То чего хотят наши сердца,заставляет нас плакать

Коконой изо всех сил пытается сохранить уверенность и энтузиазм, на которые он подписался, но он старается, он старается изо всех сил, потому что он тоже любит.

*** Когда Коконой приходит на второй сеанс с психологом, он уже несколько раз прокручивает в уме, как все прошло во время первого сеанса. Он анализировал, обдумывал и ругал себя почти за каждый поступок, который он сделал в прошлый раз, а также он отрепетировал каждую строчку, которую собирался сказать сегодня, вплоть до приветствия и того, как он садится. Предлагая ей дополнительные деньги с косой улыбкой, Коконой удобно усаживается на свое место, излучая ауру восторга, которую он намеревается бросить на лицо доктора — втайне надеясь, что она не заметит этого фасада и не усомнится в нем. — «Угадайте, что, доктор?» — спрашивает он, улыбаясь шире. На этот раз он одет в белую рубашку, снова с расстегнутыми пуговицами, обнажающими часть его груди, серебряные серьги и серебряные часы, а также черные брюки и шлепанцы. Все это предназначалось для создания расслабленной, контролируемой атмосферы. — ”Добрый день, Коконой„— доктор здоровается с ним и спрашивает тем же тоном, что и он:— ”Расскажите мне„ —«Так не интересно». — упрекает он, высовывая язык. —«Нужно угадать» —”Не собираетесь давать мне подсказок?— она равномерно выдыхает —"Просто скажите мне„ —«Окей»—он наклоняется вперед, упираясь локтями в колени. —«Я поеду в Сузуку на неделю. У меня есть несколько гонщиков, объединенных с компаниями для предстоящей гонки, и я хочу посмотреть, как сработают сделанные мной ставки». Доктор Хизаши кивает, и он может сказать, что она изучает его, улавливая по его тону и выражению лица, какой ответ ей следует дать. —"Это хорошо. В прошлый раз вы сказали, что хорошо разбираетесь в том, что делаете, так что ваши ставки, вероятно, сработают. Однако все же пожелаю вам удачи„ — «Да,спасибочки», — хихикает он.— «Я найду других опытных райдеров, а также спонсоров, пока буду там,повеселюсь на авто-пати... Отпуск и деловые начинания в одном — захватывающе, да?» —”Конечно, но это то, что вы обычно и делаете, не так ли?„— Она заправляет прядь черных волос за очки, когда они падают ей на лицо. —”Что изменилось на этот раз, чтобы бы стать захватывающим?„ — «Я буду с кое-кем»— заявляет Коконой, даже когда от этой мысли у него пересыхает в горле. —«Она очень милая, хех — такая чертовски застенчивая, понимаете? Она мне нравится.» — ”Так это свидание?„ — размышляет доктор. —”Однако в прошлый раз вы ничего не сказали о ней.Она появилась в вашей жизни совсем недавно?„ —«Мы уже некоторое время переписывались. Познакомился с ней через спонсорскую сделку несколько месяцев назад»—Он объясняет, сохраняя улыбку, когда думает о девушке, о которой идет речь.— «Красивая блондинка, у нее такие красивые золотые глаза. Смотрит себе под ноги, когда просит меня о чем-то. Восхитительная» —”Хм. О чем же она вас просит?„— Она катит ручку по столу, берет ее и снимает колпачок. Коконой приподнимает бровь — она серьезно собирается это записывать? Однако он не позволяет себе слишком долго останавливаться и продолжает, отвечая на ее вопрос. —«Подвести до дома или если хочет подержаться за руки. Она милая , не могу не подчеркнуть, доктор» — ”Вы молодцы„, — говорит она с намеком на улыбку — и хотя это звучит достаточно искренне, Коконой не может сдержать то, как он останавливает свои слова. Он смотрит на нее, пока она что-то записывает, и почти уверен, что знает, что он собирается сказать дальше. Он моргает, думая о девушке — Адачи Коюки, знакомой по работе на несколько лет моложе его — с ее красивыми глазами, розовой кожей и светлыми волосами, и его пальцы холодеют. —«Для начала», — он прочищает горло, сгибая пальцы. —«Прежде чем я расскажу о ней, я расскажу вам больше о поездке». Она кивает на это, перемещая руки к своему ноутбуку, переходя к тому, что выглядело как новое окно, судя по отражению всплывающего окна в ее очках. — ”Хорошо... Мне также нужно знать о времени, чтобы мы могли запланировать онлайн-сессию. Сколько времени это займет? Три дня?„ «Ага.Конечно время моего пребывания там может быть изменено в зависимости от количества участников»— Он наклоняет голову набок, темные кудри рассыпаются,некий зановес доходит до оси его лица—«Это должно занять три дня, как обычно — пятница, суббота и воскресенье». Она мычит, довольная. — ”Итак, только один сеанс. Это достаточно легко и просто„ Щелканье клавиш на клавиатуре заполняет кратковременную паузу. Коконой пытается проглотить то, что он хочет сказать, но благодаря тишине его губы автоматически приоткрываются. В конце концов, у него всего час, а у него на уме кое-что, что он здесь, чтобы прояснить. — «Доктор», — говорит он, наблюдая, как она печатает информацию, которую он ей дал —«Я говорил вам, почему я начал работать в этой области?» —”Вы упомянули, что вам нравится зарабатывать деньги и общаться с людьми„— Она поднимает на него взгляд, и Коконой представляет себе дикое животное, большую кошку — ее прикрытые веки темны, но полны расчета и анализа. —”Но я предполагаю, что это нечто большее, поскольку вы сразу перешли от этой темы к разговору о Сэйе„ Верно, он уже упомянул, что Инуи любит мотоциклы. Он кивает, чувствуя себя немного смущенным тем, как она делает акцент на прозвище, которое он придумал для Инупи — почти как будто она знает, что это чертово вымышленное имя, которое он придумал, потому что он слишком боится произнести свое настоящее имя вслух — и когда он готовится сказать то, что хочет сказать, его горло лишь немного сжимается, и ему нужно сделать паузу, чтобы перевести дух. —«Что ж», — он облизывает губы, вынуждая смотреть ей в глаза, говоря себе про себя, что он должен сказать это с силой, а не признать это слабо. —«Вообще-то я собирался заниматься только бухгалтерией или чем-то еще, но… » Подожди-ка , думает он. Помимо того, что он будет звучать как сумасшедший, это чертовски неловко — как он должен это сказать? Доктор терпеливо ждет, кивнув и продолжая вертеть ручку между пальцами. Покачав головой, он снова вдыхает. —«Я … Сей , Сэй любит мотоциклы». ”Мм, но это же нормально, не так ли? Мы уже говорили об этом, немного„ — спрашивает она. — ”Вы выяснили что-то еще об этом со вторника?„ —«Если бы я хотел встретиться с Сэем по работе, я бы работал ближе к его половине поля». — решает он, отвечая на косвенный вопрос, который она ему задала. — «Это просто… мой способ держать рядом с собой то, что нас связывает. Сентиментальность, понимаете?» Он не рассказывает ей, как каждый раз, когда его приглашают в мастерскую или на склад, он представляет себе Инупи, склонившегося на одно колено у одной из машин, повернувшись спиной, когда он разбирает неисправный двигатель, чтобы заменить его. Не говорит ей, каким он представляет красивое личико Инупи, измазанное моторным маслом, волосы, собранные в небрежный хвост, распущенные, сказочные волосы, рассыпавшиеся по широким плечам. Штаны плотно пристегнуты ремнем на талии, тонкая футболка прилипла к его телу и обнажала его фигуру, когда он выпрямлялся и поворачивался, встречаясь взглядом с Коконоем. —«Понимаете?» — коротко и хрипло повторяет Коконой. —”Имеет смысл„— Доктор Рицука кивает, прежде чем продолжить. — ”Но что вы имеете в виду ближе к его стороне поля? У него тоже есть работа, связанная с автомобилями?„ — «Ага», — во рту еще суше. Она моргает раз, два. —”Только не говорите мне, что он гонщик„ —«Нет», — смеется он. —«Ничего такого, я бы чертовски боялся своей работы, если бы наши шансы столкнуться друг с другом были так высоки. Он механик». —”Хм. Хорошо„ — говорит она, и Коконой пытается взглянуть на неё под другим углом, чтобы понять, не уловила ли она что-то. — «Скажите, доктор, я привязан к нему?» —”Если бы я не была профессионалом, я бы сказал да„— Она отвечает, быстро помогая ему обуздать любые уничижительные мысли. —”Мало того, что вы выбрали эту профессию хотя бы с небольшим предубеждением из-за того, что Сей любит мотоциклы, но он еще и работает с ними„ —”Есть большая вероятность, что вы в конечном итоге пересечётесь, даже если он не так высок„—она делает паузу, глядя на часы на стене.—”Не боитесь ли вы этого?„ —«...И?»— давит он—«Если бы вы были профессионалом, что бы вы сказали?» —”Я профессионал„— она рассуждает—”Поэтому я не могу ничего сказать вам, пока не узнаю больше„ Просто пожав плечами, она снова смотрит на него. —”Возможно, вы просто держитесь за что-то, что связывает вас двоих, как вы сказали. Своего рода память о старых добрых временах. Мне нужно узнать больше, прежде чем я смогу решительно сказать, что это нездоровая привязанность„ Он кивает. —«А что, если я скажу больше?» — ”Тогда я выслушаю„ — отвечает она уверенно и ровно, и Коконой не может не оценить это. —”И дам вам лучший ответ, если хотите„ Наступает тяжелая пауза, во время которой он вдыхает, пытаясь найти в себе смелость высказать свою озабоченность, но слова сбиваются с языка, и он не может заставить себя произнести их. Потому что сказать это — значит признать то, что он отрицал и избегал годами. Он снова думает об Адачи. О ее нежных глазах, ее светлых волосах. Ее мимолетные взгляды, тихо произнесенные слова. Ее красивые платья и подходящие каблуки. Он думает о том, кого она ему напоминает. И как только образы сливаются в голове, его тошнит. Сквозь щель в занавесках проскальзывает луч солнца — он падает прямо ему в глаз, обжигая, и он вздрагивает от него. Черт возьми, он не собирается говорить об этом сегодня. —«Вода»— выходит шепотом. Это просьба. О, он отлично справляется со своим расслабленным и собранным видом. Доктор машет рукой в ​​сторону кулера по его просьбе, и он встает, подходит и берет новый бумажный стаканчик. Когда вода наполняется из-под крана, он заставляет свой разум блуждать и задается вопросом. Как чаша удерживает воду, не намокая? Он сделан из бумаги, которая обычно растворяется и разрушается в воде. Почему эта чашка не разваливается? Есть ли в этом какая-то хитрость? Выпивая воду, он задерживается на мгновение, стоит и смотрит на более прохладный стакан. Почему он не может удержать и сдержать эти чувства, хотя и токсичные для него, как бумажный стаканчик держит воду, которая должна его уничтожить? Почему он вообще должен подчиняться профессиональной помощи ? Опять же, ему немного жаль, что он не пришел сюда раньше. Что он вообще никогда не начинал эти сеансы терапии. Его попытки облегчить и омолодить вес всего, что у него на уме, вместо этого вызывали у него наводнение — чем больше он пытается очистить голову, тем больше всплывает на поверхность. Чем больше он осознает, что ему нужно открыть и увидеть больше, чем он думал. Это только второй день. Успокойся и перестань сравнивать себя с проклятым бумажным стаканчиком. Облизывая губы влажным языком, Коконой снова садится, и теперь луч света падает ему на шею. Это тепло, ласка — тот самый свет, который всего несколько минут назад обжег его глаза, теперь утешал его кожу. —«Я расскажу вам больше — когда захочу». — говорит он немного резко, боясь, что снова выглядит уязвимым. —«Помните, что я не пациент. Я здесь только для того, чтобы поговорить». —”Конечно„ —Доктор Хизаши подчиняется, не беспокоясь. —”Поток и контроль — все в ваших руках, поверьте мне„ Ему хочется смеяться над этим — смеяться над тем, как искушает его в этой ситуации сидеть наедине с доктором в ее чисто обставленном кабинете, который чувствовал себя в безопасности. Соблазн излить ей свое сердце, сырое и нефильтрованное, сразу, вместо того, чтобы медленно, по частям, вырывать его. Он хотел бы, чтобы он был в нем. Он задается вопросом,сколько других людей легко сделали то, что он заставляет себя делать, в этом самом офисе, сидя на этом самом стуле. Сколько других людей рвали и выливали всю свою боль, беспокойство и слезы в эту комнату? Он соблазнен . В конце концов, он здесь, потому что не может доверять никому настолько, чтобы слушать его и держать язык за зубами. То, что она сказала ему доверять ей, звучало как открытие. Знак, что все в порядке. Она психолог, напоминает он себе. Она должна звучать убедительно. Это деньги для нее. Деловая сделка — она уже сказала ему об этом. Ей все равно. Она заслуживает доверия только потому, что он платит ей за доверие. Он для нее средство зарабатывания денег, а она для него — личный дневник . Что было хорошо, что было хорошо , потому что это было все, чего он хотел. Кроме того, он может делать все, что захочет. В каком темпе он хочет. Это только второй день. —«Я знаю»— отвечает он на ее заверения. — «Значит, вы скажешь мне только то, что я хочу услышать, понятно?» —”Хорошо„ — говорит она, и, как и в прошлый раз, он снова чувствует, что она соглашается слишком быстро — как будто она просто соглашается с тем, что он говорит, ожидая, когда он оступится, чтобы воспользоваться возможностью, чтобы сообщить ему об этом. Чтобы он сказал что-то, из-за чего он выглядит слишком слабым и раненым для его же блага, и чтобы доктор увидел это и сказал ему, что, Коконой, тебе нужна терапия! Не просто говорить. Я собираюсь помочь тебе. Он почти ожидал, что она ухватится за эту возможность, когда признался, что начал работать с гонщиками и поставщиками из-за того, что мотоциклы связали его с Инупи. Это звучало глупо и жалко даже для него. И он боится, как может измениться ее ответ, когда он расскажет ей больше — об Адачи, об Инупи. О Акане . Но дело в том, что он уверен, что с ним все в порядке . Просто у него столько всего в голове, в сердце, что ему нужно выплеснуть все это кому-то. Настолько, что ему нужно, чтобы кто-то держал и баюкал все это хотя бы секунду, когда он протягивал ему это. Потому что для него это драгоценные вещи — драгоценные сожаления, драгоценные страдания и драгоценная неуверенность. Все, что у него внутри, что имеет хоть какое-то отношение к Инупи, драгоценно. Он не хочет, чтобы кто-нибудь сказал ему, что у него болит голова из-за того, что он так крепко держится за человека, который ушел, ушел так далеко. Верно. Все нормально. Он в порядке. Инупи , думает он, даже делая пару размеренных вдохов, успокаиваясь. Ты знаешь, как сильно я тебя люблю? Он снова начинает говорить с доктором, заводя какую-то случайную историю из головы, потому что он слишком боится сказать ей, что на самом деле у него на уме (слишком боится, что она может подтвердить ему, что ему действительно нужно больше, чем просто выслушать), а она сидит там и слушает его, потому что за это он ей платит. Инупи, есть ли шанс, что, как я думаю о тебе, ты все еще думаешь обо мне? ━━━━ Ближе к концу сеанса Коконой спрашивает доктора, может ли она на мгновение отдернуть шторы и позволить солнцу осветить комнату. Она бросает на него лишь краткий пустой взгляд, прежде чем подчиниться — и когда вечернее солнце вливается в него, окрашенное в розовый и оранжевый цвета в туманной, мечтательной полупрозрачности, он улыбается. Думая на этот раз, не о воспоминании, которое было создано давным-давно, а о том, что произошло всего несколько дней назад. Не то чтобы это когда-либо выходило из его разума с тех пор, как это произошло. —«Во вторник я видел Сэя, когда был в кафе через дорогу отсюда» —”Видели?„ — спрашивает доктор Хизаши,и он не уделяет достаточного внимания тому, чтобы понять, удивлена ​​она или нет. —”Он не видел вас?„ —«Неа.Он просто перешёл улицу и пошел в больницу, вероятно, направляясь в аптеку.» — объясняет он, не зная, почему он говорит ей об этом. — «Полагаю, случайное пересечение путей. Но я его видел» — вздыхает он мягким голосом. —« И он… он очень хорошо выглядит, доктор. Такой хорошенький в этом свете.» ━━━━ —«Доктор», — звонит Коконой психологу в 22:00 в воскресенье.— «Оказывается, я должен быть в Сузуке во вторник. 4 часа вечера». —... —«Да, вечер среды звучит неплохо. Мы используем Zoom?» —он посмеивается над собственной шуткой. —... —«Просто телефонный звонок? Хорошо, без проблем. Спасибо». ━━━━ —«Доктор Хизаши», — звонит ей Инуи в воскресенье, в 22:22. —«Я уезжаю в Сузуку во вторник утром. Так как мы сотрудники, мы должны быть там заранее». —... —«В среду вечером? Да, я думаю, что у меня будут свободные вечера и ночи»—Он кивает, прижав телефон к уху плечом, толкает входную дверь и снимает обувь. —... «Извините, я только что вернулся с работы. Я бы позвонил вам раньше, но был занят Спасибо, спокойной ночи».