Ты мне веришь?

       — Главное: сохранять спокойствие. Всё идёт гораздо лучше, чем мы могли ожидать. Но и расслабляться не стоит. Только холодные головы позволят нам завершить это дело до конца.              Под томный и размеренный голос Гвалча так хорошо дремалось. Нет, Альфред не спал, он внимательно слушал и к каждому высказыванию подкреплял своё мнение, но глаза порою закрывались сами собой, и он погружался в удивительный мир иллюзий и чудес. Как хотелось, чтобы сейчас оказаться в своей кровати, накрыться тёплым одеялком, уткнуться лицом в подушку и захрапеть, что есть сил. Но мечты разрушались при любой фразе кого-либо другого на собрании — ведь только один генерал понимал, почему Королю сегодня так хочется выспаться.       В отличие от всех остальных присутствующих, которые всю ночь отдыхали и наслаждались безмятежным состоянием, когда не надо ни думать, ни стараться что-либо делать, а просто спать и внимать картины, которое рисует им их же воображения, Джонс составлял единые таблицы и документы, на которых было написано всё нужно, затерявшееся между строк в огромной куче бумаг, каждая из которых могла бы пригодиться на собрании. Но тащить всё это, а потом ещё выискивать среди всех этих грамот нужное, было бы непрактично, поэтому Альфред решил укомплектовать всё это как-нибудь поскромнее, на что потратил порядка пяти часов — уж слишком много было написано в этих бумагах, и большинство не по делу. Закончил он к шести утра и через полчаса уже должен был быть на собрании, поэтому поспать так и не удалось. Утренний кофе совсем не помог, каким бы горячим парень не старался его сделать, эффект отражался только на обожжённом языке, бодрости не прибавлялось ни капли. Только и оставалось спать здесь, ведь сегодня были ещё и другие дела, которые тоже нужно было сделать под сроком.       Джонс честно боролся с сонливостью. Прикрывая рот в зевке, он тщательно концентрировался на словах своих генералов, иногда говорил что-нибудь сам, сверялся со своими таблицами и внутренне радовался — дела пошли в гору. Это точно стоило его ночных посиделок и отбирания зерён от плевел. Король глянул на свои наручные часы. 7 утра. Надо бы закончить поскорее. Надо бы прекратить мусолить и так понятные моменты, а перейти к обсуждению чего-то по-настоящему важного, например, к восстановлению разрушенных заводов и выделению денег на это. Так бюджета на всех не напасёшься, ну и пусть — сейчас важны не деньги, а люди. Хоть бы смертность уменьшилась… Это единственное, во что нужно верить.       Как только голова Альфреда упала на его грудь, он резко встрепенулся и открыл глаза — неужели опять заснул и пропустил что-то важное? Все взгляды были уставлен прямо на него, из-за чего тот почувствовал себя неловко. Вновь глянул на часы — 11. Неужели они сидели здесь так долго? И что же они обсуждали без непосредственного присутствия Короля?        — Я задремал, да? — сонным голосом произнёс он и протёр веки — изображение не могло чётко сфокусироваться сразу. — Приношу глубочайшие извинения. Напомните мне последнюю тему разговора, пожалуйста.              Гвалч сожалеюще покачал головой.        — Мы говорили о Блейде, — тихо ответил он, изучая профиль Альфреда. — Нам непонятен мотив его деяний. Как мне известно, ты ночью изучал его прошлое. Поэтому мы хотим, чтобы ты поделился своими находками.              Джонс встрепенулся, нашёл взглядом нужную бумагу, которую предварительно взял с собой, приподнялся со своего места и принялся читать с листа. На импровизацию сейчас не было ни сил, ни времени.        — Как показали многочисленные опросы предателя, он не желает рассказывать ничего о себе, лишь молчит или отвечает заготовленными фразами, в правдивости которых приходится сомневаться. Я, Альфред III, Король Королевства Пик, отыскал сведения, опросил всех причастных к Блейду лиц для составления примерной картины мотивов его действий. И, — решил добавить он от себя. — Этот рассказ будет очень тяжёлым, — после чего, собрав все свои силы, начал просвещать нуждающихся в этом генералов.              Блейд жил с одним отцом и никогда не видел матери. Папа был добр, ласков, практически заменял собою такую важную женщину. Зачем-то они всё время переезжали. Из столицы в Геэльс, потом в Флипсбург и Брукквел, оттуда в любые деревни, которые только будут дальше от предыдущего места проживания. Друзей у него не было. Отец запрещал общаться с кем-либо, но своё решение не обосновывал, отчего Блейд злился. Чем же он отличался от других, что не имеет права знакомиться и общаться?       Каждый день папа читал ему сказки на ночь, уделял всё своё свободное время своему единственному сыну, ради которого и жил в последнее время. Мальчик видел, как ему было тяжело. Отец имел две работы, за которые получал сущие копейки, иногда брал третью, чтобы хоть как-то оплатить узкое жильё без комнат. Блейд никогда не жаловался, спокойно принимал все удары судьбы, но внутри его мучил вопрос, что за тайну скрывает отец. Почему они вынуждены постоянно бежать, менять жильё и работу, привыкать к новым условиям, хотя и старые были неплохие? Папа всегда уходил от ответа. Но это не значило, что мальчик собирался сдаваться.       Однажды, когда Блейду было семь, он решил в очередной раз спросить родителя о причинах их нынешней жизни, не особо надеясь получить ответ. Со скучающим лицом он подошёл к папе, задал интересующий вопрос и уже собрался уходить, ожидая услышать очередные отговорки, но отец вдруг сказал кое-что новое.        — Нам не рады на нашей земле, малыш, — со вздохом сказал он присел рядом со своим сыном. — Государство может сделать что угодно, если заподозрит тебя в измене.        — Я… Я не понимаю… — писклявым голосом ответил мальчик и почувствовал внутреннюю тревогу. — Что это значит?        — В Королевстве Пик нас считают предателями, — отец горько усмехнулся и заправил выпавший волосок Блейда ему за ухо. — Мы постоянно воевали с Крестями, и сейчас это началось вновь. Нынешний молодой Король, Андрий, считает, что мы каким-то образом делимся важной информацией, хотя ей и не обладаем. Но я ни за что бы не предал свою страну. А она меня — вполне вероятно.        — Почему же ты не скажешь, что не виноват?        — Потому, что Король не станет слушать, — папа опустил глаза в пол. — Андрий слишком статен и горделив, чтобы принять во внимание то, что говорят ему простые смертные. И на данный момент передо мною выбор — быть казнённым или убегать, почуяв хоть малейший знак слежки. Если они поймают меня, ты останешься один в этом мире, где тебя ожидают только преследования и разочарования.        — Но как же мама? Разве она не сможет позаботиться обо мне? — спросил мальчик, боязливо ожидая ответа со стороны отца.        — Её поймали ещё раньше. Через год после того, как ты родился. Она хотела договориться, призвать власти к выводу, что она не виновата. Но оказалась повешена на главной площади на показ народу. — по щеке отца скатилась слеза. Как Блейд знал, он очень любил свою погибшую жену. — Я не могу позволить, чтобы то же произошло с тобой. Именно поэтому мы вынуждены скрываться.              Этот разговор многое поменял в жизни мальчика. Он стал смотреть на всё через призму фразы отца «Нам не рады на нашей земле». Всё, что они вынуждены делать, это скрываться и убегать за дело, которое они никогда не совершали. Блейд начал учиться. Решать задачи из различных областей науки, чтобы развивать знания, с которыми он может остаться один на улице. Возможно, не пожалеют и его, но тогда уже ничего не поможет. Тогда всё, что остаётся, это смириться.       Но Блейд не хотел просто стоять и смотреть на то, как его жизнь рушится. его сердце, ещё юное и чистое, требовало справедливости, поэтому он всегда размышлял о том, что может доказать их невиновность. Таких вещей было очень мало, и все они были на словах — никаких документов, подтверждающих непричастность, не было. Подросший мальчик продолжал верить. И надеяться на то, чего не должно было произойти.       В одном из городов они остановились больше, чем на полгода. отец нашёл перспективную работу с неплохой зарплатой. Слежек не было уже довольно давно, что могло посеять семена надежды в сердцах отца и сына, и они действительно начали верить, что жизнь наладится. Что они останутся здесь раз и навсегда, накопят деньги, купят жильё побольше и будут жить в своё удовольствие. Уже почти взрослый шестнадцатилетний юноша уже и забыл думать о безумном Короле, о войне, о предательстве. Но Судьба не захотела, чтобы они продолжали так жить.       В один дождливый вечер к ним вломились пятеро людей — все в чёрной одежде, с мечом за поясом и кинжалами в руках. Они отыскали взглядом отца и направились к нему, когда тот попытался выбежать через окно. Беглец был пойман и плотно прижат к холодному полу. Он посмотрел на своего сына и одними губами произнёс: «Беги!». Но Блейд не хотел бежать. Он хотел попытаться договориться.        — Я клянусь, что я не делал ничего противозаконного! — кричал отец.        — Тогда зачем ты убегал? — отвечали ему вечерние гости.        — Прошу: выслушайте нас! — Блейд поднял руки перед собой, демонстрируя, что сейчас он не готов драться и не имеет оружия. — У нас есть доказательства, что мы не виновны!              Но его не стали слушать. Люди в чёрном молча скрутили отца и повели к выходу. Но он попытался спасти сына ещё раз. Папа пнул ногой человека, что держал его руки за спиной, растолкал других и вновь просмотрел на бездействующего Блейда, уже громко говоря ему: «Убегай! Не думай обо мне!». Такого стражи не могли простить. Увидев, как мужчина сопротивляется, один из них достал кинжал из-за пазухи и посадил его тому прямо меж рёбер. Бездыханное тело упало вниз.        — Нет… — прошептал Блейд, не веря своим глазам. — Нет! — и впервые в своей жизни ощутил наисильнейший приступ ярости.              «Прямо на задержании… Без суда и следствия… Да как они смеют… Как Андрий и его семейка смеет со мной так обращаться?..       Стражи захотели арестовать и юношу, но тот был проворнее. Он быстро разобрался с первым к нему подошедшим, подставив простую подножку, а с остальными помог справиться большой кухонный нож. Как волк, он легко уворачивался от ударов соперников и осознавал, насколько он силён в ближнем бою. Это был самый кровавый день в его жизни. Отдалённая совесть подсказывала, что Блейд поступает неправильно, но останавливаться было уже поздно. Он должен во что бы то ни стало ответить Королю за всю боль, которую он ему причинил. Уходя из дома, он посмотрел в безжизненные глаза отца. И мысленно пообещал ему, что обязательно отомстит за них всех.       Блейд записался добровольцем в армию. Так как носил левую фамилию, которую отец заблагорассудился сделать ещё давно, его не в чем было заподозрить. Из дома он не выходил, поэтому никто из того города не смог бы узнать его в лицо. Началась служба. Долгая и тяжёлая, но необходимая для достижения своей цели. Юноше послушно выполнял все поручения, которые давали ему начальники, даже стал любимцем у них. Никто не мог так точно исполнить приказ, как это делал Блейд. Он был исключительным.Но в каком смысле, никто и не мог догадываться.       Постепенно мужчина получал повышения, становился всё выше и выше сначала рядовых, а потом и начальников, которым раньше подчинялся. Развитый аналитический склад ума позволял ему решать любые логические задачи, которые ставили перед ним люди из столицы, и вскоре он присоединился и к ним. Он стал одним из главных генералов Короля. Но ещё не знал, как будет осуществлять свою месть.       Во время конца ещё предыдущей войны с Крестями к Пикам попал один из их главнокомандующих, которых получили опросить Блейду. Наедине. Что и сыграло ему на руку. Генерал смог договориться о сотрудничестве с Крестями в обмен на освобождение всех их пленных. Нельзя было просто вывести людей из Морабэса — там было полно стражи. Но Блейд снова пошёл на хитрость. Он дождался очередной бури, при которой стражи бы от страха бросили бы свои места, и вывел пленных одному ему известными путями. Его дальнейший план, касавшийся новорождённого сына Короля и его самого, был идеален. И, к сожалению, его часть всё же осуществилась.        — Думаю, дальнейшие события говорить не нужно, — грустно закончил Альфред и смял листок, на котором сегодня ночью записал всё выясненное. Злость бурлила в его груди: эмоции требовали возмездия, отмщения смерти отца и пыток Артура, но он старался контролировать это в себе. Ведь буквально в его руках находится пример того, как излишние чувства могут привести к беде.              Все присутствующие были крайне поражены. Генералы сидели с открытыми ртами, не способные произнести ни слова, с выпученными глазами и трясущимися руками от холода, который нагоняла эта ситуация. Даже Гвалч, прежде спокойный и рассудительный, удивлённо уставился на Короля и что-то шептал самому себе, было слышно тонкое постукивание его зубов. Джонс был примерно в том же состоянии, когда сложил цепочку истории Блейда воедино и наконец понял мотивы его действий.        — В любом случае, мы не должны смотреть только на эту ситуацию, — попытался отвлечь Король всех от тягостных размышлений. — Блейд пойман, за ним тщательно следят и не позволят ему сотворить ещё что-нибудь безумное. Нам нужно двигаться дальше. Мы позволили Крестей играть по нашим правилам, и теперь они вынуждены отступать. Поэтому нужно продолжать работать. Я верю в вас.              Альфред обмолвился ещё парой слов с Гвалчем, ещё раз поблагодарил Судьбу за то, что пусть один генерал и оказался предателем, другой был верен своему государству и старался ради него днями и порой ночами. Затем собрание закончилось, все разошлись по своим делам, а Король направился к балкону, к самому красивому сооружению дворца, где его уже ждал самый дорогой человек его жизни. Правда, он многое потерял, начиная со всех близких людей, заканчивая солдатами и главнокомандующими, но это не означает, что он достоин быть несчастным. Ведь счастье ждёт каждого, нужно лишь найти правильный путь к нему.       Джонс неспешным шагом направился на второй этаж. Прошло уже больше двух недель с момента казни. Карина прекрасно выполняла свою работу, и постепенно Артур начал крепнуть — сначала вновь научился самостоятельно садиться, потом стоять, делать маленькие шаги, пока не восстановил способность ходить полноценно. Пусть сейчас он иногда прихрамывает, пусть ему стоит больших усилий много времени оставаться на ногах, то, чего он достиг — уже большой прорыв. Скоро он будет тем же ворчуном Артуром, который любит нежности, но никогда об этом не скажет, коим он был всего несколько месяцев назад.       Парень спустился по лестнице и повернул налево. Лечение проходило прекрасно: сейчас Кёркленд жил не в пропахшей спиртом палате, а в отдельной комнате, которую выделил ему Альфред. Карина пока не рекомендовала спать вместе, но и это рано или поздно будет. Тем более ночью Король обычно занят своими неотложными делами, которые нельзя никому передать, так что вместе они бы точно не ложились и постоянно мешали бы друг другу спать. Пока Джонса устраивал и привычный расклад событий: они видятся несколько раз на дню, обмениваются тёплыми словами и радуются, что они есть друг у друга. И обоим это нравилось больше любых отношений, описанных в книгах.       Вот и заветная дверь на балкон. Альфред на секунду задумался, пришёл ли уже Артур, или стоит ли постучаться, но всё-таки нажал на ручку и потянул её на себя. Яркий солнечный свет на мгновение ослепил его, но Король всё же смог разглядеть тонкую фигуру, наблюдающую за небесным светилом. Фигура стояла спиной к нему, но обернулась на звук открывшейся двери и мгновенно кинулась в объятия, увидев долгожданного гостя. Джонс вдохнул такой знакомый запах и обнял Артура в ответ. Они наконец-то вместе.        — Ты задержался, — с улыбкой на лице произнёс Кёркленд, уставившись счастливым взглядом на Альфреда. Тот улыбнулся в ответ.        — Я сегодня ночью не спал из-за собрания, поэтому случайно заснул там, из-за чего мы не сразу обсудили всё, что должны были, — Король зарылся носом в пшеничные волосы. — Прости меня, детка.        — Я же просил не называть меня так! — Артур легонько пихнул парня в грудь и мило нахмурился. Его поджатые губки это просто чудо! — Ладно, забыли тему. Как там дела у Гвалча.        — У него? Да просто чудесно, как и у всех остальных. Знаешь, ведь дела пошли в гору. Предатель пойман, Крести отступают, думаю, скоро мы убедим их подписать мир. А если снова его нарушат…        -… то получат лично от тебя, — закончил за него молодой человек.              Альфред рассмеялся и кивнул. Они прошли к границе балкона.        — Как же здесь красиво! — восхищённо проговорил Кёркленд, внимательно изучая прекрасный вид за стеной, откуда прекрасно просматривалось их первое место ежедневных свиданий. — Ха… Кажется, мы будто вчера глядели на восход солнца и не думали ни о каких своих проблемах, правда?        — Абсолютно точно, — ответил Альфред, приобнимая Артура за талию и ожидая его упрёков, но тех не последовало — молодой человек был совершенно не против тёплой ладони на своей спине. — Я помню, как ты лежал у меня на коленях, как я рвал ромашки и сувал их тебе за ухо… Это тебе нравилось?        — Хм, не знаааю… — протянул молодой человек, что на его языке означало «Не хочу отвечать». Король задал этот вопрос, хотя уже знал ответ, ведь Артуру нравятся все прикосновения, исходящие от парня. Это было так чудесно. Пусть уходит от ответа, сколько хочет, он всё равно знает, что Кёркленд любит его.        — А что ты помнишь с этих встреч?        — Я помню, что ты обычно сбегал, не предупреждая никого, поэтому тебя всё время искали…        — Да, было такое, — подтвердил Джонс. — Каждый раз, когда меня не находили на месте, отец кричал на всех, называя идиотами, — он погрустнел, упомянув Андрия. Молодой человек положил свою руку ему на плечо.        — Он сейчас в лучшем мире. Прошу, не беспокойся об этом! — Артур попытался успокоить Альфреда, но одна слеза всё-таки скатилась по его щеке. Он тут же вытер её. — Андрий всегда будет с тобой, что бы ни случилось!              Видя, что тот не успокаивается, Кёркленд начал покрывать его лицо поцелуями, ведь знал, что это безумно расслабляет того в напряжённые моменты. Джонс сглотнул сопли, но всё же пришёл в себя.        — Спасибо.              Они снова обнялись. Король ещё немного похныкал, но затем его дыхание стало размеренным, коим и было до начала этого разговора. Он вновь начал наслаждаться присутствием Артура, вдыхал его запах, гладил его, иногда целовал. Им было так хорошо вместе. И не существовало силы, которая бы могла разлучить их.       За ними могли наблюдать стражи или гости сада, но это их ничуть не беспокоило. Посторонние лица могли подумать что-нибудь не совсем уместное, которое бы потом повлияло на их репутацию, но и это было неважно. Артур и Альфред были только вдвоём в этом мире. В мире, принадлежащем только им.        — К сожалению, я не могу оставаться с тобой долго, — нехотя промямлил Джонс. — Ещё нужно разобрать бумаги с поставками оружия. Пусть мы и выигрываем, не нужно расслабляться.        — Ты со всем справишься, — проговорил в ответ Артур. — Мы справимся. Каждое твоё решение, замысел, идея воплотятся в жизнь. Главное — что я верю тебе. А ты мне веришь?              Казалось бы, глупый вопрос, но после всего случившегося Кёкрленд был обязан его задать. Ведь он столько пережил, натерпелся такой физической и моральной боли, которую не пожелал бы самому коварному врагу. Джонс уже столько раз просил у него прощения, но до сих пор чувствует себя виноватым. Поэтому должен развеять все сомнения, что способен ещё раз сделать Артуру больно. Альфред чмокнул его в лоб.        — Конечно, — без сомнений ответил он.