The Incident

      Клацанье мышки, стук пальцев по кнопкам клавиатуры, шелест перелистываемых страниц, поскребывание пера ручки по бумаге, тихое гудение кулера… Эти звуки обычно сопровождали напряженную мыслительную работу, без которой Айзава себя уже не представлял. Только-только наступило раннее утро, как всегда привычно-бесцветное, сердитое, туманное, угнетающее, а Шота, несмотря на все это, наполненный энтузиазмом, уже вовсю погрузился в сложное дело. Сегодня мозги скрипели так, что теоретически могли бы заглушить все остальные шумы в кабинете. Интерес превратился в топливо для двигателя, который заставлял шестеренки извилин в голове двигаться. Несмотря на сложности, Айзава был уверен, что обязательно поймет истинные причины произошедшего и, насколько бы все ни казалось необъяснимым, непременно отыщет ответ. Хотелось бы надеяться на то, что победа разума все же восторжествует и рациональная причина найдется, хоть для ее нахождения и придется приложить некоторые усилия. Вчерашний разговор по телефону с юной взволнованной лаборанткой лишь заставил мужчину хотеть побыстрее расправиться с тайной инцидента, как захотелось бы искусному охотнику разделаться с самым сильным и опасным хищником и забрать себе всю славу вместе с трофейной шкурой заодно.       Что ж, список потенциально заинтересованных в смерти Яги Тошинори был огромен, проверить каждого — значит, затянуть расследование на долгие месяцы, а то и годы. Даже при условии, что Айзава инициирует создание следственной группы. Это было бы хорошим решением, если бы Шота испугался сложностей, но внутри все-таки сидело эгоистичное желание добраться до правды своими собственными силами, не прибегая к посторонней помощи, особенно после того, как на него многие возложили надежды. Перечень имен следователь условно разделил на три категории, по степени сложности. Мотивы могли быть разными — от банальной мести до сговора ради смещения с поста фигуры Всемогущего. Вариантов слишком много. Список просто необходимо профильтровать, и, к счастью, Шота располагал для этого несколькими инструментами: готовым анализом ДНК крови на месте преступления, фотороботом от очевидца и…       Нет, это точно нужно отмести. Даже не думать. Просто забыть.       …именем «Шигараки Томура».       Айзава цокнул языком, быстро написав на обрывке бумаги эти два слова. Потом открыл ящик стола и убрал клочок туда, как бы ритуально откладывая эту идею. Он не знал, что за личность подсунула ему эту информацию, даже тогда, при их встрече, толком не разглядел лицо незнакомца. Только вот глаза и их яркий аквамариновый цвет четко запечатлились в памяти. Это не один из агентов Всемогущего… или все-таки агент, но предавший свою организацию и нарушивший устав, что не менее опасно. В любом случае, вести расследование, начиная с этой зацепки, будет рискованно.       Прежде всего, имелось четкое представление о том, что в убийстве участвовал беглый преступник по прозвищу «Гигантомакия», чьи биометрические данные уже давно находились в полицейской базе. ДНК-анализ и фоторобот четко указывали именно на его кандидатуру. Взглянув на такого, сразу ясно — перед тобой опасный криминальный элемент. Жуткий вид, безумная физическая сила, невероятная жестокость и полное отсутствие даже слабого проблеска интеллекта. Обычно его использовали или как хороший способ напугать любого до смерти, или как наемника. После его нападения от людей оставалось кровавое месиво, как раз что-то похожее на разгром на месте преступления, где погиб Всемогущий. Но, в то же время, если смотреть в сторону остальных жертв — произведена тонкая, даже изящная работа, достойная самого изощренного маньяка. И, черт возьми…       Так это что, прямая подсказка?       …Шигараки Томура…       Вот не дает он покоя и всё, сукин сын! Брюнет откинулся на спинку кресла, напряженно потер виски. А если это имя, наоборот, поможет ему? По крайней мере, если он просто пробьет его в базе, ничего ведь не будет, не правда ли? Мужчина вздохнул, поражаясь самому себе и тому, как легко он поддался соблазну, и все же набрал комбинацию букв в поисковой строке, нажал на «Enter». Перед ним открылось досье, и взгляд сам собой упал на фото. Подросток. Самое примечательное — полностью седой и выглядит намного старше своих лет. Лицо «украшают» шрамы, взгляд зловещий и хитрый. Биография удручающая: Томура жил жизнью обыкновенного ребенка в благополучной семье, а потом в 13 лет внезапно сошел с ума и перерезал родственников кухонным ножом. Диагностирована параноидальная шизофрения. Следующие три года мальчик провел в психиатрической больнице, пока не пропал пару месяцев назад. И его до сих пор не могут найти, он числится в розыске. Пролистав материалы расследования о побеге, Айзава тяжело вздохнул. Да, здесь все проведено из рук вон плохо, так ничего выяснено в итоге и не было. Неужели, это и есть второй виновный? Вполне возможно. Только человек с нестандартным мышлением мог бы придумать способ убийства, который поставил бы в тупик даже медиков. Тогда следует посетить больницу, где содержался Шигараки, чтобы допросить врачей получше и узнать больше об обстоятельствах побега. Может, получится выведать новые детали, и, если пазл сложится…       Айзава вздрогнул от внезапного стука в дверь, поднял голову. На пороге появился Цукаучи, который точно не стал бы беспокоить по пустякам. Следователь сразу понял, с какой проблемой тот пришел — общественность потрясена инцидентом, все обсуждают случай, ставший главной повесткой дня, и, конечно, ждут ответа на вопрос «Кто же мог сотворить подобное?».       — Прости, конечно, что отвлекаю, — с виноватой улыбкой проговорил начальник. — Но ты не представляешь, как нас уже достали звонками. И меня в частности. Мало того, даже у входа подкарауливают и мешают работать.       — Да, представляю. Спасибо, что ограждаете всем отделом от этой лавины, — Айзава попытался придать своему лицу дружелюбный вид, но это едва ли получилось. — В целом, у меня есть, чем порадовать, как раз уже наметились кое-какие результаты. Тебе просто сказать на словах, или нужна какая-то бумага?       — Сойдет без формальностей. Я понимаю, что здесь все запутанно и вряд ли за сутки можно быть в чем-то уверенным, но все же…       Конечно, детектив все понимал, а потому сразу сообщил о версии, что преступники действовали в паре (однако, имя Томуры упоминать не стал). Коллеги быстро переговорили, и вскоре Шота вновь остался в одиночестве. Сомнения по поводу того, стоит ли посещать психушку или нет, все еще оставались. А если это засада? Конечно, внутри самой больницы его вряд ли могут ждать, но после выхода детектива оттуда вполне способны проследить и взять врасплох. Стоит на всякий случай приготовиться, благо защитить себя Айзава был вполне способен.       Во-первых, как и всякий полицейский он имел лицензию на оружие и отлично умел им пользоваться. Правда, он не всегда носил свой пистолет модели «Glock 19» с собой, беря только при острой необходимости. Все-таки он не оперативник, поимка и задержание преступников — не его работа. Во-вторых, если говорить о боевых навыках — Шота не был ими обделен, хоть и большую часть своего времени проводил за интеллектуальным трудом. Он владел приемами по самозащите, и они ему даже пригодились несколько раз во время дежурств. Правда, такие случаи — редкость, ведь обычно Айзава находился в окружении полицейских, задачей которых было обеспечивать безопасность, пока детектив был занят своими прямыми обязанностями.       Сейчас следователь прекрасно осознавал, что, вполне возможно, ступает по неправильной тропе, следуя по наводке подозрительной персоны. Потому лучше действовать в одиночку, и, если он поймет, что идет по ложному следу — немедленно отступить. К делу и так приковано много внимания. Любая ошибка, которая будет предана гласности, может вызвать бурю народного гнева. Здесь стоит быть предельно осторожным, ведь людское негодование словно взрывчатка — может сдетонировать от любого случайного действия. Не хочется лишний раз создавать проблемы своим коллегам, которым как раз придется разбираться с последствиями в случае его неудачи. Если по существу — да, это опрометчиво… Да, были репутационные риски, но не проверить уже нельзя — вариант с душевнобольным преступником показался слишком правдоподобным.       Подготовка к выходу заняла не больше нескольких минут. Айзава надел кобуру и достал из сейфа пистолет — матовый черный Glock без курка мог с первого взгляда показаться игрушечным из-за пластиковой рамки, но на деле это был один из самых надежных и практичных короткостволов из всех существующих. Модель идеальна для скрытого ношения, что для Шоты, одевающегося в штатское, было очень важно. Эта вещь представляла собой баланс компактного размера, умеренной отдачи и неплохой огневой мощи, имела три предохранителя, делающих невозможным непроизвольное срабатывание, стандартный калибр 9 мм, совместимый с универсальным патроном Parabellum, и вместимость магазина 15 боеприпасов. Максимально удобно лежала в руке, не была легкой, но и не слишком тяжелой, а также являлась несложной в обращении и неприхотливой в обслуживании. Ничего лишнего, что, в общем, по всем параметрам соответствовало запросам детектива. Пистолет еще не применялся в боевых условиях — только если в тренировочном тире, и пока не пролил ни капли чужой крови. Айзава надеялся, что сегодня не придется делать это в первый раз. Зарядив оружие, сложив его за пояс, надев плащ и взяв сумку, брюнет поспешил направиться по адресу психиатрической больницы. Никем не замеченный, он прошел по коридору к порогу отдела мимо суетящихся полицейских.

***

      Даже самое закрытое и отчужденное от внешнего мира учреждение обязано было распахнуть свои двери и в прямом, и в переносном смыслах, когда Айзава предъявлял свое служебное удостоверение. Старое здание из красного кирпича на обособленной территории, обнесенной высоким забором, имело довольно долгую историю. Это была одна из первых психиатрических лечебниц, когда-либо построенных в Японии, ставшая приютом для самых тяжелых умалишенных и принимавшая их по сей день. Сейчас она была окружена рощей из почти вековых деревьев с густой листвой. Среди могучих крон мказалось, будто место само внушает тебе внутреннее спокойствие и умиротворение, а строение выглядело по-своему впечатляющим… Но оно совсем не было безобидным — кто знает, сколько через это место прошло больных, сломанных душ. Нашли ли они в итоге излечение? Айзава знал, что далеко не все. Вспомнить ту же лоботомию — в свое время распространенная практика в лечении психических расстройств, она лишь убивала и сильнее калечила пациента. Сейчас, конечно, медицина в этой сфере отошла от подобных негуманных процедур. Интересно, что же человеку будущего будет казаться дикостью в сегодняшней современности? Многое, что сейчас вполне допустимо, может стать для потомков неприемлемым.       За размышлениями детектив сам не заметил, как оказался уже внутри больницы. Усатый, предпенсионного возраста охранник скептически прищурился, посмотрел сначала на следователя, затем скользнул взглядом по ламинированному документу и фото на нем и нехотя пропустил внезапного визитера, в это время беря в руки трубку стационарного телефона — видимо, чтобы срочно вызвать кого-нибудь из руководства больницы. Шота прошел внутрь и осмотрелся вокруг — тут вовсе не было так страшно, как обычно люди представляют стереотипную психлечебницу. Вполне себе сносный ремонт, ни намека на разруху, никаких раздающихся из палат криков, широкие пластиковые окна, пропускающие довольно много света внутрь. То, что детектив видел перед собой прямо сейчас, точно превзошло его ожидания… но, в конце концов, все равно оставался какой-то неприятный осадочек. Айзава тихо усмехнулся. С чего он решил, что кто-то должен гарантировать уют для здешних обитателей? Даже обыкновенные больницы никогда не были приятным местом. Так с чего эта должна стать исключением? Впрочем, вдруг появившаяся перед Шотой молодая женщина в белом медицинском халате, со светлой спадающей на один глаз челкой и непоколебимым взглядом произвела куда более приятное впечатление. Она подошла ближе, удерживая между ними дистанцию, и обратилась к брюнету.       — Здравствуйте, я главврач лечебницы, Рюко Тацума. Могу я чем-то вам помочь? Вы ведь не просто так к нам заглянули, верно? И, подскажите, пожалуйста, как я могу к вам обращаться? — проговорил с монотонной, даже убаюкивающей интонацией довольно низкий для женского голос. Интересно, со своими пациентами она разговаривает так же?       — Добрый день, меня зовут Айзава Шота. Вынужден потревожить для того, чтобы узнать побольше о случае, который произошел у вас пару месяцев назад, — по-видимому, Тацума уже была вкурсе, кто перед ней, так что свою должность следователь называть не стал.       — Вы о Шигараки Томуре? Могу сопроводить в его палату… Всмысле, в его бывшую палату. Если хотите допросить его лечащего врача, он уволился месяц назад, так что здесь вы его не найдете. Да и, я думаю, сейчас вы вряд ли сможете отыскать здесь что-то новое, связанное с тем случаем, — судя по тону речи, Айзаву не особо-то рады были тут видеть. Это сквозило даже сквозь вежливость. Ну естественно. Ведь он нарушает внутренний покой и распорядок, а подобную больницу можно по праву назвать режимным объектом. Кому может понравиться такое неожиданное вторжение?       — Да, о нем. Мне очень жаль, что приходится отрывать вас от работы, но я не могу поступить иначе, — сдержанно разъяснил Шота. — И я был бы очень признателен, если бы вы показали мне палату.       — Что ж, хорошо, как скажете. Вам повезло, что туда еще никого нового не определили, — Рюко чуть нахмурилась, будто размыслив о чем-то, повернулась и зашагала вглубь здания, стуча по полу невысокими каблучками туфель. — Следуйте за мной.       Коридоры показались практически бесконечными, пока они вдвоем шли к нужной палате. Шота составил в уме план действий, отметив, что еще стоит здесь осмотреть и кого допросить. В общем-то, лучше поговорить со всеми, кто когда-либо контактировал с Томурой. Жаль, конечно, что врача, который вел лечение подозреваемого, здесь было уже не найти. Айзава не стал терять времени даром и решил позадавать вопросы прямо на ходу.       — Что вы сами можете сказать о пропаже Шигараки Томуры? Были ли какие-то предпосылки? — детектив обратился к молодой женщине, в это время поравнявшись с ней. Они стали идти практически шаг в шаг.       — Нет, ничего особенного до того я лично не замечала. Но я и не так много с ним контактировала, поэтому могу знать не все, — доктор вздохнула. — Он пропал очень странно… Охранники, которые в ту ночь дежурили, не заметили ничего особенного, камеры вышли из строя, а все замки остались нетронутыми. Может, кто-то по-тихому его вывел, но смысл кому-то его выпускать, у него даже не осталось родных. И, к тому же, скажу так, Шигараки — довольно тяжелый случай. Я могу дать посмотреть медицинскую карту, там более подробно описана вся история болезни. Его лучше было держать изолированным.       Крайне интересно. Айзава с каждой секундой все больше убеждался в том, что Шигараки вполне мог оказаться вторым убийцей в его деле. Обстоятельства исчезновения юноши только сильнее подталкивали к этому выводу.       Внезапно, из-за угла открылся вид на что-то вроде общего зала. Сразу бросились в глаза сидящие у телевизора несколько десятков человек в одинаковой больничной одежде. Значит, тут и какой-никакой досуг больным обеспечивают, но, видимо, не всем он приходится по душе. Лишь некоторые смотрели в экран стеклянными взглядами, другие не обращали никакого внимания на то, что происходит вокруг, будто погруженные внутрь себя. То, что несомненно объединяло их — какая-то сонливость, вялость, заторможенность, даже отупение, что вполне объяснимо, ведь большинство вынуждено употреблять препараты, которые существенно снижают мозговую активность. Один из пациентов сидел поодаль, отдельно от остальных, и сильно от них отличался. Во-первых, своим страшным шрамом на лице — у него была обрублена большая часть носа. Во-вторых, он сразу же отреагировал на их с Тацумой появление, обратив на них острый, пронзающий насквозь взор и внимательно проследив за проходящими мимо фигурами. Ни на миг не оторвался и ни единого разу не моргнул. Айзава не стал слишком засматриваться в его сторону, чтобы не провоцировать, но он узнал этого человека, так как часто читал криминальные сводки. Серийный убийца Чизоме Акагуро, которого смогли поймать при содействии Всемогущего, в итоге признанный невменяемым. Тогдашнее решение огорчило многих, кто хотел для преступника самой суровой кары. Хотя кто сказал, что пожизненное пребывание в больнице, где прав у тебя практически нет, каждый день накачивают лекарствами, а при сопротивлении приковывают к кровати, лучше, чем пребывание в тюрьме? Стало намного легче, когда наконец они прошли мимо зала и скинули с себя давящий взгляд маньяка. Еще несколько десятков шагов, и Рюко зазвенела увесистой связкой ключей, открывая замок.       — Прежде чем мы зайдем — после обыска там проводились какие-то перестановки? — спросил Шота, на что сразу же получил ответ.       — Нет, разве что была уборка пару раз.       — Хорошо, понял, — кивнул брюнет, заглядывая в помещение. Обстановка была крайне скудной: металлическая кровать, медицинский штатив, на который вешают капельницы, и небольшой столик, который, видимо, использовал больше врач, чем сам проживающий в этой маленькой комнатушке. Пол, как ни странно, выложен плиткой, об которую довольно легко расшибиться даже от простого падения. Стены покрашены в неприятный зеленый цвет, с потолка в углу немного посыпалась побелка. Что ж, почти ничем не отличается от обычной палаты… кроме специально приспособленных толстых ремней, чтобы обездвиживать лежащего в постели больного, и кованной металлической решетки на окне с толстыми прутьями. Именно здесь подозреваемый провел почти три года своей жизни. Здесь он повзрослел. Каким он стал, пробыв так долго в подобной среде?..       — Вынуждена оставить вас. Как закончите осмотр, пожалуйста, подойдите к охраннику, он закроет дверь в палату. Медицинскую карту можете получить в регистратуре — просто покажите удостоверение, и вам выдадут нужную. Я передам, что вы зайдете, — вновь услышав голос главврача, Шота повернул голову и кивнул ей.       — Хорошо, спасибо, что нашли для меня время, — коротко поблагодарил он, затем зашел внутрь комнаты, достал из сумки перчатки и быстро надел их. Еще раз оценил обстановку перед собой — почти пустое пространство. Но все же стоило попытаться найти хоть что-то…

***

      Полтора часа… Чёртовы полтора часа, за которые не было найдено ничего, кроме каких-то странных потертостей на стенах — скорее всего, когда койку на колесиках приставляли к ним, оставались следы от соприкосновения поверхностей. Конечно, и так шансов отыскать существенные улики было очень мало, ведь прошло много времени со дня побега, но детектив очень не хотел уходить с пустыми руками. Разум в то же время подсказывал, что здесь, похоже, больше делать нечего, и очень скоро победил эмоции. Ну раз уж так, оставались еще допросы и медицинские документы. Шота перед уходом решил в последний раз обойти помещение. Пара шагов, и вдруг… когда он наступил на одну из плиток, находящихся вплотную к стене, услышал странный, едва-едва слышимый шум. Нажал ногой на нее и попробовал сдвинуть. На удивление, она поддалась! Конечно, лишь совсем немножко, но уже стало ясно, что ее ничего не закрепляет и не удерживает. Что же это? Что под ней? Может, просто откололась, но что-то подсказывало — это неспроста. Айзава сел рядом на пол, осторожно поддел края пальцами, поднял плитку.       Покрытая небольшим слоем пыли, бледно-синяя человеческая кисть лежала на грязной бетонной поверхности, похороненная в выемке в полу. Шота застыл — он не сразу понял, что именно находится перед ним, но потом, отойдя от ступора, сжал зубы в безмолвном гневе. Что тут вообще происходит?! Какого черта никто не нашел этот тайник в прошлый раз? Если бы его отыскали раньше, все могло бы быть по-другому. Не случилось бы катастрофы, не погибло бы столько невинных людей! Да и откуда сумашедший достал это? Как смог пронести, спрятать? Чья это рука? Слишком много вопросов и слишком мало ответов.       Айзава достал из своей сумки специальный пакет, чтобы сложить в него улику. Коснулся холодной ладони… То, насколько она ледяная, ощущалось даже сквозь перчатку. На ощупь она была не такой, как обычная плоть — более тугая при нажатии, как будто вместо крови вены были заполнены чем-то вроде силикона. Значит, забальзамирована каким-то особым образом… Поразительно! Как Шигараки мог провернуть такое здесь? Или есть кто-то, кто помог ему? Скорее да, чем нет. Айзава убрал руку в полиэтилен, запечатал и заметил в выемке еще один предмет — тетрадь с однотонной обложкой. Мужчина открыл ее и бегло пролистал. Да, концентрат из шизофрении в тяжелейшей стадии определенно был «вылит» на эти страницы. Хаотичные, корявые записи часто повторяющихся одинаковых фраз, перемежающиеся с рисунками. Везде изображено одно и то же — жуткая маска с торчащим из нее множеством трубок. Кажется, Шота уже где-то видел подобную, но никак не мог вспомнить где. Остановившись, детектив вчитался в строки.       КОГДА ОН ВЕРНЕТСЯ ЗА МНОЙ ТАК ДОЛГО ЖДУ НЕУЖЕЛИ Я МАЛО СДЕЛАЛ БОЮСЬ КАК ЖЕ ОНИ НАДОЕЛИ КОГДА Я ПОЛУЧУ Я РАЗОРВУ ИХ НА КУСКИ СНОВА ЧЕШЕТСЯ ШЕЯ Я ТАК УСТАЛ НИКЧЕМНЫЙ ДОКТОРИШКА НЕНАВИЖУ ЕГО ГДЕ ОН Я УСТАЛ БЫТЬ БЕСПОМОЩНЫМ ПОЧЕМУ ОН НЕ ПОНИМАЕТ Я УЖЕ ГОТОВ МНЕ НУЖЕН ОН Я ЖЕ СДЕЛАЛ ТО ЧТО ОН ПРОСИЛ ПОЧЕМУ       Почти несвязный бред. Придется копаться во всем этом и вычленять из видений безумца реальность. Это будет сложно, долго, но никуда не денешься. Также, нужно изучить руку и понять, кому раньше она принадлежала. Тяжело вздохнув, следователь запечатал тетрадь во втором пакете и убрал оба предмета к себе. Прежде чем он уйдет, нужно зайти к Тацуме и рассказать о том, что творится тут, прямо у них под носом. Им точно не избежать проблем и дополнительных проверок после подобного. Мужчина спешно подошел к выходу из палаты, открыл дверь и… в ту же секунду встретился лицом к лицу с хищным немигающим взглядом Чизоме Акагуро. Почуяв опасность, сразу же непроизвольно отреагировал учащенным сердцебиением, но не стал сбегать. Больной отчасти ограничен в действиях, ведь его руки зафиксированы смирительной рубашкой, но от такого человека, конечно, можно ожидать чего угодно. Например, что он может задействовать зубы. Но, вместо того чтобы нападать, Чизоме заговорил.       — Ты же видел его тело, не так ли? — скрипучим, неприятным голосом спросил маньяк. — Ты был на кадрах с места, где его убили.       Айзава сразу понял, о ком конкретно идет речь — о Всемогущем. На уродливом лице Чизоме появилась ехидная усмешка. Значит, Акагуро видел тот самый сюжет по телевидению и смог запомнить детектива, промелькнувшего на экранах всего на несколько секунд, вычленив из толпы. Насколько же хорошо работает его память? Учитывая прием лекарств, ужасало то, насколько невероятной она была у этого душевнобольного. Видимо, в его диагнозе имело место быть что-то из аутистического спектра, в которых порой гениальность и эмоциональная неполноценность могут идти бок о бок друг с другом.       — Что тебе от меня нужно? — отозвался брюнет настороженно, а потом понял, что ответил зря. Нужно было просто пройти мимо. Хотя сейчас было трудно даже сдвинуться с места — настолько угрожающим был взгляд. Повернуться спиной — значит подставить себя под удар. Рука сама собой легла на спрятанную под одеждой кобуру в поисках защиты.       — Я уверен, он не мог просто так умереть. После того, что я видел, я знаю — он среди нас. Где-то среди нас.       В глазах маньяка мелькнуло что-то обреченное, будто бы, обратившись и поведав о своих мыслях чужому, он пытался успокоить сам себя. Но разве преступника может расстраивать смерть того, кто упек его в заточение? Вряд ли. Тем временем убийца продолжал.       — А тот, кто сделал это с Всемогущим… Он точно тебе не по зубам. Мой тебе совет — лучше беги. Беги и не оглядывайся.       — Так ты хочешь сказать, что знаешь, кто это сделал? — несмотря на то что ситуация была очень тревожной, детектив остался хладнокровным и не мог не задать вопрос. Интересно, связаны ли Чизоме и незнакомец в подворотне, благодаря которому как раз следователь и оказался здесь? Если да, может, сейчас он узнает что-то действительно важное?       — Нет. Но я знаю, что Всемогущего просто так не одолеть. Ни один человек не смог бы провернуть подобное. А значит, этот кто-то — не человек.       Айзава пожалел, что смог допустить мысль о вменяемости показаний сумасшедшего. Ну конечно… Как вообще можно говорить о неуязвимости Всемогущего — это нонсенс. Он мертв, и его тело похоронят завтра. Детектив не только видел его бездыханный труп своими собственными глазами, но и наблюдал за вскрытием. А слова о неком «нечеловеке»… Конечно, это все полный бред. Шота ничего не стал больше говорить — просто направился в сторону выхода. Но перед этим еще нужно обязательно зайти в регистратуру и забрать медкарту, а так же потребовать у охранника видеоматериалы — мало ли что обнаружится. Даже самая мельчайшая деталь может помочь с разгадкой.

***

      За окном стемнело, и Айзава понял, что провел остаток дня, изучая все, что удалось принести из больницы. Если сложить все разметавшиеся ошметками по дневнику мысли Шигараки, то складывается невеселая картинка: его преследует видение, которое сначала потребовало убить своих родителей, чтобы заслужить какую-то ценную награду, а потом велело терпеливо ждать, принимая свою участь как что-то временное. Томура изображал одну и ту же маску, и она оказалась известным символом одного из братьев из легенды «Один за Всех и Все за Одного». Воспаленный разум душевнобольного, похоже, взял его за основу и оживил — в медицинских документах как раз указано про устойчивые слуховые и зрительные галюцинации. Также в тетради Томуры постоянно упоминается врач, который периодически приходит к нему в палату и причиняет боль — скорее всего, речь о том самом, который вел лечение и уволился уже после побега своего пациента. Судя по медицинской карте, его имя Кюдай Гараки. Обязательно нужно найти его и допросить. Если судить по материалам о побеге, то действительно, тут не могло обойтись без посторонней помощи. Например, камеры — они не могли отключиться все враз и именно на то время, пока Томура уходил. Это точно не совпадение. И запертые замки. Значит, имелся ключ. А еще эта рука и дневник. Кто-то принес их ему. Кстати говоря…       Шота взял пакет с отрубленной человеческой кистью и стал рассматривать часть тела более подробно. Выглядела она грубовато, на ней были заметны мозоли, но это определенно была женская рука. А еще, если приглядеться, на костяшках были заметны небольшие шрамы, как у бойцов, которые используют кулаки в драке. Кем же была их обладательница?..       Вмиг свет лампы резко усилился, засвечивая помещение, раздался громкий треск — и кабинет погрузился в темноту. Айзава ощутил мурашки, пробежавшие по спине, и необыкновенно сильную тревогу. Он глубоко вдохнул, успокаивая себя. Ничего страшного не произошло, просто перегорела и взорвалась лампочка. Такое иногда происходит. А появившийся страх — это просто защитный механизм, выработанный у человека за долгие тысячелетия эволюции, который активировался сейчас из-за риска угрозы. Пусть даже и мнимого риска. Следователь достал на ощупь фонарик, осветил центр кабинета. Направленный луч, отражаясь, заиграл в осколках, и, посмотрев на них, Шота понял, что у него немного кружится голова. Кажется, пора домой, он слишком задержался. Да и курить хочется…       Взяв с собой пакет с отсеченной рукой, чтобы утром отдать в лабораторию на экспертизу, Айзава вышел из отдела, попутно попрощавшись с парой дежурных полицейских, оставшихся к этому времени в отделе. Погода, сырая и холодная, заставила укутаться в плащ сильнее. Детектив купил в ближайшем круглосуточном магазине пачку табака, прошел по улице пару десятков метров, остановился у одного из домов. Неспешно закурил и достал телефон, чтобы вызвать такси, а когда поднял голову, то выронил из рук трубку.       — Извините. Я не хотел, — снова эти ярко-голубые глаза… Шота отшатнулся, наблюдая за тем, как высокий худощавый человек поднимает его телефон с асфальта. — Привык ходить бесшумно.       — Вы меня преследуете? — Айзава никак не отреагировал на извинение. Снова появился внезапно. Этот человек был слишком подозрительным. — Вы не агент Всемогущего. Вы меня обманули. Кто вы такой?       Голос Шоты прозвучал довольно агрессивно. Блондин поднял плечи, сгорбился, даже будто бы виновато, потом чуть нахмурил брови, протягивая поднятый телефон.       — Не буду спорить. Да, я обманул вас. Я не могу раскрыть свою личность. Не сейчас, не сразу. Поверьте, когда вы узнаете, а это в конце концов случится, вы поймете, почему я не мог сделать этого.       Детектив выхватил свою вещь из руки мужчины. По-хорошему, его бы задержать и допросить. Но… почему-то Шота не стал этого делать. Вглядевшись в его лицо, Айзава заметил, насколько сильно впали глаза и щеки. Он определенно сильно болен чем-то, это можно заметить, даже не будучи врачом. Впрочем, даже несмотря на это, незнакомец держался так, будто все в порядке.       — Знаете, хоть я и без понятия, кто вы, я начал копать по той информации, что вы мне дали. Доверился, в какой-то степени. И я хочу ответного шага с вашей стороны. Иначе сотрудничать я отказываюсь, — поставил условие следователь.       — Простите, но не получится. Вы не сможете сейчас воспринять эту информацию, — последовал тяжелый вздох. Ответ оказался странным. И что же такое является помехой к получению этих сведений? Брюнет сделал затяжку и выдохнул дым, скрестил руки на груди.       — Ладно. Если вы отказываетесь, то я буду считать вас тем, кто работает на убийцу. А значит, ничего докладывать я вам не буду. До свидания, — Шота уже хотел резко уйти, но почувствовал прикосновение к своему плечу. Вся тяжесть в теле после напряженного рабочего дня тут же испарилась, ноющая голова (Айзава до того момента даже не замечал этого) перестала болеть. Это был словно прилив сил, который как-то очень подозрительно совпал с касанием. Что за черт? С чего бы гормоны так резко выбросились в кровь? Да, может быть, этот незнакомец и был симпатичен… хотя это сложно сказать об очень истощенном на вид человеке. Но было в нем что-то необычное, что-то заставляющее запомнить. Острые черты лица отпечатались в разуме прочно и надолго, еще с первой их встречи. Айзава отстранился. Да, может, ему и было отчасти приятно, но возмущение оттого, что его личное пространство так грубо нарушили, никуда не делось.       — Я не могу вас просить ни о чем сейчас, но, я знаю, что лежит у вас в сумке. Дайте взглянуть хотя бы на секунду. Пожалуйста, — было бы странно, если б неизвестный пришел просто так, но эти слова на секунду повергли в шок. Шота заподозрил блеф.       — У меня ничего нет в сумке, — сказал он, но голубоглазый тут же развеял предположения детектива.       — Рука. У вас там отрубленная рука. Дайте мне посмотреть на нее. Прошу вас, — чуть ли не с мольбой в голосе попросил мужчина.       — Черт подери… Откуда вы это знаете?! Я не буду ничего показывать. И, так полагаю, вы еще и следите за мной, да? После такого… Нет уж, — покачал головой брюнет. Его речь была несколько несвязной из-за странных ощущений от всего этого разговора. Вообще, было не по себе от всего, что последнее время происходит вокруг. Будто бы почва постоянно уходила из-под ног. Сделав вторую попытку уйти, Айзава снова потерпел поражение. В этот раз незнакомец просто преградил ему дорогу всем своим худым высоким телом.       — Пожалуйста. Это очень важно для меня, — склонил голову блондин. — Если я рассмотрю ее получше… Мне кажется, она принадлежит одному человеку, которого я знал очень близко. Я почти уверен в этом.       — Хорошо. И если вы узнаете, чья она, мне нужно будет имя, — ну вот, совсем другое дело. На таких условиях Шота был готов достать улику.       Когда следователь увидел кивок, одобряющий его предложение, то раскрыл свою сумку, доставая на тусклый свет фонаря бальзамированную часть тела в прозрачном полиэтилене. Незнакомец подошел ближе, тихо вздохнул, его дыхание участилось. Льдистые глаза наполнились влагой, когда он невольно протянул свою теплую ладонь к неживой. Потом тихо прошептал «Позволите?» и взял ее. Одинокая слеза прокатилась по худой щеке. Тоска и скорбь постепенно сменились сдержанной нежностью — то, как мужчина держал руку в своих пальцах, было похоже на то, как мать держала в руках младенца, убаюкивая. Шота наблюдал за этим как завороженный — видимо, хозяйка данной руки и правда была очень дорога этому человеку, который до сих пор не хотел раскрывать свою личность. И какого черта Айзава ведется на него уже второй раз? Вряд ли он бы вот так отдал кому-то важное вещественное доказательство, а тем более тому, кто отказывается называть себя, но в этом случае это почему-то не работало.       Айзава вздрогнул, когда незнакомец вдруг прикрыл губы ладонью и начал кашлять. Кашлять так, будто его сейчас вывернет наизнанку, с каким-то неприятным жутким присвистом. Брюнет взял из его руки пакет, в желании как-то помочь коснулся плеча… и ощутил снова что-то странное. Будто какой-то слабый удар током. Пальто наэлектризовалось? Светлая голова вновь приподнялась, голубые глаза пронзительно посмотрели на него. Ладонь, только что прикрывавшая рот, повисла в воздухе, вся испачканная в крови, как и губы с подбородком — все в пятнах ярко-алой жидкости.       — Вот черт… Вы в порядке? — взволнованно выдохнул Айзава, получив в ответ полухрип.       — Нет. У меня осталось совсем мало времени. Вам нужно было имя. Нана Шимура. Ее имя — Нана Шимура…