никогда не доверяйте свою жизнь рок-группе

рождество. от него веет запахом имбирных пряников, горячего шоколада и хвои. а еще запахом дешманского алкоголя и перегара. эшли с неким скепсисом относилась к подобным праздникам и религии в целом, но все равно благодарна христианам за то, что может посидеть дома в уютной обстановке лишние несколько дней. для кого не в радость украсить свой дом изнутри и снаружи, набрать кучу вредной вкуснятины и культурно (или нет) выпить с друзьями? если такие ненавистники рождества и существуют, то наверняка они выглядят, как гринч, и вообще просто бессердечные. — какого хуя только я готовлю? когда эшли представляла, как она проведет рождество, то явно не рассчитывала на то, что ее заставят готовить хавчик в чужой квартире, даже не смотря на то, что она, теоретически, пришла в гости. тем не менее, когда перед ней поставили выбор «либо ты готовишь, либо мы все сидим голодные», пришлось выбирать первое. — эй, чмони, вы не хотите мне помочь немножко? чэд, твоя ведь кухня, и если я ее сожгу, то проблемы будут только у тебя. парни в это время были в соседней комнате, выбрав себе работу полегче в виде уборки и украшения стола. готовить из них не любит никто, зато пожрать — все до единого. наверное, это единственная причина, по которой они нашли себе девушек. — скоро трейс должна прийти, она тебе поможет. — да какая нахуй трейс, ты хоть ее не заставляй работать в гостях! в итоге, дабы прийти к хоть какому-то компромиссу, в качестве помощника к эш пригнали чэда, который, правда, выглядел так, словно его отправили на смертную казнь. — я пока займусь курицей, а ты замеси тесто для пирога, пожалуйста. и не делай такое кислое выражение лица, я не заставляю тебя делать сальто назад с приземлением на шпагат. с приходом подмоги работать стало значительно легче, пусть и периодически приходилось все объяснять, словно четырехлетнему ребенку, но лучше хотя бы так, чем страдать в одиночку. — а эгг-ног будет? эшли понятия не имела, когда и каким образом кобейн успел появиться на кухне, поэтому чуть не перекинула на него миску с салатом, в придачу еще и глянув так, словно в своей голове уже планирует все детали будущего убийства. — вот как приготовишь, тогда и будет. а теперь вали нахер с кухни, если не имеешь желания нам помочь. — ладно-ладно, я сам его приготовлю. так подходит? так, а вот здесь уже попахивает говном. беннет с максимально подозрительным взглядом посмотрела на курта, пытаясь разглядеть хотя б мельчайшие намеки на пиздеж в его милом личике. тем не менее, он что до этого, что сейчас выглядел вполне серьезным, будто реально станет и начнет готовить. — ну и где здесь наеб, кобейн? — нигде. несмотря на все еще оставшиеся сомнения, столь драгоценное время на увлекательные беседы тратить не хотелось, поэтому девушка просто вернулась к своей работе, дав курту молчаливое согласие разнести эту кухню к чертям. заодно захотелось глянуть на это удивительное происшествие, сравнимое разве что с воскрешением иисуса. видимо, рождественское чудо все-таки существует. пожав плечами, блондин поплыл к холодильнику, собирая по углам нужные ингредиенты. — блять, чэд, у тебя вообще есть нормальная алкашка дома? наверное, кристу стало одиноко без своих товарищей-идиотов, и тот по зову сердца пришел к ним, с искренне возмущенным выражением лица смотря на барабанщика и держа две полупустых бутылки в руках. — это реально все, что я у тебя нашел. текила и бренд-… — спасибо, крист. не успел новоселич закончить свою недовольную речь, как курт вытащил у того из рук бутылку с бренди, очевидно, чтобы использовать для эгг-ног. и все. остальные присутствующие на кухне в виде эшли и ченнинга успешно сделали вид, что не заметили двухметровую кричащую палку в дверном проеме. — окей, теперь только текила. чэд, блять! ты меня вообще слушаешь? пошли в магазин, пока не поздно! — ты на приколе? вообще-то, как раз ты приставил его в качестве моего помощника, поэтому пиздуй сам, переживешь как-то. — у тебя вон курт есть, даже сам инициативу готовить проявил. наконец поняв, что крист пытается освободить его из рабства, чэд со скоростью усэйна болта съебался из кухни, не успела эшли даже протянуть недовольное мычание. — так стоп, куда? предатель! вряд ли кто-то из тех двух ее вообще услышал, ведь в ту же секунду раздался хлопок входной двери, уведомив о том, что идиоты поспешно удалились из квартиры. кобейна, походу, вся это драма вообще не волновала, тот весь был поглощен своими попытками отделить яичные желтки от белка, пока на плите грелось молоко с какими-то специями. ну вот, теперь они одни. великолепно. — ээээ, ну… что у тебя там получается? помощь нужна? брюнетка осторожно бросила взгляд на работу курта через его плечо, перед этим поставив вариться картошку и замешав какой-то соус к ней. — ты что, не доверяешь моей умелости? — что? нет. нет, я просто-. — это риторический вопрос. одарив собеседницу многозначительным взглядом, в котором читалось явное «возвращайся к работе», парень вернулся к своему занятию, бережно помешивая яично-сахарную смесь так, словно это его родной ребенок. видимо, боялся засрать стол, пусть и от этого хуже тот уже не станет. и только эш обернулась к плите, дабы начать что-то делать, как из-за спины послышалось отчетливое: — ты мне не доверяешь, да? стук венчика о миску прекратился, и единственное, что было слышно на кухне — это бульканье кипящей воды, в которой варилась картошка. — что? вновь повернувшись лицом к длинноволосому блондину, беннет вопросительно уставилась на него, пытаясь по его взгляду понять, что он вообще от нее хочет. — ведешь себя, будто 15-летний школьник-задрот перед первым сексом. — то есть, как ты? — мы сейчас не об этом. — правда ведь. курт, может, я занята, нет? — нет. музыкант выглядел совершенно спокойно, даже немного задумчиво, не имея на своем лице ни малейшего намека на очередную тупую шутку или сарказм, и это реально пугало. серьезный курт кобейн — одна из самых страшных вещей, которые могут встречаться в дикой природе. — с остальными ты себя так не ведешь. я тебя чем-то беспокою. — ты меня? я думала, это я тебя беспокою. — да? ну ладно. больше тот ничего не сказал, лишь молча повернулся спиной к эшли, оставив ее наедине с огромным количеством знаков вопроса в голове. и что это должно означать? это просто очередная издевка? или он на полном серьезе сейчас это все сказал? было бы неплохо найти человека, который сможет перевести предложения с языка курта кобейна на английский. на протяжении нескольких минут пытавшись прожечь дырку в спине парня, словно это должно чем-то помочь, эш осознала тщетность своих действий и наконец-то вспомнила о готовке. к ужину остался всего лишь час, и за этот промежуток времени нужно все приготовить и подать на стол. чуть ли не впервые за всю свою жизнь эшли надеялась, что трейси и шелли опоздают. — а вот и мы! из коридора послышался грохот входной двери и звон стекла, что означало только одно: дебилы вернулись. единственный плюс заключается в том, что они все-таки принесли алкоголь, а не выпили его где-то по дороге. — мы забрали две последние бутылки текилы, между прочим. — и что мне сделать, станцевать перед вами канкан за это? — можно, но обычное «спасибо» тоже подойдет. — спасибо. а теперь идите и накрывайте на стол. что ж, с возвращением криста и чэда риск разнести всю квартиру и случайным образом сжечь ее только увеличился, особенно учитывая то, что они будут помогать. но, из плюсов, скучно точно не будет. — если вы что-нибудь перевернете на пол, то клянусь, чэд, я тебя выпру из собственной квартиры, а тело криста не найдут. — расскажешь все подробности моего убийства? на это эш ничего не ответила, за нее все сказал довольно красноречивый взгляд, после чего она впихнула кристу в руки огромную тарелку с курицей и с большими усилиями вытолкала его с кухни. чэду отдельное спасибо за то, что подобных тупых вопросов он не задавал и молча выполнял то, что ему было сказано. — а мне будет выдана медалька за то, что я мамин помощник? — крист, ты когда-нибудь вообще затыкаешься? — да, но только по праздникам. — сегодня праздник, идиот. — я тебя расстрою, но сегодня 24-е, рождество завтра. — я тебя сейчас ебну сковородкой. в качестве подтверждения серьезности своих намерений, беннет схватилась за ручку стоящей на плите сковородки, после чего назойливый фонарный столб наконец-то освободил пространство на кухне. остаток подготовки к застолью прошел более-менее спокойно, как минимум потому, что новоселич в основном ошивался с куртом, который в злости еще страшнее за эшли. бывает, перед приходом гостей, когда все уже готово и накрыто, у тебя есть несколько минут абсолютного спокойствия. эти несколько минут ты сидишь в тишине, в предвкушении чего-то особенного. по-своему прекрасное ощущение, которое мгновенно заканчивается, когда слышится стук в дверь. после него ты подскакиваешь на ноги, словно твой кот выпал из окна. ну, только в хорошем смысле, ибо гости все-таки желанные, и ради них приятно стараться. до этого эшли встречала трейси всего лишь раз, а шелли так вообще ни одного. наконец-то у нее будет возможность пообщаться с кем-то, помимо этой кучки идиотов мужского пола. — привееееет. после появления девушек в этой квартире стало значительно легче на душе. как минимум, их присутствие означало только одно: наличие хоть какого-то порядка в этом доме. при виде трейс лицо курта мгновенно стало радостнее, его губы расплылись в удивительно теплой улыбке, пока влюбленные искорки в голубизне глаз выдавали его полностью. признаться честно, наблюдать за этим было довольно непривычно и даже неловко, но все равно очень мило. спустя несколько минут давки и обнимашек в коридоре толпа из шести человек наконец-то соизволила перекатиться в гостиную, где их ждал уже накрытый стол и даже небольшая искусственная елочка в углу, на которой мигали разноцветные лампочки гирлянды. эшли давно не праздновала рождество в такой уютной и домашней обстановке, как минимум потому, что из родных людей у нее был только майк. и здесь его жутко не хватает. — нарооооод, давайте выпьем уже. — а тебе лишь бы набухаться, крист. праздник, уют, все дела. к тому же, сначала нужно поесть. шелли оказалась довольно милой, учитывая то, что ее муж это крист, а иногда он бывает еще хуже трехлетнего ребенка. чтобы его вот так вот терпеть на постоянной основе, нужно наверняка иметь бесконечное терпение, ну или же личного психолога. — лично я уже поел курицу и вот этот салат с картошкой и беконом, это ты просто медленно ешь. — я? да это ты поглощаешь еду со скоростью света. наблюдать за шутливыми перепалками этих двух было достаточно забавно. оба обладали острым языком, поэтому любой их диалог спустя минуту превращался в переизбыток стеба и издевок, только идти и форточку открывать. в то же время курт и трейс были полной их противоположностью: почти все время они спокойно сидели, иногда тихо переговариваясь или обмениваясь влюбленными взглядами. создавалось впечатление, что большую часть вечера они общались между собой с помощью глаз, на выдуманном языке, который известен только для них двоих. эшли терпеть не может, когда в компании парочка забывает о существовании всех остальных, но в этом случае все было иначе, как-то более гармонично, что ли. создавалось впечатление, что они все — большая семья, которая собралась вместе за столом, и плевать, что с некоторыми здесь эш еле знакома. после нескольких часов разговоров и двух бокалов шампанского мозг воспринимает их как кого-то, кого он знает чуть ли не вечность, как кого-то действительно родного. шум и тепло гостиной сменились на приятную зимнюю прохладу балкона, где хотя б на минутку можно помолчать и забыться в ночной тишине. впервые за зиму в сиэтле пошел снег. он был большой, словно хлопья, и долго не задерживался на земле, практически сразу превращаясь в лужи. тем не менее, на лучах света из окон снежинки холодно блестели, прибавляя сразу две сотни процентов к рождественской атмосфере. пришел курт. эшли, поглощенная наблюдением за падающими кристалликами воды, не услышала, как он зашел на балкон, но почти сразу ощутила его присутствие. тот молча открыл окно, свободной рукой потянувшись к карманам своих джинсов, которые, как у всех уважающих себя людей, были набиты различными бумажками и чеками. — есть закурить? уловив ироничность этих слов, кобейн молча кивнул и с легкой улыбкой на лице протянул своей собеседнице сигарету. тишину прервал резкий щелк зажигалки, после чего вновь воцарилось молчание. оба думали, всматриваясь в постепенно густеющую над городом темноту. — я тебя не понимаю. почти весь вечер в голове эш крутилось множество вопросов, большинство которых были адресованы ему, курту кобейну. и, видимо, он это понимал, раз вышел покурить на балкон именно сейчас, а не на пять минут позже, дабы быть здесь в одиночестве. — тот разговор про недоверие и прочую хрень… ты это серьезно говорил или издевался? — а ты как думаешь? — нет, я хочу услышать твой ответ, курт, это реально важно. длинноволосый блондин издает тихий смешок, вместе с ним выпуская из легких остатки дыма, после чего снова медленно затягивается. — знаешь, то, как ты ведешь себя с кристом и чэдом и то, как ты ведешь себя со мной — это буквально два разных человека. мне просто интересно, почему. выдох. глубокий вдох. переборщив с затяжкой, эшли закашливается, горечь от никотина скапливается в ее горле, как и слезы в зеленых глазах. курт и дальше молчал, его взгляд следил за падающими снежинками, которые вырисовывали в воздухе удивительные и непонятные никому завитки. всем бы падать так же легко и красиво, как снег. — боже, как же это все тупо, это, блять, просто феерически тупо. мне нужно признаться тебе в чем-то… я долбоебка, курт. голубые глаза с расширенными от полумрака зрачками все так же следят за природным явлением, словно кобейн пропускает все слова эш мимо ушей. но он слушает. более того, он слышит. — все это время я думала, что ты мне не доверяешь, что я тебе не нравлюсь. и мне казалось, что если я буду держаться в стороне, то буду меньше вызывать у тебя чувство дискомфорта, и спустя какое-то время ты ко мне привыкнешь. — это крист дал тебе такой ахуенный совет? — нууу… отчасти. — тогда долбоеб он, а не ты, не беспокойся. сделав последнюю затяжку, курт бросает окурок в пепельницу в виде консервной банки, после чего наконец заглядывает беннет в глаза. — ты не плохой человек, эш. скрип двери, и силуэт вокалиста словно растворился в холодной темноте, оставив после себя лишь легкое дуновение воздуха. атмосфера уюта и праздника по возвращению в гостиную помогла расслабиться и забыть о том недоразумении на балконе. правда, веселье длилось недолго, и уже к часу ночи все, будучи пьяными и уставшими, зато счастливыми, погрузились в умиротворенный сон. крист и шелли заняли спальню чэда, трейс вырубилась на диване, эшли досталось мягкое кресло, а курт и чэд спали просто на полу, сделав паркет немножко удобнее за счет одеял и кучи подушек. никто не ожидал, что их тусовка закончится так рано, словно им всем уже по 30, но это было по-своему приятно. несмотря на желание эш еще подумать над всем, что произошло за этот вечер, ее организм посчитал иначе, и как бы она не сопротивлялась, волна усталости почти мгновенно сбила ее с ног. как только спина расслабилась в кресле, все вокруг начало терять цвета. темнота перед глазами постепенно сгущалась, пока не спрятала за собой весь мир. — эш, вставай. эшли. словно испуганный зверь, мрак в мгновение рассеялся, и вместо него медленно всплыла картинка происходящего, точнее, склонившегося над эшли курта. тот выглядел сонным, а его, между прочим, вчера мытые волосы на голове превратились в довольно уютное гнездышко для птичек. наверное, в данный момент беннет сейчас выглядела ничем не лучше. недовольно промычав в знак того, что она все-таки проснулась, та быстро бросает взгляд на настенные часы, дабы понять, какого хрена ее будят и насколько рано. — сейчас только пять утра, что за хуйня? война началась или что? — и тебя с рождеством. блять, точно, рождество. легонько ударив себя по лбу из-за своей же тупости, брюнетка все-таки сползает с кресла, как в ту же секунду по ее вискам начинают с усердием долбить молотком. что ж, выпитые прошлым вечером несколько бокалов шампанского дали о себе знать. кристу, чэду и вообще всем, кто вчера додумался пить текилу, можно только посочувствовать. искуственная елка в углу гостиной, несмотря на свой достаточно небольшой размер, уместила под собой около двадцати коробок и пакетов разных форм и размеров. вчера эшли специально пыталась не обращать на них внимания, дабы детское любопытство не заиграло в жопе раньше времени. и сейчас, раз все уже проснулись, их можно со спокойной совестью открывать. почти месяц девушка потратила на то, чтобы найти всем достойные на ее взгляд рождественские подарки, и даже сейчас, вместо того, чтобы идти и открывать свои, она села на диван, внимательно наблюдая за остальными. выбрать всем хороший подарок было довольно сложным занятием, учитывая достаточно небольшой бюджет, а в случае шелли и трейси так еще и отсутствие знаний о предпочтениях и увлечениях. в конечном итоге курту достался огромный коричневый свитер длиной ему по колени, кристу — новые хорошие струны для басухи, ведь свои тот каким-то удивительным образом умудрился порвать, и четыре медиатора, которые эш разукрасила сама, чэду — та самая дорогущая кассета для полароида, причем три штуки, с комиксом про людей икс в придачу, трейс — две книги, которые (если верить ее прекрасному парню, конечно) та давно хотела прочитать, а шелли достался набор косметики и коробка конфет. да, можно было бы и оригинальнее, но беннет старалась изо всех сил. она так и не решила для себя, что ей нравится больше: дарить подарки или же все-таки получать их. в конце концов, искреннее счастье близких стоит того потраченного времени в поисках идеальной вещи. постепенно квартиру заполнил радостный смех, от которого грудную клетку вместо воздуха заполнило тепло. смеялся даже курт, рассматривая несколько пар разных между собой носков, которые, скорее всего, были подарком от криста. наконец и эшли удосужилась взглянуть на то, что было приготовлено ей. первой под руки попалась коробка от чэда: в ней была спрятана маленькая мягкая игрушка олененка, на шее которого даже висел колокольчик. наверное, брюнетка издавала странные, но определенно счастливые звуки еще где-то минут десять, ведь следующими коробками оказались подарок от шелли, в котором был теплый плед и набор из пяти видов чая, и от трейси, который целиком и полностью состоял из до жути вредных сладостей. даже крист, видимо, решил все-таки помиловать эш на рождество и приготовил для нее шесть комиксов: три из них о человеке-пауке, остальные три о черепашках-ниндзя. последней была коробка от курта, достаточно маленькая по размеру — где-то двадцать сантиметров в длину и столько же в ширину, в которой оказался маленький холст. грубые мазки маслом, что в итоге создали образ паучка с детской головой, усердно занятого плетением паутины. несложно было догадаться, что это эксцентричное чудо было нарисовано самим куртом. до этого никто и никогда не дарил эшли собственноручно нарисованные картины, и от этого в груди приятно кольнуло. словно вместе с маленьким холстом кобейн поделился частичкой своей души. искусство — это нечто настолько личное, что даже вызывало смущение. а все это время эшли думала, что курт не доверяет ей, что он чувствует к ней неприязнь и не воспринимает как кого-то хорошего. «ты не плохой человек, эш». рождество — пора чудес.