Полумрак

      В просторной комнате царит полумрак. Здесь всегда мало света. Или это связано с тем, что я бываю в его спальне исключительно по ночам?       Сидеть обнаженной в гордом одиночестве на пустой, холодной постели мне не нравится. Но на несколько минут я вынуждена смириться с дискомфортом и предоставить своему воображению шанс вдоволь порезвиться. Каким мужчина предстанет передо мной сегодня – я не знаю. Мы не виделись целый день, и я не в состоянии предугадать, в каком он настроении.       Эрик выходит из ванной, на его бедрах повязано полотенце, на коротких волосах блестят капли воды после душа. Он замечает меня, но не придает моему присутствию ровным счетом никакого значения. А плевать, я уже привыкла. Сижу в его кровати, прикрываясь одеялом, и просто наблюдаю за ним.       Мужчина подходит к столу и наливает в стакан что-то алкогольное, опрокидывает его, заливая в себя огненную жидкость, и рвано выдыхает. Поочередно наклоняет голову на один бок, затем на другой, и я слышу, как хрустит его шея. Терпеть не могу, когда он так делает. Зато никогда не могла найти в себе силы отвести взгляд от его обнаженной фигуры: широкие плечи, сплошь покрытые татуировками, мускулистые, сильные руки, гора мышц и настоящая мужская мощь, отраженная в каждом его движении. Эрик – властный и деспотичный. Да что уж там, он чертов психопат и садист. Но, может быть, я и сама такая, раз оказалась в его постели?       Я вспоминаю наш первый раз. У нас с ним сразу не заладилось. Ни у кого с ним не ладилось, раз уж на то пошло. Эрик всегда был жесток, и это вряд ли чем-то можно оправдать. Еще в период инициации у меня сложилось впечатление, что он получает больное наслаждение, наблюдая за страданиями других людей. Как лидер бесстрашных и как инструктор по подготовке, он мог реализовывать свои мерзкие потребности в жестокости любым доступным способом, чем и занимался, вызывая к себе ненависть и презрение всех неофитов. Мои в том числе.       Сказать, что я его ненавидела – ничего не сказать. Возможно, во мне бурлил юношеский максимализм. Мне казалось, весь мир против меня во главе с тираном Эриком. Жесткий режим инициации был изнурительным и не терпящим слабости. А я не слабая. Я бесстрашная. Всегда ею была. Бесстрашная и немного безумная. В нашей фракции не без этого. К симуляциям я подготовиться не могла, оружие никому из молодняка не доверяют, зато драться запретить не мог никто. Я тренировалась долго и упорно. С самого детства. Я никогда не была сильной, но ловкой и быстрой – это моя тема.       В тот день я дралась с Эриком. Его слишком напрягали мои успехи в поединках, а меня напрягал он сам и его злобный смешок на любой из моих успехов. Я дралась отчаянно, словно это был мой последний бой, и оставила синяков на Эрике ничуть не меньше, чем он на мне. Сдаваться я ни за что не собиралась, но крепко стиснутые пальцы вокруг моего горла красноречиво свидетельствовали о том, что этот поединок проигран. - Сколько страсти, - прошипел Эрик мне в лицо, ослабив хватку. – Как же ты, наверное, потрясающа в постели. - Ты и представить не можешь, насколько, - выплюнула я в ответ, вопреки правде. – Жаль, тебе этого не узнать наверняка.       Зря я это ляпнула. Или не зря. В тот же вечер он встретил меня в коридоре, ведущем в общежитие неофитов, грубо скрутил руки и поволок за собой. - Куда ты меня тащишь? – машинально спросила я, растерявшись. Но мой вопрос остался без ответа. Бросив мимолетный взгляд на мужчину, я заметила лишь плотно сжатые губы и гневно пылающие глаза. Мелькнула пара мыслишек о том, что он волочет меня на ринг, чтобы хорошенько наказать за дерзость. Однако мы свернули в другую сторону. - Что ты творишь? – не выдержала я и раздраженно прошипела, боясь разбудить кого-нибудь. Хотя в моей ситуации это было бы весьма кстати, но разум дремал, сработали инстинкты. И самосохранения среди них явно не было. - То, что давно следовало бы, - холодно ответил мужчина, прежде чем втолкнуть в распахнутую перед моим носом дверь, в комнату, где в ту самую ночь тоже властвовала полутьма. Эрик поспешно стянул куртку и футболку, впервые явив мне свой обнаженный торс. Я стояла, как вкопанная, посреди его спальни и растерянно наблюдала за тем, как он раздевается. Когда звякнула пряжка ремня, я поняла, что он это серьезно. Отлично, решил меня попугать? Ничего не выйдет. Я бесстрашная. И бесшабашная.       Страхам нельзя позволить овладеть тобой. Чтобы сражаться с монстром, нужно самому быть монстром. Вот чему учат в нашей фракции.       Я стянула с себя кофту и с вызовом посмотрела в горящие глаза Эрика. Насмешка и презрение, смешанные с похотью. Больше в них я ничего разглядеть не смогла. Да и не пыталась. Стащила с ног ботинки и стянула джинсы, оставшись в одном нижнем белье. Все нутро разрывал отчаянный приступ страха и ужаса, но я не имела права вести себя иначе. Любая паника – это провал. Малейшее замешательство – и он выиграет. Боже упаси, мои слезы – и он навсегда втопчет мою гордость в землю. Не бывать этому, какую бы цену заплатить не пришлось. Он получит то, что хочет, и отвяжется. Никто не окажется проигравшим. И это вполне разумный вариант.       Я усмехнулась и сделала шаг навстречу Эрику. Первый дался труднее всего, а уже через миг я обхватила руками его шею и с завидной наглостью впилась в мужские губы. Тогда я обнаружила, что мне совсем не противно к нему прикасаться. Даже приятно ощущать жар его тела и чувствовать мягкие губы. Губы – самое нежное, что есть в Эрике. Даже когда он жестко улыбается, я не могу не представлять, насколько приятны они на ощупь. - Жалкая дрянь, - прорычал он мне в рот, обхватывая за талию. - Долбанутый садист, - бросила в ответ и позволила себя швырнуть на кровать.       Эрик навалился сверху и на прелюдии не разменивался. Стянув с себя штаны и отодвинув край моих трусиков, он вошел резко и порывисто. Признаться, я к любой боли была привычна, но от этой у меня даже в глазах зарябило. Я напряглась и грязно выругалась, зажмурившись и вцепившись ногтями в татуированную мужскую спину.       Он замер и удостоил меня взглядом, отражающим его искреннее, насколько это вообще было возможно, удивление. Конечно, ты не ожидал, что такая гадина окажется нетронутой до своих шестнадцати. Выкуси, придурок, раз не догнал, что я не подстилка для любого, кто пожелает. Хотя о чем это я? Лежа под тобой и раздвинув ноги, я уже вряд ли могу о себе сказать нечто подобное.       Эрик только надменно хмыкнул и ритмично задвигался. Размеренно, проникая глубоко и сильно, растягивая меня, как резиновую куклу. Первые несколько минут этого ада я его откровенно ненавидела и жаждала убить, а потом поняла, что двигаюсь в такт его толчкам, приподнимаюсь ему навстречу.       Боль физическая не шла ни в какое сравнение с эмоциональной разрядкой, которую я стала ощущать. По мере того, как мужчина ускорялся, а между ног начинало приятно тянуть, я забывала о своем желании выцарапать ему глаза. Теперь мне хотелось царапать его спину и стонать, как чертова сучка, от удовольствия.       После того, как он кончил, Эрик собрал мои вещи, сунул их мне в руки и выставил за дверь. Более униженной, чем в ту секунду, я себя никогда не чувствовала. Да, я была унижена, но не побеждена. Я не поддалась страху, а значит, все не так уж плохо.       Мне казалось, теперь Эрик оставит меня в покое. И спокойствие продлилось ровно два дня. На тренировках он обходил меня стороной и практически не замечал. Я даже успокоилась, хотя образы той ночи преследовали меня ежеминутно. На третий я столкнулась с лидером в Яме. Он был чудовищно раздражен и зол. Я решила сбежать, прежде чем его гнев обрушится на мою голову, но он перехватил меня у выхода, больно вцепившись в локоть. - Ко мне. Живо, - сквозь зубы прорычал мужчина, взглянув поверх моей головы.       Я открыла было рот, чтобы послать его в задницу, но вместо этого кивнула.       Я кивнула.       Я не слабая. Я бесстрашная. А бесстрашные не делают то, чего не хотят.       И я хотела Эрика.       Оказавшись снова в его комнате, я была уже не столь уверена в своей решимости. Руки непроизвольно трясла мелкая дрожь, и чтобы не показать ему этого, я подошла к столу и присела на край, цепляясь немеющими пальцами за столешницу. Если ему хотелось меня уничтожить таким жалким и позорным способом, то не важный из него стратег. Я бы не стала просить его не делать этого снова. Не дождется.       Эрик стянул куртку, небрежно бросив ее на пол, и подошел вплотную. Его тяжелое дыхание я ощущала на своем лице, пялясь в мужскую грудь. Когда я, наконец, осмелилась поднять голову, встретила его холодный взгляд, леденящий и пугающе безразличный. Всего на крошечное мгновение показалось, что в них мелькнуло что-то похожее на сомнение, но затем тишину рассек его сухой голос: - Повернись.       Кто я – солдат, который подчиняется любым приказам лидера или женщина, застигнутая врасплох мужской силой? Может быть, и то, и другое. Я повернулась, больно прикусив нижнюю губу. Мужчина одним рывком стянул штаны с моей задницы и отымел как последнюю шлюху. Эрик трахается, как животное. Сильное, грубое, ненасытное животное. Поначалу я действительно считала, что таким извращенным способом он из меня дурь вышибает, но уже через неделю таких вечерних «наказаний» осознала, что ему просто нравится меня трахать. А еще через неделю я поняла, что мне это нравится не меньше.       Мы часто деремся. Бьемся до отбитых внутренностей и кровавых подтеков на лице. Сталкиваемся на ринге. Он никогда не бил меня в своей спальне. Эрик любит жесткий секс, но до откровенного насилия в постели у нас не дошло ни разу за эти полгода.       Эрику не нравится, когда я прикасаюсь к нему. Всякого рода нежности между нами не приняты. Мы просто снимаем напряжение, сношаясь, как гребаные кролики. Только после бурного секса в редкие минуты шаткой безмятежности я осторожно касаюсь татуировок на его шее, провожу кончиками пальцев вдоль темных линий.       Он позволяет мне. О большем я пока не прошу.       После инициации я выбрала профессию инструктора. Мне и самой еще многому предстоит научиться, поэтому я все свободное время трачу на изнурительные тренировки. Мы часто встречаемся в общем зале, и наши взгляды пересекаются. Порой мне даже кажется, что уголок его губ приподнимается, словно демонстрируя подобие улыбки. Не злой ухмылки, которую он так любит раздавать окружающим. А улыбки, которая говорит о том, что он рад меня видеть. Кажется, я потихоньку схожу с ума.       Я люблю смотреть, как он тренируется, как напрягаются его мышцы, как набухает и пульсирует венка на шее.       В такие минуты я возбуждаюсь, представляя его обнаженным. Перед глазами все плывет, а между ног пульсирует так, что крышу сносит. Приходится выпускать пар на груше. Она ни в чем не виновата, но я колочу ее изо всех сил, рвано выталкивая воздух из легких. И только когда не остается сил, я плетусь под холодный душ, чтобы прогнать это гадкое чувство потребности в нем.       Я не горжусь своими чувствами к этому человеку. Я не знаю, как можно хотеть это чудовище. Эрик – властный и жестокий, временами вспыльчивый и непрощающий, а еще эгоистичный и бесчувственный. Он даже больше похож на зверя в человеческом обличии. Только зверь слепо следует своим инстинктам, живя по законам естественного отбора и грубой силы. Только зверь способен уничтожать себе подобных, чтобы никто не решился оспаривать его лидерство. Но мне уже все равно. Все так, как есть, и мне не хочется ничего менять. Поэтому этим вечером я снова сижу в его постели и жду, когда мой зверь соизволит явиться ко мне.       Эрик прожигает меня своим прямым взглядом и все еще держит в руке стакан. Мужчина спокоен. Такое случается редко, и может означать только одно – он измотан и устал. Конечно, он никогда не покажет этого. Но я успела изучить его повадки. Нет, я вовсе не пытаюсь приручить хищника. Это невозможно. Я просто пытаюсь выжить рядом с ним. - Иди сюда, - хлопаю по постели ладонью и произношу негромко, вкладывая в интонацию просьбу. Эрик не исполняет приказов.       Мужчина не колеблется, просто опускает пустой стакан на столешницу, подходит и садится передо мной, повернувшись спиной. Я снова любуюсь его тату и изгибами хорошо развитого тела, смело кладу руки на его плечи и принимаюсь разминать. - Трудный день? – интересуюсь я, чувствуя, как напряжены его мышцы. Они словно свинцом налитые. - Бывало и похуже, - сухо звучит в ответ. - Хочешь чего-нибудь особенного? – спрашиваю, чуть наклонившись к его уху.       Эрик усмехается, а затем разворачивается и одним быстрым рывком укладывает меня на спину, вдавливая в кровать своей тяжестью. Он грозно нависает надо мной, а я понятия не имею, чем вызвала его злость. Ищу ответ в его глазах, в которых пляшут черти. Мужчина не злится, он играет со мной и получает наслаждение, наблюдая за моей беспомощностью. - У меня есть все, что нужно.       От его голоса у меня мурашки бегут по коже, устраивая столпотворение внизу живота. Я выгибаюсь под ним, сильнее прижимаясь обнаженной грудью к его торсу, и Эрик наклоняется, грубо впиваясь в мои распахнутые губы. Его язык настойчиво пробивается внутрь, а мужские пальцы оказываются между ног. Бесстыжий стон рвется из груди, но глохнет у мужчины во рту.       Хватаюсь за его плечи, но Эрик внезапно отстраняется и бесцеремонно переворачивает меня на живот. Мужчина приподнимает мой зад, вынуждая встать на четвереньки. Затем сжимает ягодицы и тычется в меня возбужденным органом, пока не находит удобное положение. Он входит до упора и удовлетворенно стонет. В ответ лишь протяжно мычу от приятного чувства наполненности.       Он сам контролирует ритм поступательных движений, я лишь подаюсь навстречу его проникновениям.       Эрик не торопится, свободной рукой проводит по линии моего позвоночника от талии и выше, сдавливает плечо, затем шею, заставляя меня покорно опустить голову. Его пальцы скользят по моим опухшим от несдержанных поцелуев губам. Я ловлю ртом один из них и сосу. Чуть прикусываю, когда мужчина входит слишком резко, на что он сдавленно рычит и двигается еще быстрее, неистово вколачиваясь в меня. Характерные звонкие шлепки плоти о плоть меня откровенно раздражают, и я пытаюсь заглушить их громкими стонами, переходящими в крик.       Я снова оказываюсь на спине с широко раздвинутыми ногами. Эрик сегодня непозволительно нежен: он целует меня, жадно и настойчиво, глубоко проникая в мой рот языком, ставит засосы на шее, оставляет языком мокрые дорожки на ключице, покусывает грудь, которая колышется в такт его мощным толчкам. Мы занимаемся сексом, пока не наступает насыщение друг другом. Мужчина любезно позволяет мне кончить первой, после чего кончает сам. Мы лежим на смятых простынях неподвижно, восстанавливая сбившееся дыхание. Каждый получил, что хотел, и мне пора убираться. Я никогда не оставалась на ночь. Это не по правилам.       Сажусь на постели, но мужская рука властно ложится мне на талию, останавливая. Я оборачиваюсь и смотрю на Эрика, который лежит все так же, не двигаясь. Его глаза закрыты. - Можешь остаться, - бормочет он.       Я в замешательстве. Но все еще сжимающая мою талию рука довольно ясно дает понять, что это не просьба и не простое разрешение. Это требование, которое вызывает у меня противное чувство ликования. Противное, потому что я не хочу его испытывать. Плотно сжимаю губы, чтобы улыбка предательски не явила мое истинное состояние, и опускаюсь обратно на постель, укрываюсь одеялом. Эрик поворачивается на бок и тянет меня к себе, прижимая спиной к своей груди. Его нос утыкается мне в затылок, и я слышу его тихий вздох.       Еще несколько минут я лежу с открытыми глазами и прислушиваюсь к его дыханию. Эрик никогда раньше не позволял мне остаться. Это означает, что наши и без того больные отношения выходят на новый уровень.