(Не)безразличие

Она сказала: «Открой рот», и Ане не оставалось ничего, кроме как, подчиниться. Вот так и случается. Не успеешь опомниться, как пальцы подруги, с аккуратно подпиленными ноготками, коснуться сначала губ, а потом языка. Аню промурашило. В глазах потемнело. Она завороженно смотрела на улыбку Дины, довольную настолько, словно исполнившую заветную мечту. Аня сосредоточенно различала ее вкус: горький пепел, солоноватая кожа… Столько различных оттенков. Вот бы она перед этим окунула их в банку с медом. Опасно. В таком случае, Нюта позволила бы себе не только их облизать. Замечтавшись, она вдруг сильнее сомкнула челюсти. – Эй! – вскрикнула Дина. – Так не честно! Кусать-то зачем? – И в тоже мгновение лишила подругу «лакомства». – Извини, я случайно, - замямлила Аня. Черт! Дура безмозглая. Рассчитывала же как можно дольше продлить мгновение. Такой кайф сама себе обломала. Дина зыркнула на нее возмущенно, потирая оставшийся след на уязвленной фаланге. – Прости. Дай посмотреть. Нюта поддалась вперед, намереваясь взять Дину за руки. Но Дина отскочила в сторону и во весь голос расхохоталась. Аня недоумевала, поникла, словно серьезно перед ней провинилась. – Ай, ай, у меня кровь. Несите скорее бинты! Умираю. Надо в церковь сходить за священником. Я должна ему рассказать, как утопила в детстве котенка. Дина театрально упала на пол и схватившись за сердце, стала имитировать предсмертные конвульсии, то выпячивая кверху грудь, то выгибая назад позвоночник, не забывая при этом корчить издевательские гримасы. Аня стояла хмурая и, вероятно, чем-то обиженная, но сама не до конца понимающая, чем именно. – Тебе же больно, - приглушенно пролепетала она. К тому времени Дина уже успокоилась, поднялась на ноги, отряхнулась и относительно осознано взглянула на Нюту, насколько она вообще могла быть осознанной. – Ладно, сестра милосердия, - деловито произнесла она, шаря по карманам и оглядываясь вокруг в поисках сигарет. – Сходим в продуктовый. Шустренько собирайся. Иначе, если не успеем до десяти, мне станет куда больнее.