Веселиться

Дни в больничной палате тянулись невыносимо долго: пара минут превращались в десятки, десятки в часы, а часы в невыносимо долгие и тягучие дни. Сяо противно было уже от больничного запаха, белых стен, с которых то и дело изредка штукатурка осыпается, а особенно от крикливых медсестёр, что заходят к нему по нескольку раз в день, чтобы оповестить о занятиях, процедурах или напомнить о приёме лекарств. И его ой как не радовало то, что его переводят в другую палату. Палату на этаж ниже. Где жил невыносимо шумный и дикий парень. Ну что же могло сделать его дни в больнице ещё хуже. Через пару часов ему приходится покинуть собственную тихую, спокойную палату, где он уже два месяца лежал один, и перейти к тому, кого во время тихого часа слышно на этаже выше. Да черт возьми, его слышно во всей больнице! Какого черта ему не могут запретить шуметь или играть на своей укулеле во время тихого часа и после отбоя? Невыносимо, невыносимо, невыносимо. Прошедший год, проведённый под наблюдением врачей, кажется цветочками, по сравнением с тем, сколько ему ещё придётся провести с шумным соседом. Сяо лишь остаётся надеяться, что он не будет особо доставать его. Архонты, за что ему все это? Чем он заслужил жить с ним. Как его там. Венти? Пошёл нахуй, Венти.

***

Венти, словно опьянённый, скакал по палате — он наконец-то будет не один! И, как он узнал у заведующей, он даже не сбежит от него спустя месяц, а все потому что он просто не выпишется за это время! Как же замечательно. Нет, у него конечно были друзья — и странная Фишль, что лежит за стенкой от него, и стажёрка Барбара, что в тихую приносит ему свою выпечку, и малышка Кли, что попала сюда из-за своих экспериментов с тротилом и теперь лечится от всевозможных травм — от переломов, до пищевого отравления, что произошло на днях (хотя, собственно, именно из-за отравления каким-то веществом она и попала сюда). Ближе всего была, конечно, Фишль, такая же странная, как и сам Венти. Пока никто не понимал речи Принцессы Осуждения, Венти говорил с ней как на родном языке. Некоторые вовсе пускают слухи, что они попали в не в ту больницу, и должны были проходить лечение в психиатрическом отделении. Время обеда проходит неожиданно быстро, а противная липкая каша съедается за минуты — и все это под пристальное взглядом Барбары. Именно она пришла оповестить Сяо о том, что пришло время из палаты выезжать. Не , ну не замечательно ли? Нет, это просто ужасно. Уже в уголке детском, что как раз и находился этажом ниже, куда его должны перевести, парень замечает неожиданно взрослую фигуру, хотя ведёт себя он… Нет, все-таки и в своей среде обитания. Аутист, что ли? Вон, с косичками дурацкими, а остальные волосы и вовсе растрепанные. Строит из себя капитана морского корабля. Кошмар, каких только личностей не увидишь. Повязки на глазу не хватает. А, нет, погодите, вот у девочки рядом она есть. Тоже старшая. Это этаж психически больных или сердечников? Новая палата ничем не отличалась от предыдущей, разве что тем, что одна кровать занята была, и на ней раскиданы всяческие вещи — от уже ненавистной укулеле до детских игрушек и плюшевого белого медведя, больше похожего на сосиску. Цвет стен тот же, окна с точно такими же решётками, а за ним точно такой же дождь. Разве что штукатурка отклеилась в ином месте, а в некоторых местах дырочки, видимо, кто-то тут с ней дрался. И проиграл, учитывая, что дырочки крохотные. Так, видимо, жить и правда весело ему будет… — Сяо! Ему даже мысль закончить не удалось и в комнату спешно, словно ветер, ворвался тот самый «пират». Да уж, сказка. Парень лишь глаза закатывает, сумку кидая на свободную койку, и абсолютно игнорирует соседа. — Хэй, ну алло! Сяо, ответь! Ты что, глухой? У тебя в карточке не было ничего про это. Нет, что он себе позволяет вообще? Ему явно показали, что разговор у них не состоится, какого черта тогда он лезет к нему? К тому же, он его больничную карту читал? Она же, вроде, не выдаётся никому, кроме врачей. Как— — А жаль, такой парень красивый, ты мне сразу понравился. …Он посмотрел его карту. Что? — Ты что, педик? — Впервые с начала разговора взгляд метает на парня. — Нет. Я Венти! — Слова его, кажется, не смутили, — А ты Сяо, тебе семнадцать, лежишь с какой-то болезнью сердца уже год с небольшим, у тебя есть сестра, которая старше тебя пару лет, и отец, с которым вы и живёте. — Чего? Так, Венти, послушай, это все хорошо конечно, но я тебя не знаю, а ты меня, так что будь добр, не доставай меня. С этими словами из палаты спешно ретировалась Барбара, Сяо вдел наушники, чтобы не слушать надоедливого собеседника, а Венти, недовольный таким исходом, треснул его по голове. — Ты идиот? — На крик срываясь возмущается Сяо, недовольно убирая наушники и отцепляя от своей койки мелкого, — Отстань от меня, кому говорят! — Сам от себя отстань, нам ещё долго лежать вместе, давай знакомиться! — Венти стал похож на кота, вцепившегося в скатерть на столе в попытках достать кусок сервелата. — Мне ни к чему знакомства эти, отцепись! — Вы чего шумите? Та-даа, разблокирован новый персонаж — Принцесса Осуждения Фишль! Странная, беловласая и с повязкой на глазу. Два сапога пара. Та самая, что играла в пиратов с Венти. Правда, она была далеко не пираткой, не смотря на повязку. — Фишль, он со мной разговаривать не хочет! — Принцесса Фишль тоже не намерена вести беседу с вами двумя. — Эми, помоги! — А за Эми и по голове получить можешь. Фишль оттягивает все-таки бедного котёнка от кровати чужой и для знакомства протягивает руку Сяо. Тот, хоть и неохотно, её пожимает. Кошмар, как же шумно, некомфортно. Два ужасных соседа и детский уголок за дверью. Легче умереть, чем терпеть это все… Лечь, вздохнуть и не выдохнуть.

***

Оказывается, Фишль, точнее Эми, не такой уж и плохой человек. Можно сказать, она даже похожа на Сяо, такая же отстраненная. А принцессу Осуждения она лишь играет, и с знакомыми людьми общаемся как человек обычный. Именно поэтому Венти и смог с ней подружиться — не испугался колючей натуры. Правда, теперь боится Сяо. И далеко не Фишль, а Венти. Становится некомфортно и неприятно от того, насколько много он к нему лезет. А если он продолжит это делать, и в итоге Сяо привыкнет к нему и заговорит? Ужасно, нет, он обещает себе никогда, ни-ког-да не говорить с ним. Ни за что на свете. А Венти плевать на его договорённость с самим собой хотел.