-то упомянула вскользь, что ведет дневник. И если есть что-то, чего я не должен делать, это брать один из этих дневников и читать его. Это совершенно неправильно и мне, наверное, лучше не знать, что она пишет обо мне. Тем не менее, мой взгляд обращен на тетрадь с пометкой «1993» на корешке, год, когда мы начали работать. Всего один взгляд и все, клянусь. Я поставил в сторону лейку, осторожно достал тетрадь из стопки и открыл на первой странице.
Похоже, Скалли начала эту тетрадь в тот день, когда ей поручили работу в X-Files: первая запись сделана в день нашего знакомства. Я посылаю к черту совесть и начинаю читать:
«Сегодня я встретила своего нового напарника Фокса Малдера. Какой же он придурок. Высокомерный и неприятный. Я сомневалась, правильно ли я поступаю, соглашаясь на эту работу: оценивать его теории и методы работы с научной точки зрения. Но теперь, когда я встретила его лично, я буду наслаждаться каждой минутой. Он полный псих, несет какую-то чушь об НЛО и похищениях, смеется над современной научной парадигмой. Я знаю, он думает, что сможет легко избавиться от меня. Завтра мы выезжаем на наше первое задание. Жду-не дождусь, когда смогу щелкнуть его по его вздёрнутому носу.»
Я с треском захлопываю тетрадь. Не нужно было смотреть, не хочу знать, что Скалли на самом деле обо мне думает. Я прекрасно понимаю, что она больше не считает меня придурком, по меньшей мере хотелось бы верить.
Я осторожно кладу дневник на место, убедившись, что он лежит вровень с другими. Уже собираюсь выйти из комнаты, когда замечаю платяной шкаф.
Обычно дверцы шкафов Скалли всегда закрыты, я не помню ни одного случая, когда было иначе. Это наводит меня на мысль, что возможно все в ее доме так хорошо организовано потому что весь хлам забит в шкафы. Чем дольше я размышляю над этой идеей, тем крепче становятся мои подозрения и шкаф уже не просто мебель, а хранилище секретов хозяйки.
Я распахиваю дверцу и понимаю, что ошибался как никогда ранее. Шкаф идеальный: вся одежда организована типам, все вешалки одного цвета. Они даже расставлены на равном расстоянии друг от друга. Обувные коробки подписаны: «чёрные туфли-лодочки», «черные туфли-лодочки с бантиками», «коричневые сапоги», «коричневые сапоги на каблуке». Будь я проклят, они даже расставлены в алфавитном порядке. А я думал, что это я псих.
А если не шкаф, а ящики? Почувствовав едва уловимый укол вины, я тянусь к ящикам комода. Эта женщина меня завораживает, мне нужно найти бардак, где-то же он должен быть.
Я выдвигаю первый ящик и нахожу кучу трусиков. Разумеется все аккуратно сложенные. Я немного перебираю их, чтобы рассмотреть цвета. Да, я знаю, что это странно. Большинство хлопковые, однотонные и практичные, но сзади притаились и несколько шелковых кружевных. Трусики на особый случай, Скалли? Интересно, носит ли она когда-нибудь эти кружевные на работу? Я решаю, что лучше не копаться тут дольше. Меня не особенно возбуждает куча трусиков как таковая до тех пор пока я не начинаю представлять ее в них.
Следующий ящик оказывается еще более удивительным: кружевное шёлковое белье. Боди, бюстье, пеньюары или как там их еще называют. Я бы назвал одним словом — сексуальное белье, чертовски сексуальное. Я в шоке, что у моей Скалли вообще есть что-то подобное. Я думал, что такое белье носят только дамы из моих фильмов, а не настоящие женщины, тем более не такие женщины как Скалли.
Обычно я стараюсь не думать о ней как о женщине, у которой есть сексуальные желания и потребности. Да, я знаю, что я выгляжу при этом как какой-то закостенелый шовинист, но так проще. Начни я думать о ней как о женщине, жаждущей секса, я вообще не смог бы работать.
Руки сами потянулись к одному из этих колоритных нарядов, чтобы вытащить и посмотреть. Но они все так идеально сложены и перестелены папиросной бумагой. Я знаю, что никогда не смогу свернуть их также как было. Последнее, что мне нужно, это чтобы Скалли догадалась, что я рылся в ящиках с ее бельем. Она агент ФБР и чертовски хороший следователь. Она бы заметила, я в этом уверен.
Однако зудящий интерес слишком сложно игнорировать, и я решаю, что один не так аккуратно сложенный предмет одежды не будет выглядеть слишком уж подозрительно.
Я тщательно выбираю, взвешивая варианты, и, наконец, осторожно достаю черный боди с лентами на груди. Тихий свист вырывается у меня из груди, когда я представляю Скалли в этой штуке. Единственное, что удерживает лиф, — это ленты, несколько быстрых движений и она уже обнажена. На бедрах высокий вырез почти до талии, отделанный тончайшим кружевом, а промежность на крючках. Ооо ххх, Господи. И она носит это? В голове помимо воли уже сформировался образ Скалли в этой штуке. Я аккуратно подношу ткань к носу, уловив легкий запах белого мускуса. Она не так давно надевала его. Я не уверен, что хочу знать подробности.
Вот теперь я точно пересек черту. Я узнал то, что знать не должен был и мой причудливый мозг никогда не даст мне это забыть. Взяв себя в руки, я пытаюсь сложить боди также, как он лежал. Близко, но не вполне, тогда я накрываю папиросной бумагой сверху, чтобы не было так заметно. Мысленно молюсь всем богам, чтобы Скалли доверяла мне достаточно, чтобы не предположила, что я стану рыться в ее белье.
Неоправданное доверие, как сейчас более чем очевидно.
Мне определённо нужно уходить, но я помню о своей цели и знаю, что есть еще несколько неизведанных мест. Ни одна мелочь от меня не ускользнет. Я жалок. Скалли убила бы меня, если бы узнала. Она точно никогда не сделала ничего такого – она уважает частную жизнь. Жаль, что ее партнер не образец добродетели.
Я бегло просматриваю еще пару ящиков комода, но они заполнены обычной одеждой, аккуратно сложенной в стопки.
Тумбочки – единственное место в спальне, которое я не осмотрел. Сначала я иду к той, что справа. Я открываю верхний ящик и нахожу Святой Грааль. Это ее ящик для хлама, и хлам это мягко сказано: пилочки для ногтей, пустые коробочки, дешевая бижутерия, одна перчатка, катушки с нитками, оторванные пуговицы, лак для ногтей и прочая всячина. Теперь я знаю ее секрет — единственное место в доме, которое полностью не организовано. Это почти облегчение знать, что она не идеальна и у нее есть уголок неряхи. Это масса путаницы заставляет меня засмеяться вслух.
Ящик под ним точно такой же. Благослови тебя, Скалли, за то, что позволила мне немного оправдать наличие собственного хлама. Я могу спокойно порыться по этим ящикам не беспокоясь нарушить идеальный порядок, но не нахожу ничего действительно интересного. Настоящий ящик для мусора.
Напоследок я решаюсь заглянуть в другую тумбочку, просто чтобы посмотреть, похожа ли она на эту. Но нет, верхний ящик безупречно организован, как и все остальное в доме. Несколько журналов, которые она читает перед сном, роман Стивена Кинга (это я подсадил ее на него), крем для рук, снотворное. Первое, что бросается в глаза в нижнем ящике, это вибратор. Это не должно меня волновать, но это так. На самом деле, что меня действительно удивляет, так это, что их два. Один из них — тот, что называется в натуральную величину, другой меньше, типа дорожный вариант. Серьёзно, она берет его с собой, когда мы в командировках? Когда она в соседнем номере со мной?
Я не знаю, почему меня раздражает мысль о том, что у Скалли есть вибраторы. Но не мне судить и, по правде говоря, я гораздо охотнее найду пару вибраторов, чем полупустую коробку презервативов. Это заставляет меня чувствовать себя одиноким, она тоже одинока. Конечно, возможно, ей так больше нравится.
Я какое-то время просто сижу на ее кровати, глядя на эти вибраторы и чувствую себя чертовски виноватым из-за этого, заставляя себя не думать о том, что она на самом деле пользуется ими.
Оба вибратора в упаковке, что, наверное, хорошо, т.к. я почти уверен, что если бы это было не так, я бы взял один, чтобы прикинуть в руке. А это уже действительно до крайности неудобная ситуация. Я извращенец. Быстро закрываю ящик прежде чем сделаю что-то, о чем потом буду сожалеть.
Я выхожу из ее спальни и сажусь на диван, пытаясь заставить свой разум мыслить ясно. Это максимально жалко даже для меня, кончать на личные вещи женщины пока ее нет в городе. Мне не нужно еще одно напоминание о том, как сильно я скучаю по ней когда она в отъезде. Умом я понимаю, что она скоро вернётся, но в глубине души всегда есть червячок сомнения, который боится больше ее не увидеть.
Мне очень хочется лечь спать у нее диване сегодня вечером, быть здесь рано утром когда она приедет домой из аэропорта. Так мне не пришлось бы ждать понедельника, чтобы увидеть ее.
Однако, как это не было заманчиво, я знаю, что я не могу этого сделать. Во-первых, это выглядело бы очень жалко. Во-вторых, Скалли наверняка будет раздражена после перелета, а тут еще и я, свернувшийся калачиком в нижнем белье и с вибратором. Я боюсь, что так и будет, если я сегодня останусь тут на ночь.
Иди домой, Малдер, ты можешь позвонить ей завтра во второй половине дня, чтобы убедиться, что она доехала домой и у нее все хорошо. Я встаю с дивана, перепроверяю все ли на месте и тщательно запираю за собой дверь.
***
Я подскакиваю в 6:52 утра у себя дома, вздрагивая, как бывает, когда спящий разум вспоминает что-то важное, что вы забыли сделать. Отвратительное чувство тошноты подкатывает к горлу, когда я осознаю, что оставил лейку рядом с книжными полками и широко открытым шкафом. Блядь.
