Не бойся, я рядом

      Солнце настойчиво било в глаза, и Анатолий сдался, прикрыв глаза рукой. Мало того, что оно будило его, так еще и подпекало. Он перевернулся набок, на ощупь ища супруга. Рука нащупала что-то мягкое, и раздался голос:       — Мне вообще-то щекотно.       Анатолий открыл глаза и увидел Дятлова с книгой. В пижаме, с взъерошенными волосами и очками на носу. Последнее время он стал жаловаться на зрение, и Ситников незамедлительно потащил его к врачу. Затем им предстоял поход за очками. Темная роговая оправа, квадратные стекла. Анатолий часто шутил о том, что его муж переквалифицировался из физика-ядерщика в университетского профессора и он вот-вот начнет вести лекции. Дятлов качал головой и усмехался. Он ещё похихикает, когда у Ситникова упадет зрение.       — А который час?       — Спи, у нас ещё есть время перед нашим дежурством. Ты забыл?       — Ага, — зевнул Анатолий Андреевич и прикрыл глаза. — Прям продлёнка для взрослых.       — Как метко ты выразился, Толик, — засмеялся Анатолий Степанович, прикрыв книгу и использовав палец как закладку. — Дай я тебя обниму.       — Ох-ё! — резко подскочил на месте Ситников, выбивая книгу из рук мужа. — Если мы сегодня дежурим, то как с Алёнкой в лес пойдем?       — Она не грудничок, ручки да ножки двигаются, сама дойдет, — буркнул Дятлов, положив книгу на маленькую прикроватную тумбочку, которая представляла собой ящичек на ножках и со столешницей.       — Толя!       — Я тоже Толя, и что теперь? — на эти слова Ситников насупился. — Успокойся, наседка! Она прекрасно проведет время с ребятами. Не трать зря нервы.       Дятлов вздохнул, набрав побольше воздуха в легкие. Супруг тот еще паникер.       — Моя ласковая и нежная няня, — сказал он, заключая в руках чужое лицо и заглядывая в глаза, — ежели птенец навсегда останется под мамкой, он никогда не полетит. Слышишь? Вчера эксцессы были? Нет. Будут ли они в будущем? Маловероятно. Или тебя ее слова так взволновали? Мы все обсудили.       — Прости. Я немного волнуюсь. Я на столько человек никогда не готовил…       Алёна резко открыла глаза и встала. Она медленно осмотрела все вокруг себя. Ася спит на кровати, Ева спокойно лежала рядом. Она очень красивая. Это Алёнка отметила про себя еще при первой встрече. Густые ресницы, аккуратные светлые брови, длинные волосы цвета пшеницы, слегка худощава. Девочка не раз слышала, как Леонид и Александр называли дочь малоежкой, но сама считала такую фигуру гибкой и изящной.       Шторы не давали раннему солнцу пробиться в комнату. В некоем полумраке стояла мебель, некоторые вещи были разбросаны, что говорило о веселом и бурном укладывании спать. Единственное, что помнила Алёна перед сном — качели. Похоже, она уснула на них. Аккуратно выпутавшись из одеяла, девочка схватила пенал и папку с бумагой и вышла из комнаты. Она слегка разозлилась из-за невозможности достать из рюкзака гуашь и кисти, это ведь может всех разбудить. А ей хотелось немного порисовать одной и без лишних глаз и возгласов. Все начнут пялиться и глазеть, как же хорошо она рисует!       Тихо и осторожно она открыла дверь на улицу. Встреча с солнцем — самая радостная встреча. Тишина и спокойствие перед шумным и энергичным днем. Казалось бы — пара часов, и утро плавно переходит в день. Остро заточенный карандаш касается бумаги, оставляя еле видные и неуверенные линии. Добавляя нажим, она делает силуэт виднее, но и не сильно жирным. Небольшая работа импортным ластиком-клячей и лишние линии поблекнут, давая простор действиям с акварелью. Это самый излюбленный материал для рисования. Если кто-то спросит о том, как это, рисовать акварелью, Алёна ответила односложно. Однако в душе она прекрасно знала, что само по себе рисование для многих является отдушиной и способом выражения эмоций.       Девочка вздохнула полной грудью. На улице прохладно, роса слегка мочит ноги. Что может успокоить больше, если не утро, наброски, мягкий ластик и заточенный отцовским ножиком карандаш? Она считала это своим личным кусочком счастья, и плевать на тех, кто не согласен. Она художник. Она так видит.       Использовав все навыки аккуратности и готовки, Анатолии сумели приготовить завтрак и никого не разбудить. Первым спустился Лёня, за ним на кухню пришел Боря с Ефимом и Ваней, потом Игорь с девочками, а последним прибыл Саша с мальчишками. Кухня постепенно наполнялась разговорами, пока одни умывались, другие активно накрывали стол в беседке.       Алёна неторопясь плела Еве колоски, вплетая в них темно-синие ленты и ими же завязывая кончики косичек. Та послушно сидела, не шевелясь. Лёня тоже плел ей косы, но на колосок не всегда было время. Она давно заплетается сама, но не могла отказаться от такого предложения.       — Какие же они красивые! — кружилась девочка перед зеркалом и теребила в руках волосы. — Спасибо, Аля! Можно я тебя так называть буду?       — Алей? — девочка вздрогнула. Она растерянно пожала плечами. — Если хочешь, называй. Но мое имя мне нравится больше.       — Спасибо, — Ева присела рядом с Алёной. — Скажи, а ты утром ничего не слышала? Мне показалось, как кто-то ходил.       — Это я была, — недолго думая выпалила девочка, опустив голову. Меньше всего ей хотелось врать. — Иногда мне очень хочется рано утром рисовать. Только… Только ты никому не рассказывай, хорошо?       — Не переживай, это наш секрет! Мама говорит, что некоторым людям нужно побыть одним, чтобы чувствовать себя комфортно. Я никому не скажу, обещаю! А ты покажешь свои рисунки?       — Я… я не люблю показывать незаконченные работы. Ты можешь обидеться, но я покажу рисунок тогда, когда захочу сама.       — Ладно, — грустно ответила Ева, рассматривая в углу рюкзак с художественными принадлежностями. Из него торчала папка с бумагой. — Я уберу постель, а пока нет очереди в ванную, ты можешь умыться.       Алёна кивнула и молча вышла из комнаты. Ева прикрыла дверь, открыла настежь окно и принялась за постель. Услышав, как дверь ванной закрылась, девочка аккуратно достала папку с бумагой и дрожащими от волнения руками открыла ее. Перед ее глазами были замечательные наброски карандашом. Качели, деревья, беседка, флигель — сразу было понятно, что это они. Даже не смотря на то, что на бумаге были лишь силуэты. Соблюдая последовательность, Ева сложила листочки в папку, а папку вернула в рюкзак. Любопытство пересилило ее, но она никому ни о чем не расскажет, это уж точно.       Завтрак — самый главный прием пищи. С этой фразы началась веселая трапеза, эта же фраза, как и масло, делало кашу вкуснее. Оставалось только удивляться, откуда дети взяли заряд неограниченной бодрости. «Каша!» — как пророк поднял ложку Дятлов, чуть не заляпав маслом фартук.       — Айда в мяч! — крикнул Макар, и они с Ефимом побежали на перегонки к мячу, едва выйдя из-за стола.       — Если не наденете панамы, я вас никуда не пущу! — крикнул Саша, размахивая кепками над головой.       — Папа, мы пойдем купаться? — подскочила Ева к отцу.       — Не думаю, что вода прогрелась.       — А что у вас с погодой? — подошел Дятлов. Он сегодня красовался цветастым фартуком, как трофеем.       — Дождь пролил позавчера, гроза страшная. У кого-то даже яблонька упала, ранетка. Вчера еще боле менее тепло, сегодня парить будет, — объяснил Александр, отдавая мальчишкам кепки, а Еве шляпку.       — За грибами не ходили? — из ниоткуда появился Ситников, напугав мужчин. В руках у него был большой таз с грязной посудой.       — У вас тут такие леса, — подключился к разговору Борис, — грех не сходить. Давайте соберемся? И детей прихватим, а то им некуда энергию девать.       — Я считаю, отличная мысль! — подхватил Лёня. — Анатоль Степаныч, вы с нами?       — По случаю нашего дежурства, товарищ уполномоченный, остаемся на посту, — пожал плечами Дятлов, заставив всех рассмеяться. — Вы же к обеду вернетесь? А грибов такой оравой насобираете и на засол, и на ужин.       На том и порешили.       На хозяйстве остались Анатолии, Игорь, Ася, Ефим и Макар. Дятлов, Ситников и Киршенбаум дружно занимались уборкой стола. Анатолий Степанович в первом тазу мыл тарелки, Анатолий Андреевич во втором полоскал, а Игорь вытирал их насухо и ставил на стол. Ася, будучи королевой игры, командовала мальчишками, и они все вместе носились то во дворе, то за ним.       Лес отличался от представлений Алёнки. Она с любопытством оглядывала все вокруг, трогала листочки руками, не боясь уколоться. Под ногами трещали сухие ветки и шелестела трава. Здесь было прохладно, в отличии от дороги, которая сюда вела. На ней не было ни единого тенёчка. От жары спасали только панамы и кепки. В корзине Вани и Бориса лежали фляжки с водой, на случай, если захочется попить.       Первыми шли альфы — Александр и Борис. Чуть позади них Алёна, Миша и Лёня. Ваня и Ева чуть отстали от них. Акимов рассказывал о том, какая непогода бушевала несколько дней назад, а после того, как молния сбила чужую яблоню, он переживал за деревья в своем саду. Алёна набралась смелости первой завести разговор с Мишей, хотя предпочла бы разговаривать с Ваней. Девочка украдкой наблюдала за ним, испытывая чувство ревности. Леонид со скрытым интересом наблюдал за ними, а потом и сам включился в разговор.       — Вот здесь мы и начнем, — Саша остановился и огляделся. — Да, точно здесь. Давайте договоримся не разбегаться, будем ходить вместе. С ножичками не баловаться, не играть.       — Папа, мы все поняли! — загалдели Ева и Миша, и Саша весело усмехнувшись, потрепал их по макушкам.       — Все, все, уймитесь, галчата, — махнул рукой Лёня. — Пойдемте, только не отставайте хорошо? Ваня, Алёна, идите ближе.       — Как я пойму какой гриб надо срезать? — спросила Алёна и тут же споткнулась о сухую ветку.       — Иди ближе к нам, мы подскажем, — улыбнулся Борис. — Вот, смотри, какие лисички притаились.       Он срезал грибы, показывая их девочке.       — Главное не запутаться, — пробормотала та, — я некоторые грибы все же знаю.       — Спрашивай у нас, мы тут часто ходим, — ответил Миша, чуть размахивая маленькой корзинкой из бересты, — и Евка тоже все знает.       Все-таки, собирать грибы в компании очень весело. Ева и Миша взахлеб болтали о грибах, о том, как они щелкают и стреляют на сковородке. В ответ Иван и Алёна рассказали о том, как Анатолий Андреевич наткнулся на гирлянду из грибов, которые Анатолий Степанович развесил на просушку. В этом инциденте пострадали не только грибы, но и невинная табуретка. Совсем скоро дно корзин было скрыто «урожаем». В такой непринужденной и веселой обстановке все чувствовали себя свободно и легко.       Алёнка даже не заметила, как перепрыгивала от одного гриба к другому, а когда подняла голову, то поняла, что на поляне она совсем одна. Резко мотнув головой влево-вправо, она вскочила и повернулась вокруг своей оси. «Ваня…» — прошептала она, не в силах крикнуть. Все такое одинаковое, зеленое. И куда бы ни пошел, все кажется одним и тем же. Девочка вскинула голову, смотря на небо. Что делать? В грудной клетке что-то сжалось, а потом испарилось, оставляя холодок и страх. К горлу подступил комок. Сморгнув слезы, Алёна увидела гриб прямо под ногами. Это был мухомор. Почему рядом нет родителей? С ними она бы не потерялась. Тишина давила на уши, а любой треск, шорох, шум резал слух. Выйдя из оцепенения, девочка побрела вперед, смотря только под ноги.       Иван, не заметив Алёны, подумал, что она идёт с Евой и Минькой — так называли Мишу Александр и Леонид — и волноваться не о чем. Как только до него дошло, что сестры нет рядом, им овладела паника. Он тут же подбежал к Александру Фёдоровичу, чтобы рассказать об этом.       — Я виноват, что не уследил! — объяснялся Иван. — Так дайте мне ее найти, я пойду назад, я помню откуда мы пришли. Я найду её…       — Нет уж, искать, так всем, — отрицательно качнул головой Акимов.       — Послушай, Саша, — вдруг начал Леонид, — она могла уйти не только назад, но и вперёд. Мы можем разделиться. Наверняка ты помнишь старую дорогу, которая соединяет выход из леса и вход. Мы пойдем вперёд, а вы идите назад. Я заберу Еву и Мишу с собой.       — Хорошо, только сами не потеряйтесь. Если мы быстро найдем Алёну, то побежим за вами. Не явимся через пол часа — отправляйтесь домой.       — Предлагаю встретится всем у выхода из леса. Оттуда — дружно домой, — сказал Столярчук.       — Эта идея мне нравится больше, — кивнул Лёня. — Ева, Миша! Идёмте вперед!       Ваня уже бежал назад, крича имя сестры. Саша и Боря еле догнали его.       Все то время, что девочка бродила, пронеслось как секунда. Плотный вакуум, который образовался вокруг нее, не пропуская шум и свет, разрезал мужской голос:       — Чего это тут ты одна?       Алёна вздрогнула, резко подняла голову. Глаза расширились в испуге, но она так и не смогла закричать. Девочка чуть попятилась назад, собираясь духом, чтобы заговорить.       — Заблудилась что ли? Что молчишь?       Ничего лучше, чем вспомнить беседы с отцом не пришло в голову. Папа говорил, о том, какие дяди и тети могут быть плохими. Алёна лихорадочно думала о том, принадлежит ли этот незнакомец к бандитам или другим хулиганам. Вокруг все взрослые как один постоянно твердили: с незнакомыми не разговаривать, а то увезут куда-нибудь на органы. Звучало страшно.       Алёна оглядела незнакомца. Возрастом как папа, волосы такие красивые, будто черная краска выцветает, помимо этого они еще и вьются! Так как в лицо смотреть совсем не хотелось, девочка успела осмотреть совсем маленький алюминиевый бидон, спортивный костюм, репей и собачки на нём. Это очень странный мужчина. Почему при других незнакомцах, она всегда испытывает тревогу, а при этом — нет?       — Мы с родителями и братом в гостях. У Акимовых. Они тут недалеко ходят, — через силу выдавила из себя девочка как можно громче.       — Так ты все-таки заплутала, — усмехнулся мужчина, закрывая бидончик. — Я знаю, где обычно по грибы ходят. Проводить?       — Да. — не раздумывая выпалила девочка. Она чувствовала, что он свой. За ним можно пойти, он не обманет.       — Пошли, только не отставай от меня, а то опять останешься в лесу.       Алёнка промолчала. Что же за странный мужчина? Может, он ей однажды во сне привиделся, вот и кажется знакомым? Девочка не знала, что и думать, до того было странно. Страх прошел, даже захотелось руку за руку схватить, а сказать, что споткнулась. Алёнка буравила взглядом спину незнакомца, пока постепенно не начала узнавать дорогу, по которой проходили все вместе: вот пенек, на котором Минька и Ева кто быстрей срезали опята, а вот под этим деревом Ваня нашел червивый обабок.       — Раз вы гостите у Акимовых, то передавай всем, что костяника хорошая в этом году. Они знают, где смотреть.       — Скажу. Мы шли по этой тропе… — начала Алёна, а потом замолчала, услышав крики вдалеке. — Это за мной!       Она рванула на голоса, забыв о мужчине, о том, что надо хотя бы поблагодарить его. Тот в свою очередь нахмурился, даже не думая догонять девчонку. Резвая какая, а слово клещами не вытянешь! И откуда она такая взялась? Мужчина развернулся и пошел обратно, пытаясь вспомнить, как хотя бы она выглядела. Карие глаза, волосы темноваты, чуть вьются у концов. Разве все Акимовы не белобрысые? Нет… Он качнул головой и усмехнулся. Соврать всегда можно. Только почему эта девчонка кажется такой знакомой?       Завидев сестру, парень помчался к ней со всех ног, не замечая, что воздуха в легких становится все меньше.       — Алёна! — крикнул он из последних сил, а потом судорожно задышал. — Алёна, куда ты пропала? Почему не шла за нами! — Ваня крепко обнял девочку. И закричал снова: — Александр Фёдорович! Она со мной!       — Тогда идем вперед! Не отставайте! — крикнул Акимов, следя за тем, как дети идут к ним.       — Мне не понравилось, как ты все время с Евой лепетал. Она тебе нравится?.. Дай мне руку, я сильно испугалась!       — Чего? — Ваня был уверен, что у него глаза на лоб полезли от такого заявления. Он без разговоров дал девочке сжать свою ладонь, что так ее успокаивало. — Мы знаем друг друга неполных два дня! Ну, Алёнка, ты даешь! Теперь мы вместе, и все хорошо.       — Не надо было меня одну оставлять! Если бы не тот дяденька… Ой, а я забыла же!       — Стой-ка, какой дяденька? — Иван побледнел. Он почувствовал, как чужая хватка на ладони слабеет. — Алёна, ты чего замолчала? Эй, очнись же!       — Я наткнулась на мужчину, который ягоду собирал, сказала, что мы у Акимовых гости. Он вывел на тропу, где обычно они ходят и веле передать, что ягода…       — Какая ягода! Ты вообще понимаешь…       — Я не буду тебя слушать! Он хороший, раз не утащил меня на органы! — тут же вспылила девочка, повышая голос.       — Не обижайся. Я же волнуюсь. Знаю, что виноват. Родителям сам все скажу. А про дядьку сама расскажешь.       Ефим и Ася, толкая друг дружку бросились к Борису, чтобы полюбоваться обильным грибным уловом. Тем временем на плите теплились щи, а стол уже был накрыт. Как оказалось, грибники провели очень много времени в лесу и даже не почувствовали усталости. После обеда объявили тихий час, в особенности для группы лесников. Именно тогда Ваня рассказал, что потерял сестру.       — Что же тебя так отвлекло? — нахмурился Дятлов. Вопрос был адресован Ивану, который виновато смотрел куда-то в сторону.       — Я шла по грибной дорожке. Они, то есть грибы, были один за другим. Как зигзаг, — тут же встряла девочка, вырисовывая руками зигзаги. — Ваня виноват только в том, что не увидел, как я ухожу дальше и не в ту сторону.       — Начала за здравие… — ухмыльнулся Анатолий Степанович. Анатолий Андреевич молча сидел за столом. Он пока не сказал ни слова.       — Больше ничего сказать не хочешь? — буркнул парень, исподлобья глядя на сестру.       — Что еще? — Дятлов обвел детей взглядом. — Ну?       — Я встретила мужчину, который помог выйти на то место, где мы были, — неохотно выдала Алёна, опустив взгляд. — Он говорил про костянику… — девочка так и не подняла головы, разговаривая в пол.       — Ты спросила его имя? — подал голос Ситников.       — Я забыла сказать ему спасибо. Просто убежала, — коротко сказала девочка и подняла голову вверх. По взгляду можно было понять, что она больше не скажет ни слова.       — Свободны оба. Все целы, невредимы и ладно. Идите, — Дятлов махнул рукой в сторону двери. Когда дети вышли, он обратился к Ситникову: — Мать их перемать, ты когда-нибудь такое видел?       — Я согласен с твоими словами о целости детей, — вздохнул Ситников. — Растерялись немножко — в лесу и без нас. Ничего, ничего.       В обширной тени расселись те, кто отважно вызвался чистить грибы. Из детей процесс возглавляла Алёна, которая справлялась с грибами так, будто всю жизнь только этим и занималась. Только делала она это в своем темпе, который далек от быстрого. Дятлов напоминал ей о времени, потому что «мы не будем растягивать это до зимы». Рядом с Алёнкой сидели Ваня и Ева. Обоим не впервой было держать в руках нож и грибы, и оба справлялись весьма быстро. Миньку и остальных детей отправили до тети Дуси за сметаной, и во дворе установился покой, нарушаемый лишь тихими песнями по радио.       Пока ужин шкворчал на плите, а вокруг него маячили повара дня, мальчишки таскали воду из колодца в баню. Мишка и Лёня затопили баню, и из трубы повалил едкий дым. Ужин, баня, вечер — идеальный отдых. Для полного счастья хотелось выбежать из горячей бани и прыгнуть в реку. Уже 8 вечера, а солнце словно и не собиралось садиться — настолько было светло на улице. Биологические часы ясно знали, что скоро спать, но глазам в это трудно поверить.       В качестве протеста против сна включили магнитофон. И пока взрослые по очереди называли треки и исполнителей, дети дурачились под музыку. Танцы совершенно не нравились Алёнке, иногда даже раздражали. Они сидела на качелях, наблюдая за танцующими, но в мыслях была совсем далеко.       — Пойдем танцевать с нами! — весело сказала Ева, двигаясь в танце.       — Я не люблю танцевать. Я просто послушаю музыку, — отрицательно махнула головой Алёна.       — Ну пойдем, ну пожалуйста! — жалобно застонала Ася, хватая ее за руку.       — Я не хочу! Танцуйте сами! — девочка вырвалась и села к самому краю качели.       — Да не умеешь ты! — засмеялся Ефим.       — Ты меня на слабо не возьмешь, знаю таких, — зло и холодно сказала Алёна и встала, намереваясь уйти.       — Сам давно научился плавать? Хваста! — закричала Аська. Видимо слова брата обидели ее больше. Она подскочила к мальчику, намереваясь ударить.       — А ты боишься каждого шороха! Трусиха! — не растерялся тот.       Драки было не избежать. Сестра кинулась на брата, а он принялся отмахиваться. Они повалились на траву, крича и брыкаясь. Подоспевший Борис расцепил детей. По одну сторону от себя он держал сына, по другую — дочь.       — Настя! Ефим! Что за дела? Вы чего творите? — рассержено спрашивал он.       — Это она виновата! — Ефим показал пальцем на Алёну. Она встала и демонстративно ушла во флигель. Ева вскочила и помчалась за ней.       — Аля! Аля, постой! — Ева вдруг столкнулась с Алёной, которая резко остановилась. — Да не обращай внимания! Что они вообще могут понимать?       — Их избаловали, — недовольно проговорила Алёнка. — Я ни единого слова не приму на свой счет!       Девочка присела на кровать. Ева осторожно села рядом. Оказывается, Алёна может быть очень даже импульсивной. И тогда Ева решилась сказать правду о том, что произошло утром:       — Я должна тебе кое-что рассказать, — начала девочка издалека. — Из любопытства я залезла к тебе в папку с бумагами и посмотрела все наброски! Я поступила отвратительно и пойму, если ты прогонишь меня. Извини, — Ева нервно подергивала руками       — Я знаю об этом, — ответила Алёна, не замечая удивлённого взгляда подруги. — Ты не так завязала ее. Мне было интересно, признаешься ли ты. Спасибо за то, что честна со мной. Возьми это. — она вытащила из нагрудного кармашка бумагу, сложенную в два раза.       — Наверное, это набросок! Очень надеюсь, что там флигель, ведь… Он такой… Красивый… — Ева замерла, уставившись на рисунок, который приковал все ее внимание. На листе был портрет Евы.       — Что-то мне подсказало, что тебе можно доверять. Ты очень хорошая и, как оказалось, честная. Этот портрет — знак того, что я хочу заключить крепкую дружбу.       — Конечно, — изумлённо прошептала девочка, а потом подняла голову. — Я обещаю, что больше не сделаю ни одной проказы и не обману тебя! Честное пионерское!       Разборки длились недолго, но настроение в детском коллективе было испорчено. Повисла мрачная тишина. Минька и Макар прижались к Еве, Иван ушел за стол к взрослым. Алёна так и не вышла. Она лежала на кровати, обдумывая прошедший день. Всего 24 часа, а как много произошло! Утренние наброски, грибы, Ева, такой знакомый и в то же время такой незнакомый дяденька, а тут еще и танцы. Единственная музыка, заставляющая ее танцевать — классика.       За окном совсем стемнело. Хлопнула дверь и Алёна встала, приготовясь уйти спать в дом. Это был Анатолий Степанович.       — Ну-ка, сударыня, постойте, — Дятлов остановил ее, — сядь-ка. Ты плакала?       — Нет, — честно ответила девочка, взяв ладонь Анатолия и сжав ее в руках. — На самом деле день сегодня был очень хорошим. А у вас с мамой какой?       — Прекрасный день, — Анатолий в свою очередь закрыл ладонь, накрыв больше пальцы дочери. — Ты не обижайся на Столярчуков, они намного младше тебя, глупенькие еще.       — Я не обиделась, а разозлилась! В следующий раз драться буду я!       — Никаких драк! — Ситников зашел в помещение. — Сегодняшней хватило вот так! — он провел ладонью у горла. — И что на них нашло? Ты бы видел, Толя, как потом Игорь с Борей друг на друга смотрели. Там что-то происходит.       — Какие дети, такие и родители, — пожала плечами Алёна, вздохнув. Анатолии тем временем переглянулись, зная, что их ребенок при желании может видеть людей насквозь.       — Они сами разберутся, а сейчас спать всем! — сказал Дятлов, вставая и поднимая за собой девочку. — Ваня тебя ждет, пойдете в дом вместе и он дверь закроет. Спокойной ночи тебе, Ваньке и всем девчонкам в комнате.       Алёнка аккуратно ткнулась лбом ему в плечо, выражая так свое спокойствие, обняла Ситникова и вышла. Вскоре свет везде погас, оставляя Луну освещать двор. Во флигеле долго горела ночная лампа. Анатолии будто и не собирались спать: все говорили и говорили о том, что произошло днем. Лёня тем временем показал мужу рисунок, переданный Евой.       — Ты только глянь, только глянь! — твердил он. Трудно было поверить, что 16-летняя девочка нарисовала такой живой портрет. Как всегда, Сашу клонило в сон, и он не особо соображал, что же тараторит супруг, пока готовится ко сну.       Никто не мог подумать, что у них под боком может произойти что-то такое, что разрушит спокойствие и лишит веселья.       Борис стелил постель, пока Игорь переодевался в спальное белье. Атмосфера в комнате накалилась до предела. Кажется, скажи хоть слово, и оно вспыхнет как спичка, которую быстро провели по чиркашу.       — Ты разбаловал детей, — недовольно заявил Киршенбаум.       — А ты бросил их на меня, — стараясь скрыть недовольство, ответил Борис и лег в постель. Он старался разговаривать как можно спокойнее. — Неизвестно, кто действительно их разбаловал: отец, который большинство времени вне работы уделял им, или мать, которая проявляла любовь дорогими подарками и развлечениями.       — Идиот ты, Столярчук. Причем полный. Если ты завидуешь моему положению на работе… — начал Игорь, но был перебит.       — …то это значит, что вы с детьми можете идти лесом, — невозмутимо продолжил Боря, пожав плечами. На лице и мускул не дрогнул.       — Спокойной ночи, — Игорь повернулся спиной и вдогонку тихо буркнул: — придурок.       Борис снял очки, потер переносицу. Семейная жизнь постепенно катилась в тар-тарары. Он не знал, что делать, где спросить совета. Больше всего пугало то, что альфа не понимал, когда наступило начало этого конца. С каких пор Игорь стал сбегать на работу, брать дополнительные смены, постоянно уезжать на курсы повышения квалификации. Из-за этого Борис посчитал просьбу о помощи позорной. Какой он глава семьи, если омега такой распутный? Поэтому пытался все исправить сам. Получалось плохо, они с супругом больше отдалялись, чем сближались.       Даже дети не останавливали Игоря. Он спокойно мог оставить их на мужа, укатить в очередную командировку, а потом привезти по подарочку в качестве извинений. Было страшно превратиться в деспота, по сравнению с щедрой мамашей. По вечерам, когда вернувшийся Игорь уводил детей развлекаться, Борис долго сидел на месте, уронив голову на руки, и думал, думал, думал. Однако что думать, когда важны действия. Да что такое действия, когда они не дают результата?       Он до последнего не хотел верить, что все уже разрушено.