Ты мне веришь?

      Солнечные лучи пробивались через плотное стекло королевской комнаты и освещали любое пространство, каждый тёмный уголок, который только был здесь. Погода в последнее время очень радовала: на смену дождливому июню, затапливающему и размывающему все обычные дороги, по которым в дальнейшем будет довольно тяжело пробираться, пришёл тёплый и солнечный июль, ласкающий кожу своим нежным светом. Это было самое лучшее время для прогулок. Пусть в середине дня было довольно жарко, но ближе к вечеру, когда солнце подберётся к западному горизонту и осветит небо алыми красками, создаётся очень романтичная атмосфера.       Оперевшись на подоконник, Альфред наслаждался прекрасными видами из окна, изучал плавный переход красок от светло-голубого до совсем красного, характерного для позднего летнего вечера. Он уже и не помнил, сколько времени провёл за этим чудеснейшим занятием, пусть часы и стояли у него за спиной, но ему совершенно не хотелось смотреть на них. Слишком уж занудным казался ему сейчас этот прибор. «Счастливые часов не наблюдают», — прочитал он когда-то в непонятном романе, основной смысл которого так и не понял, но это его совершенно не волновало. Парень только сейчас осознал, насколько прекрасен мир. И нужно продолжать стараться, чтобы всё так и оставалось.       Прошло уже больше полторы недели с роковой казни, которая обернулась более чем благоприятным образом. Джонс «навещал» Артура каждый день, расходовал кучу бумаги, чтобы передать всё, что чувствовал и хотел сказать в те короткие, но такие счастливые моменты жизни. Карина не разрешала долго общаться, и Альфред прекрасно мог это понять — Кёркленд был очень слаб, садился с трудом, в основном лежал и читал книги, которые приносили ему из дворцовой библиотеки. Больше заняться было нечем, пока ему нужно было только отдыхать и хорошо питаться. И, по мнению парня, он немного поправился с момента спасения. Теперь выступающие кости были не так заметны.       Как говорила девушка, она делает всё, что было в её силах. Для поддержания иммунитета Артур пил много сиропов и микстур, принимал на себя различные мази и уколы, но никогда не жаловался, как бы болезненно не было проникновение острой иглы под тонкую кожу. Карина следила за ним днями и ночами, постоянно проверяла температуру и давление, другие показатели, которые ей были необходимы для постоянного мониторинга состояния пациента. «Она так верна своему делу», — думал про себя Альфред и восхищался девушкой, хотя никогда не сказал бы ей это лично. Она контактирует с больными, не боится заразиться и своей главной целью видит исключительно здоровье других, а не своё. Такие люди действительно заслуживают уважения.       И результаты лечения пусть и были малы, но постоянно росли. С каждым разом Кёркленд улыбался всё шире при виде Джонса, всё быстрее читал его записки и реже пальцами показывал номера листков, которые нужно показать ещё раз. У него уже хватало сил, чтобы самостоятельно переворачиваться, но сидеть всё ещё было трудновато. Но и это будет, ведь каждое дело начинается с малого.       Парень крутился у окна больного каждый вечер. Рассказывал, как провёл свой день, какие дела были, да даже простые мелочи, типа что он сегодня ел на завтрак. Кстати, рацион Артура постепенно увеличивался, ему уже можно не только всё жидкое, но и некоторые другие лёгкие блюда, без проблем переваривающиеся поджелудочной железой. Каждому успеху, малейшему шажочку на пути к выздоровлению Кёркленда, Альфред относился с великой радостью. Эта реакция была похожа на его, совсем маленького, когда непослушный мальчик спёр с праздничного стола свою любимую конфету и быстро уплётал её за каким-нибудь закоулком. Но, в отличие от детства, сейчас это не выветривалось из головы, а накладывалось друг на друга, и теперь, услышав от Карины очередную приятную новость, Джонс соединял её со всеми предыдущими, и радость увеличивалась в разы.       Король действительно начал наслаждаться жизнью. Впервые за много лет, просыпаясь, он не ощущал дикой пустоты внутри, не думал, что существование тщетно. Утром в кровати солнце слепило ему глаза, но это заставляло лишь улыбнуться и лишний раз поблагодарить всех известных богов за спасение Артура. За то, что и Альфред может быть счастливым. Хотя всего месяц назад он бы так не сказал.       Всю свою жизнь Джонс выживал, а не жил. Каждый день, каждая чёртова минута сопровождалась болью и страданиями, физическими и моральными. Одна проблема накладывалась на другую, из-за чего с каждым годом становилось всё труднее. В чём-то здесь есть вина его отца, в чём-то — самого парня, но прошлого не изменить. И сколько бы он сейчас ни скорбил, ни плакал, жалел, что поступил так, а не иначе, нужно жить дальше. И смотреть только вперёд, туда, куда ты идёшь.       Судьба распорядилась сохранить Артуру жизнь, и это можно считать хорошим знаком. Указателем на то, что даже такой несчастный человек, как Король, может изменить свою жизнь. Хотя, по факту, это событие произошло не только благодаря ему. Сказать спасибо стоит многим. Карине за то, что день и ночь не сводит глаз со своего главного пациента, обстоятельствам, которые позволили Альфреду узнать нужную информацию вовремя. И, наконец, Гвалчу — ведь если бы ни его настойчивость, ни его преданность своему делу, Кёркленда не было бы в живых. Правда бы слишком запоздала, а может, и не пришла бы вовсе, что могло бы погубить ещё тысячи жизней.       Сегодня вышеупомянутый генерал не сидел без дела, ему было поручено с глазу на глаз допросить своего бывшего коллегу, а ныне — заключённого Блейда. Его охраняю ещё надёжней, чем Артура. Три кольца стражников, у которых есть смена, капканы, ловушки, запутанные выходы, требующие времени и усилий на их преодоление. Хотя последнее навряд ли поможет в экстренной ситуации — Блейд знает эти коридоры наизусть, так что в этом случае его будут ждать перед каждым выходом.       Альфред отказался присутствовать на допросе. Хоть ему и хотелось зафиксировать наиважнейшую информацию самостоятельно, но осадок с прошлых разов остался. Он знал, что будет применена сила, знает, что, возможно, это займёт часы и даже дни, поэтому не хотел лишний раз заставлять себя смотреть на это. Гвалч же сможет это выдержать и передать информацию в первозданном виде, так, как её сказал предатель. А, как показала история, Гвалч являлся тем самым, кому можно верить.       Кстати, они скоро должны закончить. Джонс сказал ему не копаться долго и, если Блейд откажется говорить, отложить дело до следующего раза. Сказал он что-то или нет — в любом случае генерал придёт об этом доложить, поэтому осталось только его дождаться. А учитывая, какое у Альфреда хорошее настроение, это явно не составит большого труда.       Альфред медленно прикрыл глаза. Яркие солнечные лучи светили в его веки, заставляя его щуриться. Он чувствовал глубочайшее внутреннее спокойствие. Как будто на минуту перестал воспринимать реальность, погрузился в омут своих мыслей и парит там. Джонс забыл обо всём. Обо всех своих проблемах и обязанностях, которые тревожили его на протяжении всего этого времени. Просто позволил себе расслабиться и отдохнуть, чтобы вернуться в реальный мир с новыми силами.       Парень думал об Артуре. Вспоминал его прекрасные глаза, шикарную улыбку, что порождает такое тепло в груди. Его далёкие прикосновения, о которых Джонс только и мечтал в последнее время. Он вспомнил, что руки Кёркленда всегда были холоднее его. И как же их хочется сейчас согреть. Как хочется посмотреть на него, сказать что-нибудь утешающее, взять его ладони, поцеловать их и…       Раздался стук в дверь. Он был настолько неожиданный, что Король аж вздрогнул, как будто его резко разбудили ведром холодной воды. И правда, что-то он сильно задумался. Пора возвращаться к делам.        — Уже иду!              Альфред поспешил к гостю. Уже знал, кто им будет, так в этот вечер у него больше не осталось встреч. Только самая главная с целью узнать результаты опроса предателя. За дверью действительно оказался Гвалч, на вид немного расстроенный и настороженный, коим бывает на практически всех собраниях в последнее время. Что поделать — сейчас любая новость только и делает, что огорчает и волнует любого, её услышавшего.        — Вы закончили? — буднично спросил Джонс, осматривая генерала с ног до головы. Тот не выглядел потрёпанным — значит, он не применял силу. Может, всё обошлось без рукоприкладства?..        — На сегодня да, — неуверенно ответил тот и отвёл взгляд. — Хотя полезной информации так и не получили. Лишь очередные отговорки.              Король вздохнул.        — Ты не забыл напомнить, что у нас есть неопровержимое доказательство? — спросил он, распрямляя плечи. — Его слуга выдал многое ещё раньше, чем ты прибыл сюда, так что отрекаться от содеянного бесполезно.        — Это так, — подтвердил генерал. — Но это не значит, что мы знаем всё. Блейд не посвящал Ларена во все текущие дела. Слуга лишь писал ответы, он и не догадывался о том, что Крести докладывали самому полководцу.        — И что же? Блейд совсем ничего не сказал? — удивился Альфред. — Терпел все издевательства над собой, не произнося и словечка?        — Кое-что всё-таки сказал, — тихо проронил в ответ Гвалч. — Но не уверен, что ты хочешь это услышать.              Парень нахмурился. Напряг мышцы лица до упора, от чего вверху начало тянуть. Он доверял своему генералу и понимал, что раз тот не хочет говорить ему наверняка бесполезную информацию, значит, стоит просто отпустить его. Но внутреннее любопытство Джонса было сильнее его, он жаждал знать, что посмел выронить из себя человек, которого какое-то время назад он мог назвать другом.        — Говори. Мне интересно, что этот ублюдок смог из себя выдавить.              Гвалч был явно не рад такому решению.        — Он просил передать, что война на этом не окончена. Войска Крестей не отступят, потеряв лишь одного главнокомандующего. Как бы тяжело не было, они продолжат сражаться.              Альфред сощурился. Генерал продолжил говорить.        — До победы ещё далеко. И с одной и другой сторон. Поэтому, даже если ты убьёшь его, это навряд ли что-то изменит. — он сделал паузу. — Это то, что Блейд просил передать.              Альфред глубоко вдохнул и выдохнул. Старался сохранять спокойствие, хотя услышанное начинало выводить его из себя. Эмоции закипали, отчего он сжал руки в кулаки так, что на ладонях остались глубокие полумесяцы от ногтей. Приложи он чуть больше усилий, наверняка бы повредил кожу. Нужно любой ценой держать себя в руках. Как бы ни хотелось крушить всё на своём пути.        — Стоит заметить, что генералы начали шушукаться, и к нашему сожалению, обсуждают не те темы, — отвлёк Джонса от недобрых размышлений Гвалч, сжав губы в тонкую линию — видимо, это он тоже не хотел говорить.        — Думаешь, они могут пойти по стопам Блейда? — подозрительно спросил тот и приподнял одну бровь вверх. — Этого нам ещё не хватало.        — У меня тоже пробегали такие подозрения, но для меня опровержимым фактом становится то, что они делают это у нас на виду. Но только когда тебя нет рядом.        — Тогда что же они могут обсуждать.              Гвалч вздохнул.        — Им не нравится твоё отношение к Артуру.              Сказать, что Альфред был удивлён, было не сказать ничего. Он приоткрыл рот и глупо уставился на генерала, не моргая и не двигаясь. В его голове роились множество чувств и мыслей, одни сменяли другие, из-за чего произнести что-либо было очень трудно. Молчание затянулось. А генерал начинал волноваться.       Уж кому, как не главному полководцу при Короле знать, как вспыльчив его характер. Уж кому, как не ему самому стараться ограждать его от ненужной информации, которая может лишний раз воспалить раненую душу и подтолкнуть молодого парня на необдуманные поступки. Гвалч чувствовал ответственность за Джонса. И готов был продолжать его воспитывать, чтобы вырастить настоящего сильного Короля.        — Мне стоит успокоиться, да? — сказал Альфред, сделав глубокий выдох — злость накапливалась всё больше. — Как это сделать?        — Давай начнём с того, что ты не обязан считаться с их мнением, — ласково произнёс Гвалч, прикасаясь ладонью к щеке парня. Как когда-то давно делал Андрий…. — Ты Король, первый человек в государстве, разве может существовать хоть что-то, что может тебя остановить?              Джонс увёл взгляд в пол и закусил губу. Эти слова заставили ему задуматься.        — Если генералы начнут вести себя ещё более ужасно, ты можешь просто снять их с должности и найти тех, кому будет всё равно, — продолжил Гвалч, мягким взглядом осматривая парня — он уже начал успокаиваться. — Хочешь, я сделаю им выговор от тебя?        — Что же ты можешь сказать? — усмехнулся Альфред.        — Что это не их собачье дело, — с такой же усмешкой ответил генерал.              Улыбка засияла ещё ярче на лице Джонса. В его глазах будто сверкали искры, зрачки расширились, он был так рад. И решил поделиться этой радостью с одним из самых близких человек на этом свете.        — Гвалч, — начал он восхищённо. — Ты… Ты действительно крутой. Ты самый лучший полководец, которого я встречал. Я счастлив работать с тобой.        — Взаимно, — радостно ответил генерал и положил свою ладонь на плечо Короля. — Советую тебе навестить Артура, пока он ещё не спит, ведь сегодня у тебя практически не было свободной минуты.              И Альфреду не нужно было повторять дважды. Он кивнул своему лучшему генералу и побрёл в сторону медпункта, в ту самую палату, где лежал его возлюбленный. Король даже не беспокоился о том, что его комната с важными документами и печатями остаётся в полном распоряжении Гвалча, ведь знал — верный полководец никогда не предаст, дай ты ему хоть тысячу возможностей с самыми заманчивыми условиями. Такова было его природа — жить в стране, которую любишь и любить страну, в которой живёшь.       Джонс так спешил, что столкнулся с некоторыми стражами по дороге, так как глубоко погрузился в свои мысли, а именно упрёки типа как он мог забыть об Артуре сегодня. Он, наверное, ждал его весь день, переживал и беспокоился, что в его случае было не очень хорошо, поэтому стоит поскорее оповестить Карину о своём желании «поболтать» с пациентом, достать кучу бумаги и чернил, выйти на улицу, а дальше дело в шляпе.       Нужная дверь уже виднелась в конце коридора, и парень прибавил шаг. Ему очень хотелось встретиться с Кёрклендом, рассказать ему, как прошёл день, в принципе увидеть его худого и слабого, но живого. Он любил его любого, как бы он не изменился — главное, чтобы Артур был жив. А всё остальное уже будет.       Вдруг дверь рядом с Альфредом распахнулась и ударила того по плечу, из-за чего тот чуть не упал, но вовремя сохранил равновесие и сконцентрировался. Человек по ту сторону вскрикнул от неожиданности, судя по высокому голосу, это была девушка. А когда дверь открылась немного шире, можно было разглядеть испуганное лицо Карины, которая несла в руках множество склянок и пробирок. Испугавшись, она выронила одну из них, которая, очевидно, была очень важна. Поэтому Король тут же среагировал и поймал её. Ни капли голубой жидкости не пролилось на пол.        — Вы вовремя! — выдохнула девушка и сконфуженно улыбнулась: только сейчас осознала, что было бы, если бы банка упала и разбилась, — Я так замучилась разносить всё это по палатам!        — Давай помогу, — добродушно произнёс Альфред и тут же принял из рук лекарши несколько непонятных пробирок, которые аккуратно понёс вслед за ней. Она направлялась в конец коридора.        — Спасибо огромное, — искренне поблагодарила Карина. — Дальше можете отдать, всё это нужно здесь.        — И, когда отнесёшь, можешь выполнить одну мою просьбу?        — Вы хотите пообщаться с Артуром? — запыхавшимся голосом спросила в ответ она.        — Да, мне просто нужно принести бумаги… — начал Джонс, но лекарша его перебила:        — В этом нет необходимости! — она открыла дверь и поставила на ближайший стол большинство склянок, пара осталась в руках. — Сегодня я рассматривала его кровь в микроскоп, которую взяла ещё утром, и, к вашему счастью, не нашла там возбудителей инфекции. — увидев непонимание Короля, она пояснила — Это значит, что вы можете увидеться с ним вживую.              Альфред был невероятно счастлив, услышав это. Мир будто засиял новыми красками, которых раньше было просто невозможно увидеть. Он лыбился, как идиот, начал хихикать и внутренне радоваться услышанному. И правда — жизнь это прекрасная штука.        — Только есть одно условие — сильно не перегружайте его, встреча не должна превышать десяти минут.        — Замётано!              В два шага Король достиг нужной двери и схватил её ручку ладонью. Не спешил открывать. Лишний раз посмотрел на Карину, ожидая её одобрения, которое вскоре получил — девушка уверенно кивнула. Потянул ручку на себя. И увидел то, что так давно хотел увидеть не через стекло.       Артур лежал на спине ногами к окну и, скрестив руки на груди, безэмоционально любовался кончающимся закатом, последние блики которого совсем скоро исчезнут с ночного неба. Он услышал звук открывающейся двери и перевёл взгляд туда, где ожидал увидеть лекаршу, но увидел Джонса. И на лице Кёркленда отразилась гамма эмоций. Сначала он был очень удивлён, аж приоткрыл рот и, не двигаясь, уставился на гостя, с которым он так хотел встретиться. Потом начала медленно появляться улыбка, глаза засияли ярче, чем последние лучи заката. Он был так рад. Они были рады.        — Артур… Арти…        — Альфред!              Король не решился тревожить пациента своими объятиями, поэтому просто подошёл к его кровати, присел на колени и взял его ладони в свои. Такие грубые и потёртые, но такие родные. Парни просто любовались друг другом, всеми теми мелочами, из-за которых они изначально влюбились друг в друга. Альфред осматривал его похудевшее лицо, кожа на котором обтягивала скулы, и считал это красивым. Артур смотрел на тёмные синяки под глазами парня и считал это красивым. Они так соскучились друг по другу. Любая частичка субъекта их чувств сейчас была идеальной.       Никто не знал, что говорить. Пару раз Джонс приоткрывал рот, чтобы попытаться хоть что-то произнести, но слов не находилось. Все мысли, любые жизненные проблемы словно улетучились из головы, перекрывая возможность общаться. Но сейчас это им было не нужно. Они понимали друг друга без фраз и предложений. Достаточно всего одного взгляда, малейшего движения или вздоха, как партнёр всё понимал. И многие могли бы им в этом позавидовать.       Оба чувствовали, что скоро заплачут. Слёзы напрашивались сами собой, скапливались в уголке глаза большими каплями и скатывались вниз, но никто не позволял себе хныкать. Артур понимал, что ещё слишком слаб для сильных чувств, поэтому отчаянно старался контролировать себя, хотя сердце уже давно выбивало бешеный ритм. Альфред же не хотел лишний раз раздражать того на слёзы, чтобы лишний раз не напрягать того и не тратить его такие драгоценные силы.       Но молчание затянулось. Пора бы разбавить его хоть простыми вопросами.        — Как ты… Как себя чувствуешь? — томно прошептал Джонс, не сводя с молодого человека глаз. Нужно тратить время с умом и запоминать каждую его реакцию в мельчайших подробностях.        — Я?.. Могло быть и лучше, но… Я удовлетворён и нынешним состоянием, — Артур улыбнулся ещё шире и начал поглаживать ладони Короля своими большими пальцами, на что он поражённо выдохнул. — А ты? У тебя, наверное, тоже не всё хорошо…        — Ах… Разве хоть у кого-то всё бывает хорошо? Я потихоньку, взлёты и падения… Это ведь неважно, главное — что ты жив.              И это была правда. Ведь, если подумать, то любые проблемы можно решить, какими бы тяжёлыми они не были. У кого-то это мелкие неудачи, сопровождаемые упрёками и стыдом, у кого-то трудности с работой, семьёй, зарплатой. Кто-то не может найти себе любовь. Но это можно решить. В каждой этой ситуации можно придумать выход, если хорошенько подумать. Единственная проблема, которую невозможно решить — это смерть. Ведь если человек умер, то это уже никак не исправишь.       И именно поэтому Альфред был счастлив. Он прекрасно понимал, что самое главное у него уже есть. Кёркленд, живой и хворающий, зато тёплый и дышащий, он говорит с ним, прикасается к нему, смотрит живыми блестящими на свету заката глазами. Как можно думать о других проблемах, если самая главная из них уже решилась — он выжил. Из-за естественного отбора ли, по счастливой случайности ли, это было неважно. Нужно хранить его жизнь и наслаждаться, пока он рядом.        — Я уже думал, что ты не придёшь, — честно сказал Артур и погрустнел, — Слышал, что у тебя полно работы, но думал, что ты всё-таки найдёшь минутку посидеть со мной. Я очень скучал.        — Солнышко, прости пожалуйста! — начал Джонс, — Ты для меня важнее всего на свете, и если бы сегодня ещё были бы дела, я бы всё бросил, лишь бы придти к тебе. Сегодня был допрос, и я хотел сначала разобраться с этим прежде, чем идти к тебе. Ты же простишь меня?        — Мне не за что тебя прощать, — просто ответил молодой человек. — Ты в праве распоряжаться своим свободным временем так, как тебе захочется. Прошу только, не забывай обо мне. Я ведь люблю тебя.              Альфред ахнул.        — И я тоже тебя люблю.              Они обсуждали всё на свете: дела во дворце, медицину, настроение, режим дня, еду — всё, что только могло придти им в голову. Не считая минут, парни обменивались своими взглядами друг с другом, иногда они совпадали, иногда нет, но от этого их чувства не уменьшались, а лишь крепли с новой темой. Им было так хорошо вместе. Но и это не могло длиться бесконечно.       Вскоре появилась Карина и сообщила о том, что не стоит перегружать Кёркленда дальше, поэтому Королю нужно возвращаться к себе. Он послушно исполнил рекомендацию лекарши, не забыв при этом послать перед уходом Артуру воздушный поцелуй и поймать его насмешливый взгляд.       Это было, словно во сне. Джонс будто возвращался в свою комнату на крыльях ангела, одарившего его с Артуром таким чудесным даром — любовь. Пусть не сразу, пусть их отношения прошли разные стадии и эмоции, от которых порой хотелось выть то ли от радости, то ли от горя, но они выдержали эту проверку. Они прошли восхождение. И теперь дело за малым — лишь продолжать укреплять свои связи и следить друг за другом, чтобы вовремя заметить проблему и всё обсудить.       Ложился спать Альфред в отличном настроении. Ведь знал, что с утра его будет ждать самый родной человек на этой планете.