Солид-14

Если я захочу рассказать о случившемся на Солиде-14 самым сложным будет решить, с чего начинать рассказ. Можно начать с того места, когда мы с Сенюком шарахнули в шлюз осветительную ракету и заученно отвернулись от всплеска холодного голубого огня, а Биллевич – балбес – не успел. Его тогда порядком ослепило, до сих пор помню, как он моргал и тер морду руками, пытаясь утихомирить пляску цветных пятен на сетчатке. Но тогда останется непонятным, какого черта мы делали в том шлюзе и зачем швырялись «простоцветом», который предназначен совсем для иного. Следовательно, надо начинать с того, что произошло раньше. Гораздо раньше… Например, когда Лукаш метил мне кулаком прямо в скулу, хорошо так метил, гад, по-боксерски, на крутом повороте корпуса – чтоб уж, если влепить, то голова с плеч, а я, дурень, еще ломал голову, мне дергаться или лучше оказаться в нокауте? М-да, тоже ворох вопросов – например, за что бил, да и неясно, нафиг вообще страдать мазохизмом, когда тебе собираются начистить физиономию. О’кей. Тогда отмотаем еще и окажемся… Где? Образцово голая Марыся с закатанными под лоб глазами, бурно кончает, оседлав Лукаша, а я стою и пялюсь на этот праздник эротики… Уже намного теплее. Осталось упомянуть о том, кто такая Марыся, откуда и почему она взялась и все станет более-менее ясным. Начнем с конца. С почему. *** Рядовой Петр Каминский во время ночного дежурства со вторника на среду почувствовал странное беспокойство. Странное, потому что необъяснимое. Я, кстати, тоже почуял неладное – в ту же ночь, но со мной бывало и раньше и необязательно по серьезным поводам, а потому значения этому я тогда не придал… Как примерный солдат, икона послушания в нашем маленьком взводе и любимчик Усача, он обо всем доложил. Я видел рапорт. «Как будто на меня кто-то смотрит…». Смех сквозь слезы. Усач освободил Петю от следующего дежурства и даже расщедрился на двухдневный отпуск, как будто на пятистах квадратах нашей базы можно хоть как-то отдохнуть. Петя бухал, резался в новенький «шедоу граундс» и валялся в койке с поварихой Зосей, в перерывах потчуя ее баснями, как на него кто-то смотрел. Да-да, я ничего не путаю – по мнению Каминского, примерный солдат и примерный солдат в отпуске - это два разных солдата. Тот еще фрукт... Мы с Витольдом проформы ради глянули записи камер с пульта охраны. Естественно, никого там не было, никто за Петром не следил. Ну и черт с ним, решили мы. В ночь на вторник дежурил Петькин брат – Анджей. Думаю, вы уже догадались – ну, «странное беспокойство… и правду, похоже, будто кто-то в спину целится». На записях с камер опять ничего. Усач призадумался. Солид-14 – место в принципе суровое, клондайковцы Джека Лондона уписались бы от зависти. Сама база – большая железная коробка, глазу и остановится не на чем. Единственная комната отдыха - и та размерами с уборную, проектор, создававший иллюзию тропического берега, сто лет как поломан, новый никак не вышлют… Из релаксантов остались старенькие фотообои с джунглями, водка и пышные формы Зоси, если она не хлопочет в баре. Интернет и тот, безбожно урезан файерволлом. Есть, конечно, таблеточки-антидепрессанты, но это, образно говоря, не дружеский займ, а ростовщичество. Один раз попробовал, другой, третий, потом попробуй слезть. Я это все к тому что, хотя на Солид-14 отбирали товарищей с крепкой психикой, но от психики до психоза – один шаг. А уж если у двоих начинают шалить нервишки… Усач был старым лысым занудой, но понимал что перспектива массового помешательства – не из приятных. Он, в свою очередь, написал рапорт. Так, мол, и так. Простите, если напрасно, но лучше перестраховаться, а у меня уже двое бойцов не в ладу с собой и так далее. Обильно приправил канцеляритом, гордо щелкнул электронную факсимиле. Командующий регулярным военным формированием на Объекте 14.05FS и тэдэ и тэпэ майор Стась Бурлуцкий. Написал, отправил по интеркому. Мы узнали об этом от Зоси – Усач банально проболтался во сне. Секретность на грани фантастики… Петька обиделся – чего это нас с братом за параноиков держат, лучше было вообще промолчать. Анджей ничего не сказал, но тем вечером больше не смеялся, думал о чем-то своем. Остальные позубоскалили и забыли. Каюсь: я в том числе. Ответа никто не ждал, да его и не последовало. Подобных рапортов в Центр приходит столько, что если высылать психолога пускай на каждый двадцатый – и то не напасешься. С пятницы на субботу дежурил я. Не знаю, как бы оно прошло, не случись того, что случилось. Узнать этого мне так и не довелось. Светодиод мигнул красным. Раз, другой, а затем весь ЩПУС потек тревожными отсветами и заискрился почище новогодней ёлки. ЩПУС – щит приема сигналов удаленной связи. Сколько не репетируй, к такому не подготовишься. Я шарахнулся вспугнутым зайцем, подпрыгнул на стуле. Только потом уставился на приборы. Крейсер «Вроцлав». Запрос на орбитальное размещение. Эсминец «Вятр». Запрос на посадку. Охренеть, не встать.