Солид-14

– Ну, чего там? У тебя тоже… того… беспокойство? В этом месте я взял и рассказал Усачу, чего приключилось. Именно рассказал, а не доложил, хотя сбивчивость объяснений присутствовала. Через пять минут мы все были на ушах. Когда-нибудь видели, как садится эсминец? Не на грависпуске, не с поддержкой лифтеров, а холодным – прямо с орбиты? Думаю, нет. Впрочем, не переживайте – вы еще можете получить об этом полное представление. Щелкните себе фотоаппаратом прямо в лицо, причем стойте где-нибудь возле работающего гидравлического пресса. Чтобы звуковое сопровождение хоть как-то соответствовало. А еще лучше - подлезьте к работающей коксовой батарее во время выброса. Не хочется? А у нас не было выбора. – Блядь, – с чувством выразился Ржевуский, – товарищ майор, я слеп и глух, как же мне дальше служить-то? Он смачно харкнул на пол. Усач цыкнул на него, но больше для порядку. Его котелок был занят более важными вещами, чем шутейное нытье Витольда. Мы к тому времени уже спустились к самому шлюзу и всем взводом ждали гостей. Никто ничего не знал, кроме Усача и меня, но если подумать, то все мы знали примерно одинаково. Эсминец ответил по форме максимум. И это заставляло задуматься. – Товарищ майор… – Каминский снова вошел в роль бравого служаки – чеканил шаги и фразы как на параде. – Открывай! – рявкнул Усач, не дослушав. – Есть открывать! – сверкая рвением, Петр кинулся снимать блокировку замка. Через полминуты окаем входного люка выстрелил струйками пара. К нам уже присоединился научный персонал в полном составе. Доктор космических наук Станислав Мнишек и лаборант Володька Шпак дополнили сборище разинутых ртов и бегающих зрачков. – Не ссы, наука! – обрадовался Витольд, но его подначка утонула в гуле шлюзового мотора… Потом кто-то громко и в тему выругался. Недаром говорят, баба в армии – жди беды. Кстати, нашей Зосе мы на каждом шагу напоминаем, что она не в армии. Просто кормит солдат. Здесь мы кривим душой, спору нет. И она это понимает. Но все равно обижается. Баба в армии – это табу. Это разгул, разлад, полураспад и вообще конец света. А если баб целых пять? Девчата в новеньких «хамелеонах» и пожилой мужчина в оранжевом комбезе техника. Все шестеро уже без скафандров – и когда они успели их снять? Вся эта шобла заскочила сквозь громадный люк, так прытко, что у меня защемило под ложечкой. Профи. Краем глаза, я заметил, как напрягся Анджей. Мы торчали у них как на ладони, и хотя оружием никто не тряс, гнетущее чувство полной беспомощности захлестнуло меня с головой. Шестерка стремительно подкатилась к нашей притихшей кучке. Почти стремительно – техник с трудом поспевал за быстроногими спутницами. – Майор Бурлуцкий? – предводительница бабьего батальона поражала не только размером бюста. Просто ёжик русых волос, скупость движений и отмороженные глаза легли в память намного позже. Сразу запомнился голос – ненормально спокойный и деловитый. – Полковник Юстына Раткевич, штурмгруппа эсминца «Вятр». Принимаю командование базой на себя. И жетон с «орлом» наивысшего допуска ткнулся прямо под нос Усачу. Надо же – земляне! Хваленый земной спецназ… Не знаю, хорошо они стреляли или нет… Подозреваю, что хорошо. Но за одно то, с какой скоростью решались все служебные и бытовые вопросы, им без двух мнений полагалась медаль. Буду краток, чтобы не утомлять пересказом всех мелочей, интересных для нас тогда, но теперь – совершенно несущественных. Мы сидели в баре взаперти, Усач тоже взаперти, но в своих апартаментах, а землянки хозяйничали по всей базе. Хозяйничали, как хотели, и никто им был не указ. Здесь возникает вопрос – кто вообще может быть указом для человека с такой побрякушкой, как у Раткевич? В общем, мы сидели здесь всем взводом плюс наука плюс повар/завхоз/снабжение в лице Зоси. Громко сказано – взвод, числом не тянем и на отделение… Пока есть минутка – краткое досье на всех. Кроме меня, разумеется. Ведь мы уже знакомы. Шучу. Поехали. Главный, Усач. Старый, толстый и вредный, но опытный. На Солиде вчетверо дольше меня, знает базу как свои пять пальцев и даже лучше, а поверхность снаружи – лучше любого из нас, хотя у него нет радаров и карт, как у Мнишека. То есть карты, конечно, есть, и радары в его полном распоряжении. Я имею в виду, что он ими не пользуется. Ему незачем… Раз уж заговорили про Мнишека, сразу познакомлю с учеными. Доктор космических наук, высокий, худющий, очечки в тонкой оправе, блестящая лысина. Типичный яйцеголовый. Сыплет словами, которых никто из нас не понимает, сидит в лаборатории и глушит кофе. Очки его – отдельная шутка. Словно корректор зрения еще не изобрели… Влодзимеж Шпак, аспирант, лаборант и младший научный сотрудник по совместительству. То есть те вещи, которые обычно идут одна за другой, а не в комплекте. Но Шпак справляется. Неплохой парень. Малость трусоватый, но поскольку здесь не так много ситуаций, где этому проявляться, никто и не вспоминает. Кстати, приз в номинации «Юные надежды Солида» тоже у него – всего двадцать два годка человеку. Короче, если снимать фильм про заслуженного зубра наук и его юркого помощника, Мнишеку и Шпаку даже не пришлось бы напрягаться, чтоб войти в роль – соответствие идеальное. Мнишек с пацаном уже лет пять решают вопрос – выгодно ли подвергать Солид терраконструкции или может ну его, так оставить? Всего двое людей, а из-за них на ледышке торчит еще добрый десяток. Все холостые, что неудивительно. Теперь про нашего брата. Оговорюсь сразу – здесь не будет никаких: «вот этот – талантливый снайпер, а вон тот неплох в рукопашном бою...» Здесь все плохи и в стрельбе, и во всем остальном. Даром, что здоровье хорошее. Потому что мы – регулярная часть, а денег на обучение всяческим премудростям Центр выделяет не на всех. На Юстыну с ее кошками – выделяют, я уверен. А нам – вроде и не горит. Против кого здесь оборону держать? Камни, космическая пыль и снег, причем углекислотный… Особняком стоят только тот Каминский, который Анджей, и то лишь потому, что он спокойный, рассудительный парень, и Лукаш Тышкевич, наоборот – взрывной мужик, что ожидаемо – в прошлом воевал в полусреднем весе, был девятым на открытом чемпионате Марса. Остальных и солдатами назвать сложно. Петя – Каминский старший, вбил себе в черепушку, что сделает здесь карьеру и лет через эндцать уйдет с повышением куда-нибудь поближе к солнышку. Мы все над ним смеемся, а он и в ус не дует. Обувь начищена, на брюках стрелочки, даже на пьянках порою в мундире. Герой. Промудохается здесь лучшее время, а потом на пенсию. Ладно, взрослый дядя – его дело… Механики – Ян Биллевич и Кристоф Старжинский. Кристоф – молодец, дело свое знает крепко, руки золотые, а вот Биллевич – тормоз, каких поискать. Как он еще жив – вопрос, который мучит остальных, заметьте. В плюсик – товарищ ненапряжный, неконфликтный, за что и ценим. Ну и, наконец, Ржевуский Витольд. Хам, балагур, гадкая рожа с гадкой ухмылочкой. Все никак не соберемся завести конспект его приколам и хохмам. Неизбежное зло. Но без него мы бы тут все с ума посходили. Если по правде, то неглупый, совсем неглупый и энергии на троих. Чего тут забыл – не говорит, отшучивается. Будто не мог найти место получше. Есть подозрения, что он и раньше служил с Усачем – уж больно редко ему влетает. А ведь поводов – хоть отбавляй. Вроде все. Чтобы соблюсти хоть минимум логики в рассказе, с Юстыной и ее девочками познакомлю вас позже – сидя в неволе, мы ничего не знали о них. Лучше бы так и оставалось, черт возьми. Первый час плена было тревожно, дальше – хуже. Потом аудиторию захватил Витольд с речью на тему, что нехер доверять людям. Особенно тем, кто не надевает скафандр, даже когда надо переть семьдесят метров до шлюза при минус восьмидесяти мороза и без единого глотка воздуха. Здесь Ржевускому респект – влез точно вовремя. Речь имела успех, оратора наградили усердными кивками голов. Зося тоже умница – каждый получил горячительные сто грамм из бара. Через полчаса - еще по сто пятьдесят. Ну и так далее... Витольд довольно лыбился, но пил меньше обыкновенного. Мы с Анджеем не пили совсем. Остальные, похоже, решили, что это их последний день на Солиде. Со всеми вытекающими и разливаемыми. А на пороге пятого часа, магнит дверного замка отчетливо клацнул. В проеме разъехавшихся створок стояла Юстына. За ее плечом маячила симпатичная блонди с невинными голубыми глазками. Та самая Марыся. – Нужен один человек. Абзац.