Обыск и свидание

      Я понятия не имею, что заставило меня начать провоцировать Малдера сегодня. За шесть лет совместной работы я проигнорировала тысячи его двусмысленных намеков. Не знаю, но я вдруг обнаружила, что меня возбудила мысль, что он перебирал и рассматривал мое белье пока меня не было.       Хорошо, это была не первая реакция. Сначала была ярость. Да, это лицемерно, потому что я без зазрения совести порылась в его шкафах в спальне и в ванной. Но когда я увидела открытый шкаф у себя в спальне и брошенную лейку, мне захотелось его убить. Он, конечно, мог просто поливать цветы, но это выглядело не убедительно. Нельзя просто так забыть лейку в углу рядом с книжной полкой, когда в радиусе восьми футов от этого места нет ни одного растения. Лейка могла оказаться там только, если он решил порыться там, где не должен был.       Я подавила первый порыв позвонить и наорать его. Нееет, он должен был страдать. Нужно было дать время созреть его чувству вины, понимая, что он оставил подсказки, заставить его переживать, догадалась я или нет. В тот момент я так разозлилась, что совершенно забыла о том, что я сделала тоже самое. Это казалось чем-то настолько иным, что я даже не связала эти события поначалу.       Затем, в какой-то момент наша перепалка в спальне стала эротичной. Мы стояли лицом друг к другу, я непреднамеренно позволила собственной вине ускользнуть. Понимание того, что мы оба готовы пересечь черту, чтобы узнать друг о друге нечто большее, заставило меня иначе оценить наши скрытые желания. И я рассказала ему про зелёный боди, похожий на тот, что он нашел… но Малдер струсил и сбежал.       Честно говоря, я была в шоке от его реакции, наверное было глупо с моей стороны говорить ему такое. И пусть я уверена, что он все еще стоит за дверью, пытаясь решить, как поступить, мне определённо удалось смутить беднягу.       Я знаю, что он сейчас вернётся, но даже не хочу думать, что это говорит о наших отношениях. Почему нам легче порыться в вещах друг друга, пытаясь постичь глубину взаимных чувств. Это жалко. Но, когда я обнаружила, что Малдер хранит мои записки и фотографии как сокровище, что он купил мое любимое массажное масло, я поняла и то, что упускала раньше. Совокупность всех этих факторов привела нас в этот момент.       Словно по сигналу, в дверь стучат. Я делаю глубокий вдох, понимая, что будет дальше. Он бы не вернулся, если бы не сопоставил все что было у него на уме и мое импульсивное решение рискнуть.       — Привет, — говорю я, пытаясь всем видом показать, что ждала его возвращения. Даже больше чем ждала, судя по моему учащенному сердцебиению и головокружению. Он прочищает горло и напряженно смотрит на меня.       — Я хочу увидеть зелёный, — его голос, сдержанный и сильный, звучит гораздо увереннее, чем несколько минут назад. Это только усиливает желание, поселившееся во мне. Боже мой, это действительно должно случиться.       Как удобно, что этот боди уже на мне, правда? И совершенно не важно, что я не планировала, что мое маленькое наказание Фокса Малдера зайдёт так далеко, я все равно надела бы эту вещицу. Иногда носить что-то подобное полезно для самооценки, Космо одобрил бы. На лице Малдера внезапно появляется паника и я понимаю, что слишком долго стою перед ним, обдумывая свой гардероб. Он наверняка уже решил, что я сейчас захлопну дверь перед его носом.       — Он сейчас на мне, — быстро говорю я, наблюдая за изменением эмоций на его лице. Он хватает меня за плечи, заталкивая обратно в квартиру и захлопывает дверь ногой. Боже, я создала монстра.       Его губы так быстро находят мои, что когда я замечаю это, он уже схватил меня за попку, притягивая к себе. Мы продолжаем двигаться вглубь квартиры, я натыкаюсь на столик и слышу как на пол падают журналы. Часть меня хочет остановиться и подобрать их, как бы безумно это ни звучало. Но затем Малдер отстраняется и смотрит на меня таким взглядом, что у меня перехватывает дух.       Мы снова целуемся, его руки блуждают по моему телу. Я обхватываю его шею и прижимаюсь, стремясь почувствовать его, изучить его губы, язык, зубы…       Внезапно он поскальзнулся на забытом журнале и кубарем валится на диван, а с него и на пол, потянув меня за собой. Одна его нога лежит под неудобным углом на диване, а другая зажата опрокинутым журнальным столом.       — Боже, Скалли, у тебя тут беспорядок, — говорит он сквозь смех, пытаясь выбраться.       — У тебя все нормально? — спрашиваю я, наблюдая гримасу боли пока он потирает затылок. Мне бы не хотелось вырубать Малдера или сломать ему ногу прежде чем мы доберёмся до самой приятной части. Почему-то эти опасения кажутся мне вполне уместным для наших отношений.       — Да, только я ударился головой о стол, — говорит он. Я наклоняюсь оставить легкий поцелуй на его губах, но он тянет меня вниз, сильно прижимаясь к моему рту. Я запускаю пальцы в его волосы и позволяю своим мыслям улетучиться из головы. Малдер изо всех сил пытается вытащить ногу из-под стола, дразня меня своей эрекцией.       Удивительно, мы шесть лет притворялись, что никогда не окажемся в этой ситуации, а теперь я верхом на нем, зажатом между диваном и журнальным столиком и малейшее движение угрожает проткнуть одному из нас голову ножкой стола. Я неохотно подтягиваюсь и слезаю с Малдера, чтобы уйти куда-нибудь в более удобное и менее опасно место, пока мы ещё можем остановиться. Я протягиваю ему руку помогая встать на ноги, затем веду нас в сторону спальни, аккуратно огибая все разбросанные по полу вещи.       Это наш второй поход туда за сегодня, но в этот раз все иначе. Руки Малдера крепко притягивают меня за талию, в нас кипит страсть вместо гнева. Спальня освещается только светом из гостиной, и глазам требуется время, чтобы привыкнуть, но я чувствую, как Малдер смотрит на меня. Меня пробирает дрожь от понимания того, что вот-вот произойдет и как сильно я этого хочу. Его глаза темнее тьмы, я отступаю на шаг и снимаю через голову свитер.       — Ты сказал, что хочешь это увидеть, — говорю я просевшим голосом. — Зеленый, кружевной и вырез ниже…       Глаза Малдера изумленно изучают мою округлую грудь, обтянутую тонкой тканью, прослеживая линию декольте почти до пупка.       — Черт — говорит он с трепетом, от звука его голоса у меня подкашиваются колени.       —Да, — отвечаю я ухмыляясь, — таков план.       Я не совсем уверена, почему я так говорю, раньше я никогда не произносила ничего подобного, но эффект стоит того — Малдер покачивается на ногах, и на мгновение переживаю, что он упадет на меня потеряв сознание.       — Позволишь мне увидеть его полностью, — говорит он грубым голосом, протягивает руку и касается меня между ног. От его действий у меня перехватывает дыхание, а внизу разгорается огонь. Игры кончились и я тянусь к пуговице своих джинсов.       Мы занимаемся этим всего пять минут, а я уже теряю одежду не только с большой охотой, но и весьма торопливо, хотя в прошлом я оставалась одетой так долго, как это было возможно, давая себе возможность передумать и отступить в последнюю минуту. Теперь же я, сидя на кровати, помогаю себе руками быстрее избавиться от ненужной одежды. Все, чего я хочу, чтобы Малдер увидел меня такой, чтобы смотрел как никогда до этого момента. В конце концов, прошло шесть лет, так что мне не нужны пути отступления, я точно не передумаю. И, судя по выпуклости в штанах, он тоже настроен серьёзно.       Когда я наконец встаю с кровати, я понимаю, что маленького кусочка ткани между ног недостаточно, чтобы удержать влажное желание, бушующее во мне сейчас. Взгляд Малдера блуждает по моему телу сверху донизу, осматривая это чертово зеленое кружево, затем он улыбается, а я растворяюсь в луже влаги, бегущей вниз по бедрам.       Малдер смотрит на меня, как на шоколадный чизкейк, а мне вдруг приходит в голову мысль, что у меня на шее может висеть табличка «Съешь меня», как в «Алисе в стране чудес». Боже, Льюис Кэрролл перевернулся бы в гробу от таких интерпретаций его истории. Хотя, я читала, что он был в какой-то степени извращенцем, так что вполне мог найти это забавным. Последняя мысль заставляет меня засмеяться вслух, на что Малдер смотрит на меня с любопытством, недоумевая, над чем я смеюсь как Безумный Шляпник. И черт возьми, запеканка все еще в духовке — ну и пусть сгорит дотла, я не сдвинусь с места пока я шоколадный чизкейк. Последняя мысль заставляет меня засмеяться снова.       Я не смеялась столько уже тысячу лет и невольно задаюсь вопросом, что делает меня такой безумной, не контролирующей свои мысли и чувства — палящий жар между ног под дрожащим взглядом Малдера или предвкушение, что меня вот-вот должны трахнуть.       Я хочу что он касался меня, снова и снова, до бесконечности или, по крайней мере, пока я есть. Малдер отрывается от изучения моего тела и смотрит мне в глаза, я вижу бесконечность, чистую радость, которая будет с нами еще тысячу лет. Мысли в моей голове проносятся хаотично, сменяясь яркими картинками, я не могу сосредоточиться ни на одной и в итоге говорю только одно слово.       — Малдер.       Он прижимается ко мне, его губы целуют меня везде, где могут дотянуться, его рука между моих ног, и я почти теряю сознание из-за невозможности сделать вдох. Вдруг я вспоминаю, что нижняя часть боди застегивается на крючки, на секунду я смущаюсь, не слишком ли это смело, но это открытие приводит его в чистый восторг.       Не теряя времени он одним движением расстегивает крючки и касается меня. Его теплые и твёрдые пальцы между ног заставляют мои колени дрожать, ему приходится прижать меня ближе, чтобы я не растеклась на полу лужицей. Мне хочется плакать от нежности в его сильных руках, но его язык отчаянно борется с моим, а его рука гладит меня там, где раньше хватали и я окончательно растворяюсь.       Малдер сажает меня на кровать нежно, будто я столь же хрупка как хрусталь или фарфор, но прямо сейчас я не хочу быть хрупкой. Я хочу, чтобы меня взяли грубо и жестко, как будто в первый и последний раз, хотя я быстро молюсь, чтобы в действительности этот раз не был последним.       Боже, его горячие губы на моей шее, моих плечах, на груди, выглядывающей из лифа, а его рука все еще у меня между ног. Он погружает в меня пальцы так медленно и глубоко, что я почти готова кричать, распадаясь на части. Мои мысли мечутся от Алисы в стране чудес и бесконечности до того, что он еще полностью одет и это очень мешает мне изучать его тело.       Я выбираюсь из-под него, встаю на колени и пытаюсь стянуть с него рубашку прямо через голову. Разумеется она застревает, нелепо свисая ниже ушей. Пока мы смеемся, он расстёгивает пуговицу, заканчивая с рубашкой. Я тем временем уже спускаю его джинсы ниже бедер. Он чертовски красив, я провожу рукой по его телу, опускаюсь ниже… мне не терпится узнать, каков он на ощупь, на вкус, насладиться мягкостью и формой. В голове снова возникают мысли об Алисе и табличке «Съешь меня», хотя мне отдельное приглашение не нужно.       Пока Малдер стоит у края кровати, все еще пытаясь до конца спустить штаны и боксеры, болтающиеся возле колен, я наклоняюсь и беру его в рот, полагая, что ждать дольше и отказывать себе в том, чего я действительно хочу попросту смешно. Он стоит передо мной во всей своей красе и мне действительно кажется, что я никогда не видела никого настолько совершенного и идеального. Поэтому я обхватываю губами его член и заглатываю на всю длину, дразню языком, рисуя круги по головке, а затем снова проталкиваю чуть не в горло. Еще немного поддразниваний и руки Малдера прекращают попытки раздеться, опускаясь мне на волосы. Он стонет низко и глубоко, как в первый раз, когда я рассказала ему о своем белье. По его телу пробегает дрожь, а ловлю себя на мысли, что нет ничего лучше, чем ощущать его член на своем языке.       Но в следующий момент я вынуждена изменить свое мнение, потому что Малдер наклоняется вперед и чуть поглаживая мой зад, проникает рукой между ногами. Его пальцы находят мое чувствительное место и начинают гладить. Черт возьми, с его членом во рту и пальцами внутри я чувствую себя удивительно наполненной.       Член Малдера на вкус напоминает темный кофе, крепкий и терпкий, с легкой горчинкой, а капля предэякулята как соленые сливки. Боже всемогущий, это потрясающе. Он проталкивает пальцы глубже в меня, интенсивней, как будто хочет добраться до самых глубин, я чувствую нарастающее давление и жар. Мои стоны заставляют его двигать пальцами быстрее, я почти захлебываюсь с его членом во рту. Стоны переходят в крик, жар огненной волной разливается по телу и черт… черт… черт...       Затем он резко вытаскивает свой член изо рта, оставляя на моих губах вкус кофе с солёными сливками. Пока Малдер занят посасыванием и пощипыванием моей груди, я опрокидываю его на кровать и сажусь сверху. Его член оказывается именно там, где я хочу. Не в силах ждать дольше, с громким стоном медленно опускаюсь сверху.       Ооххх… Он большой, твердый, глубоко во мне… Остатками сознания я пытаюсь вспомнить, как там надо считать, что-то вроде пяти или девяти к одному? Не помню, все равно, я просто упираюсь в его плечи и двигаюсь, не в силах думать ни о чем другом.       Минуту назад я кончила от его пальцев и, похоже, не за горами еще один оргазм. Я слышу стоны, крики, его и мои, мышцы ног горят огнем, его член становится ещё тверже, он подается навстречу каждому удару, проникая глубже и глубже… Жар,.. оргазм подобен извержению вулкана, потокам раскаленной лавы стекающей между ног. В этот момент я абсолютно счастлива.       Когда мысли проясняются чуть приподнимаю голову, чтобы посмотреть на его лицо. В тёплых глазах Малдера отражается восторг и удивление.       Как оказалось, я все ещё сижу у него на коленях, и он все еще внутри меня. Как мы попали в это положение, не помню, но это ощущается так хорошо и правильно, что логистика, по сути, не важна. Он чуть сдвигается, чтобы перевернуть меня на постель и сесть, а я слишком устала, чтобы возражать. Его джинсы и боксеры по-прежнему стянуты только до середины бедра, он тянется, чтобы их снять. Я чувствую себя глупо из-за того, что не позволила ему сделать это раньше, но в какой-то момент я потеряла здравый смысл и терпение. Не уверена даже, что с момента как мы вошли в спальню, у меня появлялась хоть одна связная мысль.       Малдер бросает свои штаны и боксеры на пол, затем помогает мне снять боди, скомкавшейся у меня вокруг талии и укладывает нас на кровать. Наконец мы оба голые прижимаемся друг к другу. Я прячу голову ему под подбородок и завороженно перебираю волосы на его груди. Мы просто лежим в уютной тишине какое-то время.       — Скалли…       — Ухм?       — Знаешь, что я нашел, когда рассматривал твои вещи? — спрашивает он наконец куда-то мне в волосы.       — Что? — Кажется, этот разговор был много лет назад, а не ранее сегодня вечером. И тогда это разговаривали другие Малдер и Скалли, в других отношениях, в другой жизни.       — Твой ящик для хлама, — тихо говорит он с ухмылкой, и мне, наверно, должно быть стыдно, но нет. — Тот маленький кусочек тебя, который бросает вызов порядку и сдержанности. Это было как доказательство того, что ты можешь быть спонтанной.       — Думаешь, я зануда? — спрашиваю я.       — Скалли, у тебя обувь в алфавитном порядке расставлена — отвечает он, приподнимая мой подбородок, чтобы заглянуть в глаза.       — Ну, об этом никто не должен был знать, — я прекрасно понимаю, что есть что-то нелепое в расположении обуви по алфавиту. — Значит, это то, что ты искал? Доказательство того, что я могу быть спонтанной? — продолжаю я. Как странно, что он не знал меня такую, хотя я никогда особенно не показывала себя с этой стороны.       — Думаю, да, хотя тогда я этого не понимал.       — Ну, надеюсь, сегодня я твои сомнения развеяла, — смеясь обнимаю его. В том, что произошло сегодня вечером не было ни капли сдержанности.       — Да, на сто процентов, — отвечает он, слегка целуя меня.       — Удачный обыск, агент Малдер, — я снова смеюсь, не помня, когда я последний раз чувствовала себя так хорошо. К черту профессионально сдержанную Скалли!       Малдер с удивленной улыбкой смотрит на меня и снова целует, едва касаясь губами. Это совершенно другие поцелуи, не такие отчаянно нуждающиеся и жадные как раньше.       — Знаешь, что я нашла, когда рылась в твоих вещах? — я снова серьёзна из-за того, что собираюсь сказать.       — Что? — тон его голоса тоже немного меняется, но руки продолжают гладить мои плечи.       — Доказательство того, что ты любишь меня.       — Это то, что ты искала, Скалли? — он смотрит пристально, серьёзно.       — Думаю, да, — отвечаю я, повторяя его слова, — хотя я этого не понимала.       — Тогда получается, ты сегодня вечером тоже нашла то, что искала, — говорит он, улыбаясь так, что у меня между ног все заныло в предвкушении.       — Мы, оказывается, чертовски хорошие следователи, — говорю я, в притворном удивлении.       — Не знаю, как вам, агент Скалли, но мне необходимо больше улик, — он откидывается на спину и тянет меня за собой.       Пара легких движений пальцами вдоль позвоночника и кровь по венам уже бежит быстрее, мысли путаются, а я таю как шоколад под солнцем. Интересно, смогу ли я когда-нибудь оставаться в здравом уме рядом с ним вот так или нет? Не то, чтобы меня это сильно волновало, потому что такая форма безумия меня вполне устраивает.       — Доказательства неоспоримые, агент Малдер, — говорю я, поигрывая с его нижней губой, медленно и осторожно, как я хотела этого в течение многих лет. — Куда более убедительные, чем сумасшедшие теории некоторых.       Малдер ничего не отвечает, поддаваясь моим поцелуям, унося меня в новый поток удовольствия и жара. Безумие начинается снова.