Кукольный магазин

Куклу, в тот день, Тарталья так и не купил. И это при том, что в магазинчике он провел почти весь день, потерявшись во времени и впервые разговорившись с кем-то из Ли Юэ. Мастер оказался одним из тех людей, что завораживают. А Чайлд был не из самых впечатлительных, если что. Его удивить было сложно, но Чжун Ли это удалось. Причем было видно, что специально он для этого никаких усилий не прилагал. Но его обстоятельные рассказы, ни на секунду, впрочем, не ставшие скучными, про любую из кукол в магазине в сочетании с низким тембром раскатистого голоса — очаровывали. Чайлд и сам не заметил, как поведал ему о своей сестре, в процессе выбора, больше чем кому-либо еще. Да даже Виктория, его помощница, что была с ним со дня назначения и то знала меньше, а это показатель. В итоге, внезапно очень внимательно слушающий его Чжун Ли, а Чайлда с его болтливостью мало кто мог терпеть долго, пригласил его из общего зала в маленькую комнатку с видом на море. В ней, в отличие от лавки, залитой медовым рассеянным освещением ламп, было светло от солнца, стоял широкий, но не высокий традиционный для Ли Юэ диван-лежак со столиком, заваленный тонкой бумагой, закрытыми баночками красок и разными кистями, в углу притулилась небольшая металлическая печь, а с другой стороны всю стену занимали ячеистые шкафы из которых торчали свитки и только один из них имел дверцы. Чайлд улыбнулся, тут же постаравшись спрятать реакцию. Он любил нравиться людям, которые нравились ему. Особенно тем, которые нравились ему. А то, что его привели в рабочий хламушник, было ясно видно. И вряд ли хозяин этого кабинета был из тех, кто тащит первого встречного на личную территорию. Это было приятно. Так что он присел на лежак, аккуратно отодвинув свитки, мельком бросил взгляд на содержимое — профессиональная привычка, видишь что-то похожее на записи в чужой комнате, постарайся запомнить максимум, и замер. Мастер Чжун Ли бы действительно фанатом своего дела. На бумаге не было никаких записей, кроме отметок материалов — только рисунки. — Если интересно, можете взглянуть. — От Чжун Ли его интерес не скрылся, хоть тот и стоял к нему спиной, занимаясь чем-то у столика. — Это эскизы, которые скорее всего никогда не станут куклами. Часть из них довольно старые, но коллекция иногда пополняется и я достаю их, чтобы полюбоваться лицами старых и новых друзей. На какое-то мгновение Тарталье даже стало немного жутко. Мастер на досуге рисовал своих друзей в виде подобия людей. Это было странно. И пугающе. Но кто из них, тех, кто хорошо делает свое дело и не разочаровался в нем за годы посвященные ему, не без заскоков? По меркам некоторых личностей, с кем Тарталья вынужденно имел рабочее знакомство, Чжун Ли, со своим желанием запечатлеть образы близких людей, пусть и в весьма экстравагантной манере, был ромашкой из ромашек, кхм. Так что Чайлд отбросил эти мысли, теперь уже внимательнее просматривая свитки, какие-то из них действительно казались старше, чем остальные, хоть изображены на них были весьма молодые люди, где-то даже юные, вроде парнишки в зеленом берете и двумя косичками выкрашенными на концах в синий. Наверное, эти рисунки создавались когда еще и сам Чжун Ли, и его друзья были младше. На самом же верхнем, на котором краска высохла еще совсем недавно, судя по глубине цвета, была изображена девушка. Невысокая, с длинной светлой косой, закинутой на плечо, цветком в волосах и явно выраженной гетерохромией. Один глаз у нее был голубой, а второй, как кор-ляпис. Только у этого кристалла был такой оттенок. И тут до Тартальи дошло, что именно все это время, что он смотрел рисунки, царапало его в идеальных картинах запечатленных Чжун Ли. У всех героев его картин, улыбчивых или наоборот задумчивых, был слишком старый и вдумчивый взгляд для таких юных лиц. Чайлд, может быть, и развил эту мысль, но перед ним на столик поставили чашку одуряющее пахнущего мятой и ягодами, крепкого, черного чая, да еще и забеленного сливками. Чудо, что было невозможно найти в этом чертовом городе, где чай подавали исключительно зеленый и пахнущий веником. Без сахара и каких либо вообще калорий в нем, что по мнению Тартальи было форменным кощунством. Чайлд поднял ошарашенный взгляд на хозяина комнаты, неверяще моргнув, и Чжун Ли до этого обеспокоено хмурившийся, улыбнулся успокоено уголком рта. — Я не очень силен в культуре Снежной, не было повода поинтересоваться углубленно, но… — Мастер сел рядом, взяв в руки собственную чашку с точно таким же напитком. — Когда-то давно одна старая подруга, родом из Снежной, угощала меня именно таким чаем. Ей он нравился больше остальных, я тоже нашел такое сочетание весьма интересным, хоть и не привычным. Однако, до сегодняшнего дня угостить кого-то именно таким напитком мне не представлялось возможности. Так что если будет слишком сладко, говорите, хорошо? Да даже если чай будет приторный, как все любимые печенья Тони разом, Чайлд выпьет все до капли и попросит еще. Потому что, Архонты Великие, этот человек не просто нормально отнесся к клиенту из Снежной, но еще и, решив угостить, приготовил чай, который Чайлд мог спокойно пить, не опасаясь начать дышать огнем от того количества заоблачного перца, что туда добавлено. Да в Чжун Ли было больше искреннего гостеприимства чем во всем этом гребаном городе, который только притворялся дружелюбным к иностранцам. Так что пока Чжун Ли растягивал свою порцию, Чайлд допил свою и получил в личное пользование весь оставшийся в чайничке напиток и сливочник в придачу. Под напиток богов Тарталья и рассказал своему новому знакомому о том, как его достал перегруженный людьми и специями Ли Юэ, кучу всего о своей семье и еще всякого по-мелочи. Основной работы, конечно, не касался, каким бы благожелательным мастер не был, фатуи было за что не любить. Итогом приятного дня стал контракт на куклу по фотографии его сестры, которую Тарталья обещал занести в течение недели, и «подарок от заведения», как с непреклонной улыбкой назвал врученный Чайлду мешочек с чайным сбором, Чжун Ли. Теперь же Чайлд сидел у себя в кабинете, просматривал маршруты фатуи по окрестностям Погребенной Столицы, и ужасно хотел обратно. В маленькую комнату, залитую солнцем в которой пахнет солью и морем из открытого окна, а не чертовыми курительными палочками, что жгут в ресторане на первом этаже. — Угадай, что прислали из Столицы? Виктория аккуратно притворила за собой дверь. Процокала на каблучках до его стола и смачно шлепнула ему на стол увесистый конверт с печатью Дворца. Такое послание открыть мог только он, потому что любого, кто нарушит целостность упаковки без Глаза Порчи определенного уровня, то есть того, что носят Предвестники, ждет весьма незавидная участь. Тарталья видел такое однажды. Незадачливый шпион выблевал собственные легкие — кусками, почерневшими и скользкими от прогнившей крови, прежде чем смог уничтожить послание от Царицы. За какие-то пару минут. — Новые приказы? — Мрачно поинтересовался Чайлд. То-то ему как-то не верилось, что ему дадут почти год свободных действий. Точно хотят припахать к чему-то травмоопасному параллельно. Царица терпеть не могла зазря пропадающего времени и ресурсов, а Тарталья таким ресурсом и был. Ценным и зазря пропадающим. — Неа. — Хмыкнула Виктория, явно понимавшая о чем он подумал. — Судя по кодировке там, наконец-то отчет Синьоры. Полный. Без прикрас. — А вот это занятно. — Чайлд с удвоенным интересом воззрился на конверт. Погладил плотную бумагу, подпуская в печать энергии, от чего та с треском разломилась на пополам. — Виктория, ты чудо. Всегда знаешь, как скрасить мне вечер. Помощница довольно улыбнулась и постучала ногтем по лакированной поверхности стола, намекая. — И, конечно, гонцу принесшему хорошие вести, полагается выходной. Завтра можешь быть свободна. Виктория и так занималась большей частью бумажной работы, даже той, которой должен был бы заниматься он, так что заслужила отдых. В отличие от него самого, помощница находила многолюдность Ли Юэ терпимой, а местную кухню — очаровательной, и хотела до отъезда обойти все рестораны. Помощница вышла, а Чайлд нетерпеливо вскрыл конверт. Ранее до них донесли только сам факт того, что Синьора провалила задание. Без подробностей того, как именно идеальная Восьмая села в лужу всеми своими нижними, облаченными в шелка, девяносто. А тут — такое! Причем самое занимательное было в том, что Синьору звания не лишили. Явно высказали все, что думают о ее бесполезности, но не понизили и не устранили. А теперь еще и разослали ее отчет всем, кто имел отношение к захвату Сердец Бога. Так что Чайлд, в предвкушении самого занимательного чтива за последние месяцы, расчистил стол, отодвинув все бумаги и разложил присланные документы. И первым ему бросился в глаза портрет. Немного схематичный, нарисованный скорее всего со слов Синьоры, но узнаваемый. С белого листа, с усталой вечностью во взгляде, на Чайлда смотрели двое. Молоденький парнишка в зеленом берете и девушка с разным цветом глаз. Те же самые люди, которых он видел на портретах друзей в доме Чжун Ли. И подпись на обороте присланного портрета тоже была. «Анемо Архонт, в человеческом облике представляется бардом по имени Венти. Путешественница по имени Люмин, предположительно выбравший женское обличие Гео Архонт.» Стало понятно, почему Синьору только «пожурили», столкнуться сразу с двумя Архонтами было явно ей не под силу. Жива осталась и то хорошо. Тарталья не был уверен, что даже Царица, могущественнейшая из всех, вышла бы из этого боя невредимой. Но все это было не важно. Важно было другое. Чжун Ли. Кукольный мастер. Он рисовал своих друзей. В его доме, в маленькой комнатке хранились свитки с портретами тех, кого он называл друзьями. Анемо и Гео Архонт. Он называл их своими друзьями и улыбался глядя на их портреты так, словно вспоминал что-то хорошее, а Чайлд не знал, что с этим знанием делать. Он отложил отчет, в запертый на ту же вредительскую печать сейф, с силой провел пальцами по голове, прочесывая, стараясь разогнать тот клубок эмоций, что смотался в его мозгу от этих новостей, и решил подумать обо всем утром. На свежую голову. Да.