плохая шутка

— Долго ещё ты собираешься провоцировать меня?! — разъеренный вздох сорвался с губ. — Слушай, придурок, именно ты ввязал меня в это, а теперь смеешься с моего же положения? — Не прекращая, толковал свою мысль разозлённый Хината. Душная атмосфера давила на мозги, пьяным туманом слепляя веки. Море алкоголя и шумный гул со всех сторон раздражали своей назойливостью, и теребя бабочку на воротнике, брюнет дожидался чудаковатого друга за кожанным сиденьем. Везде стоял приторный запашок пота и веселья. Кажется, кое-кому сейчас явно не до смеха. — Хината-ку-ун, чего такой кислый, уже скучаешь? — Белобрысый сосед подсаживается рядом, без доли толерантности, закидывая тонкие запястья на плечо Хаджиме. Решив ответить напряжённым молчанием и грубым фырканьем, брюнет взял со стола шампанское. — Хэй, Хаджиме, тебе что не нравится твой новый костюм? — С едкой ухмылкой лукавил парень. — Смеешься?! Это просто ужасно! — Отряхнул латексную ткань. — А по моему эти ушки кролика тебе к лицу, — Рассмеялся Комаэда. Отвратительная идея была дарить кому-то, как Хаджиме, наряд зайца для брачных игр. Но, видимо, Комаэду это не особо колышело. Запихивая этот злосчастный подарок шатену в руки, он думал лишь о его бесценной реакции, вместо этого получив пинок под зад и хмурую мину. Чего и следовало ожидать, на самом деле. Хаджиме был явно не из тех, кто соглашается на любые прихоти остальных, и молча кивает в ответ. Один его ледяной взгляд ощущался как удар по голове, ну или перелом мизинчика на ноге. Незначительно, но так больно. Каким образом сейчас они оба сидят на тошнотворной дискотеке — одному Господу Богу под силу узнать. То ли настроение хорошее, то ли помереть недолго остаётся. — Э-эй, зайчик, ну чего ты дуешься? — Тонкие пальцы аккуратно перебирались ниже по массивной руке, а с уст сорвался тихий смешок. — Разве я просил не называть меня так, Нагито? Нервно запивая алкоголем свое желание прижать друга рядом с ним к стене и вправить все его слова про «сдержанного зайку» обратно в рот, Хината не замечал, за какой по счету бокал берётся. Девятый, одиннадцатый? За ухом вдруг раздался хриплый смех. Хаджиме неуверенно глянул на друга, и по его виду он явно переплюнул его «девять-одиннадцать» бокалов шампанского. Белёсая голова запрокинулась назад, неопрятно проливая пару капель коньяка на пол. Или это свет так падает, или тонкая нить слюны с губ начинала падать на подбородок, а пьяный смех всё еще звучал над шеей. — Ох, точно, ах-ха-ха! Такой прилежный кролик, как ты, едва ли может трахнуть меня, держу пари! — Одна из ног Комаэды нагло легла на аккуратно сложенные вместе ноги Хинаты, раскрывая обзор на все без единой мысли стеснения. Его разум настолько помутнел от процентов алкоголя? — Что ты, блять, несешь… — Быстро сглатывая алкоголь (или слюну страха) мямлил брюнет. — Да я бы. Все я смог бы! — Похоже и у Хаджиме поехала крыша. Вернее ее снесло волной возбуждения и горького послевкусия всех коктейлей, что он выпил сегодня ночью. — А-ах, правда что-ли? Ну, давай, покажи мне, мистер сексуальные ушки, — Натягивая свою первоначальую ехидную улыбку, Нагито приблизился к его лицу, назло выдыхая в поджатые губы. — Твою мать… — Резко поднимаясь с кресла, чуть пошатываясь, Хината протянул ладонь парню. Он действительно так легко повёлся на удочку своего соседа. Худощавую руку крепко держали в своей, протаскиваясь сквозь толпы танцующих людей и удовлетворенных глаз. Взгляд резво забегал по темному залу, отыскивая небольшую табличку, сияющая ультрофиолетом в ночи. Неудивительно, что и такая комната у них есть. Хотя это вовсе не важно. Наиболее лакомая мысль заострилась в голове, как отломленное острие сладкой конфеты. Ненасытные идеи врезались в неокрепший пьяный разум, глухо игнорируя здравый смысл. Сейчас их обоих волновало лишь место, где можно уединиться для дальнейших утех и жаждущих голодных вздохов. — Хината-кун, давай займёмся сексом, — Удобнее устраиваясь и елозя на чёрствых ладонях пятой точкой, Нагито тяжело дышал тому в мочку уха, изредка прикусывая и облизывая. Со вздрогом по телу пробежался и табун мурашек. Яркая блестящая табличка с надписью «Комната утешения утех». Как банально и глупо это звучит… Ручка быстро повернулась, и шатен живо закрыл за собой дверь, отдышавшись после духоты тесного зала. Звериные глаза врезались с хитрым, изучающим взглядом, обсуждая задумки без слов. Много кто считал Комаэду «педиком» и парнем с нетрадиционной ориентацией, и многие догадывались, что под его манёвры попался и нелепый Хаджиме Хината. Он, разумеется, ни раз отрицал это, не замечая как со временем дружбы с блондином модельной внешности — Хината и сам начинал задумываться над своим будущем на личном фронте. Похоже, его мысли склонились не в том направлении. Может поэтому он сейчас жмётся к лучшему другу, жадно целуя того в шею. Провокации Нагито зашли слишком далеко. Сам «сдержанный кролик» не перетерпел, срываясь на румяных губах и грубо прикусывая, оставляя на них едва заметные, вишневые следы. «Какого чёрта я делаю… " — Где-то на поминках тумана гуляла мысль, исчезнувшая в тумане так же быстро, как появилась, когда холодные ладони нетерпеливо залезли под густой черный латекс. Тихий шёпот пронёсся над ухом: «Можешь трахнуть меня, словно кролика?», — мурашками заполняя краснеющие в темноте руки. И Хаджиме правда мог. Не боялся показать всю настойчивость. Действует ли так алкоголь, или же он просто лишился разума, отдаваясь целиком и полностью своему бывшему другу? Наверняка они оба знают ответ, терпеливо дожидаясь этого самого «пик» момента. Жара тесноты пространства сменилась горечью от возбуждения, назойливых мыслей и язливых намеков на яркую ночь. Недавние пьянства тоже дают о себе знать, облегчая тяжёлую ношу совести и позволяя расплавиться в совершенно новых, девственных чувствах. Грубые ладони брюнета сползли по аккуратным, бледным плечам, оголяя их от протертой футболки, что он так бережно хранит столько уже лет. Тяжелые вздохи, зоркие зрачки, как кот, следили за каждым движением Хинаты, изучали дальнейшие действия. Не сдерживаясь, поддаваясь вперед и горячо целуя опухшие губы, под прицелом стального взгляда, Комаэда ощущал, как начинает плавить его собственными устами. Проворный гладкий язык скользнул к челюсти, надавливая, сплетая их в буре эмоций. — Нагито. пост- Все слова сбиваются. Прекращаются в какофонию звуков с подавленными стонами. Визгливо упирая колено в пах Хаджиме, Комаэда мысленно улыбался в поцелуй, иногда тихо проговаривая имя возлюбленного в жарком сплетении двух языков. Блондин, растягивая удовольствие, обводил коленом выступающий бугорок на костюме. — Хватит издеваться… — Прочеканил шатен. Быстро взяв ситуацию в свои руки, тело Нагито в один момент оказалось прижатым к кровати, а чьи-то смуглые ладони жадно изучали сантиметры впалого живота и груди. — Хаджиме… — Поджимал губу проигравший блондин. — Я, я. — Не в силах собраться с храбростью, Комаэда нелепо глотал слова. — Я уже растянул себя дома, поэтому. — Щеки шатена вспыхнули гуще любых георгинов. Так он знал всё наперёд? Это может объяснить вечные подколы и неудавшиеся подкаты к парню. — Хорошо, но давай я лучше все равно. — Нервно сглотнул вставший в горле ком, продолжая мямлить свою мысль, — постараюсь начать все гладко. Несмотря на то, что блондина грубо прижали к кровати, черными, как тьма, глазами расхаживая по девственному телу, Хаджиме всеми силами старался сохранять самообладание и не наделать глупостей. Все же, это первый раз для них обоих. Поэтому сейчас его ладони нежно гладят бока Комаэды, спуская ее к джинсам и, путаясь в пальцах, стягивая их на пол. — Ты такой красивый, — Мягко шепча, Хината не сдерживал спокойной любвеобильной улыбки, доказывающая правоту его слов. Белобрысый парень смущенно отводил глаза и боялся встретиться с его пылкими, зелеными очами, лишь невзначай отнекиваясь двумя: «Не правда». Но ему безумно приятно осознавать, что предмет его обожания и возлюбленный думает о нем так нежно и приторно. Не скупясь на пару ласковых слов, противореча «суровому» характеру. Осторожно и с опасением спугнуть, Хината провел ладонью по боксерам, нащупывая вставший член. Предэякулят сочился, влагой прилипая к ткани. Нетерпеливо Хаджиме проводит вновь, надрачивая парню сквозь ткань трусов. — А-ах, Хината. — Пылающие щеки шатена становились ярче с каждым хриплым стоном Нагито. — Пожалуйста, прошу, возьми меня, — Запрокидывая голову на подушку, умоляюще простонал парень, хватаясь пальцами за теплые руки Хаджиме. И он решил не ждать. Чёрные чувства и похоть овладели разумом в один щелчок пальцев. Хината вспоминал каждую звонкую фразу в голове из уст друга, возбуждался больше, и наблюдал за худощавым телом, что извивалось, словно змея на солнце, под наступающими касаниями Хаджиме. Нагло откидывая боксеры в сторону остальной одежды, шатен без угрызения совести, взял первый попавшийся под руку крем для рук, уже принимаясь открывать хлопающую крышку. — Хината-кун, в моем кармане есть все, что нужно. — Боязно прошипел блондин. «Ну, конечно», — Об этом было несложно догадаться. Зная Комаэду Нагито и его четкие планы с дедуктивным методом подхода. Быстро доставая из ближайшего кармана куртки тонкие презервативы и небольшую баночку лубриката, Хината попятился на парня. — Как ты вообще. — Ты можешь быть чуть быстрее? — Пролукавил блондин. Не требовалось больше слов. Оба они уже натерпелись и пора начать то, о чем их пьяные умы лишь способны и думать. Смазанные лубрикатом два пальца осторожно и с лёгкостью вошли в дырочку, заставив Комаэду дергнуться и продолжительно простонать имя партнёра. — Да, Господи, Хината, вставь в меня свой член, я хочу почувствовать. Смущение вместе с страхом испарились в темноте нуждающихся зрачков. Оба пальца медленно вышли, и Хината, раскатав по паху резинку, подставил головку ко входу, преждевременно смочив проход лубрикатом. Осторожно, и чутко следя за лицом Нагито, Хаджиме вставил головку в анус. Стенки жадно прилегали к члену, борясь с напряжением накатившего стресса. — Только скажи, если тебе вдруг станет больно, — С любимым доверием прошептал шатен ему на ухо, получив в ответ робкий кивок. Нетерпеливые пальцы блондина хватались за спину, и он хрипло простанывал через каждый медлительный толчок. — Начинай двигаться. быстрее Бедра двинулись на сторону простаты, получая в ответ громкий выдох и обрывистый стон. Повторяя толчок дважды, Хаджиме, убеждаясь, что Комаэда растянут на славу, приступает быстрее и эффективнее поддаваться вперед, выпуская из уст глухие вздохи. — Нагито, Комаэда. я, твою мать, — Схватившись за бёдра блондина, Хината задрал голову назад вместе с возлюбленным, вдалбливаясь в удовлетворённого Комаэду. — Да, Ха-аджиме. ах, быстрее! Парни содрогались от подступающего оргазма, открыто стонав фамилии и имена. Какой раз головка члена грубо ударяется по простате, и в этот раз, Нагито, продолжительно выдыхает, притягивая шатена к себе и уволакивая в страстный поцелуй. Язык скользит по небам, нервно путается с другим. Хаджиме с хриплым стоном кончает в презерватив, углубляя поцелуй. И Комаэда, недолго выжидаясь, кончает на латексный живот костюма, тяжело дыша в губы своему новому парню. — Ты был хорош, зайчик. — Восстанавливая дыхание, сладко лепетал блондин. –… И ты ничего. Вскоре, собрав свои вещи и убирая остатки бурных похождений, парни ушли из клуба, еще долго целуясь и смеясь. В эту ночь никого не мучали кошмары, в эту ночь их тёплые тела жались друг к другу, как никогда раньше, боясь отпустить из любящих объятий.