Укрощение строптивого
1 мая 2025 г., 20:56
•⫷⫸ Первый месяц весны, 1275 год, Редания ⫷⫸•
Весна начала вступать в свои права порывисто — резким теплом днём и морозом ночью. Оттого всё растаявшее превращалось в лёд, а затем обратно. Тем не менее, я двинулся в дорогу едва это стало возможным, превозмогая возникавшие в следствие этого невзгоды. Более всего мне было жаль подвергать лишениям Василька, а никак не самого себя, но друг стоически переживал любые тяготы, как истинный воин.
Проезжая Велен, я размышлял остановиться ли в оксенфуртской таверне или навестить Весемира. Решив всё-таки не беспокоить старика, я проехал через переправу, носившую в военное время название «мародёров мост». Название по привычке так и оставили, хотя никаких бандитов в кустах там давненько уже не пряталось. Я лично перед отъездом зачищал здешние места, дабы мне было хоть чуточку спокойней оставлять эту непоседу в академии. Уныло-белёсое небо последних дней было не чета сегодняшнему — не просто ясному, а безоблачному. Проезжая по дороге, я сразу заметил стоявшего неподалёку обрывистого берега всадника на белой лошади, подле которого сидел такой же белый то ли волк, то ли пёс. Закатные лучи окрашивали его и без того ярко-красный плащ в ещё более кровавый цвет. Всадник был повёрнут в сторону города и не шевелился, явно любуясь закатом. Голову незнакомца покрывал капюшон, но отчего-то мне казалось, что это была женщина. Хищник заметил меня первым и предупредительно гавкнул на меня несколько раз. Судя по басистому лаю, это была всё же собака. Тогда-то чужак обернулся ко мне и я заметил на его втором, скрытом от меня, плече большую светлую птицу и, хоть лица в тени мне было не разглядеть, я сразу понял кто это может быть.
Дабы подать знак, но не орать её имя на всю округу, я снял свой капюшон и свистнул так, как обычно подзывал Василька. Узнав меня, эльфка лягнула лошадь по бокам и направила её ко мне. Пустив коня навстречу, я откровенно залюбовался. Картина вырисовывалась неоднозначная. Лана с развевающимися платиновыми волосами, скачущая верхом на своей белоснежной кобыле, олицетворяла собой самое нежное, чистое, лёгкое, идеальное создание на земле. Сопровождавшие её с двух сторон ворон и пёс также придавали её образу ещё и хрупкость, словно два стража следующие за своей безупречной хозяйкой. Но её красный подбитый мехом плащ, пылающий в последних отсветах солнца ещё ярче, разбивал в дребезги эту иллюзию. Он словно показывал, что внутри этой девочки горит огонь решимости, силы и даже некой жестокости. Да, я ещё не позабыл её четкие движения во время работы со скальпелем или приёмов в драке, складной нож в рукаве и как она уверенно и быстро взводит тугой арбалет. Это дитя родилось явно для чего-то большего.
— Мать моя женщина! Эскель, ты ли это?! — слезая с Белоснежки, приветственно воскликнула Лана. Судя по голосу, обиды за мой неприезд она не держала. — Не ждала тебя так рано.
Я не успел сделать ей на встречу и пару шагов, как между нами вклинился пёс и, вздыбив на загривке шерсть, зарычал на меня.
— Гектор, «свои»! — схватив и успокаивающе потрепав зверя немного за шею, эльфка протянула мне вторую руку, которую я тут же взял в свою. — Видишь, «свои»!
Охранник ещё немного смотрел на нас с недоверием, но, увидев дружелюбие «хозяйки» к чужаку, слегка расслабился и замолчал.
— Извини его, это мой друг, тот самый Гектор или Бес, о котором я рассказывала. Его долгая история полна одиночества и травм. Так что Гек весьма недоверчив к новым людям, но я стараюсь его социализировать и у меня это неплохо получается. В городе он не гавкает просто так, а вот когда ко мне один на один подходит незнакомый человек или Бес чувствует агрессию по отношению ко мне, то сам понимаешь.
— Что ж, значит, я могу спать спокойней по ночам, — усмехнулся я.
— Но что-то мы не с того начали. Рада тебя видеть, — выпрямившись, обняла меня Иоля. В этот момент все мои тревоги окончательно растаяли и я обнял её в ответ.
Личико студентки стало заметно меняться, теперь этой егозе будет гораздо трудней шалить, прикидываясь парнем. И в её естественном аромате свежести появились новые оттенки: едва заметные терпкие ноты химических реагентов перекрывал нежный ландыш. Весьма подходяще её роду деятельности, облику и даже характеру. Ибо какой бы ядовитой колючкой она порой не бывала, сама её суть заключалась в надёжности, заботе и созидательности. Практически любого человека, встретившего её в своей жизни, можно было назвать счастливчиком.
— И я рад. Признаться, думал, что ты будешь обижена на меня.
— Я никогда не могла долго на тебя злиться. Ты тот человек, которого я буду рада видеть независимо от обстоятельств и годов разлуки. Поначалу я, конечно, была очень расстроена, потом испугана, что с тобой что-то случилось, — всё ещё прижимаясь к моей груди щекой, сказала Лиса и подняла на меня взгляд. — Но когда я получила твоё письмо с объяснением, то подумала, что даже хорошо, что тебя задержало в дороге. Иначе, не дай Богам, эта лавина накрыла бы тебя и я себя ни за что не простила.
— Не наговаривай на себя. В моём опоздании виноват только я, надо было задуматься о возвращении раньше, — погладив девушку по волосам, я натянул её капюшон, дабы та не замёрзла. Видимо, слегка перестарался, потому что тёплая ткань закрыла ей половину лица. Фыркнув, эльфка тряхнула головой, капризно отбрасывая его назад, и сверкнула на меня глазами, но затем улыбнулась.
— Ты ведьмак и идти по Пути для тебя столь же естественно как для меня лечить, а для птицы летать. Я не собираюсь как-либо ограничивать тебя в этом, ибо сама не люблю, когда мне ставят условия. Ты же помнишь, что я говорила тебе по поводу наших уз предназначения?
— «Мы друг для друга не обязанность. И всё что мы делаем не оттого, что должны, а потому, что хотим», — продекламировал я её же слова, вызывавшие во мне всегда лишь приятные чувства.
— В точку, а теперь пойдём в какую-нибудь корчму. Ты, наверняка, голоден, да и я, признаться, слегка замёрзла, — мы расселись по коням прежде, чем она задала вполне ожидаемый вопрос. — Ты здесь надолго? Жаль, что ты приехал в будни, а то мы как раз могли бы отправиться к Весемиру и Лиане вместе.
— Вообще-то я не собирался оставаться у них. А вот насколько, честно говоря, не знаю.
— Вот как, — задумчиво протянула Иоля. — Ну, тогда поедим в «Алхимике» и я поселю тебя в «Трёх звоночках». Могли бы и сразу отужинать там, но сегодня в гостевом доме устраиваются пляски в честь чьего-то праздника — то ли день рождения, то ли свадьба, я точно не знаю — а потому будет особенно шумно. Как тебе, кстати говоря, мой плащ?
— Замечательно. Тебе очень идёт красный цвет. Наверно, дорого обошёлся?
— Это подарок от госпожи Лианы ещё на прошлый Йуле. Был бы здесь почаще, то знал бы, — фыркнула «жена», горделиво приподняв свой аккуратный маленький носик. Закатив глаза, я слегка улыбнулся.
— У меня тоже есть для тебя подарок.
— Правда? Какой? — вперила в меня свой заинтересованный взгляд Лиса.
— Сама потом увидишь, — усмехнулся я, оставляя Иолю наедине со своим любопытством. Да, порой и я мог быть жестоким.
— Ладушки, ну хотя бы расскажи, что интересного с тобой произошло за эти месяцы. Ты писал, что встретил в Аэдирне своего друга, некоего Бьярна? Как вы с ним познакомились? А то мне порой кажется, что я ни черта о тебе не знаю.
Немного призадумавшись, я начал свой рассказ. Тот момент моей жизни был двояким, скрасившим моё одиночество и горечь утраты, но при этом вновь показавшим, какими мерзкими гнидами бывают порой люди. Ну да подобных отвратительных примеров за всю мою карьеру я не смог бы счесть, даже если бы захотел, а вот приятное знакомство, переросшее в крепкую бескорыстную дружбу было сродни чуду.
— Это был 1268, когда нам всем казалось, что Геральта убили, а ты исчезла без следа. Я отправился на твои поиски и где-то возле Аэдирна наткнулся на него. Несмотря на кромешную ночь и волчью поступь, он умудрился заметить меня и пригласил к костру. А подойдя ближе, я разглядел его глаза и понял, почему. Он представился Бьярном из Раннавига, хотя, как в последствии оказалось, бывать там ему никогда не приходилось. Одет он был в тяжëлые доспехи с медальоном Медвежьей головы, признаться, ведьмаков их школы я до этого не встречал. Мы присели у костра, выпили. Бьярн оказался хорошим слушателем и собеседником, несмотря на моë нелучшее расположение духа, а ещë весьма щедрым. К утру мы приняли решение отправиться в ближайшую в деревню вместе. Едва мы вошли в корчму, нас тут же начали просить избавить их от «демона». Ну, мы и взялись за это дело, так сказать, дружно.
Иоля слушала меня внимательно и ни разу не перебила, лишь изредка вглядывалась в моё беспристрастное лицо, силясь понять испытанные мной чувства. Не знаю, видела ли она что-то в действительности или улавливала в голосе — не то чтобы я хотел от неё что-то скрыть, нет, скорее действовали ограничивающие эмоциональное проявление мутации и привычка — но по её собственной мимике я понимал, что Лана полностью разделяет моё настроение.
— Монстр, надо отметить, странными повадками отличался — ходил на двух ногах, кажется, даже разговаривал, крал местных животных, но людей не трогал, только смотрел. Оказалось, это был проклятый солдат, возвращавшийся на родину. Только в дороге его успел порвать медведь, на смертном одре к нему явился человек и сказал: «Я вылечу тебя, но быть тебе семь лет чудовищем. Не будешь ты мыться и бриться, покроют волосы лицо твоë. Ты перестанешь быть человеком. Я дам тебе нескончаемый источник золота. Если выдержишь семь лет, будешь свободен».
На последних словах проклятия лицо Иоланты несколько побледнело. Еë глаза на миг тревожно вспыхнули, после чего, слегка нахмурившись, она опустила взор.
— Прошло восемь лет, а заклятие так и не спало. Выяснилось, что когда-то он помог одной девушке и поселился недалеко от еë деревни в намерении вернуться к ней расколдованным. Она полюбила его, несмотря на уродство, и верно ждала все эти годы.
— Анафема не заканчивалась, потому что он проявил к ней человечность, — тяжело вздохнув, заключила эльфка. — Дай угадаю. Эта история без счастливого конца?
— Да, — безо всякой радости согласился я. — В итоге, набрехав нам, что хочет попрощаться с ней, он просто убил еë. Стал «чудовищем» и расколдовался.
— Это пиздец, причëм кромешный, — замотала головой моë предназначение.
— Оставить его в живых, ещë до того, как мы позволили им встретиться, да и после, было одной из больших ошибок в моей жизни. Надо было ему позволить сдохнуть от ран эндриаги, а лучше добить. Позже мы с Бьярном узнали, что кошмар на этом не кончился. Вернувшись домой и застав мëртвую девушку, еë сëстры сошли с ума и переубивали друг друга. А их отец от горя вскрыл себе вены на том месте у реки, где он с дочерьми часто проводили время.
По завершении истории у Иоли на какое-то время спëрло дыхание, а высказанный после монолог олицетворявший мнение «супруги» обо всей этой ситуации изрядно поднял мне настроение. Также меня позабавили удивлённо округлившие глаза стражники, услышавшие с какой экспрессией выматерилась благородная учёная эльфка. И это девичье «заранее извиняюсь за свой офирский» предупреждавшее о применении нецензурной лексики меня весьма умиляла, а её витиеватые ругательные выражения приводили меня в отдельный восторг. Злость лучше печали или страха, от неë меньше боли, да и проходит быстрее. Я так и не рассказал Лане о том письме, отправленном нам с Медведем в корчму на утро после всего произошедшего. «Благодарю. Теперь у меня вместо одной души целых четыре». Холера...
— Просто поразительно насколько человек — казалось бы, высоко интеллектуальное духовное существо — может быть ужасней любого монстра и просто не поддаваться пониманию своими поступками, — замотала головой в знак отвращения Иоланта, а затем глубоко вздохнула, словно выпуская свой гнев вместе с облачком тёплого воздуха, и совсем тихо и устало добавила. — Как писал один замечательный поэт в своëм произведении: «Зверь самый лютый жалости не чужд. Я чужд. Так, значит, я не зверь». Действия монстров хотя бы предсказуемы, в отличие от людских...
Безмолвно соглашаясь со сказанными словами, я помог графине спуститься уже у самой корчмы и, привязав лошадей, мы вошли внутрь. На первом этаже располагалась барная стойка и печь, служившая основой кухни, а потому там было теплее, многолюдней и громче, на втором было гораздо тише и темней. Думать долго над тем, в какой части таверны нам устроиться, мы не стали и приняли единогласное решение. Ворон вспорхнул с моего плеча и улетел куда-то ещё у самых городских ворот, а вот прошмыгнувший вместе с нами пёс отправился следом. Оказалось, что кроме нас здесь и вовсе никого не было, лишь на паре столов, освещённых догорающими свечами, стояла грязная, но пустая посуда, доказывающая недавнее пребывание здесь посетителей. Устроились мы в глубине зала и подальше от окна, откуда, несмотря на утыканные в рамы тряпки, всё равно поддувал ветер. Бес, как ни странно, послушно улёгся под моей лавкой, скрываясь за подолом плаща словно за шторкой в отдельной ложе, лишь блестящий нос выглядывал наружу.
— Вот и твой подарок, — передал я сумку с набитым внутри ящичком, внутренне надеясь, что смогу хоть немного развеселить эту приунывшую егозу.
— Что это? — открыв крышку, прищурилось моё предназначение, дабы разглядеть в полумраке содержимое. Сотворив знак, я заставил плясать огненные язычки на кончиках своих пальцев.
— Вау! — благоговейно вздохнула она, рассматривая кисти и доставая одну баночку за другой.
После сделанного Ланой мне на прощание сюрприза я задумался над ответным подарком и не только из-за ценных карт, а также за то, что пропустил слишком много праздников в её жизни. Несколько дней я ломал голову, пока в Новиграде мне на глаза не попалась небольшая выставка картин и меня осенило. Я подошёл к мастеру и спросил его, не мог ли он продать мне часть своих красок или хотя бы посоветовать где можно достать хорошие. Пока живописец думал, что мне ответить, торчавший у меня за плечом Ламберт гундел под ухом, как голодный гуль: «И на кой хрен они тебе сдались? Ты всё равно рисовать не умеешь». Видимо, друг не знал, откуда у Весемира появился его портрет с графиней, да и не важно. На бубнёж брата я промолчал, после чего передо мной выставили здоровенный ящик с несколькими десятками склянок и принялись озвучивать цену каждой баночки. Тогда то у Ламберта нервы сдали окончательно. «Да вы ебанулись, что ли, оба?! Один цены заламывает от «нихуя себе» до «опизднеть», другой эту дурь собрался покупать, при том что ни разу в жизни к кистям не притрагивался!» высказался он, после чего развернулся и наконец ушёл по своим делам. Я не разделял его возмущения. А чего он ожидал? Краски продукт редкий, к тому же это хлеб любого художника. Хотя, должен признать, что стоимость действительно кусалась, тем более таких уникальных оттенков как карминный, лазоревый, малахитовый и прочих, а уж про цвета с примесью перламутра я вообще молчу.
Конечно, я не скупил всё по двум причинам: у меня не было столько денег и он сам не собирался продавать средства своего заработка полностью, а отдал лишь новые и мало востребованные. По случаю удачной сделки деятель искусства подсказал мне кисти с каким ворсом ценятся больше всего, а также адрес одного знакомого гнома — мастера в создании красок, живущего в Аэдирне. Я насмешливо фыркнул. А есть хоть какая-то сфера, в которой этот народ не был хорош? Разве что в военном деле они уступали краснолюдам, но и то не из-за неумения, а лишь из-за миролюбия их расы. И вот теперь я полностью осознал, что все мои мытарства и траты стоили одного этого восхищённого блеска тёмных глаз и мягкой, но искренней улыбки.
— Эскель, спасибо огромное! Это просто потрясно! — в полной эйфории взирала на меня Лана, продолжая поглаживать всё это богатство.
— Надеюсь, угодил? — припомнил её же слова я и приподнял здоровый угол губ, желая услышать ещё немного благодарности и комплиментов, растекающихся по моей душе тёплым сладким мёдом.
— Ещё как угодил! Я в восхищении! — в подтверждение своих слов прижала руку к сердцу Иоля, а затем, обогнув стол, принялась меня обнимать.
Я с удовольствием ответил на этот жест. За всю мою жизнь меня никто столько не касался, сколько Иоланта. Я не мог назвать себя тактильным человеком, но отчего-то прикосновения именно моего предназначения казались мне естественными и ожидаемыми. В её ласковых объятиях я чувствовал себя податливой мягкой игрушкой, с которой эта непоседа может делать всё, что захочет, и не был этому факту против. Особое приятие приходило от понимания, что подобный жест с девичей стороны привилегия лишь для самых близких людей и что она никогда не воспользуется чужим расположением против этого человека.
— Вы пока здесь посидите, а я сделаю заказ и вернусь. Мне тоже есть о чём тебе рассказать: и о знакомстве с Кейрой, и о том что моя Снежка победительница прошлогодних скачек, и о новом знакомом ведьмаке. Может ты даже его знаешь, — последняя фраза меня особенно заинтересовала, но я не успел ничего спросить, как подо мной зашевелился зверь, собираясь отправиться вслед за Ланой. — Гектор, лежать и ждать.
Пёс остался на месте, провожая «хозяйку» влюблённым щенячьим взглядом и негромким скулежом.
— Спокойно, друг. Она быстро вернётся, — решился я погладить кобеля по голове. Тот перевёл на меня свой единственный здоровый глаз, но не воспротивился и лишь выжидающе положил морду на лапы.
Действительно, в скором времени к нам поднялась девушка с заполненной чем-то мясным до краёв тарелкой и дополнительной свечой, ибо за окном уже было по-настоящему темно, а света имеющихся огарков было явно недостаточно. Это уютное зрелище прервал долетевший следом за девушкой пьяный окрик, заставивший меня подобраться, а зверя утробно зарычать. Едва завидев пошатывающийся силуэт, мы, не сговариваясь, поднялись с пригретых мест.
— Красавица, можно с вами познакомиться? — всё-таки сумел оторваться от стены местный жиголо. Ещё чего не хватало! Я уже возвышался за хрупкой Иолиной спиной и вот-вот был готов спустить этого придурка с лестницы, но меня опередил «дружелюбный» голос жертвы нелицеприятного знакомства.
— Пожалуй, но сначала вам стоит спросить разрешения.
— У кого? — хрипло уточнил неудачливый ухажёр.
— У моего мужа и друга, — без стеснения указала она на меня и на скалющего зубы с другого бока хищника, а затем едва слышно приказала. — Гектор, фас!
Мне даже ничего делать не пришлось. Бес белой молнией с рёвом прыгнул на чужака, целясь клыками тому в ногу. Пьяница с ором отшатнулся назад — ему всё-таки удалось избежать болезненного укуса, но не падения с лестницы. Выпустив из пасти клочок грязной штанины, с чувством выполненного долга пёс вернулся к нам. Умный зверь.
— Надеюсь, он ничего себе не сломал. Но да жить будет, — прислушалась к нытью и матершине с первого этажа «супруга», а затем с улыбкой повернулась ко мне. — Спасибо за помощь.
Заметив мой недовольный вид и нахмуренные брови, Лисица закатила глаза. Она точно знала причину, по которой мне хотелось её отчитать и, к сожалению, этого невозможно было избежать. Цветение юной эльфки гасило остатки разума как минимум половины представителей мужского пола. И какой бы умной и смелой она не была, полноценно выколоть печень противника мечом или испепелить файерболом она не могла. Её рассечённая шрамом бровь до сих пор служила мне напоминанием обо всём этом. Или это я с возрастом стал параноиком?
— Прошу, давай не будем портить этот вечер нотациями. Я староста своего курса, отличница с дополнительными занятиями в лаборатории и собственной научной разработкой, а кроме того у меня на попечении ещё находятся пара животных — мне просто некогда шляться одной по кабакам. А если и приходится выбираться в город, то мы идём всей компанией, к тому же «бабочка» всегда при мне. Клянусь, таких ситуаций со мной не случалось.
Её полный надежды взгляд заставил всю разом вспыхнувшую во мне браваду потухнуть, словно утонувшую под ливнем искру. Мы вновь расселись по местам, только теперь наш столик был отдельно освещён. Как оказалось, тарелка предназначалась не мне и вскоре кобель довольно захрустел хрящами и шкварками.
— Так с каким ведьмаком тебе довелось познакомиться? Я так полагаю, ты всё-таки разместила заказ на яд главоглаза на доске.
— Не в бровь, а в глаз бьёшь, Эскель. Он из школы Змеи, здоровый такой! Даже выше тебя будет и имя у него такое забавное…
— Лето из Гулеты, — закончил фразу я и сжал кулаки, узнав о ком идёт речь ещё на первой фразе о школе. Чувство сродни некоему холоду пробежало у меня по спине, заставляя все мышцы напрячься.
— Убийца королей, — добавил я, замечая на девичьем личике толику удивления вперемешку с растерянностью.
Почему именно он выполз из своего логова? Почему до сих пор жив? Почему повстречался именно с ней? Куча вопросов вертелись у меня в голове. С другой стороны, возможно, вариант с Котом был бы ещё хуже, но всё-таки… Как она умудряется находить на свои прелести проблемы, сидя на одном месте? Как ей удаётся устраивать мне эмоциональные качели без особых стараний?
— Оу, — задумчиво протянула Лана в ответ на мои слова. — Вот это было неожиданно, но интересненько. Ну, знаешь, он, по крайней мере, вёл себя гораздо приличней Ламберта в нашу первую… Да и все последующие встречи.
Я лишь молча взирал в глаза этой бессовестной плутовки. Привыкший с детства переживать вспышки гнева глубоко в себе, я частенько выглядел отстранённым и беспристрастным «сухарём», как любил называть меня младший брат. Но, если честно, я сейчас едва сдерживался, чтобы не встряхнуть за плечи эту эльфку и не высказать ей всё, что думаю по этому поводу.
— Ну не будь ты таким серьёзным, как нож в горло. Знала бы, что ты так будешь нервничать, заказала бы тебе выпить что-нибудь покрепче, — с нервным смешком Иоланта накрыла мои ладони своими и принялась успокаивающе поглаживать большими пальцами.
— Ну, в конце концов, ничего же страшного не произошло. Я всего лишь заплатила ему за выполненное задание. Это же разумнее, чем идти на монстра самой с арбалетом наперевес, ведь так? Предполагаю, тебе бы такой исход не понравился бы куда больше.
Мне оставалось лишь согласно вздохнуть.
— А ещё я знаю, что, если бы этот монстр смертельно ранил какого-нибудь ведьмака, то мне было бы гораздо легче, зная, что это был не ты. Не в обиду другим ведьмакам будет сказано. Так что сейчас всё хорошо, а что будет потом никто не знает и тратить свои нервные клетки заранее или на уже случившееся, как минимум, глупо, Эскель. Ты так не думаешь?
— Лана, какая же ты всё-таки… Неподражаемая и бедовая или даже неподражаемо бедовая, — подобрав нужные слова, я окончательно расслабился и перехватил женские замёрзшие руки, желая отогреть.
— Жизнь прожить - не поле перейти. И вообще, за сегодняшний вечер я что-то слишком много перед тобой оправдываюсь, — в напускной обиде хмыкнула Лиса.
— А не надо на меня стрелки переводить. Сама знаешь, что не без причины злюсь.
— Да чаще всего там сердиться уже не за что, прошло давно.
— Мне сказать спасибо, что ты ставишь меня перед фактом? — приподнял я одну бровь.
Мы поиграли в гляделки ещё немного и, не сговариваясь, отвели взгляды, как бы отпуская ситуацию. И я продолжил в тишине греть девичьи ладони, а она податливо принимала мою заботу. Заслышав шаги по лестничным ступеням и звон посуды, я наконец отпустил Иолю и отстранился в ожидании ужина. Пока я спокойно ел своё рагу, «жена», обхватив ладонями кружку с горячим отваром, продолжала рассказывать о своих приключениях. Спустя достаточное количество времени, когда наша посуда была пуста, а свеча наполовину растаяла, внизу вновь послышался шум, перебивающий нашу беседу. Я с интересом смотрел на ещё одного заглянувшего на наш этаж гостя, на этот раз им оказался молодой, чем-то явно взволнованный парень приличного вида.
— Вот ты где! — заметив мою спутницу, улыбнулся юноша.
— А, Трис! Чего там застрял? Проходи!
— Сейчас, — успокаиваясь, вздохнул тезка одной моей знакомой и, глянув вниз лестничного пролёта, кому-то свистнул. — Гил, она здесь!
— А что случилось? — в удивлении приподняла брови девушка.
— «Что случилось?» — передразнил подошедший к нам мальчишка. Любопытная деталь, но в неясном свете мне показалось, что его волосы тоже отливали рыжиной. — Тебя четвёртый час на территории академии нигде нет, а сейчас на улице не светлое ласковое лето. Галия там с ума сходит. Спасибо стража подсказала, что ты уже в городе.
— И вы туда же, — прикрыв лицо руками, пробурчала потеряшка. А я с усмешкой понял, что не один страдаю из-за этой Лисицы. В этот момент к нам поднялся второй молодой человек, точная копия первого, и задумчиво заметил:
— Там на первом этаже какой-то алкаш бред несёт. Кажется, про тебя, Иоль. Хозяин сказал, что тот на голову ушибленный вот и городит небылицы.
Мы с эльфкой переглянулись и она звонко рассмеялась. Я от смеха сдержался, но не от улыбки. Любопытно, почему этот индивид не попробовал второй раз попытать счастья, но да оно и к лучшему. Отсмеявшись, Лана вытерла набежавшие слёзки и принялась нас знакомить.
— Ну раз все в сборе… Эскель, эти близнецы Тристан и Гилберт Вильфор, мои друзья, практически братья. Мальчики, этот ведьмак тот самый Эскель из школы Волка, моё предназначение.
— Очень приятно, — хором отозвались товарищи моей «супруги» и протянули ладони для рукопожатия.
— Взаимно, — ответил я на их жест.
— Падайте, — похлопала по лавке Лана. Готов признать, что ни за что не смог бы различить эту парочку, если бы те захотели перемешаться, но вроде как Гил уселся рядом с эльфкой, а Трис пристроился возле меня, точнее попытался, но не заметил пса под лавкой и наступил тому на лапу. Зверь издал звук схожий на смесь визга и рыка и слегка прикусил парня за сапог.
— Бляха-муха! — вскочил юноша. — Бес, и ты здесь! Извини, я не специально.
Видимо, кобель ему не поверил и отполз подальше в мою сторону. Студент уселся обратно и между нами постепенно началась завязываться непринуждённая беседа. Приятели Иоланты мне вполне понравились, ненавязчивые и с юмором. А сколько они поведали об их общих похождениях и слухах о Иоле, ходящих у неё за спиной среди учащихся — сразу становилось ясно кто является в академии самой яркой во всех смыслах звёздочкой. Да что там звёздочкой, солнцем и луной одновременно! Порадовало, что в основе своей они были смешными или восхищёнными, хотя наличие недоброжелателей и завистниц избежать было невозможно. Но как уверяли меня парни, то большинству сплетниц закрывали рот те самые одногруппницы, которые поначалу устраивали Лане бойкот.
— Ой, а я и не знала, что у меня такая бурная личная жизнь! — подперев голову ручкой, девушка продолжала слушать с ухмылкой весь тот бред, который про неё придумывали. Она не боялась, не стеснялась, не злилась на все эти толки, а лишь выуживала очередные детали, чтобы посмеяться.
Неизвестно, сколько мы бы ещё просидели такой компанией, если бы недавняя сценка не повторилась третий раз за вечер. Отличием была лишь пришедшая пара ровесников эльфки и новых знакомых.
— Да вы издеваетесь! — вздохнул парень, снимая шапку. А вот стоявшая рядом с ним девица отреагировала менее спокойно, гораздо.
— Пошли пропажу искать и самих как корова языком слизала! Не слуху не духу, а они здесь сидят! — сквозь мелодичный голос девушки с едва заметным акцентом проступали визгливые нотки беспокойства.
— Галя, ты успокойся и просто дыши! Вдох, считаешь до десяти и выдох. Я начинаю находить некую закономерность, — сложила руки на груди моё предназначение.
— Какую? — спросил присоединившийся к нам новенький.
— У всех моих знакомых нервы ни к чёрту.
— Интересно, почему? — с сарказмом произнёс я, отзеркаливая её позу.
— Подкол засчитан, — кивнула Лиса. — Итак, продолжаем знакомство. Галия и Рауль - неотъемлемая часть нашего знаменитого квинтета. Эскель - моё предназначение и один из самых близких людей.
— Очень рады, — кивнул,как я помнил из рассказов Иоланты, будущий техник.
— Много хорошего о вас наслышаны, — приветливо улыбнулась брюнетка. — Прошу прощения за свою несдержанность.
— Ничего, я понимаю.
— Иоля, ты вообще помнишь, что у нас в общежитии комендантский час назначен? — переключилась девушка на свою подружку.
— Конечно. К чему вопрос? Я маразмом пока ещё не страдаю.
— А я это к тому, что он только со следующего месяца вновь станет к десяти, а пока что он по зимнему времени держится до восьми. Так что ещё немного и двери нашей академии закроются!
— Вот блин! — хлопнула себя по лбу моя, как оказалось, забывчивая «супруга». — Тогда руки в ноги… Тьфу ты! Ноги в руки и пошли!
Второго предупреждения никому не потребовалось. Я всё-таки решил проводить Лану, несмотря на всю эту немалую компанию. Первыми шли развесёлые братья, затем держащаяся за руки пара, замыкающими оставались мы с графиней и всем нашем зверинцем. На душе у меня царило спокойствие и нега, не только от встречи с дорогим человеком, но и от осознания, что она выбрала себе в друзья хороших надёжных людей.
— Ну как тебе они? Хотя бы на первый взгляд, — словно читая мои мысли прошептала Лиса, так чтобы слышал только я.
— Тебе под стать, — усмехнулся я. Что я ещё мог сказать? — Главное, чтобы они тебе нравились, а уж я за тобой никогда следить не перестану.
— Это ещё надо посмотреть за кем из нас двоих нужна большая слежка: мне, не вылезающей из академии, или тебе, снующемуся по всему миру в поисках монстров, — приподняла один уголок губ графиня.
— Я их хотя бы ищу, а вот тебя они сами находят.
— Ой, всё! — непокорно встряхнула она головой. — Планы на лето уже есть?
— У меня нет, а вот у тебя, судя по всему, ещё какие. Давай рассказывай.
— Видишь ли, Кейра с госпожой Лианой никак не могут меня «драгоценную» поделить, поэтому по предварительному сговору лето у меня поделено так: первый месяц я отдыхаю у Кейры в Туссенте, во второй я собираюсь поехать в Темерию познакомиться кое с кем, а третий я проведу здесь, в Редании.
— Я не знаю как проведу свой завтрашний день, а у тебя ближайшие полгода по пунктам расписаны.
— Да уж. С исследованиями мы обе практически закончили, но Кейра пока сомневается какой первой из держав представить свои разработки. В любом случае, думаю, ей защита своей научной работы удастся проще чем мне, — перехватив поводья поудобней, насупилась она.
— Почему это?
— Ну как же? Молодой недоврач без диплома и опыта, так ещё и девчонка. Что она может знать? Кроме этого, кому-то из консилиума могут не понравиться форма моих ушей.
Смеётся, шутит, улыбается, но в глубине души ужасно нервничает. И, к большому сожалению, не без причины — расовые и возрастные предрассудки по-прежнему сильны. Я давно перестал считать Лану ребёнком. Знакомые люди видят в ней ум и талант, близкие — гениальность, верность и множество других прекрасных качеств. Но вот чужакам, видящим девушку первый раз, будет на это плевать и неизвестно, сколько из них смогут отбросить свои собственные пристрастия и хотелки. Но это было явно не время и не повод, чтобы отчаиваться.
— Как ты говорила, не боись, прорвёмся! — слегка толкнул я локтем Лисицу в дружеской поддержке. Девичье личико слегка прояснилось и задорно пихнула меня в ответ. Тут её окликнули стоявшие у самых академических ворот друзья, и она на прощание затараторила.
— Устраивайся с удобствами. В холодные периоды путников на дорогах немного, потому цены пока что приятно низкие. Завтра к тебе загляну, мне ведь интересно что же случилось с тем доплером. Спокойной ночи, Эскель.
— Приятных снов, Иоля.
•⫷⫸ Третий месяц весны, 1275 год, Редания ⫷⫸•
Ненавижу весну. Ненавижу эту гребаную грозу. Уже который день льёт этот херов дождь, превращая всё вокруг в гадкую мешанину. Денег и так нет, а теперь, чтобы выполнить любой заказ придётся изваляться в грязи. Наверняка, Весимир при моём появлении вместо взрослого самостоятельного ведьмака увидел промокшего насквозь потрёпанного щенка. Будь проклят этот ливень, если б не он, нипочём бы сюда не пришёл. Мне хватило и прошлогоднего лета здесь. Вернее, я всем, кому мог, встал поперёк глотки и всё равно молча принимают меня. Будь я на их месте, давно бы послал подальше, а то и собственноручно выкинул.
Не зная чем себя занять, я принялся перечитывать книгу с записанными мной рецептами эликсиров, масел и алкоголя, подсчитывая что и в каком количестве сделать в ближайшее время, а также где искать недостающие ингредиенты. Этот вечер не отличался ничем от других, но всё-таки сквозь шелест капель мне удалось расслышать хлюпанье лошадиных копыт в дорожной хляби. Кого это ещё сюда занесло? Невзирая на свой интерес, я остался сидеть на месте, в отличие от наставника.
— Добрый вечер, Весемир. Извините, что я так поздно… — расслышал я голос той самой пигалицы, предназначения Эскеля.
— Всё в порядке, Лана? Почему ты здесь? У тебя же завтра должны быть пары.
— Из-за этих долгих дождей в комнатах общежития на третьем этаже начал протекать потолок. Мы три дня с вёдрами пожили, а сегодня крыша в коридоре и вовсе обвалилась, но никто не пострадал. В общем у нас декада непредвиденных каникул.
Ещё спустя какое-то время в дверях показалась эльфка, снимая насквозь промокший плащ. Прошло чуть больше полугода с нашего знакомства, но разница между тем щеглом и стоявшей передо мной девицей видна невооружённым глазом. Заметив меня, она всплеснула руками и неожиданно улыбнулась.
— Ламберт! Не думала, что скажу это при жизни, но как же я рада тебя видеть.
Стоявший за её плечом наставник фыркнул в усы. Вечер сегодня явно не задался. И где она только научилась так язвить? Неужели мамки, тётки и няньки этой высокородной дворянки вообще за ней не следили или избаловали в край? Но я-то в любом случае не собирался с ней церемониться.
— Кажется, у тебя мозг совсем отсырел, раз ты радуешься подобному.
— Но это хотя бы доказывает, что, в отличие от тебя, он у меня есть.
До сих пор не могу определиться нравится ли мне эта её черта или бесит. В этом она походит на меня, так что, вероятнее, второе. Прежде, чем я успел ей что-либо ответить, медичка отвернулась от меня к учителю и спросила:
— А где госпожа Лиана? Она у себя и у неё снова мигрень?
— Да. Можешь зайти к ней, вряд ли она спит. В последние дни её одолела бессонница.
И девчонка тут же упорхнула, оставляя за собой последнее слово в нашем приветствии. Хмыкнув, я закатил глаза и вернулся к чтению.
— Ты мог бы быть повежливее с ней, — присел возле меня в кресло Весемир.
— Судя по всему, она в этом не сильно нуждается и от обиды не страдает, — не отрываясь от своего дела, заметил я.
— И всё-таки постарайся не обижать её более. Чужие чувства это не игрушка.
И это он говорит мне после того, что она первая сказала? Может она меня тоже обидела и поболее? Почему мои чувства никогда никем не берутся в расчёт? Внутри бушевали эмоции, но я проглотил это, как глотает старший ребёнок, огребающий наказание за ошибки младшего. И дальнейшее время проходило в молчании.
К следующему утру дождь закончился и я начал надеяться на скорый отъезд. Подождав буквально день, чтобы дороги худо-бедно высохли, на рассвете я уже собирал котомки. Находиться рядом с этой мелкой, избалованной даже Эскелем, дворяночкой хотя бы лишний час у меня не было никакого желания. Было совсем рано, но зевающие слуги уже ширудили до дому. Я решил уехать без прощаний, как обычно. Весемир другого от меня явно и не ждал. Хоть я ему ничего не говорил, перед самым сном он похлопал меня по плечу и пожелал удачи. Годы идут, а чуйка у этого старого Волка никак не притупляется. Открыв дверь, я вошёл в конюшню и узрел нежданную картину. На перекладине денника сидела эта несносная девчонка и под светом лампы читала какую-то книгу.
— Долго зарюешь, Ламберт.
— Ты что тут делаешь? Я не собираюсь тебя с собой брать.
— А я не спрашиваю, берёшь или нет. Я еду и точка.
— Какие же всё-таки ваши благородные кровя наглые и упёртые. Ты и Эскелю также навязалась, что он до сих пор отвязаться не может?
— Наше решение продолжить путь по жизни вместе было обоюдным. Но, возможно, ты прав. Эскель заслуживает предназначение получше, нежели бедовая недографиня-полуэльфка, но ему досталась я и с этим ничего не поделаешь. Нужно продолжать работать с тем, что имеем.
А эта дворяночка не так проста, даже, можно сказать, весьма самокритична. Не могу вспомнить ни одного аристократа, который не считал бы себя лучше других и не ставил бы свои интересы превыше всех остальных. Меня до сих пор колотит от воспоминаний о чёртовой княжне. Ввалилась в крепость оборванная, оголодалая, с безумными глазами, как у её собственных зверей, и без прелюдий и стеснений принялась вить верёвки из Эскеля, мол тот ей чем-то обязан. Отвратительная, жадная до своей короны девка. Ладно бы она явилась, спасая свою шкуру, но, видите ли, свой сиятельный зад с трона она спускать тоже не захотела, тем самым подставляя наши шеи под мечи и топоры. Случись серьёзная драка, нас бы просто задавили числом. А скольких она людей в Каэдвене после своего побега перебила… Так ещё вечное напоминание о себе оставила, причём ни где-нибудь, а сразу на его лице. Собранный ею сброд называл её Кровавой Волчицей, а как по мне, она была не более, чем сумасшедшей сукой.
Что ж, кажется, на этот раз братцу повезло. Эльфка с норовом, конечно, но совесть имеет. Напоминает чем-то Цири, но вот внешностью или чертами характера, не пойму.
— К тому же, у меня на примете уже есть пара заказов, — развернув пару листов с красивыми вознаграждающими циферками, вдруг вернула меня из размышлений невольная попутчица. Что за неожиданная прозорливость? Может, она всё-таки мысли умеет читать или видит будущее, а друг и не в курсе? Впрочем, не важно. Кажется, это путешествие будет не таким уж удручающим.
— Откуда узнала? — не смог сдержать я своего интереса. В ответ медичка насмешливо пожала плечами.
— С Волками жить, по волчьи будешь выть…
— Лошадь хоть сама запрягать умеешь, «волчица»? Я с тобой нянькаться не собираюсь, — фыркнул я, проходя мимо к своей кобыле.
— А то! И раз уж мы перешли на личности, то я не Волчица, а Лиса. Это тебе так просто для справки, Маугли.
Я не стал препираться по поводу кличек. Для меня она как была пигалицей, так ей и останется. А на счет выданного ею в ответ… Мне было всё равно. Какие только обзывательства за всю жизнь не кидали мне в спину, а порой и в лицо, так что конкретно это незнакомое словечко и вовсе для меня ничего не значило. Усевшись в седло, я изволил спросить о заданиях.
— Ближайшее в Оксенфурте. Где-то полтора месяца назад в канавах и тёмных закоулках начали находить мёртвых людей. Насколько я знаю, всего семь человек, разных возрастов и социальных статусов. В основном, их смерти схожи, без ран и следов борьбы, будто высушенные, но не обескровленные. Из всей цепочки выбивались лишь гибель местного рыбака и его жены, вот там всё действительно куда интереснее. Лично я их не видела, но почитала заключение. Из него следует, что он, не находясь под воздействием каких-либо психотропных веществ, сначала задушил свою жену, а затем сам зарезался ножом, которым обычно чистил рыбу. Но данную информацию, естественно, старались не разглашать, дабы не сеять среди горожан панику.
— Откуда тогда такие подробности у тебя? — перебив поток предоставляемой информации, я приподнял одну бровь. Для ведьмаков в работе не редкостью были случаи с отсутствием толковой информации о заказе: ни свидетелей, ни трупов, так и ареал обитания монстра весьма неопределённый, а здесь едва ли всё не на блюдечке.
— Во-первых, я прохожу практику в морге и вскрытие четырёх жертв проводила лично. Во-вторых, я неплохо знакома с местными стражниками. Можно даже сказать, что это они меня отлично знают, потому вместе с трупами приносят подробные новости. Так вот, в связи с этими событиями в городе объявили комендантский час до последних закатных лучей, увеличено количество патрулей, но никаких результатов это не дало. А буквально три дня назад недалеко от академии нашли тело нашего студента старших курсов.
Эта Иоланта не так проста, во всех смыслах. Я-то думал, что она в городском госпитале в чистом передничке сидит, компрессы больным меняет, да лекарства подносит. А у самой руки по локоть в крови и, судя по голосу, она ни капли этим не удручена. Перед её глазами один за другим мелькают мертвецы, охрана жуткие новости рассказывает, а она спокойна, как зерриканский удав. Хвалю за рабочую выдержку, но молча.
— Вас поэтому отпустили «на каникулы»?
— В основе своей да, но я мастеру Весимиру не врала. Так что тем, кто не имел возможности немедленно уехать, пришлось посидеть взаперти, страдая от протечек, и после обвала всё равно вернуться домой или, в крайних случаях, быть распиханными в чужие целые комнаты.
Промолчать об убийствах, но сказать о ремонте… Кажется, я переоценил эту мелочь. Увидев на моём лице скепсис, эльфка нахмурилась.
— Не надо на меня так громко смотреть и так тихо молчать. Чтобы изменилось скажи я правду? Госпожа Лиана начала бы сильно волноваться, а мастер Весемир не стал бы сидеть смирно. Как бы мне ни хотелось самой это признавать, но они оба не в том возрасте, когда можно беззаботно размахивать мечом или ждать за шитьём у окна своего рыцаря. У наставницы слабое сердце, также как и здоровье учителя оставляет лишь желать лучшего. Что будет, если у него в бою прихватит шею или спину, и он пострадает? Не дай богам, умрёт. Ты представляешь, что будет с бедной графиней? Она все эти годы любила одного человека и вот к концу жизни судьба подарила ей шанс провести вместе с ним старость не для того, чтобы так жестоко их разлучить. Я очень их уважаю, они для меня как семья, поэтому не могу заставлять их переживать.
Вроде правильно говорит и всё по фактам разложила, но…
— Ты забываешь, что никому не станет легче, если тебя найдут убитой где-то под забором академии. Ни Весемиру, ни леди Лиане, ни уж тем более Эскелю, не говоря уже о других…
— Ламберт, Ламберт! — чуть удивлённо воскликнула она и улыбнулась. — Осторожнее, а то ещё немного и я подумаю, что ты за меня волнуешься.
Не выдержав, я и сам насмешливо фыркнул. Эта девица явно умеет вселяться в чужие умы и сердца. Всем нашим в душу запала и даже меня равнодушным никак оставить не хочет, чертовка.
Приехав к местному капитану городской стражи, я принялся обсуждать детали и условия контракта. Надо признать, что в присутствии Иоланты со мной общались так учтиво, как никогда раньше. Однако же в одном офицер изрядно просчитался, попытавшись отвязаться от юной графини. Наивный, если думает, что ему это так легко удастся.
— Как же вы вовремя, мастер ведьмак. Вот буквально утром ещё одну нашли. А вот вам, госпожа студентка, здесь делать нечего.
— Капитан, я уже проводила аутопсию четырёх тел и лично писала для вас заключение под присмотром нашего коронера. Так что я более чем в курсе всего происходящего и уверяю вас, что полученные сведения не покинули стен морга. Кроме того, именно я привела этого ведьмака. Я достаточно аргументировала своё присутствие здесь, чтобы мы прекратили бессмысленные пререкания и приступили к делу?
Мужик сжимал губы в тонкую линию, хмурил брови, но контратаковать так и не смог. В ходе разговора мы узнали, что новым покойником оказалась молоденькая девушка. Её тело нашли сброшенным с моста в северной части города. Ценные вещи остались при ней, но на лице и других местах виднелись ожоги. За дальнейшими подробностями нас послали в мертвецкую. Там нас, опять же, встретили, как родных, благодаря всё той же знакомой студентке, стоявшей подле меня. Кроме ожогов, нам поведали и о других увечьях: гематома под грудью, треснувшие рёбра, поломанные ногти на правой руке и запёкшаяся под ними чужая кровь. Кроме того медичка отметила интересный факт, что эта девица являлась невестой того самого отдавшего концы старшекурсника.
— Даже не думай, что я позволю тебе ввязываться в подобное. Если Эскель узнает, три шкуры с меня снимет, — предупредил всюду лезущую торопыгу я.
— Ты, оказывается, такой душнила, — разочаровано вздохнула эта нахалка. — Я думала, с тобой будет веселее. Откуда такое чувство ответственности, Ламберт? Не узнаю тебя.
— Ещё одно слово и я свяжу тебя и отвезу обратно в поместье, рассказав старикам обо всём, что ты им насвистела. И больше ты никуда не выйдешь, тем более на всякие ведьмачьи вылазки.
— Какой же ты обидчивый, я не могу. Это вообще-то комплимент с моей стороны, если после первых десяти минут общения у меня не пропадает желание находиться с кем-то рядом, значит, ты весьма интересный индивид, — непринуждённо взмахнула рукой она. — Пойми, я же это всё любя. Ты же мне теперь как родственник. А семью как известно не выбирают, так что смирись поскорее, как я в твоём отношении.
Моё терпение иссякло и я не выдержал. Не иначе как чудом увернувшись от моего подзатыльника, эта язва поджелудочная рассмеялась и рванула от меня прочь из морга. Я не спеша отправился за ней. Тоже мне, «родственница»… Такой хамкой даже Цири не была в свои щенячьи годы, только если… На губах возникла едва заметная улыбка. Я. Вот только, если от её закидонов хотелось лишь насмешливо фыркать и в крайнем случае дать лёгкого тумака, то от моих появлялось непреодолимое желание отрезать язык или утопить. С высоты прожитых лет, оглядываясь назад, скажу, что сам, вероятнее всего, так бы и сделал. Не знаю, как меня вытерпели остальные.
— Я дважды повторять не буду, — сказал я стоявшей на безопасном от меня расстоянии пигалице.
— Да расслабься ты, железякой своей сам махать будешь. Я лишь наведу тебя на убийцу, а пока не мешай. У меня есть мысль и я её думаю, — медичка задумчиво потёрла шрам, пересекавший её правую бровь. Я отметил, что этим действием она сильно напомнила мне брата, когда тот пускался в раздумья, а он, в свою очередь, всё чаще использовал словечки этой Лисицы. Ну прямо два сапога пара.
— Я не эксперт, но мне кажется, что все улики указывают на суккуба, — наконец выдала она и вперилась в моё лицо, ловя мельчайшие изменения.
Не зря эта девчонка с Эскелем повсюду таскается, в ней явно наблюдались наши «волчьи» повадки. Похоже, в свободное время бестиарий не раз почитывала.
— Готов ставить три к одному на правоту твоей теории, — пожав плечами, согласился я. — Я допускаю в этой жизни нелепые случайности, но не нелепые совпадения. Жертвы в основном мужчины без следов ран, а оставшиеся — связанные с ними женщины. Жена и невеста. Суккубы имеют способность к контролю чужого разума и огненной магии. Так что эти способности являются идеальным подспорьем для череды совершённых убийств. Тут ловить всё равно нечего. Идём, осмотрим места нахождения тел. Может найдём какие-нибудь зацепки и нам удастся сузить территорию ее охоты, — отправился я вперёд, кивнув пичужке следовать за собой.
Уменьшить область поисков не удалось, оно и понятно. Мужики умирали по своей глупости, просто отдавали концы, возвращаясь домой после очередного сеанса у рогатой бестии, который оказывался в их жизни последним. Эти идиоты явно переоценивали свои силы, а потому их тела валялись в разных концах города. Кого было действительно жаль так это женщин: первая погибла от рук очарованного мужа, а вторая непосредственно от копыт этой твари. Время давно перевалило за полдень, а наши поиски не продвинулись ни на шаг. Я давно привык есть как попало, но до моего слуха не раз и не два долетало «курлыканье голодных голубей» под боком, но от медички я не одной жалобы или просьбы не услышал. Совсем наоборот, молодая графиня пёрла с неотвратимостью боевого скеллигского корабля и невозмутимое выражение девичьего лица сразу говорило, куда она пошлёт мой совет её перерыва на обед и отдых. Да уж, инициативы и самостоятельности этой девчонке не занимать. Интересно, пробивать стены головой, при том весьма удачно, её врождённая черта или приобретённая по жизни?
Так хорошо начавшаяся охота в одночасье застопорилась, ибо никаких дополнительных улик или следов мы так и не нашли. Оставалось два варианта развития событий: первый - найти нового живца, на которого перекинулась хищница, и пойти по тянущейся от него леске; второй - пойти в бордель — суккубы частенько сотрудничают с такого рода заведениями — и устроить дознание Аксием. Мои планы прервал порыв ветра, донёсший до меня знакомый аромат благовоний. Ноты этого практически полностью выветрившегося запаха я улавливал от девицы в морге. Тогда я думал, что это духи самой убиенной, но, видимо, ошибся.
— Кое-что чую. Если пойдёшь за мной, то, по крайней мере, не высовывайся, пока не скажу, — предупредил я прежде, чем направился в узкий переулок.
Жаль, но там я нашёл не самого убийцу, а лишь одурманенного человека. Тот держался за стену и бубнил что-то себе под нос, не понимая, где, собственно, находится.
— Кажется, наш клиент, — высунув нос из-за моей спины, пигалица смело двинулась вперёд и, присмотревшись, уже тише добавила. — О, знакомые всё лица.
Я прислонился к стене и принялся наблюдать, пока медичка осматривала невзрачного мужика. Покопавшись в сумке и вынув какой-то бутылёк, она сунула ему под нос. Контуженный дёрнулся и стеклянный взгляд вновь стал вменяемым.
— С добрым утречком, — усмехнулась и по-птичьи склонила голову к плечу Иоланта, но отчего-то её мягкая улыбка возымела неожиданный противоположный эффект.
— Твою мать! Ты! — взвыл мужик, явно узнавая эльфку, и шарахнулся, едва не наступив на мои сапоги. Сам худой, пальцы тонкие, бесцветные глаза так и бегают — обыкновенный карманник. Вот это у малявки здесь популярность, в кого ни плюнь, каждый её знает: и начальник стражи, и коронер, и вор. — Я больше никого из твоих не трогал. Чего ещё ты от меня хочешь?
— А я гляжу вы хорошо знакомы? — заинтересованно спросил я, показательно выпрямляясь и складывая руки на груди.
— Н-нет! — испуганно икнул мошенник, ожидая, видимо, моей мести за его «неправильные» ответы. — Это она! Она меня едва не зарезала! Я её и пальцем не тронул!
— Ну не зарезала же, а лишь предупредила, — закатила глаза малолетняя бандитка. — И вообще, я вас, сударь, спасти хочу. Вижу ваше здоровье совсем неважное, на лицо явные признаки анемии, а также и аритмии, учитывая какая у вас одышка. Мой вам врачебный совет, переходите на простых шлюх, — в этот момент её обманчиво-уважительный тон голоса резко изменился, охладев до крайности. — А теперь меньше слов, больше благодарности. Рассказывай, где суккуб прячется, иначе тебя «свои» скоро вперёд ногами за стенки вынесут.
Всё это время девица стояла и буравила бедолагу орлиным взором, словно ей на роду написано не медичкой быть и жизни спасать, а судьбы человеческие вершить. С неизвестно откуда взявшимся знанием дела она спокойно задавала уточняющие вопросы, а жулик лишь покорно ей отвечал, изредка косясь на меня. Правильно делал. А ведь такой белой и пушистой со стороны казалась, ведьма. И что самое забавное, меня подобный исход хоть и удивил, но ни капельки не расстраивал. Я поднял на девушку новый взгляд, словно впервые увидел. И вот передо мной картина, как представительница благородных кровей преспокойно допрашивала преступника, переходя на его же жаргон, а тот докладывает ей будто «старшей». Из его рассказа мы узнали, что бесовка нашла себе дом с обшарпанными жёлтыми стенами в районе старых доков. Всё складывалось даже лучше, чем я предполагал.
— Что ж, благодарим за сотрудничество. Обещаю, что данные показания останутся следственной тайной. Берегите здоровье, соблюдайте гигиену, — посоветовала напоследок маленькая атаманша и, обогнув меня, направилась дальше.
Я задержался в переулке, решив оставить маленькое предупреждение, и навис над мужиком.
— Чтобы я тебя больше рядом с ней не видел, иначе утопцев на дне Понтара будешь кормить. Ясно говорю?
Я слегка повёл плечом из-за которого торчали рукояти мечей. Бедняга тут же активно закивал, и я удовлетворённо направился вслед за пигалицей, расслышав за спиной недовольный бубнёж на тему «сами вначале пристают, а потом ещё и угрожают», но не стал на него реагировать. Да уж, Эскель явно не обрадуется, когда узнает о наличии таких индивидов в кругу общения его малявки.
— И что это было? — поравнявшись с эльфкой, спросил я.
— Это называется «найти к человеку подход».
— А с каких это пор дворянок обучают допрашивать воров?
— С тех самых, когда твоя жизнь в одночасье рушиться к чертям собачьим, и ты остаёшься одна, а всё что у тебя есть эфемерно и зыбко, — не моргнув и глазом, ответила она. Хохмить и ехидничать сразу расхотелось.
— А как же Эскель?
— Эскель — мой друг и дорогой человек, а не тень или слуга. Я не признаю сверхъестественных сил уз предназначения, для меня подобное сопоставимо с тягостным долгом и безысходностью. Поэтому мы договорились быть в жизни друг друга только если оба этого хотим.
Сомнений в её искренности не было, становилось лишь интересно, зачем она говорила это мне.
— К тому же, я привыкла сама решать свои проблемы. Так что давай, в честь зародившегося между нами перемирия, не будем ябедничать друг на друга.
— И в мыслях не было, — фыркнул я, сам толком не зная, сказал ли правду или соврал. Иоланта хмыкнула и покивала, делая вид, что поверила.
— Провожать, так и быть, не стану. Мне хватает выговоров от Эскеля за мою бедовость, будем считать, что в этот раз он до меня достучался, — усмехнулась медичка и, сдув лезущую в глаза прядку, махнула рукой на прощание. — Буду ждать тебя в «Вересковой долине».
Проследив, как девичий силуэт скрывается за углом, я отправился на поиски того самого дома. Долго барак искать не пришлось, кирпичный низ выглядел весьма узким, словно его здесь случайно влепили. Видимо, поэтому его миниатюрность попытались компенсировать достроенным деревянным вторым этажом. У двери с позеленевшей медной ручкой вонь духов стояла такая, что не было никаких сомнений, что это и есть логово убийцы. Закрыв глаза, я сосредоточился. Изнутри не издавалось ни звука, медальон молчал — её здесь нет. Видимо, наложила морок и вышла в город — значит, матёрая. Оглядев дом со всех сторон понял, что пробраться внутрь я смогу либо через единственное с открытыми ставнями окно на втором этаже, либо через ныне почти обвалившийся чердак. В первом варианте событий помощью мне служила, хер пойми зачем, приделанная в переулке соседская пристройка, если она, конечно, сможет выдержать мой вес; в другом — можно было бы попробовать через крышу вторых соседей, но тогда мне придётся долбиться к ним в дом и, вероятнее всего, применять Аксий. В любом из двух случаев мне придётся вспоминать молодые годы, когда нас гоняли на скорость по крепостным стенам Каэр Морхена. Решив оставить контакт с чужаками на крайний случай, принялся руками и ногами проверять конструкцию на хлипкость. Пока взбирался, под скрип древесины и шатание во все стороны, успел проклясть всё и вся. Вот чем я сейчас занимаюсь? Почему в этот момент рядом со мной нет Айдена? Этот парень был прирождённым котом, ему для подобных трюков нужно было лишь снять перчатки и отойти на достаточное расстояние от стены для разбега. И эта его улыбка в ответ на моё ворчание… Тоже мне, герой недописанного романа.
Грустные воспоминания о друге утихомирили все прочие мысли и, собравшись с силами, я молча влез в окно. Внутренности этого домишки разительно отличались от фасада. Сатиновые шторы, огромная, усыпанная подушками кровать, медные подсвечники с вензелями, ковры, туалетный столик с резным зеркалом и прочая дорогая мебель. А неплохо бесовка так раскошелила своих клиентов. В том, что это была именно нечисть, я уже не сомневался — теперь явственно ощущалось, что к резкому запаху духов прибавился аромат серы, а на полу местами то и дело мелькали отпечатки копыт. Не став особо следить внизу, я занял место на втором этаже и принялся ждать, отрешаясь от всего и одновременно пропуская все посторонние запахи и звуки через себя. Ждать пришлось до вечера.
От шороха поворачивающегося в замке ключа я раскрыл глаза. Далее раздался чем-то приглушённый цокот и стук запираемого деревянного засова. Так, вот теперь можно и спускаться.
— Тебе не говорили, что влезать в дом одинокой девушки без разрешения — дурной тон? — снимая капюшон, обернулась ко мне рыжеволосая «дева».
— Как будто ты меня бы так просто впустила, — фыркнул я, складывая руки на груди.
Суккуб тихонько рассмеялась и скинула с себя плащ, вместе с мороком. На голове мгновенно проявились козьи рога, а ножки под длинной юбкой разом вытянулись, превращаясь в копыта. Её серо-голубые глаза приобрели истинный сиреневый цвет. Тьфу. Ни дать, ни взять - общая сестра Йеннифер и Меригольд. Геральт бы не устоял.
— Кто знает, может и впустила… — загадочно протянула она, дёрнув оголённым плечиком. На молочной коже ярко проступали следы девичьих ногтей, видимо, той самой убитой студентки. Чертовка заметила мой интерес и изящно мотнула головой, скрывая царапины за рыжей копной.
— Давай не будем ходить вокруг да около, — решил перейти к делу я. — Я понимаю, что ты дорвалась до города, как наркоман до фисштеха, но это уже слишком.
— А что я такого сделала?
— Убила несколько людей.
— Не надо винить меня во всех грехах. Я убила единожды и то в целях самозащиты от обезумевшей с ножом девки. А если ты по поводу семьи рыбака, то я приказала ему лишь унять свою бабу, дабы та перестала ко мне таскаться. Думала, тот подарит супружнице какую-нибудь безделушку да потрахает пару-тройку ночей подряд и всë успокоится. Кто ж знал, что у него мозгов хватит только на это?! Эх, нынче времена пошли не те, мужчины народились трусливые и хлипкие, а женщины стали боевитее мужиков, вот и друг другу в глотки готовы вцепиться за более-менее нормального, — накручивая локон на палец, рассуждала нечестивая. — Всегда не любила женатиков из-за разборок с их благоверными. Что поделать? Жёны никак не поймут, что это их суженные сами крутят хвостами на стороне, хотя давали клятвы верности и прочее, а мужики при живых супругах без устали бегают налево так, что приходиться их зачаровывать, лишь бы ушли. В чём моя вина, если они не знают меры? Как говориться, не нагулялся — не женись.
И ни капли сомнения в своей правоте или чувства вины. Хотя, чего ещё можно было ожидать от нечисти? Что-то я за последние два года расчувствовался, стал порой ожидать от посторонних того, чего и быть не может.
— Не заговаривай мне зубы. Восемь человек умерло по твоей вине. Стоило уменьшить свои аппетиты до того, как на тебя обратили внимание.
— И что теперь? Убьёшь меня? — подбоченилась она, выпячивая свою выдающуюся грудь, а затем усмехнулась, перебирая пальцами завязки на декольте. — Или на первый раз обойдёмся мздой? В конце концов, у вас, ведьмаков повышенное либидо, стало быть, энергию надо куда-то девать. Так зачем нам тратить её зря, если можно выгодно договориться?
— Со мной это не прокатит, — фыркнул я, не чувствуя совершенно ничего от этой демонстрации. — Либо ты собираешь вещи и уходишь сама, либо мне придётся тебе «помочь». Я пришёл сюда не убивать, но настаивать и упрашивать тебя не буду. Выбор за тобой.
— Не строй из себя праведника, не совершавшего в своей жизни ошибок. В конце концов такова моя суть! Раз родился с клыками и когтями, значит на роду написано быть хищником! — топнув копытом, взвилась суккуб. — Соглашусь, что я немного перегнула палку, но у меня и в мыслях не было хоть кого-то преднамеренно убивать. Впредь я постараюсь быть сдержаннее.
— Слушай, ты сама заварила эту кашу, а теперь настала пора ею отужинать. Я ведьмак, а не нянька, чтобы ходить и проверять, исправилась ты или нет. К тому же, так уж вышло, что я не самый терпеливый из своих, потому решай здесь и сейчас — хочешь ты жить дальше или нет. И поверь, тебе ещё повезло наткнуться на меня, поскольку иной охотник мог и не дать выбора.
— Смотрю, нетерпеливость не единственный твой порок, а ещё излишняя самоуверенность. Я хотела, чтобы всё закончилось по-хорошему, но ты зря надеялся, что сможешь выгнать меня отсюда так просто, — хищно блеснув глазами, прошипела бесовка. И я понял, что мои попытки переговоров снова не увенчались успехом. Как говорил Геральт, я и впрямь понимаю в этом не больше, чем тролль в грамматике. — Я устала жить в тени и убегать! А теперь пошёл вон из моего дома!
В это же мгновение в мою сторону полетел файербол, ударившись о стену, он рассыпался искрами по полу. Не самая разумная идея — раскидываться огнём в доме, где есть много дерева. Ей стоило представить, что даже если бы она смогла избавиться от меня, то жить на пепелище из только что облюбованного гнёздышка она не сможет. Без труда увернувшись от атаки, я достал меч, одновременно отбивая продолжающимся взмахом летевший в меня филигранный нож. Нужно срочно сокращать дистанцию. Осознав, что стрелок из неё так себе, бестия решила не скупиться и херачить огненными волнами, цеплявшими всё вокруг. Избегая перспективы быть поджаренным, мне даже пришлось использовать нелюбимые мной знаки. Но да хвала Квену, тот смог выдержать атаку. К серному запаху монстра прибавилась вонь жжённых тряпок. Ну уж нет, я не для того столько прожил, чтобы сгореть в запертом доме вместе с суккубом. Во время короткой передышки я сорвал с пояса отличную Северную Звезду и швырнул в сторону бешенной демоницы. Как я и рассчитывал, разрастающееся по занавескам пламя тут же погасло, а чертовка застыла, покрывшись инеем. В один момент я преодолел разделяющее нас расстояние и вонзил лезвие прямо в сердце. Из девичьей груди вместе с облачком пара вырвался последний болезненный стон, после чего силы покинули её.
Я подхватил падающее на меня тело, вынул клинок и уложил труп на скамью. В какой-то степени я её понимал. Порой и на меня находили моменты, когда я уставал бегать, уступать, смиряться, лавировать, просчитывать, выживать. И тогда наступало желание либо бороться до конца, невзирая на чужие мнения, либо не делать ничего, отдаваясь на милость смерти или судьбе — зачастую явлению одному и тому же. Отрезав в доказательство выполненного мной заказа хвост, отпер дверь — её скрип показался оглушающим в возникшей тишине — и покинул дом. Наткнуться на охранный патруль не составило особого труда, куда муторнее было найти заведующего моим вознаграждением и, в конце концов, получить его. Думаю, будь рядом со мной пигалица, так мытариться не пришлось бы.
До корчмы я добрался в смешанных чувствах. Желудок напоминал о своём существовании, но аппетита не было. Впрочем, на еду и горячую воду глубокой ночью рассчитывать особо и не стоило. Всё, чего мне сейчас хотелось, это лечь и закрыть глаза. Зайдя внутрь, я не ожидал наткнуться глазами на медичку. Народа в зале было немного, а потому на фоне трёх вялых картёжников и одной заснувшей пьянчужки девчонка, сидящая за заваленным бумагами столом, ярко выделялась.
— Присаживайся, — бросив беглый взгляд на меня, покровительственно кивнула Иоланта. — Судя по ароматному шлейфу гари, тянущемуся вслед за тобой, охота прошла удачно?
Ответив пигалице сухим кивком, задал встречный вопрос:
— Чего сама не спишь? Ночь на дворе.
— Привычка, — пожала плечами она. — Не могу заснуть, пока Эскеля не дождусь. К тому же, я достаточно изучила ведьмачьи повадки, чтобы знать, как сильно потом хочется отмыться от этого дерьма и наесться. Так что, сейчас принесу, правда остыло уже совсем.
Я сложил руки на груди и недоверчиво приподнял одну бровь, глядя вслед удаляющейся на кухню студентке. С чего бы такая забота? Помня наше знакомство и последующие встречи, она должна едва ли не плеваться при виде меня, как делали Йеннифэр и Меригольд.
— Не ищи в моих поступках второе дно, Ламберт. Не найдёшь, — скопировала мою позу медичка. В этот момент передо мной поставили тарелку с хлебом и чем-то завёрнутым в капусту.
— А мясное ничего не могла заказать? Я, в конце концов, не козёл, чтобы одной травой питаться.
Бросая скептический взгляд в миску, тыкнул содержимое я. Подобное блюдо я видел впервые и пахло от него весьма вкусно, но говорить об этом ей я не собирался.
— Вообще-то я сама голубцы приготовила, мясо завëрнуто в капусту. Кстати Эскелю, Геральту и даже мастеру Весемиру моя стряпня нравится, а значит не тебе привередничать, так что заткнись и ешь, — недовольной кошкой фыркнула девчонка. Усмехнувшись последней реплике, я ехидно уточнил:
— Что ещё за «голубцы»? Из мяса голубей что ли? Надеюсь, хотя бы свежепойманных, а не подохших своей смертью.
— Не заносись. Хотя, знаешь, сегодня как раз заболела местная кухарка, так что тебе представился шанс попробовать кулинарные экзерсисы местных официанток. Они девки красивые, уж поверь мне, но по части готовки весьма неопытные. Правда ты немного запоздал, потому выбор у тебя небольшой. Пересоленый суп вылили свиньям, зато сковороду от сгоревшего жаркого отдраить так и не удалось, а ещё есть салат с варёными яйцами и скорлупой. Если хочешь, могу принести, — закончила свою тираду самой «сладкой» улыбочкой эта язва. Вот только вкупе её видок выглядел скорее угрожающе, чем мило.
Усмехнувшись в ответ, под прицелом пристального взгляда я всё-таки распробовал первый кусок и… Должен был согласиться, что это было действительно вкусно, но не признаваться же в этом ей — как пить дать, зазнается. А потому, слегка нахмурив брови, каждый новый кусок ел не торопясь и как бы без желания, хотя рот уже давно затопило слюной, как у голодной дворняги, вцепившейся в мозговую кость. Вот ведь ведьма.
— Приятного аппетита и не кривись ты так, Ламберт, чай не требуху утопца ешь.
— С чего бы молодую графиню вдруг взялись обучать такому плебейскому занятию, как готовка?
— Это мне вместо «спасибо»? Ты же не такой старый, чтобы жить стереотипами, Ламберт. Если я благородных кровей, это вовсе не значит, что я в обязательном порядке умею вышивать крестиком и знаю все способы завязывания бантов или что-то подобное. Так что задай менее очевидный вопрос, — не отрываясь от своей писанины, ухмыльнулась моя собеседница. Ах, так, значит?!
— Кто такой Маугли?
Этот вопрос наконец заставил медичку, слегка округлив в удивлении глаза, уставиться на меня.
— Ты меня утром так обозвала, — напомнил я, на что она, призадумавшись, хихикнула.
— Когда я была маленькой, мне папа часто рассказывал сказки. Одной из моих любимых была про ребёнка, которого с младенчества воспитали волки и за ним охотился грозный тигр Шерхан, потому что тот был из рода человеческого. Так вот, того дикого мальчика и звали Маугли.
Я даже не знал, чего мне захотелось больше — хмыкнуть или вздохнуть. С одной стороны, кажется, сказка и впрямь для меня подходящая, а с другой… Вспоминая своего папашу-урода, меня поражало какими любящими и заботливыми были некоторые мужчины к своим детям. Видимо, отец эльфочки был именно из таких, раз так часто проводил со своим чадом время и удостоился называться «папой».
— И чем же закончилась сказка?
— Мальчик вырос, победил своего заклятого врага, а затем влюбился в девушку и ушёл жить к людям.
Что ж, вполне ожидаемая концовка для ребёнка. Вот только в настоящей жизни доживи он до этого момента, всё только начиналось бы. Девица, к гадалке не ходи, отвергла бы ухаживания волчьего выкормыша, да и прочие жители явно не пришли бы в восторг от умений нового соседа выть по ночам и бегать на четырёх «лапах», после чего вскоре взялись бы за вилы. Так и вернулся Маугли домой в лес — не человек, не волк. Это если ему повезло бы вернуться, а не стать украшением деревенского забора. Вполне подходящая моей жизни сказка.
— А зачем ты столько бумаги понапрасну переводишь? — спросил я, наблюдая как Иоланта недовольно комкает очередной исписанный лист. Скрывать более, что оценил кулинарные навыки девчонки, я даже не старался и с наслаждением доедал последние кусочки.
— Готовлю речь для выступления перед консилиумом. Видишь ли, наше сотрудничество с Кейрой принесло обоюдную пользу и нам удалось совместными усилиями создать требуемые препараты. Так что через пятнадцать дней мне нужно будет представить свою разработку в лучшем свете, сначала в виде доклада, а затем в показательном создании и опытах на животных, и, если полученные данные и результаты будут одобрены, то начнётся период клинических испытаний.
Кажется, Иоланта говорила о чём-то ещё, но мой разум перестал воспринимать информацию буквально на втором предложении. Я едва смог сдержать пробравшую меня изнутри дрожь и, отложив ложку, постарался как можно незаметней сжать кулаки. Кусок перестал лезнь в горло. Только с недавних пор показалось, что начало потихоньку отпускать и далее незачем заглушать это водкой, как вот при упоминании одного её имени вновь дышать становилось трудно.
— Ну да я пойду, завтра много дел. Бадья у тебя в комнате, воду сам разогреешь. Спокойной ночи, Ламберт.
Не знаю, вправду ли эта пичужка устала или тактично сделала вид — пожалуй, и не хотел этого знать — но я был ей за это благодарен. За то что она не стала смотреть на мою слабость.
— И тебе, — только и успел пробубнить я и то, сомневаясь, что она услышала.
Внутри меня обуревали противоречивые чувства. С одной стороны такая забота была приятна и мучительна одновременно, потому что напоминала об одном очень важном человеке и заставляла задумываться о мотивах подобного поведения. Перебирая в голове всю свою жизнь, поступки, слова, я не считал себя достойным подобного внимания, следовательно это всё просто не могло быть бескорыстным по отношению ко мне. К сожалению, ни мой характер, ни склад ума не были заточены под политические и межличностные игрища, но и тупым я себя ни в коей мере не считал. Для меня всё было элементарно: не нравится человек — посылаешь нахуй, нравится — общаешься, сильно нравится — стараешься поменьше болтать, ибо временами я просто не мог контролировать лившиеся из моего рта иронию и сарказм, и побольше делать приятного или нужного, желательно одновременно. Людей, которые понимали это и не обижались, было немного, а доселе дожило ещё меньше. Теперь же к этому числу, кажется, прибавилась эта мелкая пичуга. Странно, но я не чувствовал от неё настоящей злости ни на одно своё высказывание и даже наоборот, это она скорее выводила меня из себя, не всерьёз, конечно, но даже это говорило о многом.
•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•
Сказать, что барон, набирающий пополнение в свою охрану на званый вечер, был рад появлению в своей обители ведьмака, это значит безбожно соврать. Кажется, ещё никогда Ламберту не были рады так часто, как в моём присутствии. Его реакция на всё это была чистейшим поводом для смеха. Поводом для восторга от наличия на балу охотника послужил день рождения очередного наследника, а вернее, долгожданной наследницы. Первые три отпрыска были мальчиками пятнадцати, десяти и пяти лет. — Красивая разница в возрасте, — отметила я. Точнее, причиной послужил не сам праздник, а пронёсшаяся молва об обескровливании трёх дев от четырнадцати до шестнадцати лет на никак не связанных между собой праздниках и в разных местах. В общем, небеспричинная перестраховка. Нашёлся таки очередной упырь с замашками гурмана, предпочитающих невинную кровушку. И что за пунктик охоты или востребования в ритуалах именно на девственниц? Отчего во все времена жидкости девственников не были столь популярны? Отвратительная дискриминация. Ну да не об этом речь… Почему нельзя было отменить сей банкет в связи с предосторожностью и возможным предотвращением потенциальных убийств, я не до конца понимала. Ох уж эти события из жизни аристократов, когда просто нельзя не позвать того или иного «важного» придурка. Ну да где наша не пропадала. Я предложила не просто отпугнуть пребыванием ведьмака явившегося на торжество вампирюгу, а замаскироваться среди гостей и устранить угрозу, ежели таковая появится. — И как ты собираешься это сделать? Я буду незаметен также, как волк в овчарне, — своим излюбленным закрытым жестом скрещенных на груди рук выражал вселенский скепсис мой спутник, наблюдавший за моим выбором праздничного платья. Отбросив очередное в кучку, я обернулась к нему. — Ламберт, если волка не пускают к стаду, всё, что ему нужно нацепить на себя шкуру барана и изредка блеять. Со шкуркой я, так и быть, помогу, но бекать будешь ты сам. И я продолжила ковыряться в выданных мне на выбор вещах, ибо при мне не было собственного праздничного платья, а мотаться за ним обратно или тем более покупать я его не собиралась. Кроме того, проблема состояла в разности наших с хозяйкой дома комплекций, а другой благородной дамы в доме более не водилось. Все выданные наряды мне были длинны. Если тело более-менее влезало как надо, то рукава и подол печально мотались и волочились по полу, что было совершенно недопустимо. На подшив служанкам оставалась ночь и часть следующего дня до вечера, так что нужно было найти самый удобоваримый вариант. — В каком именно смысле? Ты ведь догадываешься, что ведьмакам не преподают уроков дворцового этикета. К тому же я не хочу изображать из себя то, кем я не являюсь и ненавижу это в других, как и все эти бессмысленные сборища. Вот же, легко этому рассерженному ёжику ходить из угла в угол и всласть фыркать, то есть, заниматься обыденным любимым делом, а не искать из горы чужого тряпья, чем себя прикрыть. Подходящий ему костюмчик отыскался на удивление быстро, даже не знаю толком, завидно мне или обидно. — Я и сама этого не люблю, так что не буду тебе указывать, как себя вести. Просто постарайся поменьше скалиться и смотреть на всех взглядом а-ля «я вас ненавижу и презираю». Думай о хорошем. Например, как приятно потяжелеет твой кошелёк и ты избавишься от меня после этого, — отвлеклась от своего занятия на секунду я. Сейчас ведьмак, как никогда держал на своём лице непроницаемую маску и молчал. Я даже слегка удивилась, что тот не фыркнул облегчённо-насмешливо и не сказал что-то вроде «И то верно». — Вот примерно с таким выражением можешь находиться на приёме, если настроение будет не очень. Поверь, недовольных мужчин на балах куда больше, нежели женщин — точнее, они имеют мало-мальскую возможность это показать, хоть это и «не очень прилично». К женщинам всегда требования более строгие. Не волнуйся, при надобности весь удар со стороны гостей в сторону наших персон я возьму на себя. Я ещё с нашей с Эскелем свадьбы поняла, что на вас, ведьмаков, в этом плане рассчитывать не очень стоит. — Кстати, об Эскеле, будь он здесь вместо меня, то никуда бы тебя не пустил. Ты же понимаешь, что добровольно напрашиваешься на роль приманки? Тебя это никак не волнует? — выпрямился и подошёл ко мне мужчина, стараясь заглянуть в глаза. Неужели думал, что это сработает на меня или хотел увидеть мои яркие искренние эмоции от сказанных им слов? — Да, понимаю и немного волнует. И что? — Ты ненормальная. — И хвала богам за это. Ламберт, лучше я буду принимать нестандартные решения или разобью себе голову, достигая желаемого, чем буду плыть по течению. Вот это думаю пойдёт, — прикинув на себе тёмно-синее бархатное платье с разрезами на рукавах, улыбнулась я. — Останется только юбку укоротить. Выслушав мой спич с серьёзным лицом, этот пессимист лишь закатил глаза на мою последнюю фразу и уже было отправился на выход, когда я вероломно нарушила его планы. — Стоять! Возьми этот настой и используй его весь, когда будешь мыться. Отмокни хорошенько, дабы наш «комарик» раньше времени тебя не учуял. А краситься будем уже завтра. Взяв склянку, Волк молча ушёл. Я же позднее отдала выбранную одежду служанке и, не желая встречаться в коридоре с кем-то из приехавшей родни хозяев, в особенности с их старшим сыном, просидела остаток дня в своей комнате, занимаясь собственными спа-процедурами. Не то чтобы этот мальчишка успел мне как-либо насолить за те две минуты нашей встречи под приглядом барона, но по блеску в глазах, красным ушам и невнятному мычанию я разобрала явную и бескомпромиссную симпатию ко мне. А ведь через год-полтора за ним подтянутся и другие. Данное событие не было таким уж неприятным, но однозначно мне в данный момент ненужным и неотвратимым. Ближайшие года четыре у меня были расписаны подчистую и неожиданная влюблённость в них никак не входила, да и вряд ли с моей стороны возможна — всё-таки пятый десяток за плечами давал о себе знать. До праздника оставалось часа три, когда я, подхватив чемоданчик со своими косметическими средствами, направилась к комнате Ламберта. Судя по всему, этот брюзга сам ко мне не явится или же посчитает, что на макияж хватит и десяти минут, и заявится ко мне перед самым выходом. Наивный. Сама себя я привела более-менее в порядок, стараясь не светить, как обычно, своими острыми ушами, и всё, что мне оставалось это нацепить на себя подшитое платье. Как ни странно, проблемы начались ещё в коридоре. Услышав издалека голоса, один из которых принадлежал моему воздыхателю, а второй был смутно знакомый девичий, я мысленно взвыла. Не хватало ещё встретится посреди коридора с какой-нибудь университетской знакомой и её симпатизирующим мне дружком и застрять здесь в расспросах. «Откуда ты здесь? А куда ты с этой сумочкой идёшь? К кому? И он тебя сопровождает? О-о-о». Мне и без того хватало распространяющихся обо мне слухов. Лишний раз находиться в поле зрения сплетников, а тем более беседовать с ними, я не рвалась. А если ещё эта девица нацелила глаз на сынка барона и я ей помешаю, то там и до ревности недалеко. Плюнув на всё, я схватила в руки так невовремя надетые туфли на каблуках и рванула к спасительной двери. Вот ведь, решила разносить, блин! Не берусь предполагать, что подумал обо мне мой деловой партнёр, когда я босиком без стука и со всем своим барахлом в руках влетела к нему в опочивальню. К огромному моему счастью, опровергая закон подлости, в данный момент он был на месте, но не мылся и даже не переодевался. — Такое правило как стучаться в твоих уроках этикета, как я вижу, обошли стороной, — оторвался от заточки своего метательного ножа Волк. — Ламберт, вряд ли ты сможешь меня хоть чем-нибудь удивить. Уверяю, ты был бы не первым голым мужчиной, которого я увидела, — раскладывая свои вещи на столе, сказала я, а после недолгой паузы добавила. — Но, возможно, первый, кого бы я не вскрыла. Не знаю, что именно окончательно отвлекло его от своего занятия, моя «фееричная» шутка или последовавший за ней смех, но это сработало. Причём от его вылупленных на меня глаз я развеселилась ещё сильнее. — Извини, медицинский юмор. Надень сначала парадную рубашку, а потом садись сюда, — отхихикавшись, кивнула на стул возле окна я. — Мне нужно больше естественного света, дабы не зажелтить тебя ненароком. Видимо, ведьмак всё ещё пребывал с меня в шоке, ибо только поэтому я могу объяснить его безмолвное повиновение. Я отметила, что от него приятно и ненавязчиво пахло моей настойкой. Значит, он и в этом меня послушался. Ну какой же молодец! — Сам в глаза закапаешь или лучше я? — повертела я в руках маленький флакончик с пипеткой. Мой «клиент» с подозрением покосился на него. — Что это? — Это глазные капли на основе сока очанки и богородника. Лекарственное средство, побочным эффектом у которого является расширение зрачка и потемнение радужки. Если сомневаешься, могу и себе закапать, но на моих глазах эффекта видно не будет. — Давай, — перебил меня он, поднимая лицо к потолку. Ого! Разрешил самой всё сделать. Неужели это первые признаки доверия? Надо закреплять эффект. — Моргай. Досчитай до тридцати и можешь опускать голову. Эффект должен продлиться часов восемь, но, если увижу у тебя желтизну раньше, скажу и мы повторим. — Откуда у тебя столько всего? — глядя на мой арсенал, удивился Ламберт. — Зачем румян одних целая банка, если ты всегда бледная ходишь? Ни разу не видел, чтобы ты пользовалась хотя бы половиной из этого. Тогда зачем? — О, лучше тебе этого не знать, — после паузы протянула я, выкладывая средства из общих объемных коробочек и шкатулочек в порционные тарелочки. — Это ещё почему? — чуть склонил голову он. — Я не хочу тебя напугать или оскорбить. — Ты? Меня? Сомневаюсь, что у тебя это получится. В сомнении поджав губы, я принялась нежно умывать мужское лицо тряпочкой, словно мама-кошка своего котёнка, и тихо добавила: — И всё же… — Иоланта, говори, — мягко, но твёрдо перехватил мою руку мужчина. Божечки! Кажется, первый раз меня по имени назвал. «Благодетель». — Это мой заработок. Купила косметику, когда началась моя практика в морге. С её помощью по просьбе я привожу в порядок трупы перед захоронением. Он ошарашенно уставился на меня. — Ты красишь меня, тем же, чем и мертвецов?! — его голос звучал на грани возмущения и насмешки. — Ты ещё скажи, что я расчёсываю себя тем же гребнем, что и их, — встрепенулась я. — Беру из общей банки в порционную посуду, а после дезинфицирую. И нет, это не она. Эта для моего личного пользования и её я тоже обеззараживаю. Иронично фыркнув, неугомонный Маугли окончательно расслабился и я занялась своим делом. Отстранившись, дабы сменить оружие для начала нового этапа, я заметила, как ведьмак уже принялся вставать. — Э! Куда пополз?! Я только начала! — В смысле? А до этого ты чем столько времени занималась?! — Наносила основу с целью выровнять борозды шрамов. Или думаешь, если я замажу красноту, то их глубины видно не будет? А сейчас будем подбирать твой тон. И Ламберт со стоном опустился обратно. Дальнейшее не было столь интересно и, когда я, наконец, закончила, протянула в его руки зеркало. В целом, я была своей работой довольна. Передо мной сидел обычный кареглазый мужчина и лишь рассечённая правая бровь напоминала о длинных страшных рубцах. Прямо как у меня… Тьфу! — Принимай работу. Ворчун с интересом уставился в отражающее стекло и принялся вертеться, то профилем, то в анфас. В первые мгновения на его лице ярко и быстро сменялись эмоции — мне даже показалось, что ему понравилось — после чего ведьмак замер и будто закаменел. Не знаю, что больше его расстроило, напоминание самому себе, что этот шрам с ним навечно или что у него не было выбора стать кем-то другим — не охотником на нечисть. — Неплохо, очень даже неплохо. Ты и впрямь в этом мастерица, — приподнял один уголок губ, стараясь изобразить свою излюбленную ухмылку, но это у него сейчас плохо получилось. — Одевайся шустрее, я завяжу тебе шейный платок и мне уже самой пора бежать, — собирала свои склянки я. — Это ещё зачем? — Чтобы цепочки с медальоном точно видно не было. Проверю тебя и пойду. Удостоверившись, что мой напарник полностью готов, я направилась к себе. На этот раз мне повезло поймать и утянуть к себе в комнату одну из служанок, чтобы та помогла затянуть мне корсет на платье. В ином случае я сомневалась, что ко мне бы кто-нибудь зашёл помочь. Наводя последние штрихи, я уже слышала шум музыки и голосов внизу, а, судя по скрипу и цокоту со двора, гости продолжали прибывать. Учтивый стук раздался для меня совершенно неожиданно, практически выбив из колеи. Это ещё кто? Неужели барон послал за мной кого-то? Открыв дверь, я узрела на пороге Ламберта. А ведь хорош, чертяка. — Батюшки-святы… Ваше сиятельство, — в притворном подобострастии исполнила книксен я. — Вы пришли меня сопроводить? — Ещё бы, с тебя и без того глаз спускать нельзя, а теперь тем более, — предоставил мужчина свой локоть мне в пользование. — Я серьёзно. Не ходи по коридорам и саду одна. — Да поняла я. «Ненормальная» не значит «идиотка», — улыбнулась я, на что мой спутник ответил мне взаимной усмешкой. С нашего прихода в зал всё пошло по стандарту дворянского этикета: оценивающие взгляды, шепотки. Мы с ведьмаком старались держаться обособленно, но этой возможности нам просто не давали. Причём, доставали не только меня, но и самого Ламберта. Достаточное количество девушек и женщин желали пообщаться с ним лично. Хотелось отдать должное, что тот им не грубил, но явного интереса не проявлял, уклончиво отвечал на вопросы заученными фразами и не более. Что ж, приятно видеть, что искренние чувства к Кейре у этого казановы ещё не прошли. Когда же первая и, пожалуй, самая бурная волна интереса к нам схлынула, мы смогли погулять по периметру зала и присмотреться. Людей моложе двадцати лет можно было посчитать по пальцам рук, девушек из них была ровно половина, а потенциальных девственниц среди них… повезёт если не я одна. Ничего не хотелось говорить плохого в адрес своих сверстниц, но, по слухам, одна уже была замужем, две помолвлены и только я с вот той Мышкой могли быть претендентками на звание позднего вампирского ужина. Хотя, кто её знает? Не зря же говорят, что тихом омуте черти водятся. Но, что ещё хуже, у нас не было дальнейшей гарантии, что кровопийца будет и дальше придерживаться своей изысканной диеты. Да и были ли те девицы «невинными» тоже большой вопрос. А значит, придётся следить за всеми. — Есть что-нибудь интересное? — едва слышно спросила я, изящно придерживая бокал выветривающегося шампанского и изредка делая вид, что пью из него. Уж больно многие в этом зале хотели меня чем-то угостить, так что лучше было взять что-то самой, нежели брать из чужих рук. — Нет, — в том же тоне и так же не глядя на меня, ответил подошедший ведьмак. Мне тоже нечем было ему ответить, да он и не спрашивал. Все те парни и мужчины, что целовали мою ручку, не забоялись серебряного кольца на ней и спокойно припадали к моей конечности. Не то чтобы это было стопроцентной гарантией антивампиризма, но лучше, чем ничего. Насколько я помню, неуязвимость к этому благородному металлу имеют лишь высшие вампиры и некоторые переходной стадии. Надо было у Ламберта сразу уточнить, какие именно. Вечно хорошая мысля приходит опосля. Я перевела свой уставший взгляд с танцующих на гранённый стакан. Легкое предвкушающее напряжение начало спадать под грузом обыденного бального этикета, толпы незнакомцев и скуки. То есть с одной стороны это было безумно хорошо, что ничего не предвещает беды, а с другой - ужасно тоскливо. Я и представить не могла, насколько скоро пожалею о своих унылых мыслях. — Пойдём поедим или лучше выпьем, — предложила я ему. — А как же правила этикета: не есть и не пить много? — Кому как не нам с тобой знать, что в этом мире и без того достаточно всего бренного и никчёмного, чтобы отказываться от таких маленьких радостей, как вкусная еда. А выпьем мы не пьянства ради, а чтобы не отвыкать. За все дни ты ни разу при мне не выпил. Вспоминаю дни нашей первой встречи и удивляюсь, как ты до сих пор не засох, — поняв, что переборщила, бросила взгляд на Волка, но тот лишь беззлобно хмыкнул. — Извини, порой я действительно с тобой перебарщиваю, но, видимо, таков был краеугольный камень наших отношений. — Видимо, — кивнул он. — Отчасти это забавляет, мало кто мог со мной так долго препираться. И, в любом случае, это лучше лицемерного сюсюкания, так что я не в обиде. И мы вместе отправились к заставленным снедью и питьём столам. — Сплошная вода, — пожаловался мой визави спустя три фужера с вином, пока я обходилась закусками. — Да, до твоих настоек им далеко. С другой стороны, это светский раут, а не таверна, так что перепившие гости здесь ни к чему. — Не помню, чтобы тебя угощал. — А я и не говорю, что ты. Эскель. — Не думал, что он будет спаивать своё предназначение, — с любопытством покосившись на меня, усмехнулся мужчина. — Скорее, он лечит расшатанные из-за меня нервы, а я очень настаиваю себя угостить, ибо мои в последнее время тоже ни к чёрту. К тому же, чем нам на кладбище ещё надо было заниматься? Веночки из поминальных букетиков плести? Сделав первый глоток эрвелюса, я едва не закашлялась, а виной тому была вошедшая в зал пара. Я ещё слегка удивилась отсутствию в зале «той самой знакомой» из коридора и её собеседника. Кого-кого, но её здесь я увидеть не ожидала и, наверное, зря — она же родовитая реданка. Вот теперь точно станет весело. — Твою ж мать, — прохрипела я и, забегав глазами по помещению, отвернулась к столу. Как назло, вокруг стола именно сейчас не толклось народа и даже до теней мраморных колон было далековато, а совершать резкие движения - лишний повод привлечь к себе внимание. — Что случилось? — напрягся ведьмак, осторожно осматривая толпу. — Ты что-то заметила? — Видишь вон ту девицу в лиловом платье и рядом с ней парня в сером камзоле? — не оборачиваясь, спросила я. — Ну и? — Я её первая любовь. — Чего?! — вытаращил на меня свои глазищи Ламберт. — Захочешь поржать и узнать подробности, поговори об этом с Эскелем. Можешь заодно ему про исход сегодняшней встречи рассказать. Хуже всего то, что, кажется, я первая любовь обоих сразу. — Кхм… Да ты у нас прямо нарасхват, хоть уже и замужем, — пошутил этот остряк. — Спасибо, и без тебя знаю. — Не хочу тебя расстраивать, но они идут сюда. — Это я уже поняла. — Добрый вечер, господа, — прозвучал за спиной юношеский голос и весь тот тяжёлый ком, который скручивался у меня в животе, разом ухнул куда-то мне в пятки. «Блять. Блять… Блять!». Нацепив приветливую мину, я обернулась и увидела тех, кого бы я сейчас видеть не желала. — Воистину, — едва скрывая насмешку, связанную с моим положением, и язвительность, кивнул в ответ этот… не знаю, как культурно его назвать. — Поздравляем вас, молодой барон, с пополнением семьи. Желаем всего самого наилучшего, — промурлыкала я, стараясь не сильно улыбаться, чтобы от моего перенапряжения не начали плясать уголки рта. — Благодарю вас, госпожа Иоланта, — буквально расцвёл на моих глазах парень. Хоть я старалась смотреть только на него, не заметить удивление, замешательство, а затем и восторг на лице Гертруды я не могла. Я позволила себе вздохнуть чуть глубже и расслабить плечи. Раз рада, вероятно, скандал устраивать не будет. Ну, я надеюсь. А ещё мне хотелось верить, что девочка окажется достаточно умна, чтобы не рассекречивать наше знакомство. Подумать только, ей ведь сейчас столько же лет, как и мне в нашу первую встречу. Пусть всё пройдёт спокойно. Аминь. — Позвольте представить вам мою кузину… — Гертруда, — с лёгким поклоном представилась аристократка сама. А я то думала, отчего этот блеск влюблённых щенячьих глаз мне знаком, а оно вон как — родственнички. — Но для вас можно просто Гера. Очень рада встрече, не представляете, насколько, — отчего-то эти слова раздались у меня в голове скрипом иголки по стеклу. — Надеюсь, мы подружимся. — Как и я, — слегка склонила голову я и уже было хотела хотя бы попробовать перевести стрелки на четвёртого индивида в нашей компании, как меня опередили. — У вас замечательное имя. Не сочтите за грубость, но позволите называть вас Ланой? — Конечно… Барон с некоторым волнением и, кажется, лёгким недовольством взглянул на сестру. Видимо, ему совсем не нравилось столь быстрое сокращение дистанции своей кузины со мной. Ну, а что я могла поделать… Сейчас я была на коротком поводке, а ошейник вывернут шипами внутрь, так что в данный момент мне следовало идти на той дистанции, которую хочет Гера и пока что позволяю я. Если данный спектакль грозил выйти за рамки, мне будет проще обнародовать эту историю. Но, с другой стороны, это палка имела два конца и на фоне первого — то, что я выглядела как мальчишка и говорила о себе в мужском роде — второй выглядел более «щекотливо». Любовь девушки к девушке воспринимали мягче, чем влечение мужчины к мужчине, но, тем не менее, проблем всегда возникало уйма и ни щепоткой меньше. Так что, при надобности, могу дёрнуть цепь на себя, авось не сломаюсь. — Позвольте представить вам своего деверя. Ламберт. Признаться, мы с ним оказались с настолько схожим характером, что я, порой, начинаю подозревать нас в кровном родстве, — начала нести околесицу, желая увести наш диалог как можно в более далёкое русло. Кажется, за последние несколько минут пережитых страданий судьба наградила меня маленьким подарком — услышав о моём замужестве, побледневший молодой человек несколько поник и оценивающе уставился на Ламберта. Видимо, пытался прикинуть возраст и внешние данные моего «супруга». Наверняка думает, что тот точно человек. Поверь, мальчик, ты даже представить не можешь, каков он. — Ох, понимаю, найти поддержку и родственную душу не только в муже, но и среди новой родни дорогого стоит, — согласно закивала девушка, обращаясь скорее ко мне, нежели ко всем. К моему облегчению, Труди отреагировала не столь остро, а значит, прошла любовь, завяли помидоры — и замечательно. Оставался лишь один вопрос, что теперь она от меня хочет? В этот момент в зал, наконец, вышли хозяева особняка с младенцем на руках и вот-вот собрались толкать речь. — Извините нас, но в такой момент нужно быть подле семьи. Чуть позднее я найду вас, — и парочка молодых дворян упорхнула к своим родичам. Я отметила про себя, что Гера явилась сюда только со своим отцом, которого я прежде не видела. Когда девушка освободится и разыщет меня среди толпы снова, а я в этом ни капли не сомневалась, надо будет спросить о здоровье её матушки. — Прошла на тоненьком. Ещё бы немного и твоё напряжение можно было резать ножом, — с усмешкой отметил ведьмак, а затем скептически выгнул бровь. — И на кой чёрт ты ляпнула, что мы родственники? — Мне просто хотелось, чтобы вы трое перестали на меня пялиться и эти двое наконец поглазели бы на тебя. Отчасти даже вышло, — усмехнулась я. — К тому же, раскрытие моего статуса позволяет уменьшить две трети нежелательных ухажёров, с оставшейся разбирается сам Эскель. Мой названный деверь задумчиво хмыкнул и, поджав губы, отвернулся. Все взгляды наших гостей, как и наши, были направлены к хозяевам, но я, едва размыкая губы, продолжила свои объяснения, будучи уверенной, что меня услышит только тот, кому они и предназначались. — Ты думал, я буду это скрывать? О нет, я не стыжусь брака с ним, будь он настоящим или фиктивным. Эскель достойный любви мужчина, ровно как ты или Геральт. Но, во-первых, между нами не такого рода отношения, чтобы относиться к подобному с должной серьёзностью, а во-вторых, подобное внимание навредит его репутации больше, чем моей. В данном положении многие будут меня считать лишь жертвенным агнцем, в то время как его — мучителем и растлителем. Хотя, что забавно — все они судят по себе и сами не прочь занять его место, желая воплотить все те гадостные мысли, которые они о нас думают. По всем северным королевствам уже давно прошла молва о нашей свадьбе, только её восприняли скорее, как байку, но видел бы ты как на нас во время путешествия пялятся, — чуть передёрнула я плечами от омерзения. — Таким образом, я стараюсь его уберечь и в то же время изредка использую при необходимости. В этот момент публичное приветственное выступление закончилось под многочисленные поздравления и аплодисменты друзей, родственников и просто знакомых. Как бы потенциальный вампир не нацелил свои пломбы на ребятёнка. — Весьма заботлива для того, кто сам нуждается в защите. — А ты крайне подозрителен ко мне, особенно, если это касается Эскеля, будто я могу причинить ему вред. Впрочем, эта грубость и холодность ко мне лишь знаки внимания и беспокойства о нём. Не знаю твоих причин, но меня вполне устраивает следствие. — Ты так хорошо умеешь читать людей, что мне порой кажется, будто ты напрямую слышишь чужие мысли, — натянул дежурную ухмылку Волк, сверкая своими потемневшими глазами. Я не боялась быть с ним откровенной, это было единственное средство добиться от него доверия. К тому же, все, сказанное мной не было таким уж постыдным секретом. Несмотря на ответный брёх, Ламберт не был похож на человека, так и рвущегося разболтать чужие, и, тем более, собственные тайны. — Видишь ли, в глубине души я такая же, как ты. Так что я в достаточной мере понимаю тебя. А теперь, давай займёмся тем, за что нам должны заплатить, — чуть склонила голову я и пошла прочь, осматривая бальный зал. Пусть думает о чём хочет, главное, чтобы делал свою работу. Итак… Если я хочу поймать упыря, то должна думать как упырь. Таким образом, живу чёртову уйму лет, естественных врагов практически нет, ибо я сильнее и быстрее любого зверя или человека, к тому же есть разум, а значит, мои желания куда более затейливы и сложны, нежели инстинкты низших собратьев. Скучно, весьма скучно. Следовательно, нужно придумать трудновыполнимые задачки. Получить деньги и титул? Нечисть имеет иные ценности, в отличие от людей, но даже если и так, первое достигается путём силы, после чего второе покупается первым. Соединим желаемое с полезным — утоление голода, охота за трудной дичью. А что может быть сложнее, чем кровь высокородной девственницы? Звучит логично. Не хотелось бы сильно углубляться во всю эту мерзость, однако дурь так и просится в голову. Является ли бедная жертва лишь закуской или средством утоления иных желаний? — Лана. Я вышла из ступора и посмотрела на потревожившего меня человека. Это оказалась пообещавшая вернуться ко мне Гертруда, благо другие дамы и господа более не стремились беспокоить меня. — Да? — Извини за моё излишнее внимание, но я действительно рада нашей встрече, — робко улыбнулась девушка. — С нашего расставания я постаралась воспитать в себе множество добродетелей, только терпение не смогла. — Приятно знать. Ты так подросла и похорошела, от женихов отбоя не будет. А вот я все такая же, как и прежде. — Неправда, ты стала ещё прекраснее. И как бы ни хотелось этого признавать - платья тебе куда больше идут. — Извини, — пристыженно опустила я взгляд. — Надеюсь, ты не в обиде на меня за то… недоразумение. И спасибо, что не раскрыла меня перед своим братом. — Ты спасла мне жизнь, терпела и лечила. Кто я такая, чтобы судить тебя или обижаться за это? Значит, того требовали обстоятельства и не мне просить объяснений. Признаться, я была столь истеричной тогда, потому что понимала, что мы не сможем быть вместе из-за статуса и прочих разных причин и заморочек. А ещё я ревновала тебя к тому ведьмаку, видя, как хорошо вы ладите и как ты о нём печёшься. И мне очень стыдно, что я предстала перед тобой в самом ужасном свете. За два года я повзрослела и несколько поостыла, так что, увидев тебя, мне стало не так уж и обидно, что мои первые чувства и поцелуй принадлежат тебе. Я почувствовала, как впервые за долгое время на меня накатило смущение. Сегодня что, вечер откровений? Вот только почему снова всё не по-человечески? Сам Ламберт отчего-то не бросается со мной шушукаться о личном. Смотря в зеркало, я ожидаю увидеть в нём своё отражение, но стекло передо мной, как и прежде, мутно, а отвечает мне взаимностью лишь тень из прошлого. Пока я вновь погрузилась в свои думные думы, в это время Труди уставилась на меня своей хитрой мордашкой. — А ты правда замужем? А то мой братец нацелил свой глаз на тебя. — Правда. — Эх, даже ему не повезло. — Как поживает твоя матушка? — в который раз за этот светский приём постаралась перевести тему я. — После того, как мы вернулись домой, принялись соблюдать твои рекомендации. И это действительно помогало, мигрени у мамы случались не так часто. Отец пригласил дорогостоящего врача, а на деле тот оказался шарлатаном. Поселился в нашем поместье, еженедельно получал жалование, сказал, что твои указания — это всë блажь самоучки, готовил какие-то отвары, которые не помогали. А в какой-то момент у матушки случился сильный приступ. Папа послал за лекарем и оказалось, что тот сбежал со всем накопленным. Горничные сказали, что не досчитались двух серебряных подсвечников. Да и чëрт с ними, только мамино здоровье никто не вернëт, — горько улыбнулась Гертруда. — С тех пор она практически никуда не выходит, боится, что болезнь застанет в дороге. Может, ты могла бы приехать к нам и осмотреть еë? — Гера, пойми меня правильно. Я бы с радостью помогла твоей матушке, но я пока ещë только учусь врачебному делу и лечить кого-то за стенами академии равносильно позорному исключению без права восстановления, навсегда. Я могу и обязана оказывать лишь первую медицинскую помощь. Пойми, это сделано как раз для того, чтобы такие дерущие деньги «недоучки» встречались как можно реже и чтобы университету не предъявляли судебные иски за плохое обучение и фатальные ошибки их студентов. Огоньки веры в девичьих глазах потухли, и, опустив голову, моя собеседница молча кивнула. Мне всеми силами захотелось вернуть ей надежду. — Но вы можете приехать в Оксенфурт и обратиться к госпоже Шани, у неë в городе личная лечебница и она мой профессор. Она замечательная и, клянусь, сделает всë, чтобы помочь вам. Вообще, среди моих преподавателей множество прекрасных лекарей. Если ты так уж сильно хочешь, я могу даже участвовать в лечении, но только под их чутким присмотром. — Да, да! Спасибо, Лана! Я обязательно уговорю отца так сделать, — восторженно воскликнула девушка и от сильного порыва чувств крепко схватила своими ладошками мои. Ничего неприличного, однако такой жест весьма наглядно показывает близость и ещë не известно, для кого из нас двоих эти отношения будут благом, а для кого нет. Мда, таким Макаром, Труди не отстанет от меня весь оставшийся вечер. Как бы нас за излишне сладкую парочку не приняли. Вокруг и так ходят слухи и гадания, замужем ли я, и, если да, то кто мой супруг. Не хватало ещë к ним приписать мою мнимую тягу к женскому полу и несуществующий адюльтер с дочерью барона. Нам обеим эти наветы никчему. — Прошу прощения, миледи. Могу я просить вас оказать мне честь подарить этот танец? — обратился к моей визави неизвестно откуда взявшийся человек лет двадцати пяти. Я вгляделась в его лицо, ничего необычного, приятный на вид молодой мужчина. Вот только я не видела его в той стае юных франтов. Или может именно потому и не заметила? Скрываться одному среди колонн проще, чем в шумной компании. С плохо скрываемым сомнением я покосилась на приятельницу. Не то чтобы я сомневалась в еë внешних данных и умении танцевать, просто разница в десять с лишним лет меня несколько напрягала. С попаданием в этот мир я совершенно потеряла ориентир возрастных норм и никак не могла к этому привыкнуть. Возможно, вся моя рефлексия безосновательна. В конце концов, моë общение с Эскелем я считаю нормальным и даже сверх того, но взгляды со стороны говорят об обратном. Тоже мне, поборники морали, ведь меня хотели выдать за пятикратного вдовца в четыре раза старше меня. Неужели теперь я сама невольно оказалась по ту сторону осуждения? Эх, как трудно стало разобрать грань приличествующих отношений между людьми и нелюдьми. Никогда не считала себя предвзятой, но что-то меня в этом кавалере настораживало. Его задержавшийся на мне оценивающий и даже несколько плотоядный взгляд не вызывал удовольствия. И все эти зырканья происходят, пока этот хлыщ приглашает на танец другую. Ни за что на месте Геры не согласилась бы с ним танцевать, и плевать я хотела на его манящую загадочность. Гертруда слегка зарумянилась и, согласно кивнув, подала в ответ руку. Я не сводила взгляд с удаляющейся пары. Они, кажется, весело проводили время. По крайней мере, улыбки не сходили с их лиц — еë робко-счастливая, его несколько покровительственная. Так прошëл один танец, второй и начался третий. Что-то я не о том задумалась… Мы пришли сюда выслеживать вампира, а не няньками для юных дворянок нанимались. Я принялась осматривать зал на наличие чего-то необычного или, на крайний случай, Ламберта. — Его здесь нет, — услышала я голос позади. Я не успела даже вздрогнуть от испуга, когда передо мной возник арендодатель моей новой жизни или, иначе говоря, Господин Зеркало. — Прошу прощения. — За что? — несколько нервно уточнила я. — За то, что забыл прежде поздороваться и этим испугал тебя. — Пустяки, я просто слегка задумалась, — отмахнулась я, всë ещë ощущая холодок на своей спине. — А кого вы в начале имели ввиду? — Твоего деверя, — чуть усмехнулся мужчина, разодетый в своей излюбленной манере. Вот ведь, ещë одного шутника мне здесь не хватало! Впрочем, на кого-на кого, а на этого индивида обижаться чревато. Будто прочитав мои мысли, Гюнтер О’Дим добавил уже серьëзнее. — Позволь пригласить тебя на танец. Хочу, наконец, возместить своë упущение, тянущееся ещë с твоей свадьбы. Тоже мне, нашëл что возмещать. В тот день я танцевала единожды со своим женихом и думала, что во второй раз без вины концы своей жизни отдам. Итак, предложение сплясать с дьяволом, конечно, щедрое, но на меня, словно каток на новый асфальт, навалилась дилемма. Отказать своему благодетелю было неудобно, или страшно, или страшно неудобно, а с другой стороны, как же, наверняка, цинично-лицемерно я буду выглядеть в глазах всех тех, кому я отказала в танце, апеллируя своим замужеством. — Не волнуйся, зачастую люди не видят дальше своего носа. Уверен, это один из таких случаев, — снова считал мои тяжëлые думы господин в жëлтом камзоле, протягивая свою длань в ожидающем жесте. Любопытно, он действительно сейчас пользуется телепатией или просто у меня всë на лице написано? Если второе, то нужно срочно брать себя в руки! — Не могу не согласиться, — сдержав вздох, поддалась на уговоры я и меня мягко повели в самый центр танцующего круга. Стараясь не слишком заметно это делать, я бросала из-под ресниц взгляды по сторонам — все гости обступали нас и в то же время волшебным образом не замечали. Какая же была бы благодать, имей я такие способности в те времена, когда мне приходилось каждый день ездить по делам в питерском метро. Устроив одну руку на его плече, второй ощущая его грубую ладонь, я поняла три вещи: он так же высок, как Эскель; господин О’Дим танцует гораздо лучше; и по каким-то причинам я не могла разобрать, горячая у него кожа или же холодная, напоминая мне раскаленную печку и могильный камень одновременно. Музыканты играли нежный вальс, а я молча следовала за своим партнëром. — Мне кажется, у тебя есть некий неразрешëнный вопрос. Будь смелее и задай его мне, пока можешь. Спросить? Что? Зачем он здесь сегодня появился? Либо от скуки, либо всë равно настоящих причин не скажет. Действительно ли он заколдовал того солдата, из-за любви и человечности к которому погибла бедная девушка и вся её семья? Нет, не хочу это знать — крепче буду спать по ночам. Может… — Не знаете ли вы, почему мне так часто снятся некие видения? — И тебе кажется, что я к этому причастен, — прозвучал не вопрос, а утверждение. — Думаешь, я глумлюсь и наказываю тебя, — продолжил моё предложение вслух Гюнтер. — Хочешь верь, хочешь нет, но я здесь ни при чем. Вы, смертные, нередко сами прекрасно справляетесь с собственным наказанием. И ты, Иоланта, не исключение. А наблюдать за всем этим лишь вторая часть нашей сделки, пока не закончится срок первой, — сказал он, имея ввиду конец моей жизни. — Все твои кошмары происходят из пережитых страданий и страхов пережить их вновь. — Но как же те сны, которые никак ко мне не относятся? — Так ли уж и не относятся? — хмыкнул Господин Зеркало. — Они ведь не о чужаках, а о важном для тебя человеке. Ваша связь с ним настолько крепка, что даже в бессознательном состоянии твой разум находится в вечном поиске его, его переживаний и заботе о нëм. — То есть, вы хотите сказать, что это не бредни, а настоящие переживания Эскеля? Его прошлое, настоящее и, возможно, будущее?.. — выпалила я и только потом опомнилась, что взболтнула лишнего. — Об этом ты можешь спросить его сама, — мягко усмехнулся мужчина и, прокружив меня вокруг своей оси, снова притянул к себе. Если бы я не помнила свою смерть и ту пустоту, в которой я оказалась… Если бы я не знала, что рая нет, то мне хотелось бы думать, что этот непостижимый господин Бог или мой ангел-хранитель. Вот только это было маловероятно. Впрочем, божества бывают разные, в том числе тëмные, и даже архангелов низвергают в ад. Тем не менее, прямо сейчас рядом с этим искусителем мне было вполне спокойно, несмотря на странные речи. Пользуясь нашей незаметностью, я, не скрываясь, осмотрела толпу и поняла, что не вижу ни своего напарника, ни сладкой парочки, на этом фоне волноваться о вампире я даже не видела смысла. — Кого именно ты сейчас хотела бы найти? — приподнял одну бровь Стеклянный Человек. — Пожалуй, Ламберта, — всë ещë не до конца уверенно ответила я. — Он осматривает дом. Вероятнее всего, они разминулись, иначе бы он давно был здесь и не позволил бы твоей подруге с ним танцевать. Сегодня она особенно вкусно пахнет. Хоть Гюнтер О’Дим порой не упоминал напрямую имëн тех или иных интересующих личностей, но, и мне, и ему сразу было ясно о ком идëт разговор. Так вот, осознание сказанных им слов ударило меня настолько сильно и резко, что я остановилась прямо посреди танцевального па. Благо, мой партнëр синхронно замер вместе со мной, не заставляя следовать за собой или наступая мне на ноги. Резкая волна паники нахлынула на меня: она точно девственница и, как назло, у неë эти дни?! Что делать?! Искать Ламберта или бежать спасать эту дурëху? Доживëт ли она, пока я буду искать ведьмака? А что я смогу сделать с упырëм одна? Преподнести себя в качестве десерта после основного блюда?! Сделав успокаивающий вдох-выдох, я подобрала юбки, готовая бежать прочь из бального зала. — Спасибо большое и приятного вечера, — убегая, бросила я на прощание. — Ламберт! — пронесясь мимо бессознательного, но дышащего охранника, воскликнула я. Мне оставалось уповать лишь на хороший слух и хорошую слышимость длинных пустых коридоров. — Да где же ты шляешься? Чёртов Маугли! Нет, конечно, я могла выбежать молча и изобразить из себя Белу Свон на минималках без «Эдварда», отвлекая вампира порезом, но непоправимых последствий у сего «героического» поступка будет больше, нежели пользы. В этом случае на корм пойдëм не только мы с Гертрудой, но и Эскель прибьëт Ламберта, узнав, что тот за мной не уследил, следовательно, Кейра всë равно останется одна. И спрашивается, на хрена тогда я всë это затевала? Да, я не питала пустых иллюзий по поводу своих возможностей. — Чего ты орëшь, как недорезанная, пигалица? — отозвался позади меня с балкона второго этажа мой искомый сообщничек, из-за чего я в который раз за вечер чуть не ругнулась. Видимо, не найдя ничего интересного в зале, ведьмак вернулся за мечом и принялся осматривать периметр особняка. — Он увëл еë в сад! — выделила я первое слово тоном так, чтобы не пришлось уточнять, кто именно. — Откуда ты… — Некогда объяснять! — на ходу крикнула я, уже дëргая за ручку двери, ведущей в парк. Спускаясь по лестнице, осознала, что цокаю, как кобыла по мостовой. Такими темпами я не то, что вампира, всех охранников распугаю. Остановилась, чтобы снять туфли, и увидела, как ловкой чёрной тенью спрыгнул через перила ведьмак. У меня на миг даже спёрло дыхание от этой скорости и грации. А этот мужлан, оказывается, ещё не всю свою форму растерял. Пока я стояла и хлопала глазами, мужчина, на секунду прислушавшись, уже кинулся куда-то прочь, крикнув мне, чтобы я не путалась под ногами. Ага, щас! А кто окажет девчонке помощь, пока этот мачо будет с вурдалаком мутузиться? Как быстро я ни старалась шевелить своими ножками, звуки драки впереди донеслись раньше, чем мне довелось добежать до места. Мельком глянув на Ламберта, раскидывающего по кустам вампира, я подбежала к лежащей у скамьи в беседке Труди. Та лежала без сознания, со следами мужских рук на шее, но дышала. Я внимательно оглядела её на наличие других травм, укусов и царапин. К счастью, всё обошлось. Благодарю господина Гюнтера за подсказку, слегка запоздалую, но такую нужную. Шутка ли, если бы погибла родственница нанимателя. Да мы бы с ведьмаком тут же загремели под фанфары! Дева очнулась ровно в тот момент, когда к нам с мечом наперевес и едва ли не весь в крови приблизился Ламберт. Да уж, мои возгласы, по сравнению с этим девичьим визгом, всё равно что писк комара против иерихонской трубы. — Ну вот, ещё одна, — потеребил мужчина в ухе пальцем, словно старался вытрясти из него воду. — Не хуже бруксы орёт. Я солидарно потрясла головой, пытаясь избавиться от лёгкого звона. — Гера, ты потеряла сознание, но теперь всё в порядке. Ты же помнишь, Ламберт со мной и делает всё для нашей защиты. — А где Стефан? — заикаясь, принялась с тревогой оглядываться девушка. — Кажется, он… Он… — Этот, как ты говоришь, «Стефан» попытался тебя сожрать, но я успел вовремя стащить его с тебя. Вон его труп слева лежит, ещё успеешь посмотреть. Можешь не благодарить, — фыркнул мужчина и, окончательно отодрав порванный рукав, вытер им клинок. Девица, закатив глаза, снова осела в моих руках. Я осуждающе уставилась на грубияна, но, узрев его потрёпанный вид, устойчиво прислонила Геру к колонне и быстро поднялась навстречу. — Ты сам в порядке? Он тебя нигде не ранил? — принялась осматривать ведьмака с головы до ног, в тех местах, где одежда была разорвана. К счастью, в отличие от костюма, этот дикий Маугли был целёхонек. — Я-то в порядке. А те трое, которых он порвал и припрятал в зарослях, не очень. Впрочем, осмотри последнего, он, кажется, ещё дышал, — кивнул он в нужную сторону, а сам пошёл укладывать баронессу с земли на лавку. Осмотрев телохранителей, оказала выжившему помощь, оставшимся закрыла глаза. Вскоре Ламберт привёл хозяина, его брата и несколько слуг. Таки пришедшую в себя вновь Гертруду увёл в дом отец, хозяин о чём-то шушукался с Волком, кажется, благодарил, прочие разгребали оставшийся бардак, выносили тела. Я дала несколько рекомендаций по поводу бедного, с разбитой головой, наёмника и, наконец, осмотрела себя. Рукава испачканы кровавыми разводами, подол вымазан землёй — кажется, это была вполне серьёзная причина не возвращаться на бал. До особняка я плелась практически бездумно. Если этот кровосос явился сюда с другом, то он может меня есть безбоязненно, ибо после всей этой свистопляски на меня накатили полная апатия и усталость. — Иди отдыхать, а я проверю всё ещё раз. И завтра мы уедем отсюда, — проводил меня до входа в дом мой напарник и прежде, чем ушёл окончательно, сказал: — Без понятия, откуда ты всё знаешь, но ты молодец. Эскелю с тобой повезло. Глаза мужчины уже не были такими тёмными и поблёскивали в темноте. А его взор был как никогда при мне мягким. — И тебе спокойной ночки, Ламберт, — устало улыбнулась я и отправилась в свои покои, размышляя, хватит ли мне на сегодня оставшегося графина воды, чтобы хоть чуть-чуть обтереться, или нет. На следующий день выяснилось, что никто более из гостей и охраны не пострадал. Эту новость принëс мне с утра прямо в постель ведьмак. А лучше бы кофе… Время приближалось к полудню, а потому мужчина вошëл, не дожидаясь разрешения войти на свой формальный стук. Заметив, что я ещë глаз не продирала, тот уже было вознамерился выйти, но я его остановила. Далее я приводила себя в порядок под немного саркастичные утренние новости. Оказалось, что вампир заранее сближался с нужными людьми и, заполучив доверие определëнного круга лиц, будучи приглашëнным на торжество в качестве доброго друга, лишал жизни бедных юных девиц. Его жертвами были самые молодые на празднестве леди, из этого и сложился слух о пристрастии нетопыря-переростка к крови девственниц. Наивные люди и не знали, что сами впускали в свой дом кровожадного монстра. — Вот тебе и сказка про таинственного принца-квасавца. Кошмар наяву, не меньше, — закончив расчесывать волосы гребнем, принялась заплетать косу я. — А итог всей этой истории в том, что стоит держаться подальше от таких опасных кавалеров и дамочек, какими бы загадочными и прекрасными они ни казались, — встал с софы ворчун и направился к выходу. — Собирайся шустрее. Полную плату мне ещë ночью выдали, так что я не хочу находиться в этом доме дольше необходимого. Когда же его рука практически легла на дверную ручку, раздался стук. Мы с Волком недоумëнно переглянулись. Я даже пожала плечами, выражая тем самым свою полную неосведомлëнность по поводу нежданного визитëра. — Кто? — спросила я, лихорадочно размышляя, насколько прилично будет выглядеть Ламберт — аля «брат моего мужа» — выходящий из моей комнаты в то время, как я, хоть и умытая, но растрëпанная и в ночной сорочке сижу на пуфе у зеркала. — Лана, это я, — робко отозвалась Труди. — Можно с тобой поговорить? — Да, конечно, подожди минутку. Я вихрем подскочила к своему напарнику и, схватив того за локоть, резво потянула за ширму. Ничего страшного не произойдëт, если тот немного побудет в уголке. И стоять не придëтся, резная лавочка там вполне удобная. — Что ты…? — шикнул он, впрочем, позволяя утащить себя в укрытие. — Прошу, посиди здесь молча. Так проблем на наши головы явно будет меньше, — прошептала я и, накинув на себя сверху халат, побежала открывать. — Прости за ожидание. Эти ночные события нагнали на меня изрядную усталость, — изобразила я сонливый вид. — Нет, это ты прости, что потревожила твой отдых, — робко улыбнулась приятельница, проходя внутрь. — А я, признаться, так и не смогла уснуть. Ещë мне очень стыдно перед вами за вчерашний обморок. Просто, когда он начал меня душить… А потом, очнувшись, увидела окровавленного господина Ламберта с мечом… Не разобравшись в ситуации, я испугалась, что сейчас меня точно убьют. — Понимаю, это нормальная реакция на стресс. Так о чëм ты хотела поговорить? — Я… Дядя сказал, что вы сегодня уезжаете. А ты учишься в Оксенфурте и, получается, нам ехать примерно в одну сторону. Ну, в общем… Лана… Ты… Вы с господином Ламбертом не могли бы поехать вместе с нами! Если надо, мой отец может заплатить, — как на духу выпалила Гертруда и порывисто схватила меня за руки. — Пойми, я не хочу тебя обидеть своими словами. У меня нет желания заставлять тебя это делать, просто… Мне так страшно, не передать словами как. А ты… Ты всегда меня спасала! Хотя я тебе даже не нравилась… И мастеру ведьмаку я тоже очень благодарна, если бы не он, меня бы уже не было. И все эти нанятые дядей люди не справились бы лучше него. Так что, прошу, скажи честно, если ты не можешь или не хочешь. — Всë хорошо, Гера. Успокойся, — попыталась отцепиться от на удивление крепкой девичьей хватки я и, чтобы это не казалось знаком брезгливости или неприязни, но при этом мне не наставили синяков, сама мягко положила свои ладони поверх еë. — Нам вполне по пути и, думаю, Ламберт не будет против сделать небольшой крюк за доплату. — Спасибо, Лана! Я так рада! — расчувствовавшись, обняла меня девица. — Я пойду, поговорю с отцом. Отдыхай. — Да ты прямо золотая жила, — хмыкнул Ламберт, выходя из-за перегородки, как только дверь успела захлопнуться. — Не скупись на эпитеты. Бриллиантовая, не меньше, — довольно улыбнулась я. — Любопытно только, как часто ты таким образом прячешь мужчин в своей комнате, — продолжал хохмить этот дерзкий индивид, облокотившись плечом о косяк. — А с чего вдруг такой интерес, Ламберт? Мужу побежишь жаловаться? Тогда не забудь уточнить, откуда ты это узнал, — усмехнувшись и сложив руки на груди, в точности спорадировала его излюбленную позу я. Мужчина фыркнул, нахмурился, будто вспомнил что-то не очень приятное, и вышел вон. Я удовлетворëнно потянулась, этот раунд снова был за мной. Оставшийся день прошëл тихо и несколько бестолково. Волк договаривался со вторым бароном, а его прислуга и воины собирались в завтрашний поход. Как я поняла, неполная чета должна была прогостить у здешних родственников ещë с неделю, но перепуганная инцидентом на балу Гертруда хотела забиться в укромный уголок своей комнаты и не высовываться. Потому, едва заслышав о нашем отъезде, первым делом прибежала ко мне, не успев оповестить о своëм желании даже отца. Похоже, этот вампир заставил девочку изрядно струхнуть, разбив розовые очки и забрызгав конфетти мечт кровью. Не торопясь, собрав свои немногочисленные вещи, я посвятила весь день чтению и подготовке к выступлению перед консилиумом. Моë однообразное времяпровождение разбавили лишь приход заказчика с благодарственными речами и посещение пострадавшего наëмника, последующим лечением которого занялся местный врач. В целом, всë прошло не так уж и плохо. — Вот скажи мне на милость, — спросила я о наболевшем за ночь, когда мы с Гертрудой уселись в карету, тем самым оставшись одни. — Тебя родители не учили, что нельзя со взрослыми мальчиками по уединëнным местам ходить? Неизвестно, какие мысли в их головах вертятся. А если бы этот Стефан, будь он даже человеком, попользовался тобой до свадьбы и бросил? О чëм ты вообще думала? От заданного мной вопроса девушка покраснела, затем побледнела, но в итоге остановилась на ярко-свекольном оттенке. — Кузен говорил, что дядя расставил охраны больше обычного, так что везде должно быть безопасно. Честно, я не думала ни о чëм таком… — принялась она смущенно комкать подол платья. На это я лишь закатила глаза. Отчасти я сочувствовала Гере. Насколько же мало надо получать любви от родителей, чтобы искать еë на стороне? Видимо, барон не сторонник ярких выражений своих чувств, от чего Гертруда сама себя толком не ценит. Похоже, мне одной из немногих повезло родиться у искренне любящих пап, причём дважды. К тому же, ещë в свои первые четырнадцать лет я не понимала тех девчонок, которые ставили предметы своих воздыханий превыше семьи, учëбы и даже себя. При том это были не возлюбленные, а именно «предметы». В моëм отрочестве проблемы несколько отличались от одноклассниц, страдавших от неразделëнной детской симпатии или подаренного магнитофона не той модели. «На что нам хватит денег, если отцу снова задержат зарплату?». «Надеюсь, что он сегодня не пил и не забудет выключить воду в ванной. Хорошо ещë, что я рано со школы вернулась и мы не успели никого затопить». «Ну вот, прохудились ботинки. А я думала, что смогу доносить их этот сезон и накоплю денег, чтобы заказать папе новые очки. Его зрение снова упало и в прежних он уже мало что видел». Примерно так. А после травли своими сверстниками я и вовсе не могла долго уверовать, что на свете существует настоящая дружба, не говоря уже о любви. Да, Оксане и Диме пришлось долго подбирать ключик к моему сердцу. — От отца сильно досталось? — понимающе взглянула я на девочку. Та сначала поджала губы и, когда уже было собралась что-то сказать, к нам в повозку села еë гувернантка. Мы, не сговариваясь, оставили этот разговор не оконченным и более к нему не возвращались, лишь изредка перебрасывались общими вопросами и фразами. В результате я узнала, что Труди единственный ребëнок в семье, учится на дому, любит уроки музыки, истории, литературы и философии. Истинный гуманитарий. На мою полу-шутку, поступить вместе со мной в университет на факультет философии или искусств, она ответила, что год назад думала об этом, но отец ей запретил. Ну всë ясно, один наследник и та дочь. Дальнейший план еë судьбы таков: откармливаем, выращиваем, ищем удачную партию, ждем рождение внука. Я тряхнула головой в попытке выбросить скабрëзные мысли. Нельзя вешать на людей ярлыки, не зная фактов. Может, в глубине души еë отец так любит и переживает, что не может расстаться со своим чадом. Обедали мы практически на ходу, после чего убаюканные мерным покачиванием и ранним пробуждением успели задремать. Я с трудом заметила, когда тряска и стук лошадиных копыт прекратился, сменившись на отдалëнный шум мужских голосов и звон мечей. Окончательно в себя нас привëл наконечник врезавшегося в стену кареты арбалетного болта. Девушки испуганно взвизгнули. — А ну тихо! Пригнитесь и чтоб ни звука, — скомандовала я и осторожно выглянула из-за шторы в окно. Картина не радовала ничуть, Ламберта в поле зрения тоже не было. Ну что за напасть?! В этот момент распахнулась вторая дверь и в проëме показался незнакомый бородатый мужик. Оглядев нас и приметив самую богато одетую, полез внутрь за баронессой. Служанка попыталась закрыть собой госпожу, но тут же была отброшена увесистой оплеухой. Грубые руки бандита вцепились в хрупкие девичьи плечи. Разбойнику пришлось практически полностью отвернуться от меня, так отчаянно боролась и кусалась баронесса. Это было его ошибкой — маленькая, не значит беззащитная. Времени на размышления и самобичевание не было. Не задумываясь ни о чëм лишнем, я достала нож и, навалившись на негодяя со спины, провела по горлу. Сердце, как это любят говорить, не билось «испуганной птичкой», оно будто сжалось и окаменело, стуча медленно и натужно. Одно чëткое уверенное движение и на Труди хлынула кровь, заляпывая еë руки и лицо. Она снова взвизгнула, забилась в угол кареты и, подвывая, вся сжалась, насколько было возможно. Выпучивший глаза отморозок успел повернуться ко мне и упал на пол. Он инстинктивно пытался прикрыть рану, но выходило лишь хипловато булькать. Я сняла с его спины арбалет с колчаном, а с пояса ножны — удачное приобретение — и обратилась к застывшей белым изваянием прислуге. — Давай вытолкаем его отсюда. Горничная лишь молча кивнула и несколько заторможенно принялась мне помогать. На ещë опухшей щеке уже расцветал синяк, поэтому я без особой деликатности подтолкнула в конце труп этого ублюдка ногой. Гера по-прежнему ревела и, пряча лицо, пыталась раствориться в складках сидения. Вынув меч, я вручила его своей невольной подчинëнной, от неожиданности та даже вздрогнула, а ножны вставила в ручку второй двери так, чтобы та не смогла открыться. — Если кто-то попытается просунуть руку или пролезть, руби и тыкай всë, что движется, — велела я и принялась заряжать арбалет. Тугой, сука! Распахнув дверь, я принялась прицеливаться. Выбирать долго и не пришлось, к нашей карете мчался ещë один бандит с саблей наголо. К счастью, у него с собой не было ни щита, ни стрелкового, а потому мой болт легко вонзился в его шею. Сделав перезарядку, я осмотрелась внимательней и не зря. Метрах в десяти левее от меня бился Ламберт. Двое противников отвлекали его спереди, в то время как их дружок подкрадывался сзади. Вот гниды! Тут ори, не ори — среди этой какофонии хрен что услышишь, а, если и дойдëт, то нужно успеть осмыслить и подобрать нужное действие. Снова подняв оружие, я сосредоточилась как никогда раньше, даже перед строгим взглядом Весемира. Не обращая внимания на ползущую по виску каплю пота, я прицелилась, задержала дыхание и выстрелила. Попала в плечо левой руки, которой тот держал клинок. Мужик взвыл и выронил палаш, тем самым выдавая себя. Раскидав переднюю парочку Аардом, Ламберт обернулся и, не размышляя долго, вонзил лезвие негодяю в живот. Заметив стрелу и отследив еë траекторию, ведьмак встретился со мной взглядом и кивнул. Но расшаркиваться в благодарностях более было некогда. Окрылëнная таким успехом, я практически поклялась назвать своего будущего сына, если таковой когда-нибудь родится, Леголасом. Расслабилась, дурëха, а потому и не заметила, как на козлы нашей повозки взгромоздился чужак. От резкого толчка я рухнула ровно в момент натягивания тетивы. Локоть пронзила такая боль, что в первое мгновение я испугалась, будто он сейчас у меня вывернется в обратную сторону. Хорошо ещë, не выстрелила ни в кого от подобного рывка. Заметив в узком обзорном окошке жилистую шею без форменного ворота стажи барона, я оскалилась. Как же вы меня все достали! Дьявол вас побери! — Дай меч, — протянула я здоровую руку служанке. Та, слава небесам, тоже упала весьма удачно, не порезав при этом ни себя, ни одну из нас. Девушка вложила в мою ладонь рукоять и я принялась карабкаться вверх по грядушке. Стараясь держать равновесие при этой дикой тряске, я открыла створку переднего окошка, благо разбивать его и резаться об осколки не пришлось. Хвала проектировщику этой повозки. Перехватив оружие, я вложила всю силу в один удар. Вор несчастных девиц вскрикнул и повалился вперёд и слегка в сторону. Экипаж тряхнуло из-за попавшего под колëса тела. Я снова повалилась назад, выронив клинок в открытый проход и едва не угодив туда сама. Девушки с испуганными воплями вцепились в меня, как орлицы в зайца, затягивая внутрь к себе. — Спасибо, — поблагодарила я, пытаясь унять выпрыгивающее сердце. Забавно, что его заставило биться быстрее не кучка головорезов, а полëт в неизвестность. Оглянувшись, я узрела новую проблему. Мы несëмся по дороге без кучера и никто из нашей троицы ни разу не каскадëр, чтобы безопасно выпрыгнуть на ходу или попытаться перебраться на кóзлы. Вот ведь, задачка за задачкой! А ведь в прошлой жизни я и представить не могла, что буду периодически попадать в подобные передряги и уж тем более вести себя так… Что смогу кого-то убить… Мои мысли о словах Эскеля по поводу моей бедовости прервал приближающийся стук копыт. Я уже было вновь схватилась за арбалет, но, узрев ведьмака, едва не всплакнула от счастья. Наложив на лошадей Аксий, он, словно заправский циркач, на ходу перепрыгнул на наш экипаж и, натянув вожжи, остановил скакунов окончательно. Когда мы вышли из кареты, то нас всех потряхивало и слегка кружило. Гертруда не сделала толком и трëх шагов, после чего склонилась, опорожняя желудок то ли от качки, то ли от пережитого страха. Но, в принципе, я была ею довольна. Верная служанка придерживала хозяйке волосы и обтирала губы платком. — Как вы? Не ранены? — подскочил ко мне Ламберт, хватая за плечи и осматривая. — Пять минут — полëт нормальный, — выдала я абсолютно бредовую в данной ситуации мультяшную фразу и в опровержение своих же слов уткнулась лбом в мужское плечо. — Ты головой не ударялась? — по моей голове неожиданно пару раз поглаживающим движением прошлась чья-то рука. Хотя, чья она ещë может быть, если не этого Маугли? Просто нежность воспринималась от него, как чудо. — Возможно, не помню, — пожала плечами я. Лучше уж так, для всех это будет проще, чем мне придётся впихнуть в его голову «невпихуемое» объяснение своих закидонов. — Как там барон со своими людьми? Потерь много? — В порядке. Скоро закончат, опасности нет. Погибли кучер и один солдат, больше раненых, — вздохнул он. — Нужно осмотреть раненых и доехать до постоялого двора. До резиденции барона мы вряд ли сегодня доберëмся, — подняв свою разом затяжелевшую голову, вздохнула я и заглянула мужчине в глаза. — Поможешь управиться с повозкой? На что тот безмолвно кивнул.•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•
Мы разместились на подворье захудалой харчевни с растрескавшейся и покосившейся вывеской то ли утки, то ли гуся. Баронской чете, естественно, выделили лучшие апартаменты. Рядом с отпоенной успокоительными каплями и отварами баронессой находились отец и служанка, также обихоженные эльфкой. Прочих разместили кое как и где смогли. Иоланта летала от одного пострадавшего к другому, как пчела от цветка к цветку, или, вернее, крохотная шустрая зерриканская птичка, название которой я так и не вспомнил. Занявшись своими делами, я выпустил еë из виду. А ведь ей самой сегодня досталось, видел, как она старалась задействовать свою правую руку как можно меньше, благо, левой у неë получалось столь же хорошо справляться. Но дело даже не в этом. Сегодня ей пришлось убить и если уж спасëнная девица с трудом отходила от всего случившегося, то что творилось в душе пигалицы страшно было представить. Сколько там лет графине? Пятнадцать? Шестнадцать? Даже мне довелось убить первого человека гораздо позже. Наверняка она теперь где-то плачет сидит. Деваха нашлась на заднем дворе, заплетающей косы своей кобыле. — Ламберт, ты не на охоте, так что можешь ко мне не подкрадываться, — она не обернулась, но еë голос был спокойным. — Ты не могла меня слышать, тогда как? — сказал я, подходя ближе. Личико у графини оставалось столь же благообразным. Никакой припухлости, красноты или, на худой конец, дорожек от слëз. — Не могла, — кивнув, согласилась она. — Это всë моë чутьë. Гера отсыпается после настоя, барон и служанка остались с ней. Солдат я подлатала, так что они сейчас отдыхают и более я им без надобности. Местные под присмотром такой охраны ко мне не полезут, так что с весомой долей вероятности остаëшься ты. Вот была бы умора, если бы я не угадала и на твоëм месте стоял простой баран. И хоть я навязалась на твою голову, всë равно ты стараешься всегда за мной присматривать. — Уже успела меня изучить? — фыркнул я, насмехаясь над тем, что по собственной воле стал частью этих умозаключений. — Немного. Я поняла суть: ты хороший человек, но, зачастую, хочешь казаться хуже, чем ты есть. Мне кажется, это от того, что ты заранее не хочешь оправдывать ничьих ожиданий, чтобы потом никого не разочаровывать своими словами и поступками. А ещë уверена, что ты, несмотря на всю свою вредность, как и я, ради дорогих людей готов жизнь отдать. Свою или чужие. Я сжал челюсти сильнее, чувствуя как без моего желания мне влезают под кожу. При этом сама эльфка, невзирая на свою честность, казалась тëмной лошадкой. Даже еë черты характера или действия, о которых она говорила в открытую, казались нереальными и ненормальными от малолетней дворяночки. Слишком смело, слишком честно, всë слишком… Но мои разворошëнные, словно клубок змей по весне, чувства резко охладила одна запоздалая мысль: раз эта девчонка, так яро желающая стать хорошим врачом, не любящая насилия, взялась за оружие и защитила меня — значит, я действительно стал ей близким человеком? Несмотря на свой мерзкий характер? Привычный уклад жизни рушился под натиском одной маленькой пичужки. — Не дуйся ты так, будто хомяк на крупу, я постараюсь больше не лезть к тебе в душу. Сама этого не люблю, — снова считывая, будто я раскрытая перед ней книга, вернулась к своему занятию графиня. Даже в такие напряжëнные или толкающие на искренность моменты эта мелкая шутит и язвит, сбрасывая напряжение. Так знакомо. Она и впрямь понимала меня. — Почему не отдыхаешь? И так руку отшибла, а всë хлопочешь, — погладил по морде ухоженную лошадку Иоланты, давно заметив торчащую из-под одежды повязку. Кобыла удивленно на меня покосилась, всхрапнула, но позволила трогать дальше. — Мне не тяжело. Когда в моей жизни появился профессор Рауг, то посоветовал развить полезное умение одинаково пользоваться двумя руками. Ему, потерявшему руку на войне, к тому же, рабочую, в первое время было очень тяжело. А потому я прислушалась к наставнику и стала упорно тренироваться, надо отметить, успешно. Просто я это не афиширую, козыри в рукаве, как и складной нож, лишними не бывают, — натянуто усмехнулась девица. — К тому же, пока я занята делом, то меньше всяких мыслей в голову лезет. Я прекрасно понимал, что навалившиеся печальные думы не развеятся при всëм еë желании. Моë дерьмо по жизни покидало голову крайне редко, потому я пытался затуманить или выбить его хотя бы на пару вечеров выпивкой — первый день зачастую был витиевато-весëлым, а во второй жить не хотелось, не то что думать. Впрочем, одно размышление проскальзывало с определëнной периодичностью: намылить верëвку и подставить стул или всë-таки перетерпеть похмелье. Так что графиня держалась, действительно, молодцом, вот только, если она всë-таки вздумает расплакаться, я вряд ли сумею еë утешить. Никогда не умел этого делать, начиная с мамы, и не любил обманывать, что «всë будет хорошо» — какой смысл врать, если одним богам известно, каково оно там будет?! Всë, что я мог, это молча обнять, но нередко после такого матушка начинала рыдать ещë сильнее, гладя меня по голове, и без умолку говорила ласковые слова, будто это мои слëзы окропляли еë рубаху и фартук. А может, так и было, не помню. Знаю только, что хотелось избавить нас от страданий, любым способом, а их виновником всегда был отец. — Не волнуйся, не расплачусь. И нет, я не читаю мысли, не умею и не хочу, просто твои мимика и взгляды говорят за тебя сами. — Мне всегда было сложно понимать людей, а ещë труднее принимать во внимание их чувства. А вот ты прирождëнный эмпат, в этом вы схожи с Эскелем, и при том оба хорошо прячете свои чувства до тех пор, пока сами не захотите их открыть. Из него подобные разговоры можно только на пьянке вытянуть, но тебя спаивать я не буду. Поэтому прекрати снимать с меня кожу в одностороннем порядке и давай, вываливай всë, что у тебя накипело. А за эти несколько дней, которые мы вместе шляемся туда-сюда, накопиться было просто обязано. Уж я то знаю, что не являюсь самым хорошим спутником и душой компании, — повернулся всем корпусом к медичке я, дабы не упустить ни малейшего звука, ни малейшего движения с еë стороны. — Всë в порядке, насколько это возможно, — прямо взглянула мне в глаза девушка. Еë взор по-прежнему был ясным, завораживая своим спокойствием и благоразумием. — Я жива, здорова, не раз вскрывала трупы и сталкивалась со смертью, так что не жалей меня, это ни к чему. Осознаю, что своими руками я убила трëх человек, но считаю, что это было необходимо. Я поступила плохо, но правильно. Да, у меня был выбор: сидеть, сложив ручки и ждать спасения, а после разгребать последствия своего бездействия или сделать всë возможное, получив иной результат и приняв его. И мысль о том, что тебе в спину вонзят меч, а нас с Гертрудой изнасилуют и продадут в захудалый бордель, решила за меня всë. Лучше я перед смертью буду жалеть о том, что сделала, чем о том, чего я не сделала. И будь что будет. — Я рад что ты не ударилась в самобичевание и всë же тебя что-то тревожит. — Меня волнует лишь моя врачебная клятва и реакция Эскеля, Весемира и Лианы, — опустив ресницы, призналась Иоланта. — Я очень их уважаю и не хочу лишний раз волновать. — Не вижу проблемы, ведь лично я никому не собирался ничего рассказывать. Сама поведаешь, если надо будет, — пожал плечами я. — А что там ещë не так с клятвой? — Всë с ней так, просто факт в том, что я дала обещание, которое не смогла исполнить. Это меня гложет, — горько вздохнула она. — Не знаю, какой именно зарок приносят на вашей кафедре сейчас. Но по-моему, он основывается на том, что лекарь не должен давать яда просящему и не учить его приготовлению, не выдавать услышанных в доме больного тайн, что «учителя дела врачебного буду ценить как родителя своего, а потомство его как братьев и сестëр своих» и «в дом нуждающегося войду лишь для пользы больного, будучи далёк от всякого неправедного и пагубного намерения», — припомнил я отрывки из вычитанного когда-то академического свода клятв и правил. — Пунктов о том, что «не буду в случае нужды защищаться, дозволяя себя ограбить, убить и изнасиловать», там пока что, вроде, нет. Так что можешь расслабиться. — Откуда ты так хорошо знаешь текст обязательства? — придвинувшись едва ли не вплотную, вперила в меня свои любопытные глазищи эльфка. — Захаживал как-то на лекции факультета Алхимии вольным слушателем несколько раз, вот и вычитал из библиотечных учебников, — усмехнулся я, вспоминая, что именно после этой вычитанной дребедени мой «однокурсник» со скуки пригласил меня в местную таверну, названную в честь нашей кафедры, и научил играть в «я никогда не…». Странно, что после того вечера я не забыл вообще всë, чему успел выучиться и своë имя впридачу. — Да ты у нас не совсем дикий Маугли. Уважаю, — чуть улыбнулась она, наклонив голову в бок. — Даже скучать по нашим приключениям буду. И куда ты дальше направишься? — Ещë не думал, — хмыкнул я. — Может, в Ковир, там и к нелюдям лучше относятся и за заказы платят исправно больше. — Ага, а ещë там холоднее и дождливее. Лучше езжай в Туссент. Климат там не в пример лучше и в заказах недостатка нет. Например, вот недавно было подано объявление. Купила супружеская пара заброшенный особняк с прилежащими угодьями, а там монстры обосновались. Уже трëх бравшихся за это дело рыцарей схоронили. Или вот ещë… — Стоп-стоп-стоп… — махнул рукой я, останавливая словесный поток пигалицы. — Ох, надоело мне задавать тебе этот вопрос, но просто не могу не спросить. А ты окуда это знаешь? — Так я там часто бываю. Мы с Кейрой решили продолжить наше плодотворное сотрудничество, да сдружились как-то… Вот она меня при любой возможности и забирает. И мне на каникулах курорт, не отвлекаясь от работы, и ей не так одиноко, — беззаботно рассказывала Иоланта, как бы между прочим. Но на самом деле я чувствовал потаëнную целенаправленность этих слов и не мог не признать, что они откликнулись в душе болезненно-приятным чувством. «Одиноко»… Значит, всë-таки ей не плевать… Как говорила пигалица? «И будь что будет»? Может, всë же стоит попробовать? Хуже уже вряд ли может быть… — Туссент, говоришь? — задумчиво протянул я, посмотрев на небо. — Агась. И Эскель к лету туда собирался приехать за мной, так что, если встретитесь, то вдвоëм не так скучно. Теперь пойдëм, всë-таки выпьем, — сказав это с серьëзным лицом, медичка прошла мимо и слегка коснулась моего плеча своим. Я находился несколько в растерянности: с одной стороны спаивать юную графиню в мои планы не входило, с другой — она пережила сильный стресс и, если ей надо немного расслабиться… Обернувшись, я заметил лукавую улыбку на девичьем личике. Хихикнув, она продолжила фразу: — Горячего отвара, а то мне никак не удаëтся согреться. И зазывающе кивнув головой, Иоланта направилась к корчме. Вот ведь! Ни за что не покажет своей слабости, хоть сама и нервничает до озноба. А всë-таки эта пташка и впрямь славная. Хорошо вписалась в нашу компашку, видимо, и впрямь предназначено. Усмехнувшись своим мыслям и сложившейся ситуации, я отправился вслед за Иолантой. Если варит она так же хорошо, как готовит, то можно чего-нибудь и выпить.•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•
Ночи в Туссенте настолько теплы, что спать можно лишь с распахнутыми окнами, надеясь на загулявший в комнату ветерок. По моим ощущениям уже давно перевалило за полночь. Хоть я постаралась лечь пораньше, но ничего толкового из этого не вышло. Внутри меня грызло какое-то нехорошее предчувствие, поэтому я вовсе не удивилась очередному кошмару. Отличием было лишь то, что обычно в моих снах события прошлой и нынешней жизни не пересекались. До этого момента. В этом видении воин в ужасных доспехах взмахивал своим посохом, с которого в злых намерениях срывался магический импульс и летел в стоящего Диму. Любимый стоит в мотоциклетном костюме, безоружный, в окружении железных скелетоподобных монстров — совсем чужой здесь. Удар приходится ему ровно в грудь, он отлетает и падает, покрываясь ледяной коркой. Ему едва хватает сил приподнять забрало заиндевевшего шлема. Я вижу на его лице кровь, изо рта и носа… Вижу как он хочет сделать желанный вдох, хочет и не может. И я просто наблюдаю за этим, такая жалкая, не способная ничем помочь. Далее картинка сменяется городской. Огромный перекрëсток, на противоположной стороне которого стоит Эскель с мечом в руке. Светофор загорается для нас зелëным светом. Я собираюсь сделать шаг, но мои ноги будто приросли к асфальту. Я поднимаю голову и вижу как он идëт ко мне. Улыбка напрашивается на лицо. Рядом ни одной машины, что может случиться? Но меня оглушает басовитый гудок и резкая вспышка… Я открываю зажмуренные веки и вижу перегородивший дорогу чëрный джип, лужу крови и выглядывающую из-за колеса руку в кожаной перчатке. Очнувшись без криков и резких вскакиваний, я тупо уставилась в потолок, ожидая, когда меня отпустит мерзкая и прилипчивая пелена страха. Весь дальнейший день я чистосердечно старалась изобразить полную гармонию с самой собой, но получалось всë с точностью да наоборот. Встав раньше Кейры, решила приготовить завтрак, но переварила кашу и едва не спалила оладьи. После подпорченной трапезы я забрала тарелки в намерении их обмыть, но, разворачиваясь к тазу с намыленой водой, сильно ударилась мизинцем об ножку дубового стола, вдобавок вывернув тем самым остатки еды на себя. А немного позднее я порвала рукав переодетой блузы о гвоздь в дверном косяке, из-за чего вновь пришлось переодеваться. Последней каплей стала ситуация в лаборатории. Закончив вскрытие заражëнного образца, я принялась дезинфицировать инструменты, пока Кейра делала свежие записи в журнале. Уронив скальпель, я с досадой шикнула и нагнулась за ним под стол. Попытавшись проделать обратный путь, я основательно приложилась головой, столешница вздрогнула, опрокидывая чернильницу вместе с еë содержимым прямо на ценный дневник с нашими трудами. Узрев это, в бессильной злобе на саму себя я целенаправленно ударилась ещë и лбом в надежде, что мозги встанут на место. — Лана, что с тобой сегодня происходит? Ты сама не своя весь день. И не отнекивайся мне, что всë в порядке, — с крайне серьëзным взором уставилась на меня чародейка, постукивая испачканными в чернилах ноготками в знак ожидания. — Если бы я сама знала, Кейра, было бы гораздо проще. Всë вроде хорошо, но душа не на месте. Понимаешь? — по-прежнему сидя на полу, приложила я руку к груди. Красавица похмурила немного бровки, а потом встала из-за стола. — Пожалуй на сегодня хватит, пойдëм приведëм себя в порядок. Согласно вздохнув, я поплелась вслед за приятельницей по лестнице вверх. Проведя все соответствующие гигиенические процедуры после проведëнных в подвале испытаний мы расположились в зале на диване среди мягких подушек с видом на небольшой садик. Чародейка занималась им время от времени и не сказать, что с сильной охотой, поэтому розы, лилии и лаванда перемежались с подсолнухами, одуванчиками, лебедой и прочими сорняками. Но мне этот садовый «мезальянс» нисколечко не мешал и не колол глаза, а даже совсем наоборот. Кейра сама принесла лимонад и тарелочку с цукатами, дабы я со своим сегодняшним настроем не навернулась со всей этой красотой по дороге из кухни. — За успехи в работе и покой души, — со слегка саркастилной улыбкой протянула мне бокал приятельница. Я знала, что она не злилась на меня за произошедшее и язвила не со зла, а просто по-дружески подтрунивала. — Виват! — усмехнулась я в ответ и мы чокнулись. В момент, когда я подносила бокал к губам, во входную дверь раздалась серия таких громких ударов, будто ту пытались выбить ко всем чертям. От этого мои нервы сдали окончательно и я выронила бокал, разлетевшийся на осколки. Сама же чаровница от неожиданности тоже вздрогнула и зашипела из-за растëкшегося на еë небесно-голубом сарафане пятна. — Кого там баргест на хвосте притащил! — разъярëнной кошкой метнулась она в прихожую, откуда по-прежнему слышался грохот. Я не торопясь последовала за ней. — Да иду я! Иду! Не глухая же! Лучше башкой об камень постучись, а не дверь мне…! Ломай... В открывшемся проëме мы узрели на пороге наших ведьмаков. Оба перепачканные, взъерошенные, лица бледные с проступившими сосудами, явно после воздействия эликсиров. — Обязательно так и сделаю, но сначала помогите нам! — рыкнул Ламберт, придерживая тяжело дышащего Эскеля. И тут я узрела перетянутую окровавленной повязкой и ремнëм ногу моего предназначения. Ни о чëм больше не думая, я кинулась к ним. — Что с вами стряслось? Вы ранены? — взволнованно воскликнула Кейра, для удобства открывая на распашку дверь. — Наткнулись на четырëх взрослых главоглазов, один из них был ядовитым. Я в порядке, а вот Эскеля зацепило. Повезло ещë, что коней сожрать не успели. Быстро доехали. — Потащили его ко мне, — попыталась поддержать раненного ведьмака с другой стороны я. — Не лезь, мелкая, у тебя всë равно силëнок не хватит, — отмахнулся Ламберт, подводя друга к лестнице. — Ламберт… Заткнись, — прогудел Эскель, после чего его скрутило. — Он уже выблевал, что мог, по дороге сюда, — пояснил Маугли, сочувственно глядя на брата, но упорно таща его наверх. Юркнув вперëд, я кинулась рыться в сумке на предмет всего необходимого и принялась подготавливаться к операции. — Ты уверена, что справишься? Или может лучше я, — уточнила Кейра, помогая мне в сборах. — Я в порядке, ты мне только поможешь. Чтобы не творилось со мной до этого, сейчас, несмотря на всю тяжесть ситуации, страх неизвестности пропал и на его место пришло сосредоточение. Единственное, что меня сейчас волновало - это правильно рассчитать дозировку противоядия, учитывая ведьмачью устойчивость к ядам и прочим токсинам, а следовательно, и возможную лекарственную резистентность. Дай бог, чтобы это помогло! Клянусь, за это при встрече я расцелую Гила и Триса в обе щеки! — Я могу чем-то помочь? — уложив пострадавшего на кровать, спросил Ламберт. — Принеси с кухни один таз воды чистой воды, другой пустой. Живо! — не глядя на него, скомандовала чародейка, а затем взглянула на Эскеля. — А ты не дëргайся, а то я штанину тебе вместе с ногой отрежу! Осмотрев «обитель зла», я поняла, что моему ведьмаку повезло в его невезении. Глубокая рана располагалась с внешней стороны бедра ближе к колену и, к счастью, ни кость, ни сустав, ни даже крупных вен или артерий не было задето. С другой стороны, над Волком по-прежнему довлели две смертельные угрозы: погибнуть от кровотечения или быть отравленным от оставшегося в крови яда. И, судя по начавшимся у него судорогам, медлить в ожидании действия обезболивающего нельзя. Мы с чаровницей дружно принялись за работу: основную операцию проводила лично я, Кейра помогала магией и советами, изредка подавая инструменты. Находящийся на грани сознания мужчина честно старался не двигаться и не мешать нам, но один раз «супруга» всë-таки стошнило желчью, благо, к тому времени я закончила зашивать рану и его дëрганья никак мне не помешали. Когда мы закончили, то были грязные, как два мясника-землекопа, оба таза покраснели от крови и заполнились до краëв разным мусором, один из четырëх бутыльков с антидотом опустел на треть. Глядя на притихшего ведьмака, рукавом я обтëрла взмокший лоб. Глубоко вздохнув, подруга встала со скамьи и, взяв одну из посудин, направилась к выходу. За открывшейся дверью стоял ожидающий Ламберт, он молча забрал у волшебницы ношу и, взглянув на меня, спросил: — Как он? Что-нибудь нужно? — Принеси ещë чистой воды. Противоядие начинает действовать, но какое-то время Эскеля будет мучить жар, я послежу за ним ночью, буду обтирать. А ещë ему нужно пить как можно больше жидкости. — Понял, — кивнул этот несносный, но сейчас такой послушный мужчина, после чего подхватил всë ненужное и отправился вниз. — Спасибо, Кейра, — едва слышно сказала я глядящей вслед вздорному Волку девушке. — Всегда пожалуйста, — чуть усмехнулась она и тихо добавила: — Видимо, ты была права. Мой перегруженный последними событиями мозг не сразу допетрил, к чему были сказаны эти слова, но, всë же вскоре дошел, благодаря красноречивому взору чародейки. Ах да, Ламберт. — А как же иначе, — приподняла уголки губ я и попросила: — Ты только будь с ним помягче. — Если ты так сильно просишь… — хмыкнула она и ушла прочь. Вскоре я осталась с «пациентом» наедине в освещëнной единственной свечой комнате и поняла, что всю ночь, скрючившись рядом с ним на табурете, не протяну. Для удобства потребовалось тащить тяжëлое кресло из угла и, дабы не скрежетать ножками, пришлось изобразить из себя профессиональную штангистку. «Эскель, как же ты мне дорог! В прямом и переносном смысле», подумала я, вправляя позвонки и растирая поясницу. С комфортом усевшись и не успев толком насладиться этим, я принялась обтирать сгорающего изнутри «мужа» мокрой тряпицей. Хорошо хоть, дыхание и сердцебиение пришло в относительную норму. — Горюшко ты моë. И кто из нас ещë бедовый, спрашивается? Не знаю, сколько прошло времени, но мне показалось вечность. Дабы не уснуть, я периодически потирала слипающиеся глаза, выглядывала в окно, едва слышно мурлыкала себе под нос песенки из разряда «помоги мне, желтоглазую ночь позови» и «если б я был султан». Последнюю я даже попыталась перефразировать на женский лад, но из-за недосыпа прошлой ночи и посредственных способностей к стихосложению получалось плохо. Но, на мою удачу, память подбросила «восточные сказки», в строчках которой мелькал текст про многократное замужество. Что-то в последнее время я слишком часто стала задумываться о мужиках и замужестве… Ах, точно! У меня же тело шестнадцатилетней девчонки! Вот гормоны и дают, порой, о себе знать, только вот для склероза пока ещë рановато. Ну что поделать, если я вполне воспринимаю себя на свои законные сорок с лишним лет? Ежели так посмотреть, то разница между телесным и ментальным возрастом у Эскеля ещë больше — он хорошо держится и не ведëт себя, словно дряхлый старик, а такой интересный себе мужчина в самом расцвете сил. И характер у него замечательный, надëжный и, чувствую, верным избраннице будет. Ну, не мужик — золото! Почему ему так не везëт на женщин? Знаю ведь, что наш фиктивный брак не заставил его придерживаться целибата до развода. Вон, братья его уже давно спутницами жизни обзавелись, невзирая на профессию и вредные привычки, хотя я ни на одного из них в «этом» смысле не взглянула. Один с укоренившимися замашками героя, слишком угодливый, особенно женщинам, и порой несколько наивный. Другой — гремучая смесь ворчливого деда и злопамятной истерички. Утрированно говоря. А с ним что не так? Всего лишь шрамы и отсутствие родового поместья? В конце концов, у него же не синдром Тричера Коллинза, а всего навсего неровно заживший порез. И внешность у него очень даже приятная и мужественная, фигура статная. Как по мне, это «увечье» ничуть его не испортило, оно могло бы испортить скорее женственных и смазливых мальчиков. В этот момент я поймала себя на том, что любуюсь лежащим передо мной мужчиной, таким бледным и с испариной на лбу. Решив не тратить просто так время и в очередной раз положив на его лоб компресс, я приложила ладонь к его израненной щеке и с облегчением почувствовала, что температура начала потихонечку спадать. Уже было собравшись отстраниться, почувствовала как мою руку накрывает более большая и сильная. — Оставь так, хоть ненадолго. Мне так легче, — приоткрыл блестящие в лихорадке глаза Эскель. — Конечно, я же постоянно окунаю их в холодную воду, — чуть склонила голову я, обрадованная тем, что он пришëл в сознание. — Не думаю, что такой же эффект был бы от Ламберта, держи он в руках хоть целые ледышки или даже Кейры, особенно после еë угрозы отрезать мою конечность вместе со штанами, — с лëгкой насмешкой сказал ведьмак хриплым голосом. — Попей воды, а то ты скрипишь, как несмазанная телега, — пошутила я, протягивая ему кружку, которую он мгновенно осушил до дна. — А теперь поспи ещë, а утром я придумаю, чем тебя покормить. — Приляг рядом. Я же вижу, ты и сама устала, — попросил он. Я решила не препираться, к тому же даже из такого положения я с лëгкостью достану до таза. — Ну тогда давай двигайся, здоровяк. А то ни тебя подвинуть, ни перелезть мне сил не хватит. Волк тут же освободил мне место с краю кровати, сам же придвинувшись к стене. Я устроилась в полу-лежачем полу-сидячем положении, уложив голову «муженька» на своë плечо и прильнув щекой к его макушке. Поглаживая пальцами его рубцы, мне казалось, что от них исходит особенно сильный зной и пульсация, будто от трещин, из которых вот-вот брызнет лава. Словно рядом с живой печкой лежу. — Это был бред или мне не показалось, что ты что-то говорила? — едва слышно спросил он, будто устало выдохнувший пламя дракон. — Говорила. Говорила, что, если ты ещë раз посмеешь меня так напугать, я из-под земли тебя достану. А потом убью. И снова воскрешу. — Понятно, — усмехнулся он. — Тогда лучше пой. — Что?! — чуть опешила я. — Ты что-то напевала недавно. Мне понравилось. — Тоже же мне, нашëл соловья — птичку певчую!.. Я пою лишь по зову собственной души, а не заказу кого бы то ни было, — фыркнула я. — Сколько я лежал без сознания? — Несколько часов. А что? — А такое ощущение, будто минимум несколько суток и Ламберт успел заразить тебя своим вредным характером. — Ах, ты!.. Ну и слушай и учти — не понравится, а уже не заткнëшь. Будь он здоров, я бы пихнула его в плечо или, по крайней мере, дала бы щелбан, но сейчас у него был такой несчастный вид, что трогать его сильнее, чем слегка погладить, было жалко. А затем задумалась, какая песня понравилась бы Волку больше? Представила, какие круглые глаза и красноречивый взгляд будет у него, если я спою хотя бы одну из них и окончательно расслабилась. Лучше уж колыбельную. Только как на зло в голову ничего не приходит. — Луч солнца золотого тьмы скрыла пелена… Я пела, вспоминая как упрашивала папу Сашу исполнить на ночь эту песню из любимого мультика, вместо очередных стихов великих русских поэтов, которые он помнил как свои пять пальцев. И хоть он не любил петь, но никогда мне не отказывал. Впрочем, Григор тоже всегда шëл мне навстречу и читал перед сном любую выбранную мной книгу. Иногда в процессе он сам засыпал от усталости, тогда я накрывала его второй половиной одеяла и сама тихохонько гасила огоньки на трëхрожковом подсвечнике. Порой, в полудрëме чувствовала его прощальный поцелуй, но, зачастую, мы заканчивали обсуждением прочитанного с комментариями и собственным мнением. Как же было хорошо. Когда же отца не стало, роль рассказчицы и личной певицы для брата я взяла на себя и это была приятная ноша. Теперь же я вновь была рада подарить кому-то частичку своих приятных воспоминаний и покоя. — Ночь пройдёт, наступит утро ясное. Знаю, счастье нас с тобой ждёт. Ночь пройдëт, пройдëт пора ненастная. Солнце взойдëт… — У тебя красивый голос, Лана, — сонно пробормотал ведьмак. — И сама ты вся замечательная, повезëт же кому-то. — Знаю, а теперь спи, — потëрлась щекой о его макушку я, устраивая голову поудобней. В мою, покоящуюся на его груди руку мерно билось сильное сердце, успокаивая меня ещë сильнее. На задворках сознания промелькнула мысль о погасшей свече и куда-то испарилась, вытесненная долгожданным сном.
