Маскарад: Кровавая Луна

Капелла Тремеров, Даунтаун, два часа спустя Пока все шло по плану. Недавно Рик Нортон вышел на связь и доложил об уничтожении большой группы тварей в канализации под Голливудом. Что ж, Макс с самого начала был уверен в своем Шерифе. Все-таки Рик – отличный боец и опытный командир. Да и ученица Штрауса, Бетти, тоже наверняка внесла свой вклад в победу – как, впрочем, и все остальные. Детали Макс выяснит позже, когда команда вернется. Несмотря на то, что вампиры обратили в прах множество бестий, никто, кроме их создателей, не мог знать, сколько их на самом деле находилось под землей, а потому охота еще не окончена: лучше потратить время сейчас, чем потом расплатиться за свою поспешность чьими-то жизнями. Кейри Робинсон на связь пока не выходила, поэтому Макс не знал, смогла ли Бруджа найти дневник Бенедикта Брауна – и если да, то что ей удалось из него почерпнуть. Информация, содержащаяся в рукописи, была жизненно важна для всех – куда важнее, чем борьба с Сетитами, Шабашем и их тварями. Если Патриарх очнется от многовекового торпора, то все нынешние проблемы как вампиров, так и смертных быстро отойдут на второй план, какими бы серьезными они бы сейчас ни казались. Малкавианы не ошибаются в своих предсказаниях, но Штраус искренне надеялся на то, что явившийся к нему во сне покойный друг был неправ: Древний никогда не проснется и не потопит мир в крови. Однако в этом мире существовало множество других опасностей, помимо Патриархов, которых до недавних пор многие Сородичи считали лишь древней легендой, уже порядком позабытой и искаженной. И если ты возглавляешь фракцию, уничтожения которой всеми силами добиваются враги, то, несмотря на свое высокое положение, ты рискуешь куда больше своих подчиненных. Особенно теперь, когда враг уже наверняка знает, что его вычислили. И когда ты оказался без своего верного телохранителя. Макс понял это, когда на полу неожиданно образовалось большое черное пятно, из которого тут же материализовались три человеческие фигуры. Когда теневой портал исчез, а Тьма словно сползла с пришельцев, Принц смог рассмотреть тех, кто столь бестактно явился в Капеллу по его душу. Первого Штраус узнал сразу. Несмотря на то, что Винсент Адамсон стал отступником, годы нахождения в Шабаше мало отразились на его аристократической внешности. Все тот же серый костюм-тройка. Все тот же насмешливо-презрительный взгляд голубых глаз. Все те же аккуратно уложенные светлые волосы. На какой-то момент Максу показалось, что перед ним стоит воскресший ЛаКруа – настолько этот Вентру был похож на своего упокоенного Сира. И, судя по всему, ему уже доводилось совершать ритуал Диаблери, иначе как бы он еще овладел Дисциплиной Власть над Тенью? Его спутниц Макс никогда раньше не видел, но было нетрудно догадаться, кем являлась одна из них. Молодая на вид зеленоглазая брюнетка со смуглой кожей и с татуировкой в виде черной кобры на левом предплечье, одетая в вызывающего вида черное платье – это, очевидно, Лэйла, предводительница Сетитов. Похоже, она решила заявиться в Капеллу вместе со своими шабашевскими союзниками. Вторая вампирша, судя по ее специфическому внешнему виду, являлась представительницей клана Тзимицу. Не исключено, что именно с ее созданиями подчиненные Макса и Айзека сейчас разбираются в канализации под Голливудом. Трое против одного. Расклад, очевидно, складывался не в пользу Макса. Штраусу были предельно ясны намерения визитеров – они явно телепортировались в Капеллу не для светской беседы. И заявились они в самое удобное для них время, когда рядом с Принцем не было Шерифа, а другие Тремеры, за исключением Первородного, которого поблизости тоже не было, в это время были заняты зачисткой канализации. Стало быть, Макс мог положиться только на себя. Конечно, Максимилиан Штраус был старым и опытным вампиром, однако на стороне врага имелось явное численное преимущество. И, судя по наглой ухмылке Винсента, пришельцы уверены в своих силах – словно уже заранее знают, чем закончится эта встреча. - Что ж ты, Макс, так просчитался? – насмешливо произнес Вентру. – Остался в гордом одиночестве, не думая, что кто-то из старых знакомых захочет наведаться к тебе в гости. - Думал, что вы будете благоразумнее, - ответил Тремер с ледяным спокойствием в голосе, медленно извлекая из ножен кригмессер. Несмотря на то, что обычно рядом с Максом был Шериф, Принц не привык полагаться исключительно на телохранителя. И сейчас он был намерен драться. - Значит, файерболами ты нас не закидаешь? – Винсент оценивающе осмотрел противника. – Боишься спалить к чертям свою драгоценную Капеллу? - Нет, просто хочу узнать, какого цвета у тебя внутренности! Макс решил атаковать первым и совершил стремительный выпад в сторону Епископа, попутно активировав Кровавый Щит, который убережет его от травм – по крайней мере, на какое-то время. Однако Вентру последовал его примеру и, уворачиваясь от нацеленного ему в грудь колющего удара, задействовал Стойкость. Спутницы Винсента пока отошли в сторону на несколько метров, не вмешиваясь в схватку, однако Макс не обманывал себя тем, что его враги решили проявить благородство и не нападать сразу втроем. Тремер понимал, что если у отступника Вентру возникнут проблемы, то эти две бестии в человеческом обличье тут же бросятся ему на помощь. Они пришли сюда для того, чтобы ликвидировать Принца Лос-Анджелеса – и, если бы они не захотели поиграть со своей жертвой перед нанесением смертельного удара, Штраус уже мог бы быть мертв. Но дурная манера шабашевцев растягивать свое садистское удовольствие мола сыграть с ними злую шутку – и Винсент убедился в этом, когда клинок Макса полоснул его по шее. Если бы не Стойкость, Епископ оказался бы укорочен на голову, но в итоге он отделался лишь неглубоким порезом на горле. Винсент грязно выругался – не столько от боли, сколько от того, что это стало сильным ударом по его самолюбию. Однако это не вывело его из строя – Вентру, в свое время, очевидно, поглотивший кровь и душу Ласомбры, тут же пустил в ход Руки Аримана. Теневое щупальце рассекло воздух в опасной близости от лица Макса. Несмотря на Кровавый Щит, Тремер вовсе не испытывал желания попадать под удары, ведь в таком случае действие Дисциплины быстро закончится, не говоря уже о том, что противник мог попросту сбить его с ног. Несколько секунд дерущиеся вампиры обменивались ударами, но пока ни один из них не достиг цели. Однако вечно так продолжаться не могло – оба быстро расходовали силы на использование Дисциплин. Макс, наконец, пропустил удар, оказавшись отброшенным в сторону на несколько метров и впечатавшись в стену. К счастью, Кровавый Щит уберег Штрауса от сотрясения мозга и переломанных костей, однако магический барьер, отделявший тело каинита от всевозможных травмирующих факторов, ослаб. Впрочем, Винсент недолго радовался – уклонившись от нового удара, Макс смог вплотную подойти к врагу и ударить того кригмессером. Отступник Вентру взвыл от боли, когда клинок, обрушившись ему на правое плечо, перерубил ключицу, однако Стойкость все же уберегла Епископа от потери руки вместе с частью грудной клетки. А через миг удар левой рукой, усиленный Могуществом, едва не отправил Макса в нокаут, уничтожив остатки Кровавого Щита. Повторно активировать Дисциплину Штраус не успел. Видя, что их предводитель ранен, спутницы Винсента не стали бездействовать. Когда Макс отвлекся на теневое щупальце, которое едва не обрушилось ему на голову, Лэйла ловко зашла к нему за спину. Тремер понял, что дело плохо, когда клыки Сетитки впились в его шею. Макс быстро вырвался из хватки вампирши, попутно отправив ее в непродолжительный полет на пол ударом локтем по лицу, однако ее грязное дело было сделано: яд попал в кровь. Для простого смертного это бы означало неминуемую гибель в течение минуты. К счастью для Штрауса, Сородичи были не настолько уязвимы к действию змеиного яда, а потому Окончательная Смерть им не грозила, но все же укус Сетитки мог решить исход сражения – и отнюдь не в пользу Принца: Макс чувствовал, что слабеет. Через несколько секунд он уже не сможет использовать Дисциплины, а затем – и просто уверенно держаться на ногах. Надо во что бы то ни стало прикончить подлую гадину, пока у него еще есть на это силы! Макс резко обернулся к лежащей на полу Лэйле, занося для удара кригмессер, однако вампирша быстро перекатилась, уворачиваясь от смертоносного клинка. А затем Штраус почувствовал, как что-то холодное и сильное сжало его шею, понимая, что оказался схвачен Руками Аримана. Второе теневое щупальце обвилось вокруг его правой руки и сдавило ее до хруста, заставив выронить оружие. Винсент притянул все еще сопротивляющегося Тремера вплотную к себе, еще сильнее сжав Руки Аримана, лишая стремительно слабеющего вампира возможности вырваться. - Сдавайся, Макс! – процедил шабашевец. – Твое дело проиграно! - Рано радуешься!.. – прохрипел Принц, тщетно пытаясь отодрать щупальце от своей шеи здоровой рукой. – Это еще не конец! - О, да! – Вентру злорадно рассмеялся. – Это начало. Начало конца для Камарильи и Анархов, будьте вы все прокляты! Не стоило тебе объявлять на меня Кровавую Охоту. Теперь ты – моя добыча! Макс увидел левую руку Винсента, сжимавшую деревянный кол. Епископ еще больше усилил хватку щупалец, после чего нанес удар. Кол с хрустом вонзился в грудь Макса, поразив его точно в сердце. От боли у Тремера потемнело в глазах, и тело, еще недавно напряженное в яростной, но, увы, тщетной попытке высвободиться, безвольно обмякло. Винсент убрал Руки Аримана, и парализованный Штраус упал к его ногам. Отступнику Вентру ничего не стоило добить беспомощного Тремера, однако Максимилиану Штраусу пока было рано умирать. Сегодняшнее поражение не поставит точку в его долгой биографии. Нет, ненавистный Принц должен стать свидетелем того, как тот, кого он пытался уничтожить, обратит в ничто ставший привычным для него мир. Винсент бесцеремонно пихнул Макса ногой, словно желая убедиться в том, что тот обездвижен, однако яд Лэйлы и кол в сердце не давали Штраусу даже прийти в сознание, не то что шевелиться. Что ж, когда он очнется, то обнаружит себя отнюдь не в уютной Капелле, а в логове Шабаша – среди тех, кто будет жаждать выпить его досуха или разодрать на куски. Свои последние ночи Макс проведет в каменном мешке, будучи подавленным и униженным, испытывая болезненное чувство поражения и страх за свою жизнь. А он, Винсент, будет наблюдать за этим. И лишь потом, когда Шабаш захватит Лос-Анджелес, бывший изгнанник, ставший победителем, вонзит клыки в его горло. Однако торжество момента оказалось прервано треском рации. - Шеф, на нас напали охотники! – скороговоркой произнес один из шабашевцев. – Мы не справляемся! Лицо Винсента исказила кривая ухмылка, после чего Вентру перевел взгляд на Регину. - Настал твой звездный час, - обратился он к Тзимицу. – Ты знаешь, что делать. Логово Шабаша, руины склада, Санта-Моника Нападение леопольдовцев оказалось неожиданным, а потому застало шабашевцев врасплох. Лишь когда нос Мелвина уловил едва ощутимый аромат мирры, отступник Носферату понял, что к ним на базу нагрянули незваные гости, от которых по определению нельзя было ожидать ничего хорошего. Конечно, тут же была поднята тревога, всполошившая все логово, но запоздалая: охотники уже были здесь. Грязно выругавшись, Мелвин схватил дробовик и ушел в Затемнение, готовясь встретить леопольдовцев свинцом. Однако вампир отнюдь не жаждал схватки. Да, он понимал, что однажды ему придется иметь дело с леопольдовцами, но, тем не менее, надеялся, что этот момент наступит нескоро. Как ни крути, отступник боялся за свою шкуру. Одно дело – напасть на простого обывателя или группой атаковать одного камарильского вампира, и совсем другое – неожиданно подвергнуться нападению со стороны тех, кто посвятил свою жизнь истреблению нечисти. А там, в соседнем помещении, уже кипел ожесточенный бой – и, судя по озарившей полумрак вспышке света и запаху горелой плоти, шабашевцы уже понесли первые потери. Мелвин почувствовал, как все внутри него словно сжалось, однако все же заставил себя проникнуть в зал, в котором его товарищи по фракции сцепились с несколькими леопольдовцами. Отсидеться не получится при любом раскладе – рано или поздно Носферату окажется зажат в угол. И, даже если ему посчастливится избежать гибели от рук охотников, вряд ли его пощадят уцелевшие Сородичи. А уж если о том, что он струсил, узнает Епископ, отправившийся в компании Лэйлы и Регины в Капеллу Тремеров по душу Принца… Нет уж, лучше пасть в бою, чем стать очередной порцией биологического материала для создания тварей, как это недавно вышло с Альбертом! Мелвин выстрелил, целясь в спину одного из охотников, в этот самый момент занятого отступником Бруджа. Леопольдовец пошатнулся, но устоял – видимо, на нем был бронежилет. Однако, оказавшись на миг дезориентированным, он быстро стал жертвой вампира, с которым только что сражался – кровосос попросту вырвал ему зубами горло. А через секунду голова отступника слетела с плеч от удара освященным клинком, и пепел убийцы осел на агонизирующее тело умирающего охотника. Мелвин ничуть не был опечален гибелью собрата – куда больше его волновало то, что он только что привлек к себе ненужное внимание. Наверно, если бы Носферату сейчас не находился в Затемнении, двое охотников, вооруженных штурмовыми винтовками, обернувшихся на звук выстрела, уже превратили бы его в решето, однако пули все равно прошили воздух в опасной близости от головы вампира. Мелвин поспешил ретироваться, дабы, спрятавшись за углом, выждать удобный момент для нападения. Когда кто-то из сраных святош подойдет слишком близко, он снесет ему голову выстрелом из дробовика! Судя по звукам борьбы, охотники атаковали логово со всех сторон – запасные выходы теперь тоже не были безопасными. И, похоже, шабашевцы терпели поражение – во всяком случае, в непосредственной близости от убежища Мелвина. Вспышка света ознаменовала собой Окончательную Смерть последнего из группы вампиров, только что сражавшейся с леопольдовцами в зале. И хотя инквизиторы потеряли в этой стычке трех бойцов, победа оказалась за ними. Носферату нервно сглотнул, после чего осторожно попятился подальше от зала, вглубь базы. Если его заметят, то ему несдобровать. Ввязываться в бой с превосходящими силами противника – настоящее самоубийство. А так ему, возможно, посчастливится найти своих и, объединившись с ними, нанести охотникам сокрушительный удар. Активировав Прорицание, которым он овладел после того, как выпил досуха одного камарильского Тремера, Мелвин увидел ауры остальных вампиров. И, надо сказать, многих он недосчитался, что его отнюдь не подбодрило. Более того, как он и опасался, леопольдовцы действительно взяли их в кольцо, лишая возможности отступить. Скорее всего, скоро их тут попросту перебьют. Внутренний Зверь, прежде столь охочий до свежей крови, затравленно взвыл, когда Мелвин в полной мере осознал всю паршивость сложившейся ситуации. Теперь вся надежда была на ту, кого в этот самый момент не было на базе, но которая, несмотря на это, имела возможность помочь отразить атаку и уничтожить агрессоров. Трясущимися пальцами вампир вытащил из кармана рацию. - Шеф, на нас напали охотники! Мы не справляемся! – негромко произнес он, когда на связь вышел сам Епископ. А через миг прогремел выстрел, и рука, только что сжимавшая прибор, превратилась в окровавленную культю. Мелвин взвыл от боли и отскочил в сторону, не давая охотнику возможности снова ранить себя. Однако теперь дела его были совсем плохи – с отстреленной кистью он мало на что способен. Мелвин боялся Окончательной Смерти. И теперь старался сделать все возможное, чтобы отсрочить ее наступление. Но, судя по всему, сегодня ночью Костлявая заберет его душу, вырвав ее из проклятой плоти. Еще недавно отступник Носферату выпил досуха простого обывателя, имевшего несчастье встретиться с ним в темном переулке. Но теперь хищник, считавший себя верхушкой пищевой пирамиды, превратился в загнанную дичь. Страх и отчаянье вытесняли здравый смысл на задворки сознания, приближая приступ Безумия. Во рту пересохло, тело била крупная дрожь. Мелвин готовился к неизбежной схватке, понимая, что для него она станет последней… …Когда вдруг какая-то неведомая сила повергла его на колени, заставив выйти из Затемнения. Тело пронзила жесточайшая боль, из-за которой глаза словно застлала красная пелена. Однако даже приступ Безумия не помог вампиру вскочить на ноги и наброситься на врага: что-то странное, чуждое и явно опасное не давало ему двигаться. Когда охотник – пожилой, но крепкий мужчина – подошел к нему вплотную, занося для удара клинок, Мелвин смог лишь издать совершенно дикий, нечеловеческий вопль, больше похожий на крик раненого хищного зверя. А затем он последовал за своими упокоенными соратниками. Сью Конорс тяжело дышала, стараясь прийти в себя после короткой, но ожесточенной стычки с шабашевцами. Группа вампиров, с которой столкнулись леопольдовцы, была полностью уничтожена, однако и охотники понесли потери: двое бойцов пали от рук ночных тварей. Сью посчастливилось избежать серьезных травм, хотя один из кровопийц все же смог ударить ее когтями, разодрав левое плечо; наверняка теперь останутся шрамы. Впрочем, несмотря на боль, рука все равно функционировала более-менее исправно, а поэтому охотница не собиралась выбывать из строя. Она пришла сюда для того, чтобы покончить с шабашевцами, а не чтобы стать бесполезным балластом для своих товарищей. Похоже, пока у леопольдовцев все шло относительно гладко – во всяком случае, потерь с их стороны было гораздо меньше, чем у врага. Сью старалась не думать о тех, кто погиб – у нее еще будет время, чтобы оплакивать павших. Сейчас же она должна выжить и предотвратить череду смертей, в которых будут виновны гнусные шабашевские выродки. Желание стереть этих ублюдков в порошок было сильнее страха и боли в раненой руке. Где-то в стороне донесся крик, заставивший небольшую группу охотников, включая Сью, резко обернуться, приготовив к бою оружие. Кричал явно не человек. И это был не крик боли и отчаянья, а воинственный вопль. Затем ему ответил второй такой же – похожий на нечто среднее между шипением и визгом. - Что за черт?.. – тихо пробормотал Бентон, всматриваясь в темноту и готовясь встретить врага огнем. На несколько секунд повисла тишина, а потом снова раздались крики неведомых существ – на этот раз более громкие. Стало быть, они приближаются к охотникам. А затем где-то вдалеке послышались звуки борьбы: другая группа леопольдовцев уже схлестнулась с противником. Сью невольно вздрогнула, когда увидела во мраке светящиеся красные глаза – за секунду до того, как из коридора на нее с пронзительным воплем набросилось нечто явно враждебное и агрессивное. Охотница увернулась, и враг приземлился как раз в том месте, где только что стояла девушка, рассекая воздух ударом когтистой лапы. А когти у этого создания были куда более внушительными, чем у того вампира, который ранил Сью: познакомься она с таким «маникюром» ближе, чем ей бы этого хотелось, и царапинами она бы не отделалась! Больше всего эта тварь походила на огромную летучую мышь ростом почти в два метра, передвигавшуюся на задних лапах и заменившую крылья на «руки» с огромными когтями, способными легко выпотрошить человека. Тело существа покрывала короткая черная щетина, пасть была полна острых треугольных зубов. Однозначно, это был опасный противник, но этот «нетопырь» потерял элемент внезапности, а потому Сью и другие охотники, опомнившись, быстро отправили его к праотцам. Но расслабляться было рано: эта тварь тут явно не одна. И словно в подтверждение этому Сью снова услышала крики и стрельбу – на леопольдовцев, находившихся в другой части базы, опять напали. Однако вскоре все стихло. Сердце Сью учащенно забилось. Она не знала, чем закончилась эта стычка, а потому тревожилась за судьбу своих товарищей. Смогли ли они отбить атаку? Или теперь твари пируют над их растерзанными трупами? Визг и шипение, доносившиеся издалека, подтвердили худшую догадку Конорс: охотники потерпели поражение. Через несколько секунд послышался шум с другой стороны – группа Германа тоже подверглась нападению. А затем Сью и ее товарищам снова пришлось вступить в бой – их атаковали сразу три «нетопыря» и пара тварей, похожих на уродливых богомолов, но явно слепленных из человеческих тел. На этот раз бойцам не удалось быстро расправиться с врагом, ибо их окружили и, лишив пространства для маневра, попытались разорвать на куски. И вот уже сердце Сью на миг сжалось, когда один из «богомолов» пробил череп Бентону – за секунду до того, как быть сраженным ударом освященного клинка другого леопольдовца. Короткая, но ожесточенная схватка закончилась победой охотников, однако группа потеряла еще трех бойцов. На несколько секунд повисла гнетущая тишина, изредка нарушаемая отдаленными воплями тварей, а затем затрещала рация. - Отступаем! – скомандовал Герман Шмидт. Это означало только одно: охотники оказались в заведомо проигрышном положении, а потому им нужно было спасаться, пока еще не поздно. Или, может быть, уже слишком поздно? Неужели они, еще совсем недавно, казалось бы, одерживавшие верх над врагом, погибнут в этой жуткой норе? Неужели их тела станут пищей для безобразных тварей или, еще хуже, пойдут на создание искаженных версий самих себя, ведомых лишь жаждой человеческой плоти и крови? Сью попыталась отогнать от себя пораженческие мысли. Нет, она не сдастся, пока жива! И она сделает все возможное, чтобы выбраться отсюда и помочь уцелевшим товарищам. «Богомол» с яростным визгом бросился наперерез отступающей поредевшей группе, однако Сью одним ударом лишила тварь головы. А затем за спиной раздался отчаянный крик, заставивший девушку обернуться. Увы, она уже ничем не могла помочь охотнику, схваченному «нетопырем»: монстр уже оторвал смертному руку и вонзил свои острые зубы в его шею, прокусив сонную артерию, после чего скрылся в темноте вместе со своей агонизирующей добычей. Еще несколько минут остатки группы с боем пробирались по вражеской территории, время от времени подвергаясь атакам бестий. Сью эти минуты, наполненные страхом и отчаяньем, казались бесконечно долгими. И, возможно, они стали бы последними в ее жизни, если бы в тот момент, когда на уцелевших охотников напали «богомолы», не подоспела подмога. Группа Германа тоже сильно поредела, но, тем не менее, Верховный Инквизитор и еще несколько бойцов были живы и относительно невредимы, а потому им удалось упокоить бестий. - Это все, кто остался, - доложил Герман, окинув взглядом сопровождавших его леопольдовцев. – Надо уходить отсюда. Эти твари тут кишат! Никто не стал спорить. Операция действительно пошла не по плану, и куда благоразумнее было бы отступить, сохранив жизни, чем погибнуть. Если они выживут, то предпримут вторую попытку выкурить Шабаш из Лос-Анджелеса, будучи при этом более подготовленными, а мертвыми они уже никак не смогут помешать врагу. Но враг не желал так просто отпускать дерзких пришельцев, вторгшихся на его территорию. Пронзительный писк и хлопанье сотен перепончатых крыльев, доносящиеся сзади, заставили уцелевших охотников обернуться – и выругаться: в их сторону мчалась большая стая острозубых летучих мышей, явно желавших подкрепиться человечиной. Но, к счастью для людей и к несчастью для тварей, один из бойцов оказался вооружен огнеметом. Поток пламени с ревом устремился к приближающимся бестиям, в мгновение ока превратив их в обугленные останки. Несколько летучих мышей смогли увернуться и набросились на двуногих, принявшись безжалостно их кусать, но подвергшиеся атаке охотники быстро расправились с обидчиками: было достаточно один раз сжать пальцы или наступить ногой, чтобы тонкие косточки тварей оказались переломаны. Однако смертным не дали передышки: из бокового коридора в их сторону устремилось нечто, передвигавшееся на четырех когтистых лапах. Существо отдаленно напоминало собаку, но в холке было едва ли не по подбородок взрослому человеку. Спину зверя покрывали острые костяные шипы. Огромная пасть, полная конических зубов, в мгновение ока сомкнулась на теле охотника, несколькими секундами ранее проредившего стаю летучих мышей, смяв бронежилет, раздробив ребра и повредив внутренние органы. Изо рта несчастного брызнула кровь, рука в последний миг судорожно сжалась, вдавив спусковой крючок, и дуло огнемета извергло струю пламени прямо в сторону на миг опешивших леопольдовцев. Двое бойцов, превратившиеся в живые факелы, закричали от боли, катаясь по полу и тщетно пытаясь сбить огонь, пожирающий их заживо, а чудовищный пес не позволил их товарищам прийти им на помощь. Отбросив в сторону труп огнеметчика, монстр ринулся в атаку, норовя вцепиться пастью в очередную жертву, однако огонь сразу из нескольких стволов отправил его в лучший мир: каким бы сильным и свирепым ни было порождение Тзимицу, выжить с развороченным черепом не удалось бы даже ему. Увы, для тех, кто попал под выстрел из огнемета, было уже слишком поздно – покрытые страшными ожогами бездыханные тела лежали, скорчившись, на полу. У выживших леопольдовцев не было времени на то, чтобы оплакивать новые потери – нужно было во что бы то ни стало выбраться из шабашевского логова, пока еще не стало слишком поздно. Они продолжили пробивать свой кровавый путь сквозь атакующих бестий, не желавших упускать свою добычу. Теперь охотники превратились в дичь и лишь отчаянно пытались спастись, убраться подальше от этого жуткого места, ставшего могилой для их товарищей. Несколько «богомолов», бросившихся наперерез у спасительного выхода, могли бы окончательно уничтожить и без того поредевшую группу, потерявшую более двух третей личного состава, не окажись у одного из леопольдовцев световой гранаты. - Закройте глаза!!! – крикнул он. Мрак озарила вспышка света, ослепившая «богомолов». Дезориентированные твари злобно визжали, не понимая, куда подевались их жертвы, и охотники, пользуясь драгоценными секундами, со всех ног рванули прочь. Уже на поверхности они потеряли еще четырех бойцов, сраженных выстрелами: шабашевцы, видя, что их враги терпят поражение, осмелели и вылезли из своих укрытий, расстреливая отступающую группу. Сью выругалась, когда пуля прошила воздух в опасной близости от ее виска. Было бы глупо погибнуть сейчас, когда спасение было уже так близко! Однако вскоре пальба прекратилась – те, кому посчастливилось не стать добычей тварей и не попасть под выстрел, уже были слишком далеко. Но, тем не менее, они не останавливались, продолжая отдаляться от вражеского логова. Лишь когда Сью вместе с выжившими товарищами оказалась внутри внедорожника, потрепанная, но все же живая охотница почувствовала себя в относительной безопасности. Безопасность… Всего лишь ложная иллюзия. Теперь Конорс знала, что в Лос-Анджелесе никто и ничто не находится в безопасности. Сегодня ночью охотники потерпели сокрушительное поражение. Большинство леопольдовцев не вернулось с этой роковой вылазки. Сначала погибла команда Патрика Уорда, а теперь ее судьбу едва не повторила куда более крупная группа под командованием самого Германа Шмидта! Что дальше? Неужели на этот раз враг слишком силен и попросту оказался им не по зубам? Неужели тот вампир, которого допрашивал Бах, не соврал, заявив, что теперь Шабаш в состоянии расправиться как с другими фракциями, так и с Обществом Леопольда? Сью искренне не хотелось в это верить, как не хотелось верить и в многочисленные смерти товарищей, но, отрицая ужасающую действительность, молодая охотница не могла ее изменить. Сегодня ночью леопольдовцы потревожили осиное гнездо – и было бы глупо надеяться на то, что в скором времени Шабаш не предпримет ответные действия, которые вряд ли кому-то понравятся. Капелла Тремеров, Даунтаун Ярость и охотничий азарт. Желание настичь их. Разорвать на куски. Слышать их отчаянные предсмертные крики, упиваясь солоноватой кровью и вкушая еще живую теплую плоть. Регина Вудс не зря потратила уйму сил и времени, создавая хищных бестий из тел людей и животных. И теперь она с удовольствием и гордостью ощущала то, что в эти самые минуты чувствовали ее детища. Да, некоторые существа были убиты леопольдовцами, однако, несмотря на потери, счет складывался явно не в пользу охотников. Поддерживая с тварями ментальную связь, она словно сама переместилась на базу, жестоко расправляясь с непрошенными гостями. Никакой пощады, никакой жалости. Пусть же руины взорванного склада станут их братской могилой! Ее создания вдоволь попируют на их останках. Впрочем, им вовсе необязательно испытывать голод, чтобы у них возникало желание охотиться и убивать. Всякий, в ком не текла шабашевская или сетитская кровь, являлся для тварей потенциальной жертвой и немедленно подвергался нападению. Регина, как и ее создания, испытала досаду, когда стало ясно, что нескольким охотникам все же удалось сбежать. Впрочем, теперь смертные наверняка находятся в подавленном состоянии – гибель товарищей, произошедшая у них на глазах, вряд ли поднимет их боевой дух, не говоря уже о том, что враг понес серьезные потери. Теперь в стане леопольдовцев осталось куда меньше бойцов – стало быть, и проблем, которые охотники могли бы доставить, будет намного меньше. Винсент и Лэйла не могли не заметить кровожадную ухмылку, скривившую уста Регины, и полубезумный блеск в глазах вампирши. Они оба понимали, что это могло значить: леопольдовцам не поздоровилось. - Захватили Принца, надрали задницы святошам – черт подери, что за чудная сегодня выдалась ночь! – радостно воскликнул Епископ. – И все это было лишь прелюдией к этому моменту. - Что ты задумал? – спросила Лэйла, заговорщицки подмигнув Вентру. Сетитка уже понимала, что собирается сделать ее союзник, однако все же решила уточнить. - Пора, - решительно произнес Винсент, переводя взгляд на Регину. – Мы все давно ждали этого момента, прячась по углам, словно крысы. Но наш час настал! Мы уже поимели Камарилью и Общество Леопольда – а теперь поимеем весь этот гребаный Город Ангелов! Небьющееся сердце Регины не дрогнуло и в этот момент, однако Внутренний Зверь торжествующе зарычал, предвкушая грядущее кровавое зрелище. Тзимицу знала, что от нее требовалось – и без лишних вопросов приступила к делу. Канализация - Вижу несколько аур, - доложила Бетти, «просканировав» туннели. – И они движутся… Вампирша словно проглотила слова, на ее лице читалось искреннее недоумение. Это тут же заметили ее спутники – и им, по крайней мере, Эшу, это совершенно не понравилось. Что-то тут явно было не так. - Куда?! – взволнованно спросил Рик, обращаясь к Тремерше. - Не в нашу сторону. Они, похоже, не собираются нас атаковать. Они ищут… выход на поверхность! - Сукины дети! – вырвалось у Джека. - Нужно их остановить! – решительно скомандовал Шериф. – Бруджа и Тореадоры – задержите их! Все остальные – следом! Дважды повторять не пришлось: все, кто владел Стремительностью, тут же со всех ног рванули на перехват. Эш вновь активировал Прорицание, дабы не потерять противника из виду, тем самым упустив его или, еще хуже, оказаться застигнутым врасплох. Группе пришлось разделиться, что автоматически делало и без того крайне рискованную вылазку еще более опасной, но иного выхода не было. Если твари выберутся на улицы города, пострадают все – и Сородичи, и смертные, не говоря уже о том, что это будет вопиющее нарушение Маскарада. В эту минуту Эш невольно позавидовал Носферату – все же они куда лучше остальных вампиров ориентировались в этих катакомбах. Но, увы, не обладая Стремительностью, они были вынуждены остаться позади. По мере приближения к цели ауры становились более отчетливыми – похоже, это опять были «богомолы». Но Риверс увидел кое-что еще, заставившее его нецензурно выругаться. Еще ауры, вдалеке. Едва различимые на таком расстоянии, но явно принадлежащие тварям Тзимицу. И тоже движущиеся – куда угодно, но только не в сторону команды! Тореадор с ужасом понял, что это могло значить, и, если он не ошибся в своих выводах, то им уже при всем желании не удастся их перехватить. Да, они, возможно, успеют настичь и уничтожить нескольких «богомолов», но не смогут остановить их собратьев. И, возможно, теперь повсюду небольшие группы монстров ищут выход на поверхность – словно кто-то дал им приказ. Но сейчас нужно было сосредоточить внимание на тех тварях, которых они преследовали, ибо через несколько секунд вампиры уже столкнутся с ними нос к носу. Злобные вопли свидетельствовали о том, что теперь враги знали, что они здесь, и приготовились к атаке. Эш и его спутники, как по команде, открыли шквальный огонь по твари, которая бросилась им на перерез, за пару секунд обратив ее в пепел. Однако, прежде чем взять на мушку ее сородича, вампиры заметили «богомола», карабкающегося по лестнице к канализационному люку. Бестия передвигалась крайне неуклюже, ибо ее передние конечности, предназначенные для разрывания жертв, не особо-то годились для такой задачи, но, тем не менее, своей цели она достигла. Один удар головой – и крышка с грохотом отлетела в сторону. Тем не менее, тварь не успела протиснуть через люк свое отвратительное тело – ее расстреляли до того, как она окончательно покинула канализацию. Стычка закончилась быстро: все же вампиры, обладающие Стремительностью, могли без труда уклоняться от вражеских атак, численность противника была небольшой, а по сей причине с ним было быстро покончено. Но радоваться было рано: Эш знал, что они покончили лишь с некоторыми из чудовищных созданий. Снова активировав Прорицание, он с трудом смог различить ауры – расстояние между их владельцами и вампирами увеличилось. Более того, они, похоже, уже были на поверхности. - Черт!!! – выругался бывший актер. - В чем дело?! – Майкл встряхнул Эша за плечо. - Мы все просрали. Пока мы возились с этими гадами, другие уже, должно быть, выбрались прямо на улицы! - Что?! – воскликнул Джек, после чего выдал короткую матерную тираду. - Боюсь, Эш прав, - ответил Дарен. – Я уже с трудом вижу их ауры. Но они явно не в канализации. И… Твою мать! Похоже, они только что задрали кого-то из смертных! На несколько секунд повисла тишина, нарушаемая лишь срывающимися с заплесневелого потолка каплями воды и топотом приближающихся Сородичей. Вскоре команда воссоединилась, но, судя по всему, не только Тореадоры заметили неладное – их товарищи выглядели подавленными и обескураженными. - Ну, хотя бы все целы, - констатировал Рик, окинув бойцов взглядом. – Сомневаюсь, что мы уже сможем как-то им помешать, но надо хотя бы попытаться. Кто-нибудь видит ауры? - Я не вижу, - с досадой ответила Бетти; остальные тоже не достигли в этом деле успеха. - Хреново. Арчи, Баррабус – отведете нас к тому месту, где чертовы засранцы полезли наверх. Надо немедленно связаться с руководством и доложить, что все пошло наперекосяк. Впрочем, связаться удалось только с Бароном и Советом Первородных – Принц же по какой-то непонятной причине не отвечал. Сей факт тревожил, но Рик списал это на временные неполадки со связью. Во всяком случае, сейчас у них были куда более серьезные проблемы. Поиск нужного люка занял почти двадцать минут. На пути вампирам никто не встретился, если не считать крыс – и, если их худшие догадки верны, в канализации больше нет монстров, но, увы, вовсе не по причине их поголовного истребления. Как только канализационный смрад сменился свежим воздухом, в ноздри тут же ударил запах крови. Дарен, наблюдавший за аурами, видел, как твари напали на смертного, и вскоре вампиры нашли их жертву – или, точнее, то, что от нее осталось. Кровавое пятно на асфальте, оторванная рука – и больше ничего. Один из худших кошмаров начал воплощаться в жизнь. Шабаш вышел из-под контроля, и теперь его отродья бесчинствуют прямо на улицах, нападая на беззащитных граждан. Но, что еще хуже, скоро Маскараду придет конец, и тогда… Все Сородичи хорошо знали, что случилось несколько веков назад. Когда-то человечество, возглавляемое Инквизицией, едва не истребило детей Каина. И теперь эта история могла повториться, тем более, первое знакомство смертных с созданиями ночи вряд ли можно будет назвать приятным. Но думать сейчас надо было не об этой удручающей перспективе, а о том, как найти и уничтожить тварей. К тому же, если команде удастся расправиться с бестиями, а затем Сородичи позаботятся об устранении улик и промывке мозгов случайным свидетелям, то, возможно, Маскарад удастся восстановить. Но медлить нельзя, ибо с каждой минутой количество проблем нарастало, словно снежный ком. Первую вражескую ауру отыскать удалось нескоро – и принадлежала она явно тому, с чем команда еще не сталкивалась. Существо было размером с человека и, судя по всему, могло летать. И вот теперь оно стремительно приближалась к двум смертным, похоже, едущим в автомобиле. Вампиры опоздали. Они услышали грохот, стрельбу и душераздирающие крики до того, как увидели происходящее. Полицейская машина, патрулировавшая улицу, стояла с выбитыми стеклами и помятой крышей. На асфальте лежало обезглавленное тело стража порядка, оторванная голова валялась чуть в стороне. Напарник растерзанного полицейского был еще жив, но, как только существо, вытащившее человека через люк в крыше, заметило каинитов, острые когти вспороли смертному горло. Тварь уставилась на вампиров выпученными желтыми глазами. Ее приоткрытая окровавленная пасть, полная острых зубов, напоминала клюв птеродактиля, однако в морде чудовища все же улавливались, пусть и сильно искаженные, человеческие черты. Руки и ноги были превращены в когтистые лапы, за спиной виднелись широкие перепончатые крылья, как у летучей мыши. Тело существа было покрыто мертвенно-бледной кожей, сквозь которую кое-где виднелись вздутые вены, что придавало ему весьма отталкивающий вид. Бестия испустила пронзительный визг, тем самым заставив вампиров схватиться за головы: этот вопль доставил им едва ли не физическую боль, дезориентировав и не позволив вовремя схватиться за оружие. Пользуясь этим, крылатый хищник сжал в лапах труп полицейского и взмыл в воздух, вскоре скрывшись из поля зрения. - Чертов урод! – зло выпалил Майкл, приходя в себя. Затрещала рация, и Рик тут же схватился за прибор. - Слушаю! - Рик, это Ричард, - послышался голос Первородного Гангрела. – Вы сейчас где? - В Голливуде. И у нас крупные неприятности. - У нас тоже! В Даунтауне замечены зверушки гребаных Извергов, пропала связь с Максом. Одним словом – жопа! Короче, все собираемся в «Ноктюрне». Если по пути встретится какая-то тварь, мочите ее к чертовой матери! Но, боюсь, это уже мало на что повлияет. Конец связи. Шериф убрал прибор и окинул обескураженных вампиров взглядом. Еще совсем недавно они чувствовали себя победителями, сумевшими уничтожить немало тварей, не понеся при этом ни одной потери. Теперь же они понимали, что с треском провалили задание. Нет, в этом не было их вины – они сделали все, что было в их силах, но этого оказалось недостаточно, чтобы предотвратить вторжение чудовищ в город. Как бы там ни было, ситуация складывалась крайне паршивая. Скоро Маскараду придет конец, Макс пропал и, возможно, уже мертв, а Шабаш, окончательно осмелев, решил в открытую заявить о своем присутствии в городе посредством кровавых вакханалий прямо на улицах. Очень скоро Лос-Анджелес захлестнет волна зверских убийств, и ни Рик, ни остальные уже не смогут это предотвратить. Но, тем не менее, Шериф не собирался опускать руки. Они должны выжить и положить конец бесчинствам этого ублюдка Винсента. Но для этого им нужно продумать дальнейший план действий. - Ребята, вы слышали, что сказал Ричард. Не будем медлить. Мертвая Долина, Египет Древний спал. Погруженный в сон тысячелетия назад, он не знал, что за это время происходило в мире. Сменялись поколения смертных и Сородичей, образовывались и исчезали государства, кипели ожесточенные войны между теми, кто жаждал править этим миром… А он крепко спал, не ведая о переменах, которые казались этим ничтожным существам значительными. Древний не знал, что он сам, будучи частицей уже давно минувшего прошлого, был теперь забыт. Для тех, чьи предки боялись его и трепетали перед ним, он был всего лишь древней легендой, уже порядком забытой и искаженной. Что при упоминании его имени никто уже не станет испытывать благоговейного ужаса, как в былые времена. Он просто спал, пока там, вдалеке от его колыбели, куда больше похожей на зловещий склеп, кипела жизнь – малозаметная и эфемерная. Кому-то из смертных удавалось достичь выдающихся, по их скромным меркам, успехов, чтобы потом, спустя всего лишь несколько десятилетий, навсегда исчезнуть, обратившись горсткой праха и костей. Сородичи же были вынуждены уйти в тень, дабы, теперь уже соблюдая многовековой Маскарад, влачить свое бесславное существование в мире, в котором человечество представляло для них куда большую угрозу, чем они для него. Древний не знал, что где-то на отдаленном континенте, о котором он никогда раньше не слышал, вспыхнул ожесточенный конфликт между двумя противостоящими друг другу группами не-мертвых, что могло раз и навсегда изменить судьбу этого мира. Не знал, что среди тех, кто хотел указать человечеству и блюстителям Маскарада на их место, были его потомки. Также Древний не знал и того, что начало воплощаться в жизнь пророчество одного из потомков Малкава, в котором ему, казалось бы, навсегда похороненному и забытому, отводится центральная роль. Ему было невдомек, что скоро он напомнит о себе – и тогда весь мир содрогнется, а те, кто еще недавно считал себя хозяевами судьбы, станут в ужасе трястись за свои ничтожные жизни, которые не представляют абсолютно никакой ценности для него, могущественного бессмертного, которого когда-то по праву считали божеством. Скоро, очень скоро, многовековой торпор, наконец, завершится, и Сет, древнейший из всех Древних, вернется в этот мир.