Кукольный магазин

Снова ступить на твердую землю было приятно, но, не смотря на исполнение желания последних трех недель, Чайлд все равно был в ярости. Они опоздали. Добираться из Снежной в Ли Юэ пришлось со всей предосторожностью — морем. Чайлд, не смотря на весьма раздолбайский на первый взгляд темперамент, все же умел просчитывать свои действия и времени взял с запасом, чтобы прибыть примерно за пару дней до Церемонии Сошествия. Он изучил все судоходные карты, вытряс из служителей Храма Погоды самый точный прогноз на который они были способны, больше никакой веры этим криворуким идиотам, но все равно все пошло по одному месту. Сначала они прорубались через непонятно откуда взявшийся в середине лета лед. Чайлд лично дробил глыбы на мелкие части представляя, что это лица Погодных служителей. Даже в Снежной в середине лета лед не встречался даже в Прохладном Море. А тут на тебе… а потом, уже за три дня до Ли Юэ они встали в штиль. Команда, конечно состояла из людей самых разных профессиональных направлений, включая тех, кто владел и Глазом Бога, вот только на просторах Снежной в основном преобладали носители крио или электро глаз, анемо же были редки. Чайлд был знаком всего с парой таких человек и все они служили в личной гвардии Царицы и никто из них точно не отправился в Ли Юэ с ним. Так что простояли они до нового попутного ветра. И опоздали. Мда. Благо, ворон из Дворца, нагнавший их уже на подходе к пристани, снял с души Чайлда часть волнений. В письме Царица великодушно подчеркнула, что природные явления не его, Чайлда, вина и выдала карт-бланш на деятельность. На весь ближайший год. Недвусмысленно приказав за год найти и отнять Сердце Гео Архонта. В следующую церемонию или каким-то иным путем, не важно. А еще ее Величество выражала надежду на то, что Чайлд все же проявит себя лучше, чем Синьора, упустившая сердце Анемо Архонта. Мда. С одной стороны, Чайлд злорадствовал, Синьору давно следовало спустить с небес на землю, шваркнув короной об пол, с другой, теперь все его действия будут рассматриваться остальными предвестниками чуть ли не под лупой. Так что теперь Чайлд стоял на досках причала, морщась от свойственного подобному месту шума, и бесился, в первую очередь на то, что застрял в Ли Юэ на долбанный год. Конечно, он был обаятельным и изворотливым малым, если было нужно умел втереться в доверие и стать душой любо компании, был сильным бойцом — Предвестником за просто моральные качества не становятся, вот только он умел и трезво оценивать собственные силы и умения. Чайлд был весьма высокого мнения о своих способностях, он был хорош, но куча народу вот уже больше пары тысяч лет упорно искала встреч с Гео Архонтом вне Церемонии и все те же годы терпели поражение. С другой стороны никто не мешал ему попробовать. У Чайлда был год — без контроля и без четких рамок церемоний так что ситуация, в которой он оказался, получилась даже более выигрышной, чем если бы он прибыл вовремя. Одно удручало, он долго не увидит семью. Но Чайлд и раньше, занимаясь приказами ее Величества, отлучался из дома на месяцы, так что письма скрасят расставание. По крайней мере, он на это надеялся. Через неделю Чайлд уже не был столь оптимистичен. Ли Юэ его раздражала. На улицах города, хотя он сделал скидку на то, что это была столица, было, на его вкус, слишком много народу. И ладно бы просто много народу — но нет, все были говорливые, громкие, улыбчивые и, видимо, понятия не имели, что такое личное пространство. Чайлд, казавшийся самому себе довольно общительным человеком, быстро осознал, что общительный он только по меркам Снежной, где подобную симпатию проявляли к действительно понравившимся людям, а не первому же из толпы. В Снежной разговаривали по делу, улыбались только близким и тем, кто был приятен, а не всем подряд, обесценивая подобные эмоции, да еще и кухня на вкус Чайлда была ужасно острой. Даже там, где специализировались на угощениях для иностранцев, все было ужасно пересыпано пряностями и перцем. Пообедать в городе означало мучиться ожогом во рту и желудке. Да–да, Чайлд познал, что такое изжога. Забавно, предвестник мог переваривать чуть ли не гвозди, а поди-ка пища Ли Юэ оказалась хуже гвоздей. На третий день таких мучений, отчаявшись найти место, где можно было нормально пообедать, не нарвавшись на фальшиво-непонимающие улыбки поваров, Чайлд начал вспоминать, как это — готовить. Конечно, он мог бы нагрузить этим кого-нибудь из подчиненных, но у большинства было полно своей работы, он как куратор не мог этого не знать. Их, фатуи, было не так уж и много, а условия работы, не смотря на финансовые успехи, были довольно напряженными. Элементальные страны традиционно не любили вести дела со Снежной. Конечно, выгода решала некоторые проблемы, но и за своих их держать не спешили. К тому же, как выяснилось, кулинарного таланта у Чайлда не было. Совсем. Еда то подгорала, то была недоварена, то он умудрялся блюдо пересолить. Получалось, в конце-концов, съедобно, но не вкусно — совсем, что настроения не прибавляло. И так бы Чайлд и мучился в чужой стране, прерываясь только на поручения банка и нудные библиотечные посиделки, если бы ближе к вечеру, когда рынок переставал бурлить, как горячий источник, не спустился в лавку соотечественника из Снежной. У того можно было разжиться продуктами, из которых Чайлд все же мог приготовить что-то более-менее съедобное. На этот раз напротив лавки Григория, где место раньше пустовало, обнаружилась сувенирная лавка. В окрашенной золотистым нише, прихотливо убраной бумажными разрисованными витринами с изображением бамбуковых стеблей среди скалистых гор и журавлей на фоне заката, стояли куклы. Самые разные, но явно не для повседневных игр. Уж слишком тонкой работы они были. Перед мысленным взором сразу же предстала Тоня стоящая рядом с коробкой игрушек, печально взирающая на них. Еще полгода назад она решила, что теперь уже слишком взрослая для того, чтобы играть в куклы. Убрала их в ларь и все, что позволяла себе это несколько печальных вздохов на крышку хранилища. Но любимые куклы Тони были простые, тряпичные и деревянные со схематично прорисованными лицами — Чайлд думал она просто стеснялась выставить их на полки или свой письменный стол. Куклы же на витринах были иного толка. Такими было бы очень сложно играть, но любоваться на них можно было бесконечно. Самые разные, от аутентичных улыбчивых, раскосых и пухлых, до изящных разодетых в яркие шелка дам в национальных костюмах и монштадских пышных платьях настолько детализированных, что они казались живыми. Идеальные копии человека — от тонко сработанных лиц с разными выражениями на них и конечностей, до кончиков хитрозаплетенных волос с миниатюрными, но так похожими на настоящие украшениями. Такую куклу Тоня не спрячет в ларь, наоборот посадит на самое видное место, будет любоваться и никто из ее друзей и братьев не посмеет даже в шутку дразниться — потому что кукла — произведение искусства. Так что Чайлд кивнул Григорию, положив на прилавок список продуктов на сбор и двинулся в сторону кукольной лавки с твердым намерением купить Тоне куклу. Внутри оказалось темнее чем обычно в лавках, на стенных панелях, украшенных геометрическим орнаментом, крепились светильники, но с мягким рассеянным освещением и только за одной из ширм ярко горела лампа. Именно за ней находился человек. Чайлд привыкший к многословности и улыбчивости местного населения и уже приготовившийся отбиваться от предложения услуг внезапно осознал, что хозяин у лавки под стать атмосфере. Высокий мужчина с собранными в низкий хвост, волосами и одетый в строгий костюм, лишь вежливо ему улыбнулся, слегка кивнув в приветствии и вернулся к своему занятию. Чайлд аж проморгался — мужчина словно лепил из камня, как из глины, личико куклы. И только приглядевшись поближе к завораживающему действу Чайлд понял, что мужчина носитель Гео Глаза Бога. Однако… он привык, что носители Глаз обычно находят свое призвание в бою. Искатели приключений, служители безопасности городов или последователи боевых школ, алхимики — все они применяли свой дар весьма однообразно, и сам Чайлд исключением не был, а тут… такое. Мирное применение. Так что Чайлд разглядывал кукол, выбирая ту, какую бы хотел подарить сестре, но взгляд его все равно возвращался к мужчине за рабочим столом. Что-то было в нем завораживающее. В его скупых, выверенных, но полных странной… нежности жестах, под которыми камень получал свою форму, во внимательном взгляде… Чайлд оторопело моргнул, осознав, что мужчина стоит рядом. Давненько он не был настолько беспечен, чтобы не заметить чьего-то приближения. — Я могу вам чем-то помочь? — Спросил его мужчина. В глазах его, янтарных, светилось спокойное и доброжелательное любопытство. Чайлд выдохнул. — Да. Мне бы… куклу. — Выдавил он и поразился собственному косноязычию. — То есть не мне. Сестре. Да. Сестре. Мастер словно и не обратил внимания на его волнение, и Чайлд выдохнул. Ну, хоть кто-то в этом чертовом городе понимал, что такое личное пространство. Да.