Полумрак

- Ты подралась?       Я промываю разбитую бровь, стоя в уборной, Эрик появляется из ниоткуда, и я смотрю на него через отражение в зеркале. Он то ли вопрос задал, то ли упрекнул меня в том, что я ввязалась в драку. Какого ответа он ожидает? Ему и так доложили, что инцидент имел место. - Нет, - заявляю я. – Просто надрала задницу Дэйву. - Позволь узнать, за что? – его любезность пропитана едким сарказмом, и это еще хуже, чем когда он выражает прямое негодование.       Мне не хочется говорить, почему я поколотила этого тупицу. Но Эрик ждет ответа. - Он назвал меня шлюхой.       Мужчина за моей спиной напрягается. Я вижу это по тому, как резко выпирают его скулы, он сильно сжал челюсть. Эрик скрещивает руки на груди и снова являет полное безразличие. - И почему же он назвал тебя шлюхой? - Потому, что я сплю с тобой, - прямо отвечаю я, хотя это и так очевидно. Зачем он спрашивает?       Эрик подходит совсем близко, что чудовищно неуместно: мы стоим в общем туалете, и нас могут увидеть вместе. Хотя кому какая разница, все и так знают. Я поворачиваюсь к нему, и мы смотрим друг на друга. За то время, что я провела с ним, я научилась стойко выносить его убийственный, испепеляющий взгляд. - Хочешь сказать, если бы ты спала с кем-то из них, тебя бы шлюхой не называли? – еле слышно произносит он, и в его голосе слышится недовольство. - Если бы я спала с одним из них, то наши отношения были бы давно публично обозначены, - рычу в ответ. – А поскольку я бегаю по ночам согревать постель своего командира, то да, я форменная шлюха!       Я злюсь, и гнев во мне закипает. Мы никогда не выясняли отношения, и я не вполне уверена, что нам стоит это делать.       Тем более, я только что совершила чудовищную ошибку – указала Эрику на то, что ясности нам катастрофически не хватает. Я этого не хотела. Это вышло случайно. - Но меня все устраивает, – добавляю, прежде чем он решит, что я окончательно спятила, раз требую от него четко обозначить наши отношения и признать их перед всеми. – У меня нет с этим проблем. - Зато у меня есть, - разъяренно шипит Эрик мне в лицо и приближается настолько, что наши губы почти соприкасаются. – Я не сплю со шлюхами.       После этих слов он резко разворачивается и уходит. Я смотрю ему в спину и чувствую неприятный позыв из желудка – меня сейчас стошнит. Влетаю в кабинку, и меня тут же выворачивает наизнанку. Противно и обидно от происходящего. Эрик совсем рехнулся, раз в этой ситуации сделал меня виноватой.       А к дьяволу! Пусть катится в преисподнюю, чертов псих. Я подумаю об этом позже, а сейчас у меня тренировка.       На ужин идти не хочется, желудок до сих пор ведет себя неадекватно.       Вероятно, реакция организма на стресс – кто-то льет слезы и истерит, а меня воротит от одной мысли, что в жизни все идет наперекосяк.       Я сижу в нескольких столах от того места, где обычно сидит Эрик. Его нет, и меня это тревожит. Странные мысли лезут в голову, но я не люблю анализировать то, чего не знаю наверняка, поэтому всякого рода догадки игнорирую.       Все проясняется через несколько минут, когда в столовой появляется Эрик. Он тащит за собой избитого парня, у которого месиво вместо лица. Они идут в моем направлении, и мои глаза невольно расширяются от ужаса. Вскакиваю с места, когда командир швыряет Дэйва передо мной. Вся столовая затихает, молча наблюдая за нами. - Повтори, что я велел, - на пределе терпения произносит Эрик, и я смотрю ему в лицо. Мужчина внешне довольно спокоен, но я понимаю, что внутри него бурлит ярость.       Дэйв с трудом поднимает голову и, стоя на коленях, говорит то, что ему приказали: - Я никогда не буду называть женщину своего лидера шлюхой.       Его голос эхом разносится в помещении. Эрик ухмыляется и издевательски хлопает парня по макушке, как послушного пса. - Молодец. А теперь проваливай и приведи себя в порядок, - приказывает он ему и подходит ко мне вплотную. Его выжидающий взгляд еще больше сбивает меня с толку. Его губы приоткрываются, и он вкрадчиво произносит: – Это достаточно публично?       После ужина мы направляемся в зал для тренировок. У нас свободное время, но я не представляю, чем себя можно занять, чтобы не думать о случившемся.       Эрик вышагивает рядом, плечом к плечу со мной. Мне неловко рядом с ним. Впервые с тех пор, как я проходила инициацию. - Я изобью тебя, - будничным тоном произносит мужчина. – Заставлю тебя выть от боли. А затем хорошенько оттрахаю. И снова отметелю. - Если только я не побью тебя, - спокойно отвечаю ему.       Эрик усмехается. Мне еще ни разу удавалось его одолеть. Я проворная, но он сильнее. И он это прекрасно понимает. Дальше мы идем молча. - Я не просила тебя делать это, - наконец, решаюсь сказать ему.       Эрик плотно сжимает губы и смотрит перед собой. - Я же сказал, что не сплю со шлюхами. Не вынуждай меня повторяться.       Я обдумываю его слова, а внутри меня возникает дивное ощущение тепла. Немного паршиво, потому что подобные чувства – это слабость. А я не хочу быть слабой. - Спасибо, - чуть слышно срывается с губ, и бросаю мимолетный взгляд на Эрика.       Он напряженно сдвигает брови и о чем-то думает.       Мы входим в зал. - На ринг, - командует он и стаскивает с себя жилетку, оставаясь в майке.       Я следую его примеру. Мы оба снимаем кожаные ремни, на которых висят ножи в чехлах. Они со звоном брякают о пол. Поднимаемся на мат, не разуваясь. - Если выживешь, обещаю пригласить тебя на свидание, - усмехается Эрик. Из его уст слово «свидание» звучит чудовищно смешно и нелепо. Но кроме нас в зале никого нет, поэтому он может наслаждаться издевательствами надо мной в полной мере. - Если я тебя не убью, то обещаю подумать над твоим предложением, - бурчу в ответ, занимая боевую позицию.       Мне страшно. Где-то в глубине души, пожалуй. Я знаю, что сейчас будет больно, но откуда тогда такое жуткое наслаждение от каждой нашей схватки?       Иногда мне даже кажется, что я испытываю одни и те чувства как во время драки с Эриком, так и во время секса с ним. Не думаю, что это нормально. Но такова уж природа нашей страсти.       Мы атакуем одновременно. Спустя бесчисленное количество боев, проведенных с ним, я знаю, как он будет действовать, как наносить удары, каким образом нападать. Эрик знает меня не хуже. Поэтому поединок больше похож на танец – жестокий и грубый, где каждое движение четко отлажено, каждый вдох продуман заранее, каждый удар не приносит такой боли, какой мог бы, потому что ты к нему готов.       Улыбка не сходит с его лица. Эрик отступает и сходит с ринга, подхватывая свой ремень. Достает из чехла пару ножей и посылает мне ликующий взгляд. - Давай-ка усложним задачу, - растягивает он слова и бросает мне нож.       Я ловлю его, сжав лезвие между ладоней. - Я воткну тебе его в сердце, - верчу в руках холодное оружие. – Ах да, у тебя же его нет.       Дарю ему снисходительную улыбку, хотя щека болит от недавней пощечины.       Он злится, когда я позволяю такого рода вольности, а мне нравится будить в нем какие-то чувства по отношению к себе.       Мы снова сходимся в поединке. Захват, удар, блок. Еще удар. Я вижу пронесшееся мимо лица лезвие ножа, отклоняюсь и бью Эрика локтем в живот.       Он издает сдавленный стон и моментально реагирует, прикладывая мое лицо об свое колено. Черт возьми, мой нос! Ублюдок! Что есть сил бью ногой по его колену, вырываюсь. С разворота наношу удар по его руке, и нож выпадает. Мое замешательство – мой враг, Эрик хватает меня за руки и сжимает в железных тисках своих пальцев. Больно так, что я готова разжать собственные и выпустить оружие, но вместо этого смотрю на довольное лицо мужчины. Его бровь рассечена, губа разбита, как и мой нос, но Эрик доволен.       Я говорила, что он больной? Да? Нет? Тогда самое время. Мы замираем на несколько мгновений, глядя друг другу в глаза. Мы оба избиты, растрепаны и наверняка похожи на сумасшедших. - Ты уже готова сдаться? – ухмыляется мужчина. - А ты?       Он заливисто смеется, от его смеха стены сотрясаются. А во мне снова нарастает желание его прикончить.       Делаю резкий выпад и наношу удар головой по его носу. Эрик чертыхается и ослабляет хватку. Воспользовавшись моментом, я бью его кулаком в область солнечного сплетения, затем делаю захват ногами и опрокидываю мужчину на спину. Сажусь сверху, вдавливая его в мат, и приставляю острие ножа к сонной артерии.       Мои глаза излучают крайнюю степень безумства, и я слышу собственное сердцебиение. С трудом понимаю, что победила.       Эрик лежит неподвижно и неотрывно смотрит на меня. Улыбка больше не трогает его губы, и я ощущаю страшное чувство вины. Я не могла его победить, не должна была. Теперь я жутко боюсь, я опасаюсь его злости. - Ты все-таки собираешься меня убить? – негромко и удивительно спокойно спрашивает Эрик, расслабившись и раскинув руки в стороны.       Я судорожно сжимаю рукоять ножа, держа острие у его шеи. - Звучит заманчиво, между прочим, - соглашаюсь и убираю нож. – Ты поддался?       Мужчина рывком опрокидывает меня на спину, наваливаясь сверху. - Ты, как никто, знаешь, что я не сделал бы этого, - серьезно отвечает он, грозно нависая надо мной. А я без сил, я действительно выдохлась. И если он решит продолжить поединок, то я лучше буду избитой, чем повторю проделанное.       Но Эрик поднимается на ноги и протягивает мне руку. Я хватаюсь за его ладонь, и он помогает мне подняться. Все тело болит, но эмоциональное удовлетворение притупляет боль. Я боюсь смотреть на Эрика, но все же бросаю на него опасливый взгляд.       Я удивлена. Потому что замечаю странный блеск в его холодных глазах. Они выражают то, чего я раньше никогда не видела. Замешательство? Удовлетворение? Восхищение? Я не могу разобраться с этим, и это порождает мерзкое ощущение страха перед неопределенностью.       Эрик приоткрывает губы, он собирается мне что-то сказать, но, видимо, не может преодолеть собственные убеждения. Неужели он собирается меня похвалить? - На сегодня хватит, - говорит он и сходит с ринга, подбирая с пола наши вещи. Я в ступоре, потому что действительно ожидала от него похвалы. Вообще-то, и правда, мог хотя бы раз это сделать. Тем более, я действительно заслужила.       Я неторопливо плетусь вдоль ринга и забираю у него протянутую мне кофту. Неожиданно пальцы Эрика смыкаются на моем запястье, и он тянет меня к себе, заключая в объятия. Губы жадно прижимаются к моим, язык настойчиво проникает внутрь. В его грубом поцелуе столько желания, что у меня ноги подкашиваются, и я обмякаю в его руках.       Это и есть похвала. Самая настоящая и заслуженная. Он доволен мной. И это, черт побери, самое потрясающее в мире чувство. Наконец, я достойна его.