Усовершенствованный паразит 2

      Наивно было полагать, что все те события отпустят Леонардо так просто. Ему все еще снились кошмары, мягкая, желейная или даже слегка длинная пища была для него табуированной. Никаких макарон, никакого омлета, никаких сосисок. Первое время он подсел на хрустящую пищу: яблоки, капусту, хлебцы и подобное. Потом смог вернуться к мясу, но опять же не полностью, первое время исключительно курица.       Сны были вопиющими, лучше и не скажешь. Эти сцены впились в голову, повторялись как на засевшей пластинке каждую ночь, ярко, громко, больно, душило. Он никому не говорил, даже Рафаэлю, к которому мы еще вернемся позже. На самом деле стоило рассказать Донни, который бы дал совет, ну таблетки хоть какие-то предложил. Но мечник самоотверженно даже не показывал этого.       Те три обещанных месяца прошли, но Лео осознал, что ничего лучше не стало. Ну, если сравнить с первым днем и сейчас, то да, он стал выглядеть лучше, стал активнее, ну со стороны все было отлично. Но в душе все еще были эти чертовы червяки, отравляли его изнутри. Так просто их оттуда не вытащить.       Тигринный коготь с Бакстером-мухой как сквозь землю провалились. Никак не появлялись. Была надежда, что они просто сбежали и все, но что-то подсказывало: они еще вернутся.       Очередная тихая ночь была прервана кошмаром, как его били током, как в нем извивались эти жирные уроды, сам себя оглушал собственными криками. Он вскочил в темноте, пока со лба катались холодные, как лед, капли пота, скатываясь к кончику носа и капая с него на обессиленно разжатые руки. Он согнулся, уткнувшись в колени, даже не в силах моргнуть. Страх его все еще переполнял, даже больше, он стал бояться сильнее, чем тогда. Боялся снова это испытывать, боялся слететь с катушек, боялся снова заставить братьев из-за него страдать. Его очень напрягало, что его подсознание не отпускает эту ситуацию, заставляя своего хозяина ежедневно испытывать эту муку. После он опрокинулся на спину, раскинув руки по сторонам.       Опять не засну. Я ни разу не ощущал себя выспавшимся за все это время... Я не могу им сказать, опять расстрою, они уже уверены, что у меня все хорошо, я снова всех разочарую и... Они будут страдать из-за меня... И так намучились.       Он пусто глядел в темный потолок, судорожно выдыхая воздух. Черепаха встала с кровати через силу и потащила себя на кухню, чтобы попить воды, хоть как-то отвлечься от навящевых мыслей, которые его никогда не покидали.       А вот что насчет их отношений с Рафаэлем... Все в целом было относительно хорошо, это их до сих пор смущало, да и они довольно редко могли позволить себе уединиться. Если вдаваться в числа, то за все три месяца их осознанных отношений они смогли побыть вдвоем около девяти-десяти раз. Лео перестал говорить о своих проблемах, будто они действительно исчезли, Раф, полностью не разбирающийся в психологии живых существ, беспрекословно этому верит. Он желает ему действительно чувствовать себя хорошо, он верит каждому слову, но где-то в глубине себя он понимает, что что-то не так. И если это что-то не так не решить, может стать еще хуже. И оно настало.       Утром Леонардо вышел из своей комнаты рано, очень рано, так как не смог заснуть после душераздирающего кошмара. Он удалился в додзе, чтобы привести мысли в порядок и помедитировать. Приземлив свое тело под деревом, соединил стопы и принял нужную позу рук. Стал глубоко дышать, очищая разум от всякой гадости, пытаясь вычистить себя с помощью данного процесса. Мечник ощущал внутри постоянное движение, но оно было не чьим-то, а в принципе какой-то непрерывный процесс. Мозг, что был домом несколько недель для инородного существа, все еще не мог понять, ждать ли нового заселения или нет. Поэтому ему было так плохо, не было стабильного состояния, любое связанное с этим потрясение и все, его переключит в болезненное воспоминание. Уже одна четвертая года прошла, а ему будто только хуже и хуже. Страх в нем не успокоился и возникал яркими вспышками ночью, во время медитации, этот неприятный звук, который издавал червь изнутри и когда только проникал в него, высокочастотный скрежет и урчание... Через минут двадцать беспрерывного транса старший ощущал, что ему жарко, как от температуры и голова начинает болеть. Он не смог больше терпеть и согнулся вперед, уткнувшись руками в пол, капая очередными каплями испарины. Опять стал чувствовать призыв к рвоте, но сдержался и сел ровно.       Я не понимаю. Почему это не проходит, чтобы я ни делал... Может, мне стоит попросить помощи?.. Нет.       Лидер замотал головой, насупившись.       Само пройдет.       Он вытер пот с лица рукой и вышел из додзе, как раз все остальные проснулись. Микки сонно потянулся, вытягиваясь вверх.       — Ты сумасшедший, Лео... Просыпаться в такую рань... Ты точно не в своем уме, — старший воспринял эту фразу чуть иначе, отведя взгляд и слабо приулыбнувшись.       — Возможно, Майки, — мечник снова посмотрел на них, идя на встречу из додзе. — Но тебе пора бы уже нормализовать режим. У тебя вон, — брат взял конопатого за щеки пальцами, оттягивая. — Синяки под глазами, — тот проныл, забив кулаками по воздуху.       — Моя нежная кожа-а... Да и кто бы говорил! — когда Лео убрал от него руки, Микеланджело указал ему под глаза. — У тебя синяки похлеще моих, даже через маску видно. Ты будто вообще не спишь, мпф, — мечник помялся, пытаясь придумать причину.       — Я хорошо сплю, просто... Причина в другом, — Ди был сонный, даже не слушал, направился сразу на кухню за кофе, а вот Рафаэль смотрел на брата, ожидая ответного зрительного контакта, но Леонардо старательно игнорировал.       — В чем же? — младший потянулся к нему лицом, надавливая вопросительным взглядом. — Хм?       — Неважно, просто... Причина не в этом, — братец фыркнул на него и поспешил на кухню заполнить желудок. После него подошёл холерик со скрещенными руками на груди, тут Лео не мог не посмотреть на него. Но задира ничего не сказал, недолго посмотрев на него, после ушел на кухню завтракать.       После завтрака и разминочной тренировки через час, все разошлись заняться своими делами, Ди с Микки были в лаборатории, первый понятно почему, а второй чисто за компанию. Рафаэль приземлил свой зад перед ящиком, начав кликать каналы, чтобы найти наименее скучный. Мечник тяжело вздохнул, стоя все еще на лестнице в додзе, но затем тоже сел перед телевизором рядом с братом, не отводя взгляд от экрана никуда. Но он знал, что в эту секунду, когда он сядет, саеносцу будет глубоко не интересно, что там происходит в зомбоящике. Раф наклонился телом слегка вперед, всматриваясь старшему прямо в лицо. Последний не вытерпел этого за следующие две минуты, перевел взгляд на носителя красной маски и неуверенно первым подал голос.       — Ну что ты смотришь? — Раф протянул руку, большим пальцем аккуратно оттянул маску вниз, всматриваясь в его синяки.       — Ты вообще спишь? Они громадные, — Леонардо аккуратно убрал его руку от себя, поправив маску на глазах. Не хотелось рассказывать, ведь причина недосыпания раскроет все остальное, поэтому он умолк, ничего вообще не отвечая. — Лео, отвечай, — лидер слегла к сжался, затеребив лямку на грудной клетке нервно. Задира молча на него смотрел, понимая, что тот отвечать не собирается. — Ты немного не в том положении, чтобы умалчивать подобное. Ты ведь недосыпаешь. Почему? — холерик помолчал, чтобы придумать возможную причину и предположил. — Тебе кошмары спать не дают? Ты на них раньше постоянно жаловался, — Лео выдал сам себя, когда запереживал на вид еще сильнее, чем до этого. — Почему ты ничего снова не рассказываешь?       — Все в порядке, поэтому не рассказываю. Да там кошмары малюсенькие, я про них почти забываю, — он приулыбнулся, но улыбка была все равно нервная. Задира насупился.       — Ты либо рассказываешь мне, либо я иду, говорю всем, как ты себя ведёшь, мы зовем Эйприл и она просто сканирует твой мозг, — не факт, конечно, что девушка владеет этим в совершенстве, но запугивание немного, но разговорило братца.       — Да не надо, — устало попросил мечник, вяло сжав свои руки. — Ладно, я немного... Не могу спать, когда мне снятся кошмары, поэтому не досыпаю. Валяюсь после сна просто на кровати и все, — но затем старший снова успел соврать. — Тем не менее, это обычно происходит часов в пять утра, когда мне уже вставать надо, да и не каждый день. Оно само пройдет.       — Это зависит от того, как долго они тебе снятся. А я почти уверен, что три месяца, как ты вернулся.       — А... — тот не нашел что быстро ответить, поэтому он стал волнительно сжимать и разжимать руки на ногах. Вдруг брат положил ему свою руку на его, слегка погладив. Лео как по щелчку пальца слегка успокоился, от его горячей руки пошло такое тепло, которое было ядом для всех тех червей, которые хоть давно и не были в его теле, но были в его мыслях, душе, травили его разум все больше без непосредственного вмешательства. Он поднял голову к холерику.       — Лео, все нормально. Ты же можешь сказать, что тебя беспокоит, никто тебя за молчанку ругать не собирается. Но и за твои проблемы тоже, — саеносец сжал его руку чуть сильнее и притянул чуть ближе к себе, придерживая навесу. — Если ты скажешь, то тебе будет легче. От кошмаров можно избавиться, но не самостоятельно и точно не так, — он приложил его холодную руку к груди. — Я за тебя волнуюсь. Если ты умалчиваешь ради нас же, то не надо, так только хуже будет. Расскажи, я тебе помогу, Донни в конце концов поможет.       — Нет, — резко его перебил на последнем слоге. — Донни не надо... — значит, что Рафаэлю он расскажет, хоть и видно, что не особо охотно. Задира опустил их руки вниз, положив между ними. Мечник не торопится говорить, но вроде вот-вот уже собирался, как вдруг ему не дают сказать.       — Ребят, там срочно, — задира цыкнул, повернув голову в сторону младшего доносчика информации на лесенке в лабу.       — Не может твое срочно подождать?       — Если Дон сказал срочно - значит срочно, — тот прошмыгнул обратно. Старший поднялся, но холерик так же придержал его за руку, пока сидел.       — Придержи мысль, потом расскажешь, — ему в ответ молча кивнули. После они зашли в лабораторию, где Ди какое-то мгновение посмотрел задумчиво на вошедшего Лео, затем снова на экран компьютера.       — Такая ситуация. Одна хорошая, вторая очень плохая новость. Начну с хорошей: Тигриный коготь скорее всего с концами уехал из Нью-Йорка. Куда не знаю, но это не так важно. А вот плохая... — он тяжело вздохнул и поднялся на стуле, развернув монитор со статьей, где просто практически верещал заголовок с подтверждающей фотографией: Огромная муха мутант вломилась в лабораторию!       Фото было, конечно, сделано странно, снизу вверх, силуэт Бакстера все сразу узнали, но было почти размыто. Но суть не в этом. Ди отвернул монитор обратно, поправив.       — Вероятнее всего, что Стокман до сих пор что-то делает не самое хорошее, я засек его в своей лаборатории, он выкрал препараты и приборы из научной лаборатории. Делает какие-то новые изобретения, я не знаю... — Лео только от его упоминания стало плохо, но он пытался не подавать виду.       — Значит, нам стоит отправиться туда и разделаться с ним до конца, — все взглянули на лидера.       — Ты уверен? Лео, ты безусловно стал чувствовать себя лучше, но встреча с Бакстером может тебя парализовать. Мы в тебе не сомневаемся, просто беспокоимся. Мало ли, что он удумал.       — Все нормально. Столько всего пережить и бояться какой-то мухи? — он улыбнулся, поставив руки в бока. — Пошлите, чтобы этому насекомому не повадно было, — старший сам на секунду поверил своей уверенной интонации.       Они собрались и запрыгнули в панцеробус, на котором и двинули к лаборатории Стокмана. Чем ближе они были, тем больше Лео становилось не по себе. Он вжался в руль, не отводя взгляда от экрана.       — А какой у нас план? — откинулся от карты Майки назад, взглянув на старшего.       — Тебя научить бить Бакстер-муху? Просто ломаем ему планы, разносим лабораторию и Стокмана. Все как всегда. Он один, защищать его некому. Проблем возникнуть не должно.       — Он стал таким уродливым после второй мутации, — вдруг сказал Дон. — Удивительно, что ему повезло стать не жижей и не раскваситься.       — Да уж, он будет похуже твоего таракана, — посмеялся немного Рафаэль. — Даже интересно, что он там задумал. Будто специально попался на камеру, чтобы мы приехали.       По приезде к лаборатории они забрались на крышу, откуда уже и увидели парящего мутанта, а еще самое стремное: маузеры тащили за одежду несколько человек к другой такой небольшой горке. Из трупов, судя по всему.       — Кошмар какой-то... — Микки высунул кончик языка. — Сумасшедшим нельзя становиться учеными.       — Разве по новостям что-то говорили о пропавших людях? — старший глянул на Донни, который несколько секунд помолчал, пытаясь вспомнить.       — Нет. Это бродяги. Вот и все. А их искать никто не будет и не заметит, что кто-то пропал. В любом случае, это совсем ненормально. Мне кажется, после второй мутации он совсем слетел с катушек.       — Значит, этому уродцу нужно дать по башке, — вдруг Рафаэль открывает окно, вооружившись саями, и запрыгивает в него.       — Раф, стой!-... Агх, как всегда, — лидер тяжело вздохнул, они втроём тоже начали спускаться, но не так, как бунтарь, который с самого верха запрыгнул мухе на плечи и стукнул рукоятью по башке. Тот, естественно, начал терять высоту и упал, однако задира мягко приземлился, отпрыгнул в самый последний момент. Остальные трое подоспели.       — Вам нужно поучиться манерам, — прожужжал встающий мутант. Он сразу же взлетел, но не высоко. — Моя дверь всегда открыта, обязательно мне спину ломать?       — Да тебя бы по-хорошему нужно полностью переломать, — задира указал на толпу неживых людей. — Ты чем тут занимаешься?       — Ох, я разрабатывал новое нечто прекрасное. Точнее, очередное, — он сложил свои лапки вместе. — Эти добрые бомжи помогли мне найти все недостатки и усовершенствовать его.       — Его это кого? — уже вступился вперёд мечник. Он держался очень хорошо с учетом того, что его сердце замирало от голоса и вида этого существа, он все делал через силу, заставлял себя встать вперед, спросить, самоотверженно смотреть в эти тысячи глаз.       — Ох, Леонардо... — почти защебетал от счастья поехавший гений, взлетев повыше, к какой-то полочке под номером двадцать четыре. Трупов было двадцать три, к слову. — Твой старый, добрый друг. С которым ты был в печали да в радости, — лидер сразу понял, о ком тот говорит, и замер, с полки тот достал маленькую клетку, снизу ,понятное дело, ничего не видно. Муха спустилась снова ниже и протянула вперед свое творение. — Посмотри, какой он крохотный, — там находится белый червяк. Точнее, червячок, худой и короткий, как спагетти. Старший дрогнул, убедившись в догадках, сразу растеряв самообладание, голос. Все тоже встали как вкопанные. Он смотрел на это на вид безопасное существо, которое вселяло страх больше любого Шредера. Это как байка про мышку для слона. Суть же в том, что страх слона обусловлен не тем, что мышь маленькая, а тем, что она может заползли в хобот. Вы ведь боитесь насекомых, что они маленькие, заползут в уши, нос и рот, пока сладко спите? А если это уже один раз случилось? Вы будете бояться в два, а то и в три раза сильнее.       — Ты... Ты экспериментировал на тех людях? Их двадцать три, — Донателло нахмурился. — Ты совсем больной. Для чего ты снова занялся этим садистским бредом?       — Я в детстве обожал смотреть реалити шоу, — вдруг ни с того, ни с сего начал Бакстер, поглаживая черным кривым пальцем урчащего питомца в клетке. — Как они дрались, ругались... Жюри давали одному сковороду, другому стреляющий лук, одного оставляли голодным, другого заваливали едой.       — Да че за хуйню ты несёшь? — задира насупился, сжимая саи.       — Одного закапывали под землю, другому давали лопату, оставляя его выбирать между человеком и закопанными деньгами.       — Я понял, — Ди сказал это потише. — Во-первых, он сумасшедший с головы до пят, а во-вторых, ему нравится смотреть как другие будут поступать в тех или иных ситуациях. Он считает нас каким-то шоу.       — Сейчас я покажу ему шоу. Лео, что будем делать? — они затупили на брата. Благо, Стокман упивался самолюбием и продолжал что-то там о себе рассказывать. — Лео? — Донателло протянул руку, щелкнув пальцами тому перед глазами. Никакой реакции. Мечник впал в какое-то шоковое состояние.       — Его нужно разбудить и вести домой.       — И как его пробудить? — Донни потер ладони и шлепнул брату по лицу, тот сразу пришел в себя.       — А?! — он потер щеку, не ожидав слегка такого.       — Разберемся с Бакстером в следующий раз, тебе нельзя здесь находится сейчас, — только он успел это произнести, вдруг ненавистный мутант подхватил мечника под плечи со спины и взмыл в воздух.       – Простите, друзья, мне горячо необходим ваш дорогой брат. На нем это прекрасное существо сработает наилучшим образом.       — Отпусти меня, уродец! — Леонардо раскачался и закинул ногу над головой, вмазав тому промеж глаз. Муха заныла, отпустив его тут же и схватившись на лицо, а мечник полетели спиной вниз. К счастью, Рафаэль успел среагировать и рванул вперед, успев его поймать на руки. Все задрали головы наверх, смотря за врагом. Когда поставил брата на ноги, то заметил, что те у него подкосились.       — В-вы! Вы! — вдруг нездорово начал бесится мутант и указал на них пальцем. — Маузеры, ловите их!       — Бежим! — Донни с Микки уже стартанули в сторону выхода. Раф тоже, но понял, что Лео не бежит.       — Ты что встал?!       — Я не могу... Ноги не шевелятся...— задира цыкнул, вернулся к нему, закинул себе на спину и уже так побежал, придерживая его за руки чуть ниже шеи. — Извини.       — Ой, Лео, не сейчас! Хотя бы смотри, чтобы меня не пришибли, — мечник одной рукой достал из ножен катану, как раз во время, именно в этот момент на них со всех сторон начали напрыгивать эти роботы-кусаки. Старший стал их рубить, как мог, делать это практически спиной было неудобно, но лучше, чем ничего.       Ди и Микеланджело безуспешно пытались взломать дверь. Железная, без замка.       — Да ладно! — младший бился плечом в одну из них, но безуспешно. — Это подстава!       — Другого пути больше нет, — Донни достал свое оружие, как и младший. Рафаэль поставил брата у двери. — Лео, напиши Эйприл и Кейси. Нас в любом случае поймают. Мы выиграем время.       — Понял, — старший взял телефон и стал отправлять сообщения их друзьям с пометкой "SOS", чтобы точно поняли, что дела плохи. В это время остальное трое без конца отбивались от этих машин, они будто не заканчивались.       Лидер тоже вскоре поднялся, когда ноги хотя бы немного окрепли и стал помогать уставшим братьям. К сожалению, руки держали оружие слабо, ноги тоже подкашивались.       Как смогли, так растянули время, но их все равно поймали, взяли на слабость, нависнув на них по всякому, заставив их идти в нужную сторону. Бакстер, висящий почти под потолком, опустился вниз, похлопав инфантильно в непропорциональные ладони.       — Волшебно, друзья! Знал, что вам понравится моя новая дверь! — они недовольно взглянули на сумасшедшего ученого. — Для вас приготовил специальные места, для троих.       — И что ты думаешь сделать с четверым из нас? — их завели в какую-то комнату, закинув Рафаэля, Донни и Микки в комнатку с клеткой вместо двери, Лео заставили упасть на колени. Он хотел поднять катану из ножен, но рука даже с пола не поднималась. Бакстер захлопнул не на несколько замков.       — Ох, ничего плохого, — муха взяла старшую черепаху за скулы, поигравшись с этим и издеваясь тем самым. — Он почти не пострадает. Твой мозг, Леонардо, самый великолепный для меня. Посмотри на себя, такой страх, тело не слушается. А ведь уже три месяца прошло, а тебе только хуже и хуже. Великопно! Кто ж мог подумать, что у тебя будет такая глубокая травма.       — Лапы... Убери... — мечник откинул его противную руку от себя, слегка отползя. — Если ты только попробуешь это уродство в меня засунуть, я тебя порублю на несколько кусков...       — Это разовая акция, дорогой бесстрашный мутант. Наверное, тебе было очень некомфортно без твоего маленького друга, — он его потащил ослабленного из-за страха в другую комнату. — Не брыкайся. Пойдем скорее, он тебя ждет.       — Отпусти его, урод! — Раф потряс клетку, зазвенев замками. — Как только выберемся, я тебе башку оторву!       — Конечно-конечно, — муха слегка взлетела и уже так его насильно вела за собой. Леонардо смог лишь ухватиться разок за стену, но почти тут же отпустил.       Я даже пошевелиться почти не могу. Я не хочу, опять это происходит. Если бы я Донни послушал, то ничего бы не было... Кому я вру, мне страшно, руки не слушаются...

***

      Эйприл с Кейси сидели у девушки дома. Их разговор был прерван сообщениями на их чефоны.       — Тебе тоже Лео написал?       — Да, вот. Бакстер? Опять?       — Что у них случилось, что даже наша помощь понадобилась?       — Это не так важно, Кейси, нашим друзьям нужна помощь. Может, их схватили и загнали в угол. Нужно поторопиться, пока не поздно.       — Ты права, рыжик, погнали на велик, — они вылезли на лестницу за окном и спустились к велосипеду, после быстро помчались братьям на помощь.

***

      Брата увели в другую часть лаборатории, Рафаэль так и не отходил от клетки, время от времени пытаясь ее выбить, но безуспешно.       — Почему он ничего не делал, чтобы не идти? — развернулся саеносец, облокотившись на дверь. Донни скрестил руки на груди, смотря в пол. Микки стоял рядом с ним, тоже слушая ответ.       — Потому что он болеет. У него ПТСР.       — О да, как я сам не понял! Я бы будто знаю, что это, — задира нахмурился, как и Дон, сжав свои руки.       — Посттравматическое стрессовое расстройство. Оно сопровождается психопатологическими репереживания, это как воспоминания, регулярные кошмары, высокий уровень тревожности, отказ от всего, что хоть как-то напоминает о произошедшем. Это может привести к генерализованному тревожному расстройству. Это когда постоянно человек потеет, нервничает, дрожит, не может спокойно дышать.       — Он мне только сегодня сказал, что он плохо спал из-за кошмаров, да и макароны не ест совсем... — поникнул Рафаэль, смотря вниз. Сейчас он себя ощутил безумно виноватым.       — Он в нем все это время. Проблема в том, что Лео не говорит ничего нам. Потому что побоялся нас расстроить или что-то такое. Это нужно лечить, нельзя его было оставлять одного. И знаешь что? Самое ужасное, что ты был прав, — с виной и разочарованием заметил учёный.       — В чем конкретно?       — В том, что будто бы он спецаильно попался на камеру. Когда такое было хоть раз? Ему просто хотелось снова помучить Лео, а мы как дураки повелись... Вот сейчас-... — хотел продолжить говорит рослый как вдруг его прервал душераздирающий крик, у всех перехватило дыхание.       Леонардо вопил от боли так громко. Микки закрыл уши, сев на корточки, но все равно все слышал, как ни крути. Задира обернулся, снова взявшись за клетку. Тот все кричал и кричал, будто на одном дыхании, сначала кричал от боли, затем от страха. Было ощущение, что он не замолкал на протяжении минут пяти, но на деле крики длились не дольше тридцати секунд. После была тишина, секунд семь, а после он снова закричал. Голос перешел в хрип и кашель, с удушьем. Были слышны отрывки слов, но у всех так в ушах от крика звенело, но они и не расслышали.       — Д-Донни... — позвал брата Микки, когда крики остановились, задергав его за пояс. Тот присел рядом с ним и обнял, чтобы успокоить. Младший обнял его крепко, спрятавшись.       Им было страшно, что теперь ожидать от их старшего, что изменится, что принесет этот червь. Тот так кричал... Казалось бы весь Нью-Йорк услышал. А они ничего не сделали. Будто так и должно было случиться. Вдруг залетает Эйприл и Кейси.       — Вот вы где! — девушка вытащила из волос невидимку и стала взламывать замки, один за другим. — Что случилось? Мы слышали крик.       — И где Лео? Чет я его не вижу, он же соо писал, — ребята взглянули на них, понимая, что что-то не так. — Хей, Майк. Брат, ты что? Что случилось? — Микеланджело отстранился от рослого, протерев глаза. Ди погладил его по голове, поправив ему оранжевую маску и поднялся.       — Помнишь мы рассказывали про то, что случилось с ним? — ученый подошел к клетке, положив на нее расслабленную руку.       — Этот подонок опять сделал чертового червя. И всунул его в Лео, — темно проскрипел задира.       — Снова?! — девушка наконец-то открыла дверь, и они вышли. После быстро отправились на поиски нужной комнаты. Найти ее они не успели, потому что старший сам оттуда вышел. Ну как вышел. Выполз и только в дверном проеме поднялся. Ужасно бледный и напуганный. Были бы волосы - выпали.       — Лео! — компашка прибежала к нему, Микки как-то смог их обогнать и встал рядом. Затем попытался заглянуть за брата в то место, где он был. Мечник резко поднял руку перекрыв ему проход и обзор.       — Не смотри... — он был... нормальным? — Микки, отойди, пожалуйста... — тот испугался ему перечить в таком состоянии, так что послушно отошел к девушке.       — Что там? — Донни подошел вперед, его Лео уже пропустил. Тот сделал пару шагов во внутрь, затупив. — Лео... — он перевел взгляд на полуживого брата, который с трудом стоял на ногах и хотел блювануть на пол. — Это.. Кхм. Да, Микки, тебе нельзя смотреть. Не то чтобы ты такого не видел, но мало ли. Ты от комиксов не спишь бывало.       — Да что там?! — младший слегка обижался, что ему нельзя смотреть на нечто. Раф подошел к старшему, посмотрев ему в опущенные глаза. Они были такими пустыми, в них даже свет не отражался. Как мутные стеклышки. Холерик опустил брови. Тот выглядела очень опустошенно. А еще его голос хрипел после крика.       — Я сейчас принесу твои катаны, — сказал Ди, вошедший поглубже. Он огляделся здесь.       Все еще была та вертикальная поверхность, к которой был прикован брат, небольшая разбитая баночка с белыми червями, которые были мертвые, но не раскромсанные, будто сами по себе откинулись. На столе были разорванные в клочья бумаги и лежащие отключённые маузеры, которые их и разорвали. И еще кое-что, на что Микеланджело нельзя смотреть. Ученый поднял грязные катаны, встряхнув их от жидкости, затем взял пакетик и лежащими здесь щипцами взял несколько червей, закинул в него и вернулся. Но брату оружие не отдавал, тот слишком слаб, чтобы их нести. Лео придерживался за стену, не в силах пошевелиться. Затем взялся за голову, опустив ее. Он тихо заскулил.       — О-опять... — он спустился вниз, уже не в силах собраться и держать себя. — Опять шевелится... — лидер ссыкнул от боли, плакнул сухими глазами. Рафаэль сел рядом с ним на колени, не отводя глаз, и протянул немного руки вперед к нему, чтобы если что поймать, вдруг сознание от болевого шока потеряет. Он случайно коснулся его плеча и его тут же током шибануло. Саеносец отдернул эту руку, затупив.       — Током ударило, — сказал негромко задира.       — Нам придется самим разбираться с черв-...       — Не говори! Пожалуйста... — вскрикнул Леонардо, перебив Донателло, который аккуратно обошел его и присел тоже рядом с братом на корточки.       — Приподними голову, мне нужно посмотреть, — пострадавший послушно попытался приподнять голову на свет. — Кхм... Все, что я могу сказать, он никак не поменял твое сознание. Я не понимаю, для чего Бакстер его создал. Не бойся, Лео, я разберусь. Главное не паникуй, все будет нормально.       — Я стараюсь, но он шевелится прямо там, я не могу... Очень больно, будто пытается место найти... Ауч!.. Поудобнее...       Пока они отвлекались на мечника, младший заглянул незаметно и увидел, что от него так старательно прятали. Это выглядело не очень приятно, действительно...       — Ой... — запротивился конопатый. Дон поднял голову.       — Мы же сказали не смотреть, Микки... Потом не приходи ко мне ночью, мол, у меня кошмары.       — Да ну... Фу, — он отошел от греха подальше с гримасой отвращения и встал за Эйприл, которая внимательно смотрела на старшего.       — Ты прав, Ди, — сказала она, — Лео никак не изменился. Нам нужно вытянуть из Бакстера для чего он нужен.       — Не узнаешь, — сказал со спины Майк, высунув голову между Кейси и О'нил.       — Да, — подтвердил Донателло, позволив брату опустить голову и продолжать приходить в себя. — Маузеры порвали все нужные бумаги, где было написано, что нам нужно. А Стокман... Лео его убил.       — Чего?! — удивился только Кейси. — Каким образом?       — Ну голову и руку отрубил. Как еще? Что за идиотский вопрос? Скорее всего он каким-то образом установил в своих работах такую установку: как только он умирает, они должны уничтожить его работы, а затем самоуничтожиться. Нам нужно самим со всем разобраться.       — Ну и зачем было его убивать? Узнали бы хоть что-нибудь, — по затылку Джонсона прилетела рука экстрасенса. Но при этом глядело на него не пара недовольных глаз, а все четыре, потому что Микеланджело тоже ошалел от такой наглости со стороны друга.       — Следи за языком, Кейси. Представь, что тебе крысу в голову засовывают, — юношу аж передёрнуло, — Ага.       — Ладно, чувак... Это ужасно. Все будет супер, мы справимся. Ты справишься.       Спустя пять минут Леонардо смог с трудом подняться при помощи задиры, который взял его под руку и повел так. Да уж, старший выглядел вывернутым наизнанку.       Снова это чувства беспомощности, не описать словами, как он себя ощущал. Это как сначала быть изнасилованным один раз, а потом через время этим же человеком повторно. Ты не поймёшь, что чувствует человек, пока на себе не испытаешь. Хотелось тошнить, эта боль, которая была по всему телу в течение той минуты, все еще возникала, особенно в голове, он ничего не соображал, только с трудом. А еще он тоже понимал, что ничего с ним не случилось в том плане, что он все тот же, только с белым существом в голове, которое паразитирует на своем хозяине. Только вот не понятно как именно. Кажется, ему снова тошно, но тошнить нечем, только если желудочным соком разве что. Он сжал плечо брата, прикрыв тыльной стороной ладони пол лица, чтобы сдержать позыв.       Дверь они смогли открыть только с помощью сил Эйприл, которая просто включила механизм открывания двери. Так и вышли к панцеробусу, закинул туда и велик Кейси, который и сел за руль. Рафаэль уступил своё место для лидера, который не давал ему отойти от себя слабой рукой, заставив стоять почти впритык с боку. Холерик держался за спинку стула, а другой рукой за руку пострадавшего, Эйприл стояла рядом.       — Может, я могу попробовать, его вытащить сама?.. — попыталась она аккуратно предложить, но тут же получила отказ.       — Только не сейчас... Если не получится, ты снова его расшевелишь, я не хочу этого... Он только успокоился, — звучит страшно, но предыдущий опыт с этим кошмаром давал о себе знать. — Потом, Эйприл...       — Хорошо, — она отошла к юноше, смотря на дорогу.       Мечник протянул руки и аккуратно приобнял брата, уткнувшись в него головой. Так было чуть получше, да и, почему-то, в такие моменты червь совсем не давал о себе знать. Саеносец естественно приобнял его в ответ. Сейчас нечего строить из себя недотрогу.       Все трое себя корили за то, что не замечали и, откровенно говоря, забили на то, что брат совершенно не в порядке. Мол, ну он ведет себя вроде хорошо, наверное, все и хорошо. Хотя ничего хорошо не было, он страдал от всех тех симптомов, которые перечислил Донателло. Больше всего себя винил Рафаэль, который, вроде как, ближе всего с Лео, но даже он не заметил. Ему было о чем извиниться перед братом, хотя, нужно ли это? Старший даже не обвинял их, а только себя. Круговорот самообвинения.

***

      Бакстер притащил ослабевшую черепаху в небольшую комнату, спиной его приковал к поверхности, на которой до этого были другие потерпевшие.       — Твой страх так великолепен... — все еще повторял он, порхая здесь и собирая нужные вещи для начала. — Это стоило того времени, чтобы снова увидеть тебя здесь.       — Знаешь, Букстер Стикмен...       — Я Бакстер Стокман!       — Да насрать мне... — мечник отвернул голову в сторону, сжав слабо кулаки. Силы все куда-то его покинули. Это было слышно даже по голосу. Сначала страх его пронзил, потом толпы маузеров, теперь еще и это. Он обессилел окончательно. — Я не понимаю, для чего ты это делаешь. Что тебе толку, что я буду страдать?       — О, это очень весело! — он открыл баночку с червяками и полез щипчиками за одним из них. — Хочешь расскажу интересный факт? Тебе от этого сразу станет легче, — он прилетел поближе, показав противного червя прямо перед его напуганным лицом. — Они бесполы и не могут размножаться. А если засунуть в одного носителя сразу двоих и более, носитель сразу умрет, скорее всего у тебя начнется эпилепсия.       — Ох, как обнадёживает... — все еще иронизировал лидер в его-то ситуации.       — Дерзон.       Мутант прижал голову того и поднёс к ушному отверстию маленькое существо, после сразу отлетел. Старший дрогнул, по его телу пробежался холодный пот, дрожь полностью пронзила его тело. Он чувствовал, как это уродство по нему ползет. Он сжал губы, чтобы не заорать. В тот момент, когда оно оказалось рядом с мозгом, стало действительно больно и тут уже ничего не поможет не вопить. Чем дольше он там шевелился, целых пятьдесят секунд возился с новым местом, Лео страдал и сам себя оглушил криком на всю лаборатории. Он бился, дергая руками и ногами от боли. Было настолько больно и страшно, что он отключился на тридцатой секунде. Мухе это не понравилось, он нащупал кнопку и нажал. От этого страдающего стукнуло хорошим таким зарядом тока, заставив проснуться и закричать снова, но наиболее хрипло и надрывисто.       — ПРЕКРАТИ! ЭТО БОЛЬНО! ХВАТИТ, Я БОЛЬШЕ НЕ ВЫНЕСУ! — вопил он после этого, хныкая.       После он обмяк, подрагивая, но был в сознании. Из-за рта струились слюни, которые не было сил подобрать, по голове и из глаз скатывались горячие капли. Страх все еще с ним. Вдруг его отпустили. Старший стоял на ногах, но с большим трудом, облокотившись рукой назад.       — Ого, ты стоишь! Великол-..! — не долго песня играла у него, потому что катаноносец из последних сил вытащил свои катаны и резанул полукруг в слепую. Все равно попал прямо по тонкой шее и руке. Голова мухи упала в сторону, а рука повисла на некоторых крайних сухожилиях. Его тело сделала инерционно два шага назад, врезалось в стол из-за этого, баночка с червями упала и разбилась о пол, за ними свалилось и тело мутанта. Его было ни капли не жалко.       Лео выронил оружие и упал на карачки, закашляв слюной и желчью. Он горько заплакал от боли в груди и головы, сжимая руки до хруста. Это снова повторилось и он сам в этом виноват, что позволил себе так опрометчиво поступить, подставить остальных. Его выкручивало всего от этого ощущения и осознания. С трудом смог отползти на дрожащих конечностях в сторону выхода, упав несколько раз лицом в пол, но затем полз дальше. Его еще передёргивало после удара током.