Выбор за тобой.

      

Спи мое дитя, Богродица у тя

      

Бог тебе дал, да Христос нарождал.

      

Матушка Владычица пожаловала.

      

Истен-от Христос под окошечко принес.

      С самого рождения Ирина помнит слова этой колыбельной наизусть. Каждую ночь в ее голове ласковый, низкий и хрипловатый голос поет это на ночь, убаюкивая, как младенца. Он помогал ей расслабиться даже в самые тяжелые моменты. Несмотря ни на, этот голос крутился у нее в голове. Раз за разом. Раз за разом. Как карусель. Шарманка заводится — весь организм погружается в долгую негу. Странно, но Ирина потеряла этот голос в чертогах своего разума всего только раз. Только в один день. День, когда ее жизнь поменялась безвозвратно. Однако на следующий день, он ее нашел: в пучине раздумий и поиска сложных решений.       Этот голос возвращал ее к реальности и снова, и снова. Когда она этого даже не требовала, когда терялась в четырех стенах, когда не могла разобраться с нахлынувшими чувствами. Он помогал лучше любого собеседника или выпитого алкоголя. Этот голос, скорее всего принадлежал ее отцу. Точно не матери. Только вот и в этом у нее были сомнения. Девушка никогда не задумывалась об этом, но что-то в голосе, который крутился у нее в душе почти семнадцать лет, было отличительное от того, как разговаривал отец. Напевные гласные или же сама суть этой колыбельной отталкивали ее от осознания, что это пел не отец. Только вот если бы Ирина решила об этом задуматься, то этот голос перестал быть единственным спасательным кругом.       

Спи, спи, усни, глазки ангельски сомкни.

      Слова путались, но все равно выстраивались в один ровный, заученный и испетый до дыр текст. Он выводил ее. Брал за руку и останавливал на протоптанном пути посреди темного закоулка. Чтобы она больше не потерялась. Так было очень долго в ее жизни. Никто из людей не делал с ней подобного. Никто не спасал. Не ласкал и не успокаивал. Ни отец, никто из старших братьев или сестер не обладали такой силой и властью над ней, как этот голос, который пел одно и то же. Одно и то же. Круг за кругом. Оборот за оборотом. Буква за буквой.       

Глазки ангельские, да архангельские.

      Ирина никогда не задумывалась над словами. Да и не вспоминала об этой колыбельной днем. Почему-то она не могла этого делать. Даже если хотела об этом поговорить или обсудить значение некоторых строк. Что-то ей мешало. Окружение. Люди. Их взгляды. Слова. Речь. Голос. Непохожий на тот, который был у нее в голове все эти годы. Нет, никто из ее знакомых не смог бы ей спеть эту колыбельную так, как нужно. А значит успокоить или приласкать ее этими словами никому не под силу. Но тогда кто имел такую власть над ней? Кому принадлежал этот голос. Ира не знала. И даже предположить не могла.       Удивительно странно, что девушка ни разу за все свое детство не просила отца спеть эту колыбельную вживую. Словно, ей этого не требовалось. Ее задумчивость оправдывалась тем, что голос снова начинал петь по новой. Снова все те же строки, которые были почти выбиты на ее ребрах и текли по венам к сердцу. Ира знала слова наизусть, но навряд ли смогла бы напеть хотя бы лейтмотив своим голосом. Только открывался ее рот, как горло сжималось от непонятной тяги к тому самому голосу. Дар речи просто терялся среди гортани и падал в легкие. Нет. Никто не имел права петь эту колыбельную кроме ее загадочного голоса, который обвил ее юную голову.       

А на утро мы вдвоем солнышко встречать пойдем.

      — Платье шикарное, — Ирина широко улыбается и почти хлопает в ладоши от вида своей старшей сестры.       Они со Светой были слишком разными. Слишком неодинаковыми. Понятное дело, тут отразился факт того, что у них были разные матери. Скорее всего это и было причиной. Света была настоящей светской львицей. Ей шел муж-князь и огромный особняк в центре Москвы. Она была как рыба в воде в подобной среде. Ирина не могла смириться с таким положением вещей. Ира помнит Свету уже взрослой и состоятельной девушкой, поэтому сказать, что они росли вместе нельзя. Светлана хоть и была светлой и славной девушкой, ее молодость была бурной и весьма грязной. Девушка поступала как дворянки в ее возрасте: гуляла, позволяла себе иметь любовников и безбожно тратить деньги отца. В этом графу Тюрикову не повезло с обоими старшими детьми. Все-таки Ира относилась к чести отца более бережно. Ну, до встречи с Петром .       

Колокольчики звонят, просыпаться всем велят.

      Несмотря на такое положение Светланы, младшая сестра всегда ей восхищалась. В светских кругах она общалась спокойно и даже вольно. В отличие от Иры, она понимала с кем стоит общаться кокетливо, с кем держать дистанцию. Она умела находить выгоду — Ирина даже не пыталась. Света слишком поздно поняла, что в ее руках была возможность лично выбрать себе жениха. И особого удивления в том, что в ее списках были знакомые нам лица, конечно, нет. Все-таки Света хотела бы себе не просто богатого, но и приятного на вид галантного джентльмена. Увы, ей пришлось согласиться с отцом, когда ее честь поставил под угрозу очередной мальчишка. Светлана это снесла, так как искренне надеялась, что анархисты снесут голову ее муженька до первой годовщины.       Ирина и в этот раз восхитилась тем, как ее сестра смогла показать счастье на своем лице в день, когда тот самый князь просил у нее руки. Это было удивительно красиво и приторно ложно. Светлана умела так жить, она любила роскошь и готова была рыскать в поисках самого лучшего комфорта. Ей было не противно. Все-таки с ее вечной жизнью хотелось за душой иметь что-то кроме прожитых лет. Она завидовала родовитым вампирам, например, Юсупову или Дашкову. Помимо того, что они родились мужчинами, которые в реалиях этого мира могли добиться намного больше, им необязательно было искать богатую жену. Каждый из них мог остаться холостяком без особых проблем и последствий на кошелек их имений.       — Да, наверное, — Светлана брезгливо осмотрела платье, которое ей предоставило ателье. Ира же глупо улыбнулась и пожала плечами. — Был бы тут князь Чернаго, подсказал, — пробубнила себе под нос девушка, поворачиваясь обратно к зеркалу.       Ирина покосилась на князя Свечникова, который терпеливо ждал либо графа Тюрикова, который помог бы ему скрасить время ожидания. Либо же отмашку Ирина и благодарность за помощь в поиске ателье. Но мужчина сейчас лишь ждал. Он согласился им помочь сам, но почему-то забыл, что придется разбираться со Светланой, а не Ирой. Разница была колоссальная, но мужчина про нее просто забыл, а вспомнил спустя три часа ожидания в гостиной.       — Как тебе это? — Светлана показала на другое белое платье. Ира перевела на него взгляд и просто пожала плечами, — со свадьбой столько мороки, Ириша, — девушка тяжело вздохнула и махнула рукой ткачихе, которая покорно стояла в углу и ждала, пока графиня одобрит хотя бы один наряд. Ирина снова ничего не сказала и только лишь вздохнула, мысленно сожалея князю Свечникову.       Света взялась за другое платье и монотонно начала что-то объяснять девушке, которая просто стояла и записывала желание будущей княгини. Ира предпочла ничего не советовать своей старшей сестре и просто понаблюдать за тем, как Светлана разбирается с морокой в виде свадебного платья. До знаменательного дня оставалось всего несколько недель, но невеста почему-то не спешила с выбором главного наряда. Конечно, ее будущий муж князь Чернаго пытался ее торопить с этим, но девушка словно специально весьма лениво разбиралась с этими проблемами. Граф Тюриков бросил желание ей помогать ровно на четвертый день после помолвки. Их отец был терпеливым мужчиной, но такие истерики не выдерживал даже он. Светлана и соглашалась с таким раскладом вещей, но любыми способами пыталась это оттянуть. Что-то в этой девушки было очень сомнительное.       Дверь в салон открылась, и князь Свечников с надеждой посмотрел на посетителя. Увидев не графа Тюрикова, мужчина вновь вернулся к размышлениям, где пытался найти ответ почему он согласился помогать Светлане. Зашедший в ателье с хорошим настроением князь Юсупов весьма вольно обратился к слугам, которые с большим желанием начали выполнять его указания. Феликс странно покосился на Свечникова, увидеть здесь которого ожидал меньше всего. Он только что вернулся из Европы и ему хотелось обновить свой гардероб — в принципе не слишком странное явление для Юсупова. Только вот он привык, что именно в этом салоне мало людей, и он мог поглотить все внимание обслуживающего персонала.       — С приездом на Родину, князь Юсупов, — произнес тихо князь Свечников, когда Феликс все-таки подошел к нему, — обновляете свои наряды?       — Скоро свадьба у … — Юсупов задумался, — костюм себе делаю, — он пожал плечами.       — Вы можете сегодня лично познакомиться с невестой, — усмехнулся князь Свечников. Феликс перевел взгляд на примерочную комнату, наконец-то обращая внимание на двух стоящих девушек.       — Кто из них невеста?       — Логично, что та, которая в белом платье, — Юсупов закатил глаза, останавливая взгляд на спине Ирине. Весьма логично, что невеста, учитывая ее будущий статус, его мало заинтересовала. — Невеста — Светлана — пояснил Свечников.       — А вторая? — Феликс сощурил глаза, словно пытаясь разглядеть ее лицо сквозь затылок.       — Это Ирина. — Юсупов снова на несколько секунд задумался, и Свечников опередил его с вопросом, — это третий ребенок графа Тюрикова.       — Она изменилась, — произнес Феликс и попытался перевести внимание на князя, с которым вел диалог.       — Ну, наверное, — усмехнулся Свечников, — скорее всего из-за ее смертности, нам кажется, что она часто сильно меняется.       — Смертности? — переспросил Феликс, снова переводя взгляд на спину девушки. — Она смертная? — князь Свечников только кивнул. Повисло молчание.       — Вас познакомить?       — Да, с Ирой, — Юсупов поправил свой пиджак и покосился на улыбку Свечникова.       — Придется познакомить вас с обеими дамами, — Феликс безысходно кивнул самому себе и указал головой на комнату, где стояли девушки.       — Нет, я просила здесь не этот чертов батист, — огрызнулась Светлана. Ира мечтательно вздохнула, смотря на то, как красивое тело ее сестры обрамляло удивительное платье. И почему она так сильно ворчит. Ирина не понимала.       В ее голове сейчас были мысли о том, что ей в скором времени не избежать такого же выбора белого платья. Участь графских дочерей: выгодно выходить замуж. Ира не хотела бы об этом думать, но все-таки, смотря на то, как мучилась ее сестра, девушка понимала, что этого не обойти. Как-то до того момента подобные мысли даже не посещали ее голову. Странно, но в отличие от Светланы, Ира знала, что могла попросить отца об одолжение в виде выбора жениха. И уж точно понимала, кого ей стоит попросить о женитьбе. Конечно, это было весьма странно, но Ира бы приняла такой исход событий.       — Графини Тюриковы, — голос мужчины оторвал обеих сестёр от своих разных рассуждений. Ира повернулась всем телом к вошедшим, Света же снизошла одним только поворотом головы. — Позвольте представить князя Юсупова, — после этих слов старшая сестра просияла.       — Князь Юсупов! — воскликнула Светлана и спустилась с подмостка, на котором необходимо было находиться во время примерки, — безумно рада с вами познакомиться лично, — она сделала короткий реверанс. Феликс на удивление смущенно ей улыбнулся и опять перевел взгляд на Иру. Та, не ожидая подобной реакции от сестры, смогла только кивнуть и ответить такой же сдавленной улыбкой, — как вам Европа?       — Ну, здесь все-таки лучше. Да и родную речь слышать приятней, чем иностранную, — ответил уклончиво мужчина и попытался обратиться к младшей, но Светлана снова опередила его.       Ирина даже не испытывала желания завести диалог с новоиспеченным знакомым, поэтому борьбу Светлане она не составила. Ее старшая сестра весьма оживленно вела диалог с Феликсом, забыв и о сестре, и князе Свечникове, и о платье, из-за которого здесь сейчас торчала. Только этот факт заставил Иру не покинуть комнату сразу, а задержаться на несколько минут. Он такой важный человек? Или в нем есть что-то более интересное? Безусловно, по одному только взгляду нельзя было этого понять. Хотя Ирина все-таки склонялась к мнению о том, что Юсупов — влиятельный, а самое главное состоятельный, молодой, скорее всего холостой, человек. Несмотря на то, что Феликс бросал на Ирину взгляды, возможно даже просящие о вступление ее в диалог, девушка тихо и бесшумно покинула комнату, присоединяясь к Свечникову, который отошел от них почти сразу же. Девушка присела рядом с ним на диван и помедлила несколько секунд, задумываясь о том, как правильно начать с ним диалог.       — Князь Юсупов уже сказал что-то не то? — начал Свечников.       — А он может? — девушка улыбнулась, — нет, они оба увлечены разговором.       — Светлана готова морально к женитьбе? — Ирина немного помолчала.       — Думаю, что да. Все-таки это один из лучших развитий ее дальнейшей судьбы.       — Возможно, вы правы, — Свечников тяжело вздохнул, — вас что-то мучает? Вы молчаливы сегодня, — Ирина прикрыла глаза и досчитала до пяти, прежде чем начать нужный разговор.       — Меня пугает возможность подобной судьбы, — ответила Ирина и слабо развернулась к мужчине, — Света достойно приняла такое решение отца и выбор жениха, но навряд ли я справлюсь также.       — С чего вы так решили? — усмехнулся Свечников, — сейчас двадцатый век, все-таки такие жестокие нравы дворянства уже стерлись. И Светлану выдают замуж не только из-за статуса князя Чернаго. Насколько мне известно, они состояли в отношениях, — Ира лишь кивнула и сдержанно улыбнулась.       — Если можно так называть, — повисло молчание.       Князь Свечников перевел взгляд на примерочную комнату, где Светлана все еще общалась с Юсуповым. Князь в свою очередь почти каждую секунду смотрел на них и даже не пытался бороться с такой нервозностью своего взгляда. Свечников усмехнулся и повернулся к Ире, с желанием отметить странный интерес Феликса к девушке, но она его перебила весьма странным предложением.       — Вы можете жениться на мне? — Свечников посмотрел на нее отчужденно, словно услышав просьбу об убийстве, — если мне будет не избежать женитьбы на князе, вы можете жениться на мне?       — Ирина, я уверен, до этого не дойдет, — усмехнулся мужчина, переводя этот диалог в шутку, — можете обратиться с такой же просьбой к графу Руневскому, он вам не откажет.       — Простите, но он граф, а вы князь — Ира слабо улыбнулась. Свечников молча согласился.       — Я уверен в том, что до этого ваш отец не дойдет, но, если вас это успокоит: в подобном развитии событий, я вас посватаю, — он улыбнулся и слабо ей подмигнул. Ирина ответила ему ласковой улыбкой и хлопнула ладошами по своим ногам, — в любом случае, ваш отец желает, чтобы вы вышли замуж по любви.       — Я хочу в это верить.       — Вы можете выбрать лучшую кандидатуру, — Свечников все-таки вернулся к тому, с чего хотел начать их разговор. Ира повернула в его сторону голову и пожала плечами. Мужчина немного отклонился на спинку дивана, из-за чего девушка встретилась с беглым взглядом Юсупова. — Вы его заинтересовали, — Ирина улыбнулась Феликсу и снова обратилась к Свечникову.       — Возможно, но я его вовсе не знаю. А вы мне знакомы с рождения.       — Так узнайте, — усмехнулся Свечников — конечно, в другой обстановке я бы вряд ли посоветовал вам такого знакомого, как князь Юсупов, но услышав ваши переживания, я все-таки готов даже настоять. Уверен, что князь Юсупов как никто способен избавить от надоедливых мыслей… — Ирина нахмурила брови, скорее всего трактуя последнее предложение Свечникова, не в одном смысле.       — Я правда удивлена, что мой будущий муж знаком с вами лично, — не унималась Светлана.       Сказать честно, Феликс вообще не на это рассчитывал. Помимо того, что он хотел обменяться парочкой фраз именно с Ирой, так он еще и влип в нескончаемый поток вопросов от нелицеприятной для него особы. Нет, он не был знаком со Светой до этого момента, да и слышал о ней ровным счетом ничего. Просто человек, который мешает его планам, пусть даже не подозревая этого, автоматически становится противным. Только вот оттолкнуть девушку от себя, попросив сразу же о диалоге с младшей сестрой, он почему-то не мог. Во-первых, навряд ли этот поступок возвысит его в глазах Иры. Во-вторых… а если он не сможет найти даже одну тему для разговора с ней. А сейчас она весьма мило ворковала с князем Свечниковым. Вмешиваться все-таки не стоит. А он хотел. Сильно хотел. Даже взгляд не мог отвести на полноценную минуту. Он то и дело возвращался к ней. Чертовщина.       — Ирина весьма славная девушка, — вдруг произнесла Светлана, и мужчина наконец-то взглянул на нее полностью. Она пожала плечами и продолжила, — можете сослужить услугу нашему отцу, — Феликс нахмурился, не до конца понимая смысл этих слов.       — Если сыграете свадьбу на следующий день после нашей, — она рассмеялась, а Юсупов просто закатил глаза, — простите, вы просто от нее глаз не отрываете, — Светлана слабо махнула рукой и невзначай положила ее на предплечье мужчины.       — Не используйте батист, лучше попросите шифон или футер, на крайний случай габардину. Юбка будет форму держать, — ловко соскочил с темы Феликс, указывая рукой на платье, в котором стояла девушка.       — Вы так хорошо разбираетесь в работе модельера? — Света улыбнулась и, как щенок наклонила голову.       — Видимо, лучше вашего, — ответил Феликс, — у Ирины прекрасная фигура, на нее только шить и шить наряды, — откашлялся мужчина, пытаясь оправдаться столь пристальным вниманием к девушке.       — Ну да, — графиня Тюрикова пожала плечами и посмотрела за его спину, взглядом подзывая к себе ткачиху. Феликс посчитал это окончанием их диалога и наконец-то направился в гостиную, где Свечников продолжал немного развлекать заскучавшую Ирину.       Настал тот момент, когда Юсупов добился своего: отвязался от назойливой Светланы и вышел к Ире. Только вопрос о том стоит ли перебивать милый разговор князя и графини все еще висел в его голове. Он не знаком с ней близко, чтобы при нем девушка вела себя достаточно вольно. И говорить, так, как она сейчас общается со Свечниковым, Ирина в разговоре с Феликсом точно не будет. В его представление, это необходимо было исправить, только в этом случае он возвращался к самому первому вопросу. Прервать их сейчас или нет? Наверное, стоит сделать хоть что-то, а не стоять столбом и в упор смотреть на Ирину, которая на удивление сохраняла самообладание от столь наглого взгляда мужчины. Феликс собрался с мыслями и сделал один шаг в их сторону и снова резко завис.       Что он творит. Странные давно покрывшиеся пылью чувства. Юсупов, оглянись на то, что только что хотел сделать. Очнись. Разум кувалдой бил по рассыпавшему от одного только вида девушки мозгу. Да, странно, что Феликс пропустил такой порыв чувств и позволил себе вести себя, как настоящий маленький мальчишка. Все-таки его засранцем не просто так считают. Пусть продолжают так называть. Нет, Ирина ему понравилась, это был неоспоримый факт. Но внутренняя натура говорила о том, что ему нужно хотя бы подкинуть дров в огонек и заинтересовать ее своей персоной, а не с головой бросаться ей под ноги и просить о внимание. Ведь сама она не тянется к нему. Почему он должен перед ней скакать, как павлин в брачный период.       -Да потому что она тебе понравилась, Юсупов.       -Таких сотни.       -Ты уверен?       — Блядь, — выругался себе под нос Феликс и подошел к вешалке, забирая свое пальто.       — Князь Юсупов, вы уходите? — поинтересовался князь Свечников.       — Уверен, графиня Тюрикова займет персонал еще на несколько часов, я зайду позже, — ответил Юсупов, не поднимая глаз.       — Простите, что так надолго заняли это ателье, — произнесла Ирина. Феликс резко обернулся и остановился, — свадебная морока, Света подходит к этому основательно, — мужчина кивнул головой и немного приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но в последний момент остановился. Потом опять кивнул, уже самому себе и выпалил что-то на подобие «ничего страшного». После такого ошеломительного провала он быстрым и шустрым шагом покинул комнату ожидания, в прямом смысле выбегая на улицу.       Так произошла их первая встреча. Для Ирины. Не совсем романтично, согласитесь. Девушка особо не запомнила его в тот день. Ни его поведения, ни сотни его взглядов в свою сторону. Что-то тогда ее интересовало другое. Может мысли о таком странном и даже абсурдном предложении к Свечникову. Да, стоит даже посмеяться с этого. Но Ирина слишком сильно переживает о том, что не сможет обрести счастье в своем будущем рядом с избранником. Пусть даже вынужденным. Стоит хотя бы попытаться быть готовым с любой стороны. Вот и все. Может, в тот день Ира думала о Петре       

Скоро милый подрастешь.

      

Ты предатель.

      

Ноженьками в храм пойдешь.

      

Молчи.

      

И положишь у икон Богородице поклон.

      

Дуло.

      

Матерь Божья любит нас и в обиду не даст.

      

Выстрел.

      Громкий вздох, смешанный с криком разнесся по маленькому, темному помещению. Боль в руках заставила опуститься на кровать и осмотреться уже в таком положении. Было темно. В горле пересохло. Руки что-то сжимает и невыносимо жжет. В центре комнаты бил маленький, тусклый луч света, который проскакивал через крохотное окошко над потолком. Она попыталась дышать — получается. Дотронуться до себя — это не сон. Ирина, понимая, что приподняться на локтях не получится сразу села на кровати. Скорее всего это был подвал: за окном раннее утро, и недостаток света только из-за того, что солнце еще не встало. Девушка судорожно дотронулась до своего лба и обнаружила только холодные капли пота, а затем невыносимую боль в предплечьях. Она перевела на них взгляд и поняла, что их так сильно сжимает.       Девушка опасливо и медленно начала разматывать бинты, которые были уже изрядно в крови. Несколько оборотов, и Ирина увидела причину такого непереносимого зуда. Даже в такой темноте было видно, что руки сильно обожжены, однако волдырей не было. Это означало одно — она лежит здесь как минимум несколько дней. Кожа на предплечьях была сморщенная, создающая неровный, кривой, покрасневший и отмирающий слой. Было противно на это смотреть, но еще хуже осознавать, что это твое тело. Ира сняла и второй бинт — обнаружила то же самое. От контакта с кислородом, обгоревшие участки начали щипать и чесаться сильней, прося об отслоение. Девушка закусила нижнюю губу и подняла голову вверх. Если она не в силах была на это спокойно смотреть, то на касание она даже не рассчитывала. Все тело бросало в дрожь, а от этого ожоги болели еще сильней.       По щеке потекла слеза, собирая пыль с кожи. Было больно во всех смыслах. Абсолютно во всех. Физически, морально, душевно. Ира не понимала, где она находится, как подействовал ее взрыв. Может быть, все это был сон, а девушка уже попала в ад. За все свершенное и не успевшее совершить, однако прочно хранившееся в ее памяти. Ирина готова была принять этот факт. И принять радушней, чем мелькнувшую мысль о том, что она действительно выжила. После взрыва — возможно, но после выстрела? Выстрела Петра.       

Здесь венчались мать с отцом.

      Сердце резко пронзила боль. Один точный и самый острый укол в мягкую ткань. Ирина широко открыла глаза и скатилась с кровати на пол, хватаясь за что-то стоящее рядом. Вовсе не обращая внимания на боль в руках, Ира попыталась выровнять дыхание и угомонить биение сердце. Ничего не получилось. В горле застрял крик о помощи, но девушка его подавила. Нельзя. Она не знает, кто ей помогал. Игла прошла еще глубже. Боль отразилась в ребрах, отмечая их сдавленность. Все тело поддалось волне мурашек, оттекая в ее ноги, что не позволяло ей встать. Ирина не смогла ухватиться второй рукой за какую-то опору из-за резкого онемения в конечностях. Она беспомощно упала на пол, все еще надеясь выровнять дыхание. Стук сердца бил в ушах, глаза заполоняла темнота, во рту чувствовался вкус ее собственной крови.       Ирина через боль ожогов приподняла руку и схватилась за края кровати, пытаясь отползти в сторону. Хоть куда-нибудь. Это было неважно. Сердце пропустило один укол, позволяя девушке хотя бы раз вдохнуть в свои легкие свежий воздух. Этого не хватало, но это позволило ей подползти к комоду, рядом с которым стояло ведро с водой. Скорее всего дождевой. Ирина жадно хватала воздух ртом, из глаз текли жгучие слезы, а кровь изо рта текла по шее, опускаясь все ниже и ниже. Липкая, багровая тягучая жидкость затекла девушке в грудь. Странно, но благодаря этому Ира смогла сделать еще один вздох. Словно кровь смогла реанимировать на несколько секунд легкие.       Несмотря на мизерность поступаемого кислорода, девушка смогла дотянуться до ведра, запуская руку в прохладную воду. Ира зачерпнула, насколько это было возможно, воду и плеснула себе на лицо. Капли стекали по задравшейся руке и доходили до мест ожога. Жгучая боль снова пронзила незажившие места. Девушка закусила щеки изнутри и повторила процедуру. Еще раз. Пока из ее рта не исчез вкус крови. Сердце смогло восстановить ритм. В глазах появилось очертание вещей в комнате. Одинокий луч раннего солнца стал немного ярче. Дрожь прошла, и Ира вновь почувствовала свои ноги. А вместе с ними и каждую неровность на обожжённой коже. Девушка сделала заключительный вдох и поднялась на ноги. Медленно, неуклюже, но все-таки поднялась.       Ирина оперлась о комод, рядом с которым вовремя оказалась живительная вода, и подняла свой потерянный взгляд на треснувшее зеркало. Про себя Ира поблагодарила судьбу за то, что зеркало было именно треснувшим на два равных осколка — так как видеть то, в каком состояние она была ей не хотелось. Хотя, все было не столь ужасно: за ней кто-то все-таки регулярно присматривал. На ее лице было всего несколько ссадин и маленький слой пыли, который после припадка немного стерся. Девушка слабо улыбнулась и перевела взгляд себе за спину, а именно на волосы. Это было смешно. Нет, в прямом смысле смешно. Они сгорели, большая их часть, и сейчас беспомощно болтались на ее спине разными уровнями. Ира дотронулась до них и поморщилась, на ощупь они были противными. Как сажа. В волосах женская сила? Херовая сейчас у Иры сила. Мягко сказать. Девушка опустила взгляд на комод и нашла ножницы, запутанные в порвавшихся бинтах. Неужели кто-то так сильно завязывал на ней марлю, что оторвать ее был способен только благодаря ножницам. Ужас.       Ирина освободила ножницы и поднесла к своим волосам. Если она сбежит отсюда, на улице в таком виде она явно не останется незамеченная. Один щелчок и целая часть волос упала на пол. Еще один. Черные пакли последовали за ними. Из хорошего — Ирина была в силах поднять ножницы, из плохого — она не знала, как ей выбираться отсюда. И оставался главный вопрос — где она. Девушка искренне надеялась, что о ней заботился не Карамора. Ире хотелось, чтобы устроенный ею взрыв смог хотя бы на одну треть исполнить ее желания. Если она жива, то бомба уже плохо справилась. За стеной послышался тихий стук сапог. Ирина нашла глазами дверь. Железную, массивную. Сделать маневр не получится. Нет ни сил, ни достаточного места. Надо искать другие способы. Девушка посмотрела на окно, оно маленькое, но пролезть она сможет. Проблема была в том, что оно находилось слишком высоко. Дверь медленно открылась.       — Ткачев? — выпалила девушка. Мужчина, видимо не ожидавший, что Ира пришла в себя, немного остановился на пороге, но через секунду резко забежал внутрь, тихо закрывая за собой дверь.       — Вы очнулись?       — Это вы меня вытащили? — спросила девушка, казалось бы очевидный вопрос.       — Да. После взрыва, — Ткачев немного отдышался, — Карамору вытащили сразу, а вас нет. Думали, погибли сразу, да и Петр что-то бормотал про вас.       — Карамору? — резкая боль в сердце. Девушка сжала руки и закусила губу, — он жив?       — Да.       Горло сжалось, а ноги снова стали ватными. Зря. Просто зря она все это делала. Он выжил. Боль в сердце и руках отступили на второй и третий план. Сейчас в ее разуме были другие страдания. Петр смог выжить. А значит, все еще только впереди. Все испытания. Страдания. Боль. Горе. Все только впереди. Ирина отчаялась на такой ужасный, мерзкий, но мужественный поступок, а судьба отплатила ей усмешкой в лицо. Возможно, кто-то погиб из всадников, и девушка все-таки смогла проредить команду Караморы, но это было далеко не самым важным. Ее целью были именно они оба. Она и Петр. И в итоге, они оба живы. Девушка опустила в пустоту свою силу, свои стремления и цели. В большое ущелье, так и не услышав удара о землю.       — Осечка, — сказала сама себе девушка, — сука, осечка.       — В вас стреляли? — услышав, спросил Ткачев. Ира лишь подняла на него отчужденный взгляд, — Ира, вы должны вернуться.       — Куда? — усмехнулась девушка.       — К Петру. Вы должны его переубедить в тех идеях, которые он сейчас проповедует. Заставить остановиться. — Она выдавила из себя подобие улыбки. — Только у вас есть над ним власть…       — Уже нет. Наверное, и не было вовсе, — перебила его Ира, — я не могу вернуться. Я не в силах остановить Карамору, а Петра уже нет смысла спасать. Его поработили.       — Вы сами это понимаете!       — Я это понимала и тогда, когда закладывала бомбу. Но увы, — она развела руками, — он сильней и живучей. Карамора не просто человек, он гадкий червь, который борется за выживание ради распространения последователей и единомышленников. Нет, его невозможно просто так убить. Я тому доказательство. Я больше не могу играть с ним на одном поле, Ткачев. Я истратила все силы, которые были мне даны. Петра не спасти, не переубедить. Его необходимо убить, но действовать слепо, надеясь только на пули нельзя. Нужно изничтожить его. Довести. Но я не знаю как. И думать не хочу. С меня достаточно. — Ткачев молчал. — Он знает, что я жива?       — Нет.       — Сохраните это втайне. Прошу вас, — повисло молчание, — вы отпустите меня?       — Конечно, Ира, — ответил мужчина, — куда вы пойдете?       — Я не хочу, чтобы вы проболтались об этом Петру, — девушка слабо улыбнулась, — спасибо, что спасли меня, Ткачев. Советую и вам бежать от Караморы. Вы не выживите. Он убивает всех, кто находится с ним рядом. Уж поверьте.       — Я понимаю, — ответил Ткачев, — только я хочу продолжить то, что зародили вы. Кто-то должен попытаться еще раз.       — И то верно, — Ирина слабо кивнула.       — Надеюсь, до вас Карамора не дойдет, — мужчина подошел к девушке, снимая свой плащ, он протянул его ей, — удачи вам. Не возвращайтесь к этой жизни, — Ирина, дрожащими от слабости руками, взяла накидку и аккуратно надела на плечи.       — Спасибо. Я не забуду то, что вы мне сделали, — девушка кивнула и сделала маленький поклон. Единственное, что она могла сейчас ему предоставить.       Несколько десятков газет с пожелтевшей и разорванной бумагой лежали на столе и других поверхностях кабинета графа Тюрикова. Мужчина впервые за несколько лет своей остепенившей жизни не выходил из рабочего кабинета пять дней. Сейчас был самый ужасный период за последние семнадцать лет. Новость о взрыве в центре Питера всколыхнула народ всего на несколько дней. Графа Тюрикова — на мучительные, долгие и самые жестокие пять дней. Вампиры знали, что эта квартира принадлежала всадникам, а по достаточно достоверным источникам, всем было известно, что команда Караморы со всадниками соединилась. Возник один самый главный вопрос. Который мучал сначала только Графа Тюрикова, а потом, на удивление и других. Когда все смогли сложить все пазлы, вопрос о том, выжила ли Ирина был у многих.       Александр впервые за долгое время остался один в своем особняке. Никого из детей не было, и он мог собраться с мыслями, но толку, если он хотел знать только одно. Ему ничто не помогало: ни поддержка Свечникова, ни ободрения Руневского. Ничто и никто. Тюриков был уверен в том, что потерял Ирину навсегда. Безвозвратно. Да, когда его дочь сбежала, мужчина мучился с ее уходом, но внутри было теплое чувство, что Ира в безопасности. Если она целенаправленно выбрала Каразина, как своего спутника жизни, значит она была в нем уверена. И Тюриков стал доверять выбору дочери. Так было спокойней. Да, он с ней не виделся, но мужчина знал, что Ирина жива. Жива, спит, пьет, ест. А сейчас. Он не знал и не мог узнать: все пути были перекрыты. Тюриков не понимал, с чем лучше уж смириться: со смертью Ирины, или с тем, что он умрет в незнании о ее судьбе.       В кабинете из стороны в сторону бродил Руневский и что-то яро объяснял Свечникову и Тюрикову. Если первый слушал внимательно своего друга, второй прожигал взглядом строчки статьи в газете о новости пятидневной давности. Вампиры, судя по тому, что Александр Константинович пару раз упомянул имя Каразина, обсуждали возможное спасение Караморы из того взрыва. Тюриков его не слушал. Ему не было интересно смог ли выжить человек, к которому сбежала его дочь. Ему было противно от этого. Ведь этот же человек говорил о том, что готов положить свою жизнь ради спасения Ирины. Если он жив, как он может переносить такую боль? Хотелось посмотреть ему в глаза.       — Теперь, когда Юсупов возглавил Священную Дружину можно забыть о преследовании всадников и группы Караморы, — сетовал Руневский.       — Князь Юсупов направил свои поисковые силы на Распутина, — продолжил его мысль Свечников, покосившись на Тюрикова.       — Нужно их найти в любом случае, — мужчина резко остановился, — нельзя их просто так оставить. Они намного опасней, чем неизвестность личности Распутина, — Александр Константинович устало рухнул на стул, стоящий рядом с рабочим столом Тюрикова.       — Они скоро сами себя уничтожат, — впервые произнес что-то Тюриков, — этот взрыв был началом, внутри скорее всего произошел разлад. Скоро всадники продолжат бить Карамору, а тот защищаться. Силы будут неравны, — мужчина вздохнул, — может Юсупов и прав?       — Карамора опасен, — процедил Руневский.       — Мы не знаем жив ли он сейчас, — вздохнул Свечников.       — Этого гада так просто не убить, — Александра Константиновича передернуло. Выдержав паузу в несколько минут, он продолжил, — Юсупов приходил с новостями? — Тюриков просто мотнул головой из стороны в сторону, — что-то медленно они ее ищут.       — Они не могут действовать открыто: вламываться во все квартиры, где была замечена группа Караморы. Я в любом случае ему благодарен за такую помощь, — ответил Тюриков. Повисло молчание.       — А ты рожденный вампир?       Голос разнесся по кабинету, как громкий крик на пустыре. Все трое резко обернулись и поднялись со своих мест. Она стояла. Сама. Без помощи. Достаточно в потрепанном виде, но стояла живая. Дышала и даже могла говорить. Что еще требовалось разбитому, старческому отцовскому сердцу? Этот момент был самым ожидаемым для обоих. Честно, Ира не помнит, как дошла сюда: какими переулками бродила, чтобы не попасться лишним глазам. Сколько раз делала отдышку из-за непривычного быстрого темпа и все еще тяжести в ногах. Сколько слез она вытерла из-за боли ожогов и сколько раз она представляла себе лицо отца. Не сосчитать. За те два часа, пока она добиралась до дома, девушка вспоминала отца в сто раз чаще, чем за те месяцы, которые провела в обнимку с Петром.       

И ты встанешь под венцом.

      Ноги немного подкосились, и Ирина схватилась за дверной косяк, разрушая невидимое представление о том, что она в порядке. Девушка была безумно рада увидеть отца живым, хоть и в таком подавленном состоянии. Все-таки она была причиной того, что граф Тюриков проводил ночи в молитвах и скупых мужских слезах. Было безумно стыдно и неудобно перед ним. Он оказался прав (?) как-то так дети и понимают, что родители в большинстве своем правы и не желают зла. Стоит хотя бы иногда к ним прислушиваться. Ирина задумывалась над этим раньше, но не брала во внимание, а стоило… может быть сейчас все было совсем по-другому. Она бы не познала такой ужас жизни анархиста. Не смогла бы полностью пропустить через себя горький опыт первой несбыточной любви и пренебрежение с ее настоящей, тихой мечтой. Никогда бы не увидела настоящее мерзкое лицо Петра.       

Пройдут твои года, сыновей люби всегда.

      Резкая, неопределенная боль снова кольнула чем-то острым прямо в сердцевину. Девушка хапнула воздух ртом и начала медленно оседать на ноги, не чувствуя под собой опоры. В голове в прямом смысле начал плавиться мозг, заполоняя лавой всю кровь. Конечности стали слишком тяжелыми для ее маленького хилого скелета, а ожоги на руках напомнили о себе, как никогда. Истошный, сдавленный стон вырвался из ее губ, когда она почти коснулась своим телом пола. Зрачки закатились, а изо рта снова покатилась струйка крови, в этот раз обвивая ее шею, как петлю. Ее кто-то придержал и, не желая этого, надавил ей на места ожогов, заставляя снова немного прокричать. Это не получилось, и кровь просто брызнула на нависшее над ней лицо. Сил не было. Ирина провалилась в обморок.       Не стоит скрывать, Ирина иногда представляла себе, как возвращается домой. Как проходит по знакомым ей с детства комнатам и смотрит на то, как слуги раскладывают все на свои места. Места, которые они занимали, наверное, лет тридцать. Это все ей грело душу и совсем иногда наводило на грусть. Все-таки девушка предпочитала думать о том, что необходимо радоваться тому, что есть воспоминания. Да, наверное, их уже никогда не повторить, но они поселились надолго в твоей голове. В Сердце. А это самое главное. Ирина бы вдыхала приятный запах приготовленной еды и парфюма своего отца, и возможно даже старшего брата. Он все-таки часто находился в доме отца, конечно же из-за проблем, которые он создавал так же профессионально, как и солнце тепло. В кабинете отца, как всегда, кто-то бы разговаривал. А если этим кто-то оказался бы Свечников, то Ира смогла бы провести вечер за приятным разговором или игрой в шахматы. К ним бы в тот же день забежала Светлана с расспросами, как же девушка решилась уйти от своего жениха. Возможно, даже в один вечер, вся семья собралась бы за одним столом. Конечно же, не стоит исключать того, что не все члены были бы рады, но это неважно. Все стало бы на свои места. Ира вновь почувствовала вкус беззаботной, старой, счастливой жизни.       Но когда девушка оказалась в своем родном гнезде, все оказалось не так, как было в ее мечтах. Да, все вещи стояли на местах, часто проскакивали в пролетах слуги. На первом этаже был самый приятный запах свежеприготовленной еды, а в ее комнате витал приятный запах сожжённым ароматическим диффузором. Все было ровно в таком положение, в каком Ира оставила свой дом. Но что-то внутри нее говорило об обратном. А именно осознание, что абсолютно все изменилось. Ирина начала понимать значение тех вещей, которым раньше не уделяла внимание. Самым главным было то, что только сейчас граф Тюриков смог говорить о том, что скрывал много лет.       Собрание в кабинете ее отца проходили не по поводу возможных реформ и предположительных шагов анархистов, а по проблемам Священной дружины. На кухне стоял запах не только приготовленной еды, но и настоящей человеческой крови, которой питалась, как оказалась вся семья. Слуги были в курсе и более того кто-то из них рассчитывал на обращение в случае чего. Странно, но знание о том, что ее отец вампир колыхнули ее только по приходу домой. Она так давно не обращалась к этим мыслям. Будто ей было все равно. Ира выбрала возвращение к своему отцу, забыв о том, что тот является кровопийцей. Может и действительно. Ей это не так важно.       — Мой отец воевал в Отечественной войне, — Тюриков сидел в комнате своей дочери. Впервые зайдя сюда за этот долгий период, он был безумно счастлив. Здесь же была и хозяйка этой комнаты, все было, как и прежде…. — за большой вклад в победу он попросил обращение. Его и его жену, мою мать обратили. Я родился уже будучи вампиром.       — Сколько тогда ему сейчас? — спросила Ирина.       — 135, — Тюриков широко улыбнулся, — мне 93.       — Так ты видимо весьма молод, — усмехнулась девушка. Мужчина лишь кивнул и продолжил.       — Игорь родился в 1841 году, Светлана в 1852 году. Они тоже молоды по исчислениям вампиров.       — То есть, когда я родилась им было 49 и 38? А для меня вы сократили их возраст до 32 и 26? Что же, выглядят они действительно неплохо, — Ирина тяжело выдохнула и невольно дотронулась до свежих, профессионально нанесенных бинтов на своих руках. — Я человек… это возможно? Ну, у родителя вампира.       — Да, — ответил радушно Тюриков, — у нас могут родиться, как и вампир, так и обычный человек. У министра Столыпина три дочери, и они все обычные люди, — мужчина прихлопнул в ладоши.       — А Свечников тоже рожденный вампир? — вдруг спросила Ирина.       — Да, а граф Руневский обращенный. Свечников обратил его примерно в то же время, когда и моего отца. Но мой отец ближе возрастом к князю Свечникову, — он улыбнулся.       — А Юсупов? — граф Тюриков изумился.       — Он потомственный вампир. У них огромная династия.       — Даже так, — Ира улыбнулась, — хорошо, что Феликс родился вампиром. Навряд ли потомственные Юсуповы были рады человеку, — девушка невольно закусила нижнюю губу, — он ровесник Игоря?       — Нет. Он старше Свечникова, но точный возраст я тебе не скажу, Ириша, — девушка нахмурила брови.       — Почему они выглядят так по-разному?       — Свечников питается кровью, которую достает из больниц. Юсупов же… — он помедлил.       — Свеженькой? — усмехнулась Ирина.       — Можно и так сказать.       — А ты?       — Конечной покупной, Ирина, — ответил Тюриков и замолчал. — У нас скажем так, есть определенная организация, где многие из нас достают кровь. Думаю, Юсупов пренебрегает таким.       — Почему вы скрывали от меня это? Так долго… вы жили со мной семнадцать лет. Вы, Света, Игорь. Как? почему я не заметила этого раньше? Можно было избежать почти всего, что произошло со мной. Навряд ли я ушла бы к Петру в тот день. Возможно, я даже помогла вам его поймать… Почему?       Тюриков молчал. Он не мог назвать истинную причину. Точно не сейчас. Несмотря на ее жалкое состояние. На ее глаза, которые вот-вот готовы пустить горькие ручьи слез. Ее было жалко. А ему стыдно перед ней. Своей младшей дочерью, которую он довел до такого состояния сам. Возможно, никто не видел в этом прямой вины Тюрикова, но если копнуть в глубь, все складывалось в одну большую некрасивую картину. Да, Тюриков был в какой-то степени виноват, и понимал это, но Ирина ни за что не собиралась обвинять в том, что самостоятельно сделала выбор. В таком случае были виноваты только Ира и Петр.       

Дочерей всегда жалей и душой не болей.

      Девушка отвернулась в сторону и прикусила нижнюю губу. Не хотела она слышать уже ни настоящий ответ, ни тот, который был заготовлен на такой случай. Ей уже было все равно. Абсолютно все равно, какая причина была у ее отца. Сейчас над ней нависали другие проблемы, которые она не смогла решить в другой жизни. В роли анархистки. Как бы сильно ей не хотелось отойти от всевозможных дел и проблем, просто схоронившись в усадьбе своего отца, Ира не могла просто так оставить то, что начала. То, что начал Каразин.       — Отец, ты можешь спеть мне «Богородица у тя»? — девушка заломила себе пальцы, продолжая прислушиваться к острой боли в сердце.       — Что? — удивленно переспросил отец, — Ира повторила, — но я не знаю, о чем ты говоришь. Это колыбельная? — девушка прикусила нижнюю губу.       — Граф Тюриков, — в дверь строго постучали. Мужчина сразу же перевел внимание на двери, спасительно отвлекаясь от странной просьбы дочери. — Графине Тюриковой письмо.       — Это Свечников разболтал, что я вернулась? — огрызнулась Ирина, поднимаясь со своей кровати.       — Князь Юсупов после взрыва на квартире всадников отправил на твои поиски целый отряд. Все были взволнованы после этого события, — Ира же почти уже не слушала отца, вчитываясь в написанные, скорее всего скорой рукой, слова.       «Я бы не позволил себе писать даме в столь поздний час, если бы этой дамой не были вы, Ирина. Рад, что вы дошли до дома живой и, насколько мне известно, в почти полной сохранности. Не хочется все рассказывать в письме, которое не передаст нужные тона и эмоции, поэтому скажу истинную причину, того, что я вам пишу. Раз вы с сегодняшнего дня официально не анархист, хотелось бы с вами встретиться. Если вы не сможете сегодня из-за состояния, я готов принять вас в любой другой день.       

Ф. Ф. Юсупов»

      — Я хочу пройтись, отец, — Ирина сложила письмо пополам и покосилась на мужчину, который все это время сидел на кровати и смотрел на дочь.       — В такой поздний час? Кто тебе написал?       — Юсупов, — ответила девушка, — я пойду к нему, если не вернусь, то скорее всего осталась у князя, — произнесла Ирина. Граф Тюриков, на большое удивление, лишь мотнул головой и почти сразу же дал добро. Девушка же больше удивилась от того, что ее отец никак не отреагировал. Но мозг был слишком усталым. Поэтому она не отследила, как согласилась на встречу с Юсуповым в столь поздний час, и как ее тело просило об отдыхе.       Как графиня, Ирина знала, как определять, насколько поздний час по состоянию дома. К Юсупову она пришла в непозволительно позднее время: ее встретил ровно один слуга и то, тот, который только открыл дверь. И все. Он оставил ее посредине огромного коридора, в центре которого была винтовая лестница и несколько развилок в разные стороны. Этого Ирина от Юсуповского дворца не ожидала ни при каких обстоятельств. Свет горел только в определенных комнатах, что погружало почти все пространство в пустующую темноту. Ирина была здесь первый раз и хотелось осмотреться, как только возможно, но что-то ее держало у входа. Она не могла шагнуть ни в сторону лестницы, ни хотя бы отойти с порога. Пальто, висящее на ней, намокло от проливного дождя на улице, вместе с ее волосами, которые, от непривычки такой длины, не были никак уложены. Ира ждала хотя бы кого-то, чтобы он смог ее сориентировать, как дойти до князя Юсупова. Но даже звать она боялась. Разрушить эту тишину казалось грехом.       — Приятно удивлен увидеть вас сегодня, — Ирина резко подняла голову на лестницу, различая в полутьме хозяина этого места. Феликс, несмотря на грозный голос весьма спешно сбежал по лестнице и подошел к девушке, — вы немного напуганы?       — Вы отпустили всех слуг? Меня даже никто не встретил, — Ирина махнула рукой за свою спину.       — Вас встретил я, — Феликс медленно зашел за ее спину и начал аккуратно снимать пальто, — этого недостаточно?       — Так вы действительно всех отпустили? — спросила через плечо Ирина.       — Возможно, — усмехнулся Юсупов. Он вновь оказался перед девушкой и изящным движением протянул ей свою ладонь. Ира скорее всего машинально вложила свою ладонь в его, и они двинулись к лестнице. Девушка пыталась окинуть взглядом все пространство той «прихожей», которая по размерам больше походила на полноценный зал, — вы первый раз в этом дворце? — услужливо поинтересовался Юсупов.       — Странно, если бы я ответила хозяину этого дома, что нет, — Ира улыбнулась.       — Я долгое время был в Европе, этот дворец могли использовать, как музей или что-то вроде того, — бросил Юсупов. Мужчина особо не торопил девушку подниматься наверх, заметив, как Ира разглядывает и потолки, и стены, и картины, и различные росписи, — лучше рассматривать замок днем, тогда можно заметить больше, — отметил Феликс. Девушка согласилась с ним и оставила это занятие, решив, что просьба Юсупова встретиться все-таки важней интерьера дома.       Они поднялись на второй этаж, и мужчина провел девушку в отдельную для приемов гостей комнату. По крайней мере, так предположила Ирина. Кровати в этой комнате не было и рабочего стола тоже — значит не рабочий кабинет и не собственная комната Юсупова. Все логично. Помещение было не очень большим, но из-за того, что в нем стоял один только стол, оно казалось огромным. На столе было достаточное разнообразие тарелок, столовых приборов и бокалов. Про еду даже не стоит расписывать.       — А если бы я не пришла? — поинтересовалась девушка, присаживаясь на стул, который Феликс так галантно ей отодвинул.       — Слуги бы вас поблагодарили, — усмехнулся Феликс и сел, не напротив, за что Ира была благодарно, а рядом.       — Меня заинтересовало ваше письмо. Вы писали его достаточно быстро, так ведь? — усмехнулась девушка, изучая глазами все убранство стола. Феликс взял в руки бутылку вина и вопросительно посмотрел на Иру, — уверена, вы более красноречивы. Особенно в общении с дамами, — Ирина широко улыбнулась.       — Новость о том, что вы вернулись домой застала меня врасплох. И я как можно скорее написал вам о просьбе встретиться, — ответил мужчина, — вы будете вино?       — А вы ничего не подсыпали? — усмехнулась графиня Тюрикова и просто подставила свой бокал. Феликс промолчал на сарказм и налил ей красную, тягучую жидкость, — так что за причина была столь скорой встречи?       — Я хотел вас поблагодарить. Наградить за то, что вы мне сделали, — Юсупов, для пущей уверенности девушки, налил вино и себе. Девушка немного наклонила голову, ожидая его продолжения, — со Столыпиным у вас все прекрасно получилось, — мужчина улыбнулся.       — У нас был бартер, вам не за что меня благодарить, — строго ответила Ирина.       — Тем не менее вы справились отлично.       — Такая была часть сделки, — Ира развела руками в сторону. Юсупов мотнул головой в сторону, а затем резко придвинулся к девушке, начиная шепотом.       — Мне стыдно об этом говорить, но мне ужасно неловко за нашу крайнюю встречу. Я повел себя грубо по отношению к вам, — Ирина наклонилась к нему в ответ, продолжая на таких же тоннах.       — Но вы об этом не сожалеете, — она улыбнулась, — а я на вас не обижена, поэтому и эта причина не подходит.       — Причина пригласить вас? Может я просто рад тому, что вы живы, — Ира покачала головой из стороны в сторону, — ну право, Ирина Александровна, почему я такой противный в ваших глазах? — вместо ответа Ира лишь взяла свой бокал и приподняла его, в согласие с его словами.       — Вы остались целы после взрыва? — поинтересовался Юсупов спустя несколько минут гробового молчание, которое прерывалось царапанием вилки в руках девушки о тарелку.       — Как видите, руки и ноги на месте, — ответила Ирина.       — А с волосами что?       — Обгорели, — девушка слабо пожала плечами, — если вы про прическу, я просто пока не знаю, как правильно с ними обращаться, — Юсупов резко поднялся, со скрипом отодвигая стул. Ира подняла на него взгляд и отследила, как он зашел за ее спину.       — Вам идет короткая стрижка, — без особого дозволения мужчина дотронулся до ее волос и начал медленно их осматривать, — больше элегантности, — усмехнулся Юсупов.       — Вам видней, — ответила Ирина, снова беря в руки бокал почти допитого вина. Феликс начал что-то делать с ее немного сырыми волосами, девушка возражать не стала.       Во время всего их разговора мужчина был нервным. Либо что-то недоговаривал, либо жалел о том, что уже сказал. По его поведению нельзя говорить что-либо точно. Феликс вел себя почти также, как и в их крайнюю встречу. Немного дерганый, постоянно что-то ищет в окружении и не может спокойно усидеть и двух минут. Только если тогда это было оправдано, то что сейчас не так? Вроде бы Ирина не напрашивалась в гости, а он сам ее позвал. Причем так поздно и весьма интригующе завуалировал причину. Причину, которую девушка так и не поняла на самом деле. Ей проще было думать о том, что Феликс и в самом деле просто решил поблагодарить ее за проделанную работу. Уж точно не извиниться за грубости, сказанные в тот день. В это она не поверит даже под сильным градусом.       Странно, но, несмотря на такое поведение мужчины, сейчас девушка позволила себе расслабиться. Конечно, его личность не особо внушала ей сейчас доверие, но почему-то так хотелось побыть рядом с ним просто слабой. Просто отдаться моменту и наслаждаться тем, что он ходит вокруг тебя. Говорит что-то неловкое, или наоборот весьма серьезное. Либо смущенно отводит взгляд, либо прожигает тебя своим взглядом, пока ты не превращаешься в пепел. Мимолетное касание или же намерение прикосновение. Все было на грани, но все было в пределах нежного и ласкового. Все было так, как девушка иногда хотела… в прошлой жизни. С Петром.       

Спи мое дитя, Богородица у тя.

      Ира подавилась вином, резко отставив бокал на стол. Девушка впилась руками в подлокотники сидения, закрывая глаза для сосредоточения. Но стоило ей только погрузиться в темноту, как в голове снова возник этот голос. Голос, который предвещал провал в небытие на несколько часов.       — С такой длиной очень удобно, — Юсупов аккуратно провел пальцами по сделанной маленькой косе и самодовольно улыбнулся, — уверен, вам понравится, — Феликс аккуратно обхватил ее за плечи и наклонился к шее. Девушка зашипела, прикусывая нижнюю губу, — вам плохо? — Ира просто аккуратно взяла его ладони и скинула со своих плеч.       — У меня ожог, — пояснила девушка в ответ на обиженный взгляд Феликса. Мужчина не пошел на свой стул и вместо этого сел на стоящий рядом, еще ближе к девушке.       — Вас еще не обратили?       — В каком смысле? — усмехнулась Ирина, поворачиваясь к нему всем телом.       — Наверное, сегодня граф Тюриков собирался? Я помешал его планам? — Юсупов улыбнулся и немного дернул плечами.       — О каком обращении вы вообще говорите? — графиня нервно развела руками в сторону, — моем? Так я не собираюсь становиться вампиром.       — Вы хотите сказать, что вернулись в дом отца просто так? — Феликс даже рассмеялся.       — Нет, я вернулась, потому что не готова воевать против своей семьи. И обращения я не жду. Как вам вообще могло прийти такое в голову?       — Потому что это самая логичная причина вашего возвращения, Ирина, — мужчина аккуратно положил руки ей на коленки, — вы так быстро отказались от своих идей?       — Да не была я никогда анархисткой, я ушла не от отца, я уходила к Петру. Просто чтобы быть с ним рядом, вот и все. Это не логично для вас? — Ирина мотнула головой.       — Не кричите, у вас и так почти нет сил.       — Для вас найдется.       — Я польщен, но хотел бы видеть вас в расцвете сил, — Юсупов закусил нижнюю губу, — почему вы не хотите становится вампиром? — резко перевел тему Феликс, — ваша вся семья вампиры.       — Простите, между тем, как на меня наставили револьвер и взрывом не успела над этим порассуждать. Обязательно пришлю вам ответ в развернутом виде, как найду несколько причин тому, чтобы не становится вампиром, — ответила девушка и резко замолчала, — вы специально?       — В каком смысле?       — Просто чтобы я пар выпустила.       — Ну, — Юсупов пожал плечами, — на отца вы вряд ли бы сорвались, вываливая все на духу, а на кого-то чужого вполне.       Повисло молчание. В который раз Ирина убеждалась, что Юсупов весьма продуманный гад. Может, хорошего в нем намного больше, чем плохого. Наверное, так и есть. Стоит подождать и попытаться раскрыть весь его внутренний мир. Только аккуратно. Чтобы не пораниться о колючую проволоку в виде защитной маски. Розы тоже царапаются.       — Сколько вам лет?       — Приличные дамы такого не спрашивают, — Юсупов широко улыбнулся, закусывая нижнюю губу, — когда-нибудь я тебе расскажу.       — Снова на «ты»? — мужчина медленно приблизился к ее лицу.       — Прости, иногда не вижу границ, — Ирина приподняла подбородок, сталкиваясь с его лбом аккуратно и даже нежно.       — Это заметно, — Феликс невзначай пожал плечами.       — Я очень рад, что ты смогла выжить, — прошептал мужчина, — после той нашей встречи я не мог выбросить из головы твою последнюю фразу. Я сильно испугался, Ирина. Боялся, что мы больше не встретимся.       — Не будьте столь сентиментальным, князь Юсупов. Грозному вампиру это не к лицу, — усмехнулась Ирина, аккуратно опуская глаза на его губы.       — Рядом с тобой можно, — ответил такой же ласковой улыбкой Феликс, — если ты не против, — девушка только слабо мотнула головой. Юсупов, помедлив, аккуратно пододвинулся к ней ближе и уверенно сократил расстояние между их губами.       Привкус красного распитого вина совсем одурманил голову обоим. Было приятно ощущать тепло на и без этого горячих губах. Такой слабый, но решительный со стороны мужчины поцелуй. Скорее всего не менее желанный для Юсупова. Ирина навряд ли в этом случае могла выступить как полноценный субъект ласкового действия. Она была уставшей (?) и, наверное, только поэтому позволила Феликсу сделать то, что он сделал. Наверное. Может быть. Точно сказать нельзя, что творится в головах у обоих, когда они находятся наедине. Их тянуло, как противоположные полюса магнитов. Как известно, физике тяжело сопротивляться. Как бы сильно Юсупов не желал ее, Ирина не могла сейчас полностью отдаться ему. Ни в физическом, ни в духовном плане. Возможно, девушка и решила для себя кое-что важное в отношении его, но прислушиваться к этому сейчас не собиралась.       И Феликс это понял. Наверное, поздно, так как уже не сдержался и позволил себе подобное похабство со своей стороны. От того, что Ирина его притягивала, он не должен полностью терять голову и вести себя, как опустившийся горе-романтик. Он же выше этого. И если Феликс вовремя это докажет Ире, то она сама пойдет к нему навстречу. Ведь отношения у них не были враждебными, натянутыми. Нет, они были по-своему нежными, ласковыми. Возможно, не совсем открытыми, но это поправимо. Стоит только немного постараться.       Юсупов аккуратно положил руку ей на шею и отодвинулся, виновато смотря в глаза. Ира смотрела на него, но без капли упрека или ненависти. Нет. Просто обычная, человеческая усталость. Девушка медленно убрала руку со своей шеи и тяжело вздохнула.       — Спасибо, князь Юсупов, за девичник, — Ира отодвинула свой стул в разы тише, чем Феликс и поднялась, — вино выпили, косы заплели и немного даже позволили себе лишнего, уверена, мой отец меня уже ждет, — на одном дыхании выпалила девушка.       — Я не буду извиняться за то, что сделал, — ответил как-то строго Феликс, поднимаясь за ней. От этих слов Ира остановилась и снова заглянула ему в глаза.       — Я не сомневалась, — девушка улыбнулась, — спасибо еще раз, вы помогли мне выпустить пыл. И извиняться я за это не буду, — Ирина пожала плечами и махнула головой в сторону двери.       — Вас будут ждать внизу, — произнес Феликс, обойдя стол со стороны своего места. Он остановился, оперевшись на стул. По этой позе девушка поняла, что провожать он ее не собирается. Ира немного постояла на месте, и точно убедившись в том, что Юсупов никуда не сдвинется с места, сделала несколько шагов к двери. — Скажите, как Петр отреагировал на ваше предательство?       

Петр.

      

Карамора жив.

      

Бог тебя дал, да Христос нарождал.

      

Родные не предают.

      Девушка замедлила свой шаг. Перед глазами поплыл пол, в голове начали смешиваться события всего дня. Ожоги снова напомнили о себе, а сердце отдало глухой болью, когда что-то острое вновь пронзило в те же самые раны. Ирина схватилась за дверной косяк, пытаясь выровнять свое дыхание без помощи криков и глупого открывания рта. Не получалось. Сейчас ничего не могло помочь. С этим сейчас ничего не поможет. Только время. Время и новые события, которые могли бы вытолкнуть то, что засело паразитом в ее голове. На своей талии Ира почувствовала теплые руки, которые, словно одеяло объяли ее. Чувствуя под собой опору, девушка позволил себе отпустить дверной косяк, доверяясь силе того, кто ее держал. Теплая слеза скатилась с розовой щеки и упала на пол. Девушка запрокинула голову и провалилась в темноту своего сознания.       Юсупов не идиот. Как и было уже отмечено не раз. И стоит сказать весьма сообразительный не идиот. Настолько, что многие ошибочно считают его просто хвастуном. Да, возможно, он им был, но у него была на то веская причина. Было чем хвастаться. Помимо обычного состояния, которым владела его фамилия, он был чертовски умен. И сложить несколько пазлов воедино, понимая откуда у девушки берется припадок было не сложно. Да, это может показаться некрасиво и грубо с его стороны. Но после того, как он не сдержался, желание оставить у себя девушку казалось слабеньким. Да и в самом деле. Не шастать же ей по улице одной в такой поздний час. Юсупов просто заботится о ней.       Феликс без особого труда перенес девушку себе в комнату и уложил на кровать. Раздевать или переодевать он не стал: все-таки стоит воздержаться. Мужчина укрыл ее и поправил волосы, задержавшись взглядом на ее шее. Тонкой, длинной, белой. На ней было несколько царапин, — последствия взрыва, но это не делало ее менее привлекательной. Как мужчина, Феликс засмотрелся на красоту ее кожи и строения, как вампир его привлекла пульсирующая артерия, которая на светлой коже проявлялась достаточно сильно.       — Вампиром не хочет быть, — усмехнулся Юсупов, аккуратно проведя кончиками пальцев по напряженной от положения мышце шеи, — как же… — мужчина наклонился и слабо поцеловал ее в подбородок — как же…