Суета сует
7 апреля 2024 г., 07:08
•⫷⫸ Последний месяц лета 1274 года, Редания ⫷⫸•
Это произошло. Встреча с госпожой Йеннифэр произвела на меня весьма неоднозначное впечатление. Она оказалась очень эффектной женщиной с чарующими фиалковыми глазами. Её красота казалась мне не просто нечеловеческой, а нереальной. Не знаю, что за фетиши были у этой дамочки, но отчего-то одета она была только в чёрное и белое, напоминая мне тем самым классную руководительницу средней школы — той самой, где меня подвергали травле. Но дело даже не в моих невесёлых детских воспоминаниях, а в чутье. Интуиция чётко давала мне понять, что за всем этим ангельским благолепием скрывается двойное дно, которое я не рвалась постигать. В оправдание ей хотелось отметить, что и я сама была не такой уж однозначной добродетельной и невинной натурой, скрывая в своём шкафу целого демона. Я слышала, некоторые маги умеют читать мысли. Интересно, чувствовала ли она во мне что-то подобное или наоборот серьёзно не воспринимала? Не то, чтобы я постоянно об этом думала в её присутствии или переживала, но мало ли... В любом случае, даже если черноволосая чародейка меня в чём-то подозревала, то открыто этого не показывала. Да и что она могла мне инкриминировать? Злых намерений у меня ни к кому не было, а прошлое было лично моим делом и ничьим больше. Кажется, из-за наших перепалок с Ламбертом я ей даже немного понравилась. Судя по всему, они тоже между собой не сильно ладили. Люди в любой ипостаси люди, ничего им не надо, дайте только зрелищ.
На следующий день меня поставили перед фактом — меня поведут знакомить с Кейрой. А для этого мне придётся телепортироваться с Геральтом и Йен в Корво Бьянко. Ну да, эта парочка возвращалась домой, а мне следовало за вечер вновь сложить только что разложенные вещи. Собирая сумки, я фырчала не хуже рассерженного голодного ежа. Конечно, я была благодарна Эскелю и Йеннифэр за помощь и уже предвкушала грядущую встречу, но как же не хотелось уходить. До начала учёбы оставалось не больше двух недель и мне ясно дали понять, что в Туссент я направляюсь одна и после меня из княжества перенесут сразу в академию. К тому времени Эскель снова уйдёт и неизвестно увидимся ли мы с ним в этом году.
Встретиться утром мы должны были во всё той же пресловутой гостиной, чародейка собиралась открыть телепорт именно там. Я сидела рядом с сумками словно на иголках и не могла ни на что отвлечься, ожидая, когда кто-нибудь войдёт в спальню и поможет мне спуститься. В какой-то момент послышался учтивый стук, а после моего дозволения резная ручка дрогнула и из-за двери ожидаемо показался мой «благоверный». Наверное, это было и к лучшему.
— Ты готова?
Я лишь молча кивнула и, подхватив мои причиндалы, мы неторопливо отправились вниз. Видя мой не самый радостный настрой, друг старался меня утешить.
— Не переживай так, думаю, с Кейрой поладить будет не сложнее, чем с Йен. К тому же, остаток лета проведёшь в одном из самых чудеснейших краев, куда многие хоть раз в жизни хотели бы попасть.
— Пожалуй, — протянула я, а затем вручила мужчине завёрнутый в батистовый платок сюрприз. — Это тебе.
— Что это?
Остановившись, ведьмак слегка приподнял в удивлении брови и, как нетерпеливый мальчишка, сразу принялся разворачивать обёртку. Закончив с тканью, он узрел недостающие из его колод карты.
— Это мой подарок. Не зря же я тебе проигрывала, вот за годок собрала те, которых у тебя не было. Надеюсь, угодила?
Я слегка улыбнулась, ожидая ответной реакции — ведьмаки, как и простые мужики не слишком щедры на комплименты и эмоции, а ведь так порой хочется, чтобы тебя ещё разок похвалили и обняли, такое никогда не бывает лишним. Выслушав меня, Эскель покачал головой и усмехнулся, как бы показывая, насколько я неисправима.
— Спасибо, более чем. Ты как всегда наблюдательна и дальновидна. Много денег пришлось отдать? Редкие же.
— Об этом не думай. Дорогой друг любых денег дороже. Так что теперь ты просто обязан обыграть Ламберта в пух и прах. Желаю удачи, — сжала я кулачки в знак поддержки, благо все мои манатки нёс «муженёк» и руки были свободными. Всё-таки повезло мне с таким силачом.
— Буду стараться, — выдохнул он и мягко погладил меня по голове, словно котёнка. Сдаётся мне, такими темпами ещё немножко и я научусь мурлыкать. Кажется, глядя на балдеющую меня, Волк хотел сказать что-то ещё, даже открыл рот, но вдалеке послышались голоса, не узнать недовольно скрипящего Ламберта было просто невозможно, и он передумал.
— Идём?
Мне ничего не оставалось, кроме как согласиться. Пришлось сдержать свои кровожадные порывы ударить посильнее или придушить источателя звуков и идти как ни в чем не бывало.
Войдя в зал, я отметила, что нас ожидали все, кроме чародейки. Даже вечно избегающий всех Ламберт не поленился поднять своё седалище и прийти сюда. Хотя в его отношении никогда нельзя быть уверенным до конца, может он и впрямь провожает друга, а может напился вчера, улёгшись прямо здесь, и теперь ожидает, когда мы уберёмся отсюда, дабы продолжить своё возлияние. Завидев нас, графиня поднялась и, подойдя ко мне, принялась говорить прощальные слова и давать наставления. От её внимания и заботы в душе расцветало чувство благодарности, а никак не раздражения. Вскоре в проеме арки, словно королева, вплыла Йеннифэр. Интересно, научусь я когда-нибудь выпендриваться на таком же уровне? Или я тот самый уникальный заяц, которого просто невозможно научить курить?
Стало не до шуток, ибо прихода чародейки можно ждать сколько угодно, а вот она терпеть не будет. Попрощавшись со всеми, я напоследок подошла к Ламберту и, не обделяя его вниманием, протянула руку.
— Интересно было познакомиться.
Подобрала я слова не случайно. Не «приятно» или ещё как-нибудь, а именно «интересно». Видимо, он, как и остальные, не ожидал чего-то подобного с моей стороны. Посмотрев на мою ладошку, а затем, заглянув в глаза, мужчина ухмыльнулся и всё-таки протянул в ответ свою.
— Взаимно.
Странно, но несмотря на наше незадавшееся знакомство, я чувствовала между нами нечто общее. Какой-то надрыв, непринятие его миром и наоборот, в подростковом возрасте у меня было подобное. Не встреть я Диму с Оксаной, так и осталась бы такой же, разочарованной в людях и одинокой, как он. Задуматься глубже мне не дала всё та же волшебница, которой не терпелось вернуться домой. Как говорится, в гостях хорошо, а дома лучше.
Тяжко выдохнув, Геральт нерадостно взглянул на открывшийся портал и, подхватив мои сумки, шагнул первым. Кивнув всем на прощание, Йеннифэр походкой от бедра последовала за ним. Особых альтернатив у меня не было и права отказаться теперь тоже — маги весьма обидчивы и злопамятны — но не признать свой страх перед неизведанным я не могла. Мне, как ребёнку, изначально родившемуся в немагическом мире и редко видевшим волшебство здесь, всё ещё сложно было принять тот факт, что, если ты пройдёшь через эту висящую дымку в воздухе, то ты мгновенно окажешься в нужном месте и тебя не разорвёт от противоестественного нарушения пространственно-временного континуума. Скрывая волнение, я любимым движением отдала всем присутствующим честь и шагнула вперёд.
Выйдя с той стороны реальности, я поняла, что зажмурилась и зачем-то задержала дыхание. Оглядевшись, поняла, что нахожусь в хорошо обставленной столовой. Йен смотрела на меня с лёгкой насмешкой, а Геральт, что удивительно, с пониманием, хотя сам владел зачатками элементарной магии. С другой стороны, это вовсе не означало, что такие переходы через «не чёрные дыры» могли ему нравиться. Дальнейшее развивалось весьма обыденно, Белый Волк приказал мажордому устроить меня в гостевой спальне, которая находилась на втором этаже, после чего сами хозяева отправились по своим делам. Дворецкий, которого я про себя решила звать котом Базилио, принялся деликатно исполнять распоряжение.
Вновь разобрав свои вещи и немного успокоившись, я поняла, что до самого обеда не предвиделось ничего интересного. Пустой желудок тотчас дал о себе знать, придумав мне дела на ближайшее время. Я не стала противиться его зову и отправилась искать кухню. У печи стояла пожилая женщина в фартуке, заметившая моё присутствие не сразу.
— Доброго вам дня, госпожа, — мягко поприветствовала я, склонив голову.
— И тебе, милая, — ласковым чуть хрипловатым голосом ответила она. — Ты должно быть голодна?
— Немного. Если это не будет затруднительно…
— Что ты, для этого я здесь и живу. Садись, уж у меня найдётся, чем перекусить.
— Прошу прощения, что не представилась. Меня зовут Иоланта Калиста Терли, но вы можете звать меня просто Иоланта.
— Меня зовут Марлена, фамилию свою я давно потеряла, так что можешь звать меня именно так, — женщина поставила передо мной тарелку с румяным пирогом и сладким компотом. В её голосе, взгляде и даже движениях сквозила грусть от мимолётных воспоминаний, из-за чего я почувствовала себя виноватой.
Пока ела, заметила, что женщина начала готовить что-то на обед, и не смогла удержаться от предложения помощи.
— Если тебя это не затруднит, — добродушно вернула мои же слова Марлена и я тут же вклинилась в процесс. Спустя полчаса мы вовсю кашеварили, болтая о разнообразии знакомых нам рецептов.
— Как, говоришь, они называются? — помешивая варево в котелке, заинтересованно переспросила меня собеседница. По горящим любопытством глазам было видно, что готовка значила для неё нечто большее, чем для большинства дам и даже меня самой.
— Пончики. Конечно, возиться с кипящим маслом не самое приятное дело, но результат того стоит. Их можно делать с разнообразной начинкой или глазурью, но даже если просто посыпать их сверху сахарной пудрой, будет объедение. Главное, есть их, пока те ещё тёплые, — нарезая овощи, вдохновенно рассказывала я, пока позади не послышались учтивые покашливания. Привалившись к дверному косяку на нас с интересом взирал ведьмак.
— Проходи, Геральт, не стесняйся, — не отвлекаясь от своих дел, дозволила я, едва сдерживая ухмылку.
Мужчина сделал пару шагов вперёд.
— Не знал, что кроме врачевания ты занимаешься ещё и готовкой.
— Привыкнув к работе скальпелем, нож кажется просто игрушкой, — пожала я плечами и с согласия своей новой знакомой ссыпала в бульон свою нарезку.
— Видимо, с мечами это не так работает, — фыркнул он, а затем обратился к кухарке. — Марлена, я бы хотел забрать вашу помощницу на время и показать ей окрестности, если она, разумеется, не против.
— Как вам будет угодно, — кивнула женщина, а Белый Волк перед тем, как выйти из кухни, объявил:
— Оденься поудобнее для верховой езды.
К его счастью, я недолго копалась с одёжкой, для меня самой этот процесс отчасти казался утомительным. Так что надела то, что первым попалось на глаза, а именно лёгкую белую блузку с отделкой в виде жабо и серые брюки с высокой талией. Забрав волосы в высокий хвост, я вышла во двор. Возле дома стоял мой личный экскурсовод и пара лошадей: длинноногая гнедая кобыла и рыжий жеребчик поменьше. Намёк ясен, спасибо, что не пони. Эх, и дня не прошло, а я уже скучаю по своей Белоснежке. В седло забралась сама и первой, пока кто-нибудь не влез с предложением помочь.
— Отчаливаем? — спросила я, глядя на ведьмака сверху вниз. Тот лишь слегка кивнул и, так же привычно оседлав своего скакуна, повёл показывать свои владения.
— А кем была раньше госпожа Марлена? — в какой-то момент не смогла сдержать своё любопытство я.
— Она была благородной дочерью дома Трастамара.
— Дочь — императрица, возлюбленная — великая чародейка, монархи близкие знакомые, дворяне в прислугах… — задумчиво протянула я. — Геральт, ты окружён знаменитыми людьми, как капуста листьями.
— Хочешь верь, хочешь нет, но я не рвался заводить подобные знакомства, — с некой усталостью вздохнул он, а затем добавил. — По крайней мере, не всегда.
— С трудом, но я верю тебе. И, я бы даже сказала, отчасти понимаю.
Какое-то время мы ехали молча, до тех пор, покуда я не перевела тему на «А здесь у вас что?». Пока Геральт показывал мне свои старые и новые виноградники, на нас втихаря и не очень пялились работающие крестьяне. Причём не столько на своего хозяина, сколько на меня. «Смотри, какой хорошенький. Словно принц» шушукались работницы неподалёку. Это было особенно слышно, так как мой проводник только-только закончил рассказывать о неком сорте вина, которое они начали недавно готовить.
— Кажется, они про тебя, — скосил на меня взгляд мужчина, на что я лишь фыркнула.
— Знал бы ты, сколько девичьих сердец я разбила одним фактом того, что я родилась девицей… Не каждый парень может таким похвастаться.
— Тебя это забавляет?
— Ну да, — пожала плечами я. — Не подумай, что мне нравится играть с чужими чувствами, но я считаю, что влюбиться в человека из-за внешности равносильно тому, чтобы обожать конфету за красочный фантик, а не её вкус. А уж сколько дерьма может скрываться за красивой оболочкой порой и сосчитать нельзя. Нужно быть полным дураком, чтобы влюбиться в человека только из-за смазливого личика.
— Справедливо, — одобрительно хмыкнул Белый Волк и вновь продолжил рассказывать о своих угодьях.
— А ты неплохо вжился в роль землевладельца, — заметила я, любуясь усыпанными плодами оливами и наслаждаясь мимолётным ветерком. Солнце в этих краях светило так ярко и тепло, что худо-бедно дышать можно было только в тени.
— Стараюсь, — важно кивнул Геральт, после чего добавил. — Но без Варнавы-Базиля один хрен тут всё бы быльём поросло.
— А там что за сооружение? — сложив ладонь козырьком, я указала на блестящее здание вдалеке.
— Там мы отстроили теплицу для цветов и редких растений, в том числе и лекарственных. В любое время можешь её посещать. А с ней рядом расположен сад.
— Где? — огляделась я, но не нашла ничего, кроме кустов и невысоких ростков, в общем, обычный пустырь.
— Ну, мы высадили саженцы чуть больше года назад, когда я получил это поместье, так что не стоит ждать чуда.
— А как же госпожа великая чародейка? Она не может один раз по-особенному скрючить пальцы или хлопнуть в ладоши? Не знаю, как это у магов делается.
Ведьмак усмехнулся.
— Йен старается не лезть в эти хозяйственные дела, так что все растёт, как может, своими силами.
Я лишь закатила глаза на подобное известие. Ну вот, ещё одна белоручка по пустякам. Как магией убивать, так завсегда пожалуйста, а как в земле копаться, так это не благородных кровей дело.
— И все сударыни волшебницы такие?
— В основе своей. И поверь мне, до обеда их вообще лучше не тревожить.
Мы оба единодушно хихикнули. Да уж, невыспавшаяся голодная женщина опасна, а если она ещё и магически одарена, это сравнимо с небольшой водородной бомбой. Желаю Геральту побольше терпения и здоровья. Вновь я не впервой убедилась, что любовь всё-таки зла.
Вернулись мы в поместье как нельзя кстати, а именно в момент, когда вот-вот собирались накрывать на стол. Противореча закону Архимеда, после сытного обеда мне не дали ни покурить, ни поспать — а если честно хотелось — и потащили через очередной портал к ещё пока незнакомой чародейке-целителю. Пройдя через пространственную дыру, меня едва не вывернуло на журнал с собственными записями. За что такая несправедливость? В первый раз и то было легче.
— Кейра! — позвала рядышком Йеннифэр свою коллегу.
Пока я ловила отходняк, успела присмотреться и понять, что мы находимся в уютном двухэтажном домике. Всё здесь казалось обыденным, хотя и не дешёвым, но на фоне простой человеческой обители конструкция, стоявшая в углу зала, весьма резко выделялась. Идеальным треугольником стояли три странные треноги с линзами и кристаллами в специальных держателях. Сия картина настолько заинтересовала меня, что я едва не пропустила приход хозяйки. Явилась она, кстати, не со второго этажа, а из подвала.
— Как продвигаются твои исследования?
— Не могу сказать, что стремительно, но главное, что не стоят на месте. Давненько мы не виделись, раз я упустила момент, когда ты решила взять себе ученицу, Йен.
А дамочки-то без комплексов. У одной разрезы на юбке такие, что чулки полностью видно, у другой декольте едва не до пупка, и ведь имели на то полное право. Будь я в своем прежнем теле среднестатистической девушки, однозначно не вписывалась бы в эту картину, но, благо, я была столь же прекрасна, как и моя мама, хоть и была лишь наполовину эльфкой.
— Иоланта не моя ученица, к тому же даже не одарена магией. А кроме того, она пришла сюда по твою душу, — сложила ручки на своей груди черноволосая магичка.
На секунду я задумалась над смыслом, вложенным в произнесённое «даже», но так и не поняв, несло ли оно в себе завуалированное или не очень оскорбление, взяла бразды знакомства в свои руки.
— Меня зовут Иоланта Калиста Терли. Я учусь в Оксенфуртской академии и разрабатываю лечебный препарат из некоторых видов плесневого грибка, который поможет в лечении многих инфекций. Эскель порекомендовал мне поговорить с вами для профессионального обмена опытом и взаимопомощи.
Наконец женщина перевела всё своё внимание на меня.
— Как благородно. И тем самым ты желаешь облагодетельствовать весь мир? — с лёгкой ехидцей спросила она, сделав несколько встречных шагов.
— Нет, мне нет дела до всего мира, — отрезала я. — Но у меня есть дорогие люди, чьи жизни я хотела бы сохранить любой ценой. И вместо того, чтобы ждать несчастья и впопыхах искать лекарство, я хочу создать его заранее. В конце концов, после долгих исследований и испытаний на животных наступает период экспериментов на людях. И, как бы мне ни хотелось, но они не всегда оканчиваются успешно. А я не хочу, чтобы этими первопроходцами были мои родные и друзья. Так что облагодетельствовать мир моя второстепенная задача. К тому же, деньги за разработку такого ценного препарата лишними не будут.
Я усмехнулась, не собираясь врать, и в ответ увидела на лице собеседницы одобрение.
— Что ж, меня зовут Кейра Мец, приятно познакомиться. А теперь идём, я покажу тебе свою лабораторию и затем мы поговорим.
— Тогда не буду вас отвлекать, вернусь вечером. Развлекайтесь, девочки, — пожелала Йеннифэр, вновь уходя в портал.
•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•
— … пришлось наложить на него Аксий и приказать застрелить своего дружка. Слушал я в пол уха «жизнерадостную» историю Ламберта, разделывая при этом тушку зайца. Заказ был выполнен и теперь можно было слегка расслабиться и хоть в деревне никакой возможности, как и желания, остаться не было, зато располневший кошелёк приятно тяготил карман за пазухой. В какой-то момент монолог брата прервало карканье, а затем прямо передо мной на землю спорхнул здоровый белый ворон. Птица оказалась настолько наглой, что спустя пару прыжков оказалась у меня на колене, всматриваясь чёрными глазками-бусинками. До того, как я собрался смахнуть пернатого гостя, заметил привязанную к его лапке бумажку. — Кар! — возопил вестник и растопырил свои крылья пошире, как бы говоря «Да бери уже!». Развернув листок, я принялся читать. «Не знаю, когда дойдёт до тебя это письмо, так что доброго времени суток, Эскель. Должно быть, ты понял, что таким необычным способом могла связаться с тобой только я, Иоланта. Прошу тебя познакомиться с моим новым другом. Возможно, ты хочешь задать вопрос, который мучал меня саму. Почему он белый? На что я могу ответить лишь то, что таков чародейский юмор. Я нарекла его Карлом, но любя называю Карлушей, милейший ворон. Я попросила Кейру и Йен помочь мне как-то связываться с тобой и другими дорогими людьми. А то такими темпами я разорюсь на академических голубях. Теперь мне стоит написать письмо и назвать имя получателя, хочу отметить, что это работает только в одну сторону. То есть, кто бы ни был тем самым получателем, отправить крылатого почтальона к кому-то, кроме меня, не сможет. Очень прошу, накорми Карлушу до сыта, он хорошенько постарался, добравшись до тебя.» На этих строчках птица снова громогласно каркнула едва ли не мне в ухо, привлекая к себе внимание и намекая на оплату. Не медля, я отрезал добрый кусок зайчатины и кинул его в благодарность гонцу. Дождавшись, как только с моих колен спорхнут, я продолжил читать послание дальше. «Хочу поблагодарить тебя за знакомство с Кейрой. Писать о нашей встрече и разговорах можно очень долго, но мой дорогой пернатый товарищ не предназначен для переноса таких тяжестей. Не сделаю тебе открытия, сказав о том, что чародейки личности весьма непростые, эксцентричные, язвительные и отчасти невыносимые, в то же время нельзя не признавать их выдающегося ума, решительности и целеустремлённости. Впрочем, и мы не пальцем деланные. Так что я во всей красе продемонстрировала госпожам волшебницам весь недюжинный запас своих знаний и умений, завоевав оправданное уважение. Отныне наше сотрудничество обещает быть плодотворным. Захочешь подробностей, перескажу позднее. Как сам? Надеюсь, после нашего расставания Ламберт не полностью вынес тебе мозг, а ещё что ты цел и здоров. Я же знаю, что ты долго сидеть на месте не станешь. Если вдруг этот мрачный шут крутится неподалёку от тебя, то передай мой пламенный привет, на обратный не рассчитываю. P.S.: Желаю лёгкой дороги и непыльных, но прибыльных заказов. Береги себя, Эскель. Твоя бедовая Лиса с нетерпением ждёт письма…» Я рад был подобным вестям от своего предназначения. И хотя я не до конца понял последней приписки «P.S.», но именно эта строчка заставила непрошенную улыбку вырваться наружу. А упоминание Ламберта под боком в который раз подтвердило мою теорию об особом женском чутье. — Кто пишет? — вырвал меня из тёплой пелены задумчивости тот самый «мрачный шут». — Хотя, дай угадаю… Судя по птице, это Йен, но, учитывая, что она отродясь не писала ни мне, ни тебе, это твоя остроухая медичка её уговорила одолжить это недоразумение. Оскорблённый в самых чистых птичьих чувствах гонец нахохлился и громогласно гаркнул на обидчика. Мне даже показалось, скажи брат ещё хоть одно оскорбление, и Карл вцепится в него своими когтями. — Не говори о форме её ушей, иначе однажды Лана отрежет твои собственные. Кстати, она передаёт тебе пламенный привет, «если ты вдруг крутишься неподалёку от меня». — Спасибо, обойдусь как-нибудь, — повёл плечом друг и принялся дальше разделывать дичь сам, бубня под нос что-то вроде «всё-таки питомцы похожи на своих хозяев». Я же в это время достал из сумки листок и принялся строчить коротенький ответ, пока чуть успокоившийся посланник вернулся к поеданию мяса, мимолётно бросая на нас свой хитрый взгляд.•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•
Ещё сквозь марево портала я разглядела очертания своей комнаты в общежитии и сделала шаг первая. По застеленной чистым бельём кровати и подаренным мной рисункам, которые она снова не постеснялась развесить по всей стене, я поняла, что моя Галюня уже вернулась в академию. Две сногсшибательные дамочки, которых я мысленно возвела в статус коллег, вошли следом за мной. — Это комната навевает на меня воспоминания о наших годах учёбы в Аретузе, так, Йен? — оглядев нашу небольшую спаленку, упёрла руки в бока Кейра. — Весьма отдалённо, — повела плечом черноволосая чародейка и внимательно посмотрела на меня. — Если что-то понадобится, пошли нам птицу. Не знаю, с чего тебе захотелось называть своего ворона столь смешным именем, но дело твоё. — А разве изначально это была не ваша шутка, наколдовать мне белую пташку с чёрными глазками? — приподняла одну бровь я. — Не понимаю, о чём ты, — сдержалась от улыбки Йеннифэр, но не Кейра. — Ясненько, — не будучи за такую подколку в обиде, усмехнулась я и перевела внимание на вторую волшебницу. — Кейра, ты можешь забрать меня на зимних каникулах сразу после Йуле. Если захочешь мне что-то передать, то оставляй в поместье госпожи Лианы и Весемира для меня весточку, я туда частенько буду наведываться. Сюда не стоит, потому что местная управляющая мегера и без того меня недолюбливает, потом от её яда не отплюёшься, и посреди пар появляться тоже не очень этично. — Так уж и быть, хотя я не особенно люблю заставлять себя ждать, — вздохнула блондинка, а затем произнесла какую-то тарабарщину. За моей спиной тут же щёлкнул замок. — Маленький подарок на прощание, чтобы ты не ждала взаперти пока тебя здесь найдут, — дала красавица пояснения на мой недоуменный взор. — Спасибо, наверное… Факт магического взлома меня не сильно порадовал, даже если это было для «моего блага». Надеюсь, после этого дверь и дальше будет нормально запираться. — Всего хорошего тебе, Иоланта, — первая попрощалась со мной Йеннифэр. — До скорой встречи, — исчезла вслед за ней в магическом облаке Кейра. Быстренько распаковав вещи, я решила сходить за ключом от комнаты, а затем уже идти искать друзей. При мысли об «увлекательном» разговоре с местной Шапокляк на тему, как я попала в комнату без сожительницы и отпирающего средства, слегка поморщилась и открыла дверь несколько резче обычного. Неожиданно послышалась дробь падения чего-то нелегкого на пол. Открыв створку до конца, я смогла разглядеть свою дорогую подругу в окружении раскиданных с моей помощью учебников. — Почти как в нашу первую встречу, — неловко улыбнулась я. Согласно кивнув, Галия перешагнула через свои книжки и радостно кинулась на меня с объятиями. — Иоля, я так скучала по тебе. — И я по тебе тоже, — обняв девушку в ответ, принялась поглаживать её по спине. — Не знаешь, мальчишки уже приехали? — Гил и Трис подхватили Рауля под руки и повели в «Алхимию» выпить за встречу. Я отговорилась тем, что нужно взять из библиотеки новые учебники, а ещё мне бы хотелось дождаться тебя. Не зря, как видно. — Надеюсь, эти похождения не перерастут в малолетний алкоголизм, иначе мне придётся принять серьёзные меры, — начала хрустеть пальцами я, от чего Галя слегка нервно улыбнулась. — Я тоже на это надеюсь. Уладив все вопросы с заведующей, я привычно приколола свой академический значок красоваться поверх куртки и повела подругу в сторону рыночной площади. В какой-то момент нашего разговора ни о чём я задала вопрос, заставивший алхимичку впасть в ступор. — Кстати о Рауле, он тебе по-прежнему нравится? Ответ не потребовался, проступивший на щеках румянец выдал свою хозяйку с головой. — Ясно. Нужно будет как-нибудь это решать. Для начала прощупать Ромео и донести необходимость первого шага к Джульетте. В прошлом я никогда не лезла в чужие отношения, но здесь, будучи в душе достаточно опытной женщиной, я вижу явную взаимную симпатию и согласие, которым препятствуют стеснительность двух робких людей к противоположному полу и боязнь непонимания и отказа. Вспоминаю свою первую и по-настоящему единственную любовь и понимаю, какие прекрасные чувства они сейчас испытывают. Мне бы хотелось, чтобы она проходила у них счастливо и безболезненно, а если повезёт, то осталась с ними до самого конца. — А ты не знаешь, что стало с Гектором? — перевела тему я, глядя на пустующий возле кухни и склада угол. — С ним всё хорошо. Лейтенант Пэртон гуляет с ним как только может. В основном он ходит с ним за город и спускает с цепи, бросает ему палки, вспоминает старые команды… Так, за разговорами ни о чём мы и добрались до рыночной площади. Перед тем как войти в корчму, подруга попросила пройтись с ней по рядам прикупить письменные принадлежности и ещё парочку нужных ей мелочей. Вначале мы заглянули в лавку с различными отдушками, мылом и эфирными маслами. Цены, признаться, кусались неплохо, но продукт и впрямь был дефицитным и качественным. Несмотря на то, что я ничего не собиралась брать и плохо поддавалась рекламному гипнозу, милой дамочке за прилавком всё-таки удалось меня уломать на небольшой флакончик духов. Помазав запястья и местечко за своими «обожаемыми» остроконечными ушками, вдохнула нежный аромат ландышей. После я следовала за Галией хвостиком от продавца к продавцу, давая советы на каждый её вопрос. Осознание, что девочке важно моё мнение, но при этом, что было не менее важным, не являлось главнее её собственного, грело душу. В какой-то момент мы разделились. Я ненавязчиво рассматривала краски и следила за тем, когда приятельница уладит все свои вопросы с продавцом. В какой-то момент в неё якобы случайно врезался человек и, извинившись, отправился своей дорогой. Я сразу поняла в чём здесь дело и весь мой радостный от новой удачной покупки настрой испарился сизым облачком. Незаметно достав нож, резко преградила ему дорогу. Мы столкнулись у входа в подворотню, где я приставила нож к его боку. Если конкретно, то к печени, как к одному из наиболее наполненных кровью органов — спасибо знаниям по анатомии о слабых точках человеческого тела. Я вгляделась в его лицо и тихо прошипела: — Не кричи и верни кошелёк. Мужчина оказался абсолютно невзрачной внешности и неопределённого возраста, где-то от двадцати пяти до сорока. Именно таких обычно брали в качестве шпионов и доносчиков, ну или в качестве воров они тоже неплохо уживались. Про такого захочешь приметы вспомнить — не сможешь. — Какой ещё кошелёк? — в напускном удивлении приподнял брови он. — Не надо изображать невинность или звать стражу и пытаться строить представление, что расшитый бисером кошель сшила тебе любимая жена. Я пырну тебя быстрее или смогу засадить за подобную мелочь лет на десять, подобная возможность у меня тоже есть, — после небольшой паузы, дающей собеседнику обдумать все дальнейшие перспективы, я продолжила. — Если бы ты выбрал себе кого-нибудь другого, мне было бы плевать, но воровать вещи у своих друзей никому не позволю. Я понятно изъяснилась? Позиция у меня была удобная, прикрытая от толпы его спиной и плащом, я приблизилась ещё сильнее, давая почувствовать свой балисонг. Жулик явно не ожидал подобных инструментов и столь радикальных мер со стороны какой-то наивной милой студентки и теперь, ощущая своей шкурой опасность, робел, как мокроносый щенок при виде чужака. К тому же, мне говорили, что в подобных ситуациях я меняюсь до неузнаваемости и один мой взгляд, не говоря даже о тоне голоса, вызывает желание самому закопаться в мокрую землицу поглубже. Я всегда считала подобные изречения в мой адрес весьма приукрашенными, но вот прямо сейчас задумалась об их возможной правоте. Тем временем воришка сглотнул и незаметно протянул мне сворованную вещь. — Более чем. — В следующий раз, увидев меня или моих людей, не подходите и я не буду трогать тебя и твоих дружков. Договорились? — на моё предложение мужик лишь согласно кивнул. — Если у моих друзей что-то пропадёт в Оксенфурте, я найду и всех собак спущу на тебя, кто бы из вас это ни был. А теперь иди. Как только я спрятала бабочку, тип не стал ждать повторного приглашения и шустро исчез за тёмным углом. Кинула взгляд на площадь, дабы убедиться, что невольных свидетелей у этого казуса не было. Сердце замерло, а по телу пробежал холодок, когда я заметила в толпе бездонные чёрные глаза, совсем как мои, и знакомые синие штаны с жёлтым дублетом. Он стоял достаточно далеко, однако даже так я смогла разглядеть на его лице ухмылку. Наш зрительный контакт прервал беспечный прохожий. Миг, и на противоположной стороне улицы никого не оказалось. Меня неожиданно посетила мысль о том, так ли безучастен в моей жизни этот «человек» — кукольник может сидеть в зрительном зале и смотреть, а может руководить, он ничем не ограничен, в отличие от кукол. Ведь раньше я и подумать не могла, что во мне найдутся силы приставить к незнакомцу нож и начать угрожать. А хуже всего то, что я ничего от этого не чувствовала: ни стыда, ни жалости, ни мало-мальского страха, ни облегчения — ничего. Словно переступила через лужу, маленькое препятствие, не более. Значит ли это, что я начала терять свою человечность? Сделав глубокий вдох для успокоения, я натянула мягкую улыбку и изобразила сценку, как поднимаю оброненный подругой кошель. Благо, больше мы мотылять меж прилавков не стали и отправились, наконец, в харчевню. Ребята сидели на втором этаже на нашем излюбленном месте, братья были повёрнуты к лестнице спиной, а Рауль устроился напротив них. Он заметил нас практически сразу, но я подала знак молчания и тот прекрасно подыграл мне, помогая незаметно подкрасться. — А за что это мы тут пьём? — обняла я за плечи ребят, так что аж бедный Гилберт подавился. — Да за вас вот и пьём, — постучав по спине родственника, объявил Тристан, после чего приветственно приобнял меня. — Вот же чертовка, — прокашлявшись, принялся меня душить в ответ друг. — Я чуть кони не двинул. — А вот этого не надо. Ты же не хочешь, чтобы я вскрывала тебя на нашем лучшем рабочем столе в морге? У него, как на зло, в последнее время расшаталась ножка… Но ради тебя я уговорю Рауля её починить. — Да уж как-нибудь обойдусь без этой привилегии. Затем я поздоровалась с нашим «технарём», обняв его прямо через стол. Я, как обычно, заняла место между братьев, а Галюня скромно умостилась под бочком у возлюбленного. — Лана, я тут задумался над тем, как ты жаловалась, что не можешь достать до верхних полок в лаборатории. При этих словах двойняшки синхронно хихикнули. Ну да, они, как никто, знали о моей проблеме, подавая мне с высоты необходимые штуковины. Хоть в своей прошлой жизни я не была такой писаной красавицей, но трудностей, связанных с ростом не испытывала, сейчас же реальность в моём отношении отзеркаливала в обратную сторону. Вот где те пресловутые эльфские гены? Где длинные стройные ноги? Ну, если за стройность я могла не переживать, то вот за длину… Видимо, эту расовую предрасположенность задавила женская черта по папиной линии. — Так вот, я сделал для тебя лесенку. Она весьма устойчива, её можно даже использовать как стул, а ещё легко передвигать за счёт колёсиков на передних ножках. Я уже договорился с преподавателями вашей кафедры, они не против. — Спасибо, Рауль, ты просто прелесть и заботливый, не то что эти хохотуны. А я-то начала думать, что мне до самого выпускного на столы придётся лазить или с табуреткой повсюду ходить. — За это надо выпить! — радостно объявил Гилберт. Я предупреждающе покосилась на рыжика и его наполовину пустую кружку, а он, закатив глаза, как пойманный с неодобренной бутылкой пива муж, подвинул посудину для проверки ближе и принялся объясняться. — Я тебя умоляю, здесь всего лишь ягоды, базилик и мята. — Ну какие же вы всё-таки умнички. Правильно, что заботитесь о своём здоровье, ибо почки у вас две, а печень одна единственная, — шутливо погладила я его по голове перед тем, как он отправился вниз с новым заказом для нас с Галей. — Но, если хочешь, то могу взять для тебя что-нибудь покрепче, «мамочка», — пошутил он и, увернувшись от моей затрещины, прибавил шаг в сторону лестницы. — Ещё одно слово и я пущу твою печень всё-таки на паштет, — кинула я ему вдогонку, а затем добавила, обращаясь ко всем оставшимся друзьям. — Кажется, я поторопилась с хвалебными словами в его сторону. За что на мою голову такой бестолковый сын? И за нашим столом раздались дружные смешки. •⫷⫸ Первый месяц осени 1274 года, Оксенфурт ⫷⫸• Нужно ли говорить, что пары профессора Райтена не смел пропускать ни один студент с какого бы то ни было курса. Молодой преподаватель двадцати шести лет, статный, с длинными золотистыми волосами, серо-зелёными глазами, страстно увлечённый науками и умеющий донести информацию практически до всех. Ну как в такого принца можно было не влюбиться? Ему бы острые уши подошли ни чуть не хуже, чем мне. Неудивительно, что его лекции были самыми посещаемыми. В основном, он вёл лекции и практику у учащихся трёх кафедр: алхимии, естественной истории и, конечно, медицины и траволечения. Большинство мальчиков любили профессора за его ум, справедливость и чувство юмора, а большинство девочек просто любили его. Но, к сожалению этих несчастных, чувства были не взаимны. Поэтому его неожиданная заинтересованность в одной из студенток, то бишь мне, вызвала в прошлом году волну негодования с девичьей стороны академии. Ещё в самом начале моей учёбы мои однокурсницы пытались устроить мне бойкот, основной причиной которого стала заинтересованность и без того немногочисленных мужчин факультета медицины мной. На самом деле я не собиралась привлекать к себе чьё-либо внимание — просто я была увлечена своим делом и ни на кого не вешалась, всё. Господина Райтена я завлекла по случайности: не стеснялась подходить с интересующими меня вопросами, порой он сталкивался со мной, когда в свободное время я сидела на чужих парах или в библиотеке. В одну из таких встреч он ненавязчиво спросил, чем я так увлечённо занимаюсь, а разузнав подробнее, предложил разрабатывать мою задумку после пар не только в теории, но и на практике. Я, недолго думая, согласилась и с тех пор вместе с троицей студентов со старших курсов состояла в этой небольшой сектантской группке. На всю творившуюся вокруг меня ахинею мне, как взрослой состоявшейся личности, было плевать. В конце концов я просто не могла обижаться на девочек. Как никак их молодость, гормоны, стадный инстинкт деть было некуда, а мой пубертат уже давно было не вернуть. Со временем поняв, что я немного не от мира сего и вся моя любовь заключается в удачном образце грибка в баночке, а не их возлюбленном преподавателе или ком-то другом, девчонки вскоре остыли. А после неоднократной помощи в учёбе, не в ущерб себе, естественно, и забавных представлений в виде перепалок с профессором Корлаком, вовсе возвели меня в статус главы и старосты нашей группы. Думаю, здесь также отчасти сработал мой опыт и взрослое поведение — поняв, что их настроения и действия никак на меня не влияют и все их попытки подмять меня под себя не увенчиваются успехом, ненароком я вызвала их уважение и, окончательно осознав, что наши интересы не сталкиваются, то заслужила полное принятие. Веди я себя по отношению к ним, как запуганная овечка или играя роль гордой волчицы-одиночки, то была бы «загрызена». А так, поставив себя с ними наравне, я не вызвала ничей гнев или злорадство. Ну да что прошлое ворошить, теперь же, когда меня выдвинули главой нашего курса, девочки знали, к кому бежать за помощью и в случае неразберихи, не оставаясь при этом передо мной долго в долгу. Преподаватели также с удовольствием контактировали со мной по тем или иным вопросам. До других факультетов и курсов мне не было особого дела, но до меня порой долетали некоторые слухи обо мне, вызывая лишь снисходительные смешки. Сегодняшняя лекция была последней из четырёх пар и по совместительству смежная с третьим курсом алхимиков. Мы сидели за длинными столами как обычно вчетвером, то есть я, братья Вильфор и Галия. Из необычного сегодня был тот факт, что мы с Тристаном весь день будили Гилберта. А всё из-за того, что наш более легкомысленный лис всю ночь потратил не на сон или учёбу, а на рандеву с некой особой. Он стоически старался держаться весь день бодрячком, хоть это у него получалось из рук вон плохо, но он действительно старался. Первые два занятия друг писал кое-как, на большой перемене, пропустив обед, спал, так что на третьей паре у него худо-бедно открылось второе дыхание, а на четвёртой всё, что нам с Трисом оставалось, так это удерживать его с двух сторон в сидячем положении. Перо из его рук я сразу убрала куда подальше, дабы эта сонная дурашка не выколола сама себе глаз. Я тяжело вздохнула. Видимо, придётся мальчикам прочесть лекцию не только о вреде алкоголизма, но и о половом воспитании. Конечно, я знала о добросовестности и толковости братьев, но мало ли что могло произойти в бредовых порывах юности, когда порою чувства затмевают доводы разума. Я не ревновала этих мальчишек ни капли, нет. Скорее, я ощущала себя старшей сестрой, должной предостеречь своих шалопаев от ошибок. Два молодых красивых состоятельных маркиза - лакомая цель для искательниц наживы. Ни несчастного брака из-за мимолётной связи, ни попорченной бастардами репутации я ни Тристану, ни Гилберту не желала. От раздумий меня отвлекла Галя. Не расслышав её вопроса, я придвинулась поближе, дабы переспросить и в этот момент поняла, что совершила ошибку. Потеряв одну из опор, приятель с грохотом уронил голову на парту, перебивая тираду преподавателя, и, что удивительнее всего, даже не проснулся. Профессор, делающий всю пару вид незрячего, прекратил пояснять написанную на доске формулу и неспешно отправился в нашу сторону. Мы склонились над тетрадками и старались сдержать истеричный смех. Со всех сторон то и дело слышались сдавленные похрюкивания, все ожидали грандиозного разноса. — Хочу всем напомнить, что на следующем занятии нас ожидает семинар по изученным темам, — во всеуслышание, но не громко сказал профессор, а затем посмотрел на Тристана и ещё тише, дабы не разбудить Гилберта, добавил. — Студент Вильфор, прошу вас передать своему брату, что я ожидаю от него доклад по сегодняшней лекции. Итак, продолжим… Друг активно закивал, не в силах ответить что-то вразумительное. Мужчина, в свою очередь, развернулся на пятках и ушёл обратно к трибуне, так и не разбудив ученика. К концу пары мы всё-таки смогли растолкать приятеля. — Выспались? — не отрываясь от стирания записей с доски, обратился к соне преподаватель. — М-да, извините, профессор. Подобного больше не повториться, — смущённо покаялся Гил, на что мужчина лишь хмыкнул. — Сэр Гилберт, давайте договоримся, что, если подобное повториться, то вы пойдёте спать в спальню, а не на мои лекции. Ибо для меня подобное поведение равносильно отсутствию на паре, но учтите, что позднее я не поленюсь и не забуду лично проконтролировать усвояемость пропущенной темы. Это вам ясно? — наконец повернувшись всем корпусом, господин Райтен пристально вгляделся в лицо провинившегося студента, отчего тот даже слегка покраснел. Видят боги, я готова была поверить, что Леголас всё-таки существовал, а в данный момент мы лицезрели его потомка. Падавшие из окна лучи заставляли его волосы сиять золотом, а глаза блестеть, подобно хризолитам. Всё это придавало сему благородному мужу ещё больший ореол великолепия. Вероятнее всего, в его крови тоже присутствовала некая доля эльфской крови, но посему разбавленная до такой степени, что не было и намёка на острые уши. Сложно было не влюбиться в такого красавца и немудрено, что большинство девочек завидовало нашим с ним дополнительным занятиям. Что забавно и хоть как-то тешило моё эго, так тот факт, что множество мальчиков завидовало моим братьям лисам за их внеклассные исследования с профессором Шани по поиску противоядия от главоглаза. Так что плоды этой токсично-колючей «популярности» поедала не я одна. — Так точно, — согласился с мнением преподавателя Гил и вся наша компания уже было двинулась к выходу, как меня окликнула мечта всех девичьих грёз. — Иоланта, как продвигаются твои исследования? — Неумолимо вперёд, профессор, — чуть улыбнулась, получая ту же реакцию в ответ. — За это лето я собрала несколько интересных образцов плесени и начала изучать их свойства. Но, к сожалению, комната в общежитии не может похвастаться необходимыми рабочими условиями, так что, боюсь, некоторые из них придётся выкинуть. Да и к тому же я не хочу подвергать опасности здоровье моей соседки, да и заставлять сидеть её в средствах защиты круглыми днями тоже не имею права. — Почему же ты сразу ко мне не обратилась? Я же просил тебя обращаться, если понадобиться какая-либо помощь, — чуть вздёрнул свои светлые брови в лёгком удивлённом возмущении мужчина. — Насколько я помню расписание, у твоего курса сегодня моя пара последняя. Приноси свои образцы, думаю, им найдётся местечко в нашей лаборатории. Я, конечно, предполагала о подобном исходе событий, но одно дело догадываться, а другое напрямую получить разрешение. Причём, это был не какой-нибудь горшочек с геранью, а опасные спорами грибы, то есть своей просьбой и нуждой я невольно перекладывала не дюжую долю ответственности на этого человека за хранение подобного рода предметов исследования. К моему безмерному счастью, сэр Райтен полностью осознавал все риски и связанные с этим обязательства, но, как истинный исследователь, не мог противиться своей натуре. В этом мы были схожи и прекрасно осознавали эту общую черту, как в той пословице про двух рыбаков. — Благодарю, господин Ален. Я мигом, — кивнула я и выпорхнула в коридор. Настроение поднялось многократно, отчего я практически не чувствовала бренную землю под своими ногами, заставляя тем самым нашу носатую Шапокляк приподнять очки и высказать мне замечание по поводу беготни по коридорам общежития. Уже спустя десять минут после расставания с преподом я шла по коридору, гремя пузырьками и склянками в своей сумке, как алкаш бутылками или часы с кукушкой, до которых в этом мире ещё не додумались. Я была слишком глубоко погружена в свои мысли, чтобы заметить взгляды двух недоумённо смотрящих на меня старшекурсников. — Красавица, а что это у тебя в сумочке так гремит? — не сдержав своего любопытства, всё-таки окликнул меня один из них. — Сервиз, от мамы в приданое достался, — усмехнулась я, кидая на парней из-за плеча свой лисий взгляд. Ребята поначалу опешили, но едва я зашла за угол, как услышала их гогот. И дураку было ясно, что моей шутке они не поверили, но их домыслы обо мне и моей стеклянной продукции были мне абсолютно неинтересны. Войдя в хорошо знакомую и чем-то даже родную лабораторию, я глубоко вздохнула. Это была не та большая аккуратная для всех учащихся, это было специализированное место, предоставленное кафедрой преподавателям и их доверенным ученикам, которые не могли находиться в ней без присутствия наставника. Лаборатория делилась на несколько помещений: «операционную», «хранилище» и «оранжерею». И так завидев повернувшихся ко мне двух пятикурсников, я тепло поздоровалась. Они были моими добрыми знакомыми — братом и сестрой. Она занималась исследованием лечения цинги, а он - терапией чесотки, а также средствами безопасности лечащего столь заразную болезнь врача. Ребята также радушно поприветствовали меня и я почувствовала, что нахожусь на своём месте. — Если что, профессор сейчас в «саду», — не дожидаясь моего вопроса, подсказала девушка и вернулась к своему занятию. «Садом» и «низиной» мы называли пару комнат, используемых для выращивания растений. В одной росли светолюбивые, а в другой - темнолюбы, температура и влажность в этих помещениях также отличалась. — Спасибо, — нацепив на себя халат, кивнула я на ходу и отправилась хвастаться перед мужчиной найденными экземплярами. Как и ожидалось, он внимательно осматривал свои владения на предмет каких-либо изменений в росте или цветении своих подопечных. Комнатка была средней по размеру, но в ней на столах и полках помещалось немалое количество цветов и растений, часть из которых были ядовитыми или даже галлюциногенными. По этой причине на здешних окнах стояли прочные решётки, а двери были крепкими и закрывались не на один замок. Насколько мне было известно, сам сэр Райтен сейчас занимался поиском новых препаратов для анестезии, более действенных и вызывающих как можно меньше привыкания. — Я принесла образцы, профессор, — для достоверности я чуть тряхнула сумкой, вновь издавая бряцающие звуки. Мужчина довольно улыбнулся. — Ну что ж, я как раз освободил им место. Пойдём расставим их, а потом покажешь свои записи. Мы не торопясь спустились в подвальное помещение, освещённое тусклым светом из окошек, расположенных под самым потолком. Здесь, помимо растений, присутствовал не один десяток видов грибов, а теперь вскоре разместятся и мои. Ухаживать за столь большой коллекцией было делом весьма тяжёлым и кропотливым, но господину Алену это удавалось каким-то немыслимым образом. За работой время пролетело незаметно. Старшекурсники распрощались с нами до ужина, мы же с господином Райтеном, увлечённые составлением планов и сортировкой имеющихся данных, без особого сожаления пропустили вечерний приём трапезы — для нас это было весьма естественно. В общежитие я возвращалась уже в сумерках по освещённой редкими факелами территории академии. Несмотря на весь прогресс, в голове крутилась нетерпеливая досадная мысль о том, почему я в своей прошлой жизни не интересовалась базовыми, но такими нужными вещами. Применяя те или иные лекарства, зная, какие подойдут людям, какие животным и какие можно найти аналоги, я не интересовалась в подробностях как они были созданы, пользуясь всеми благами, как само собой разумеющимся, о чём сейчас жалела. С другой стороны, откуда я могла знать о своём перерождении в другом мире? Правильно, ниоткуда. Если бы не я, то неизвестно, сколько бы ещё времени понадобилось местным учёным, пока воля случая не привела их к открытию, которым я занимаюсь уже сейчас. Так что нечего стенать и капризничать, стоило вложить все усилия, дабы создать настоящий антибиотик, ибо от этого средства будет зависеть не только моя репутация и судьба, но и жизни не одного поколения людей. Из мира собственных грёз меня вывел радостный лай приветствующего меня Беса. Заметив проходящую меня, пёс радостно завилял хвостом и потянулся в мою сторону, гремя цепью. Я с чувством раскаивания присела возле него и принялась гладить, нашёптывая приятные слова. Завтра точно надо будет вывести Белоснежку, а то второй день безвылазно стоит. За отдельную плату их своевременно кормили и чистили стойло, но заниматься их физическими нагрузками никто не обязывался. И Гектору стоило размять лапы. Научное развитие это, конечно, хорошо, но не стоило забывать о себе и своих ближних. Как говориться, мы в ответе за тех, кого приручили. — Ну где ты так долго ходишь? И на ужине даже не была, — взволнованно ворковала вокруг меня Галюня, едва я переступила порог нашей комнаты. — Я тут из столовой тебе кое-что принесла. На столе на салфеточке лежала зажатая между кусками чёрного хлеба котлета, посыпанная сахаром булочка и пара крепеньких яблок. Одним из запретов являлось таскание еды в общежитие, дабы не плодить популяции тараканов и мышей. Но бедные голодные студенты как могли умудрялись обходить это правило. — Прости, но чай принести не получилось, да и к тому же он бы всё равно остыл, так что у нас остаётся только вод… Я сжала подругу в объятиях и тихо прошептала на ухо: — Спасибо, Галь. Она молча прижала меня в ответ. Подумать только, за этой работой и заботой обо всех я, порой, начинала забывать, что меня и саму давным-давно приручили.•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•
— Их опять нет, — констатировала Галия, глядя на пустые места напротив нас, где по обыкновению за обедом сидели мальчики. — Ну это уже ни в какие рамки! — не выдержав, я с грохотом поставила поднос, привлекая к себе внимание. — Где только шляются? — добавила я уже тише, когда от нас все, наконец, отвернулись. — Не знаю, Рауль вот тоже молчит, — вздохнула она, грустно размазывая кашу по тарелке. — Кстати о нём! Сейчас поедим и я планирую пойти пытать его на счёт Лисов. Он явно что-то знает. Ты со мной? — Ты забыла, что у тебя одной на следующей паре окно. — Точно, извини. — Да ничего, из нас двоих ты всё равно «пытать» умеешь лучше, так что и без меня справишься, — чуть улыбнулась она и мы продолжили кушать. После трапезы я отправилась исполнять свои намерения в действие, а именно в кузницу. Чем я гордилась в нашей компании, так это тем, что каждый из нас был любопытен в своей сфере и в хорошем смысле амбициозен. Пока мы с ребятами занимались своими разработками в области медицины, Галия и Рауль также не отставали от нас. К примеру, Гале, как алхимику, для проведения различных реакций необходимо было знать значение температуры и контролировать её в нужных пределах. В общем, она вот-вот должна была додуматься до термометра. А наш обожаемый техник настолько углубился в свою стезю, решив, что ему мало быть просто инженером, и он вознамерился сам попробовать, как создаются детали для его изобретений, из чего, какие материалы будут выгодней с экономической и технической точки зрения. Коротко говоря, он устроился подмастерьем у местного кузнеца. — Добрый день, мастер, — зайдя в лавку, поздоровалась я. — Могу я увидеть Рауля? Мне нужно с ним поговорить, буквально пять минут. Очень прошу. — Он в мастерской, — после недолгих размышлений качнул головой хмурый хозяин и я шмыгнула внутрь, так сказать, в «служебное помещение». — Иоля? Привет. Что-то случилось? — удивился при виде меня друг и, оторвавшись от дел, вытер испарину на лбу. В помещении и впрямь было жарко, отчего захотелось снять куртку и закатать рукава, как парень. С тех пор, как он начал получать практический опыт здесь, рост его мышечной массы перешёл на новый уровень. Это было видно по крепким мускулистым рукам и, судя по всему, далее под рубашкой также прятался завораживающий женский глаз рельеф. Испортить сию красоту не могли даже пятна Витилиго, которые бедный Симбони перестал прятать не так уж и давно. Ох и повезёт же Гале иметь такого мужа: работящий, умный, скромный, красивый… Но речь сейчас не о том. — А то ты не знаешь! Где подельников прячешь, Раульчик? — упёрла руки в боки я, словно склочная баба на базаре. — В смысле? — недоумённо приподнял брови мой визави. — На коромысле! Где Трис и Гил уже пятый день шляются?! Есть ни разу не пришли, на пары ходят кое как. И не говори, что без понятия где они — я знаю, что ты знаешь. Из них же замечательные талантливые врачи должны получиться, неужели ты хочешь, чтобы они скатились до каких-то гуляк и юбочников? — Гилберт и Тристан не такие! Они же не развлекаться ходят, а… — впервые за долгое время вспылил было приятель, но, очевидно, вспомнив об обещании молчать, затих. — Я знаю, что они не такие. Рауль, просто скажи, где они. Обо всём остальном я сама с ними поговорю. Ты же знаешь, что они для меня как братья, и я хочу для них лишь самого лучшего. — Они в порту, — вздохнув, сдался собеседник. — Вот и ладненько, — кивнув головой, я опомнилась и, положив на юношеское плечо руку, заглянула прямо в его добрые притягательные глаза. — Ты, кстати, помнишь, что скоро у Галии день рождения? Уже выбрал подарок? Мне показалось, что розовое лицо парня покраснело ещё сильней, особенно уши. — Эм, да… Но я не знаю, понравится ли ей это. Я фыркнула. Мужчины такие мужчины. Тактично и незаметно поинтересоваться до праздника они стесняются или забывают, а потом мечутся, как ослепленные фарами зайцы, не зная, что выбрать и придётся ли по сердцу избраннице сюрприз. — Из духов ей нравятся цветы вишни. Украшение, как ты понимаешь, ей подойдёт под цвет глаз, например, с аквамарином или топазом. С цветами сейчас сложнее — её любимые синие или фиолетовые ирисы, ну да это тебе на будущее. К сладкому она относится спокойней, чем я, но от яблок в карамели или засахаренной дыни ни за что не откажется. Также она будет рада, если ты сделаешь что-то своими руками, но мой тебе совет — полезные подарки из разряда самоделкиных для её опытов или книжки с манускриптами дари лучше в будни без повода. Это будет даже приятней, а в особенный день стоит подарить что-то для души. Всё усвоил, жених? Взволнованный и задумчиво обдумывающий мои слова парень кивнул и только после этого понял, что сделал. — Да я ничего такого! А просто… — Ну-ну, — сложила руки на груди я. — Жди в скором времени того, кто Галии подарки не просто так дарить будет. И, развернувшись на каблуках, я направилась прочь из мастерской. Вид помрачневшего друга дарил надежду на развязку этой бракованной драмы. Чай не Ромео с Джульетой, ничего, кроме собственной стеснительности быть вместе им не запрещает. Даже оба нильфгаардские корни имеют, так что между родственниками проблем возникнуть не должно. — Лана! — окликнул меня побледневший чутка Рауль, а, когда я повернулась, с едва заметной улыбкой добавил. — Спасибо за совет. — Учись, студент, — фыркнула я и отправилась в порт искать двух других прогульщиков. Искала я их не шибко долго, благо, здешний причал был в разы меньше новиградского. Ребята в мокрых от пота рубахах тащили тяжёлый даже на вид ящик. От греха подальше я решила не отвлекать мальчиков и обозначить своё присутствие, когда те поставят свой груз на место. Но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает. Завидев меня, лицо Тристана вытянулось, а руки, видимо, ослабели. После этого случилось то, чего я так боялась — ящик упал аккурат на правую ногу Гила. Я тут же ринулась к ним. — Трис, блять! — взвыл бедный Гилберт, хватаясь за травмированную конечность. — Какого хуя?! — Прости! Прости! Я не специально! — тут же присел возле пострадавшего по его вине брата юноша, а затем снова поднял свой взор на меня. — Просто… — Что, ебать, «просто»?! — всё ещё злобно шипя от боли, друг бросил взгляд в ту же сторону и от увиденного даже перестал стонать, а я уже присела перед ним на колени. По их лицам было ясно, что парни не ожидали меня тут видеть и, в целом, были несколько сконфужены, словно пойманные за какой-то шалостью мальчишки. — Снимаю медленно, — предупредила я, стягивая сапог. Устраивать громкий скандал, тем более у всех на виду я не планировала. В конце концов, кто я им? Не мать и не жена. — Был слышен хруст? — Нет, — стараясь не хмуриться, тихо выдохнул Гил. — Трис, тебе есть кому ещё помочь? — спросила я, краем глаза замечая наблюдавших за нашей сценой других работников: моряков, грузчиков, охранников. — Иди, я здесь сама разберусь. Покивав, юноша бросил последний взгляд на родственничка и, получив некий сигнал, ушёл. Я же в это время осмотрела ногу. К счастью, перелома не наблюдалось, о разрывах пока говорить было сложно, но то, что гематома будет и немаленькая, в этом сомнений не было. Приняв решение не идти на оставшуюся сегодня пару, набрала в ведро воды и стала делать холодные компрессы. — И как это называется? — приподняла одну бровь я, но, получив в ответ непонимающую мордашку, пришлось пояснить. — Не пойму, в какой момент вы из врачей в матросы решили переквалифицироваться. Колись давай, что происходит. Плечи храбрившегося до этого Гилберта покорно поникли. — Да никто не решил преква… переквафили… — Короче! — перебила я неудачные попытки выговорить. — Да что «короче»! — досадливо цыкнул друг. — С отцом опять разругались из-за его планов на наше «светлое» будущее, а он нас обеспечения на полгода лишил. Да и хрен бы с ним! Он нам подобные представления уже устраивал, поэтому мы давно запасливыми стали. Так что ничего — протянем, — протянул он с грустной усмешкой. На всю эту удручающую ситуацию мне хотелось лишь разочарованно покачать головой. Вот, казалось бы, не пьющий, состоявшийся в жизни мужик, несмотря на то, что вспыльчивый и военный со стажем, ни разу в жизни ни жену, ни детей не ударил, но зацикленный на родовом деле, как лемниската. Видите ли он военачальник в шестом поколении, старший сын офицером был, да помер, а ему всё мало. Выбрал он, значится, и за двоих близнецов их судьбу, а мальчики то вдруг объявили, что сами своей жизнью руководить хотят, вот и не выдержала батюшкина гордыня. Не сумев переломить их волю, решил ребят отпустить, когда те объявили, что на врачей в академию учиться пойдут. Думал, что ничегошеньки у этих оболтусов не получится, прибегут назад, как миленькие. А недавно вот разглядел, что всё у них хорошо и по стезе своей идут уверенно без его участия, и снова мужика накрыло. Печально, что мать их, хоть женщина и мягкая, любящая, да вот старого воспитания и от мужа очень зависимая — коли отец детей учит, особенно сыновей, лезть со своими «бабскими нежностями» нельзя. Вот если у меня в будущем будут дети, пусть их папка только попробует на них зарычать — я подобного самоуправства терпеть не стану. — Но вот недавно закончились запасы яда, вдобавок, он всё равно старый был, так нам так и так свежий нужен, — между тем продолжил Гилберт. — Мы заглянули в местные и новиградские алхимические лавки, нигде нет. Да даже если бы был, то у нас лишней кроны на него не найдётся, а кафедра отказала в денежном прошении, так как у них и так возникли непредвиденные траты в связи с закупками нового оборудования. В общем, нужно писать объявление на доску, а какой дурак на такой риск без хорошего вознаграждения пойдёт? Главоглаз это тебе не медведь и даже не утопец — один вздох или царапина и умирать будешь в муках без шанса на поправку. — Ну а почему к Раулю или нам с Галией не обратились? Не чужие же люди. Быстро бы помогли сумму собрать, к тому же на такое благое дело. Хотя мне и без того было всё ясно. Бравые орлы сами захотели решить свои проблемы, не спеша, в отличие от некоторых, прятаться за бабскими юбками и кошельками. Вот за что я уважала своих товарищей. Настоящие мужчины. Они были горды, оттого старались решить свои трудности сами, но при этом не кичились своим положением и не стыдились работы. Порой я даже забывала, что они маркизы. Но я понимала их копание в грязной физической работе, как никто другой. Пользоваться нашими знаниями, продавая лекарства в местные аптеки или заниматься платным лечением за пределами академии было строжайше запрещено, а обнародование слухов даже наказуемо позорным отчислением из стен академии и запретом на повторное поступление. Университет не хотел нести ответственность за недобросовестно оказанные услуги своих невыпустившихся учеников и имел на то полное право. Поэтому каждому малоимущему студенту приходилось выкручиваться, кто как мог. С недавних пор я начала чувствовать, что период полового созревания всерьёз взялся и за моё тело, вследствие чего одежда в некоторых местах становилась маловата. Мысль о том, чтобы стрясти с госпожи Лианы на обновление собственного гардероба, у меня даже не возникла. Держа свой запас на чёрный день в банке и не имея в этом мире полноценного образования, я могла рассчитывать только на свою смекалку. Не без разрешения своего куратора в морге, я стала оказывать небольшую услугу для богатых родственников усопших. По их желанию я переодевала покойника в предоставляемые мне красивые вещи и подкрашивала лицо косметикой, чтобы близким было не так страшно и противно смотреть на него перед захоронением. Чаще всего подобным пользовались либо богатые женщины для своих умерших мужей или сыновей, либо же если жертвой обстоятельств оказалась молодая девушка, в таких случаях часто просили одеть на них подвенечное платье. Мужчинам, как правило, было всё равно на внешний вид мертвеца, но это не всегда являлось признаком равнодушия, просто они скорбели по-своему. — Мы попросили у Рауля немного в долг, остальное решили сами заработать. Какие мы мужчины, если позволим девушкам за свои нужды платить! А ещё именно ты нас с Трисом вдохновила. — Правда? Чем же? Парень слегка замялся. Видимо, собирался с силами начать разговор на тяжёлую тему. — Заранее скажу, что не хочу тебя расстроить или обидеть, но по-другому на твой вопрос я не отвечу. Признаться, в самом начале учёбы мы были очень злы на родителей за их непонимание, ограничения, даже чисто за то, что они не всегда могут отличить нас с братом друг от друга. Нам запрещали дружить, с кем мы хотим, делать и есть, что нравилось, одеваться, как мы захотим… И вообще, должны были походить на старшего брата. Наше с Трисом свободное от расписания и масок на лице время было только ночью. С приездом в академию и дружбой с Раулем нам стало легче, а год назад появилась ты. Такая сильная, уверенная в себе, решительная, бесстрашная. И это всё было и есть в тебе, несмотря на то, что ты потеряла своих родителей так рано. В этот момент Гилберт сделал паузу, посмотрев мне в глаза. Так тепло и участливо, что даже горечь воспоминаний не смогла заставить меня захлебнуться в ней. — Ты одна из немногих людей, видящих в нас с братом индивидуальности. А сколько раз ты нам помогала и не сосчитать. И когда мы узнали, что твой полоумный прадед отлучил тебя от брата и дома, то были просто в шоке. А ещё оттого, что ты рассказала нам не от жалобы и сострадания ради, а потому что доверилась. Поверь, мы очень ценим твой поступок, Лана. Ты нам как сестра, порой, кажется, что ты нам роднее нашей крошки Матильды. Вот, глядя на тебя, мы и пришли к выводу, что если хотим что-то изменить в своей жизни, то должны делать это сами. И не просто болтать и думать, а ещё и действовать. Так что, Иоля, знай, если тебе нужна будет помощь, то ты всегда можешь рассчитывать на нас. От этих слов я едва не прослезилась. Вспомнился точно такой же переломный момент в моем прошлом мире. Когда долго добивавшаяся моей дружбы Оксана, в одну из наших молчаливых прогулок — её провожаний меня до дома — высказала всё и заверила, что будет ждать моей готовности столько, сколько потребуется. Вот тогда моё сердечко и не выдержало. Бог знает, чем я ей так понравилась, но на следующий день я пришла в школу новым человеком, приоткрыв створки своей души только для неё. В тот день Ксанка была особенно громкой и счастливой. Тогда я ещё совсем не знала, что стоявший в стороне и с умилением наблюдавший за нами её троюродный брат и друг Димка станет для меня столь же дорогим человеком. — Ах, ты моя медовая булочка! Ах, вы мои пирожочки! — засюсюкала я, теребя от переизбытка чувств парня за щёки. Неподалёку послышались завистливые вздохи и даже одно посвистывание. На лица крутившихся неподалёку окружающих я даже не смотрела, но, думаю, они были презабавные. — Мам, ну перестань! — начал шутливо отфыркиваться и отцеплять от себя руки Гилберт, но как-то неудачно мотнул ногой и боль мгновенно дала о себе знать. Мы оба спохватились. — А если серьёзно, то спасибо, Гил. Вы тоже можете в любой момент на меня положиться. Именно поэтому я помогу вам заработать эти деньги, — поднявшись, подбоченилась я. — Лан, мы уже, вроде, решили, что сами с Трисом этим займёмся. А если ещё и ты будешь отсутствовать на парах, то кто нам потом с учёбой поможет? — А другие девочки в нашей группе на что? И я же не сказала, что дам вам в долг или подарю. Я сказала, что помогу заработать. И у меня уже есть одна идейка, — потёрла я ручки аки злодей из старого мультика. Примерно спустя полчаса к нам подошёл взмыленный Тристан, которому пришлось отработать за двоих, после чего мы подхватили под руки покалеченного Гилберта и отправились прочь. Не дойдя до лазарета, мы присели на лавочке во дворе академии перевести дух, Трис в это время отправился на кухню выпрашивать воды. Я с насмешкой и одновременно жалостью наблюдала, как он на моих глазах выхлебал едва ли не четверть ведра, а оставшееся просто вылил у себя над головой. — Полегче, горячий парень! Сейчас не лето, простыть можешь, а тебе ещё завтра на скачки ехать. Оба брата уставились на меня глазами-блюдцами. Причём оттого, что выражения лиц их были идентичными во всех смыслах, я не выдержала и рассмеялась. — Какие скачки? — первым отмер промокший насквозь Лис. — А это мой план вашего заработка, — принялась разъяснять я. — Хоть я и не предрасположена к азартным играм и аферам, но медлить нельзя. Пока мы деньги соберём, пока объявление повесим и на него охотник найдётся, притом удачливый. А главоглазы, как большинство инсектоидов, зимой впадают в стазис. Так что суровые времена требуют отчаянных мер! К тому же, я не раз видела, как вы между собой соревнуетесь — вы хорошие наездники и это факт. На скачки я могу даже свою Белоснежку дать, она у меня чистокровная скаковая с родословной, целое состояние стоит. Когда я из дома уезжала, конюх едва от горя не плакал. — Ты уверена? Да там залог равен половине того, что мы за эти дни заработали. Жалко просто так спускать, — пожал плечами Тристан. — Да ладно, я же не жизнью тебе предлагаю рисковать, а деньги - дело наживное. Делай, как делается и будь, что будет. Или вы хотите на подработках себе спину сорвать и семестр ещё из-за профессора Корлака завалить? Сами знаете, как он дрючит из-за посещаемости. То-то отец вашим неудам будет рад. Мальчишки нахохлились, словно два подравшихся меж собой воробья и задумались. — Насколько я знаю, при выигрыше для победителя в награду причитается удвоенная сумма залога и один подарок: оружие или снаряжение для лошади, например, а это опять же можно продать. Даже если ты не придёшь к финишу первым, то мы многого не потеряем, — обратилась я к Трису, поскольку по состоянию здоровья только он мог участвовать в этом мероприятии. — С голоду не помрёте, а, если не выйдет, то соберём деньги весной. Куда вам торопиться? Мы только перешли на третий курс, нам ещё учиться и учиться, а вы уже торопитесь свои открытия делать. — Кто бы говорил, — хмыкнул Гил, откинувшись на спинку скамейки и уставившись в небо. Ещё немного поразмыслив, Тристан принял решение. — Твоя взяла. — Аллилуйя! — аж подскочила на ноги я. — А теперь продолжим поход в лазарет. И, подхватив «раненого», мы похромали к цели. Время до следующего дня, а затем и до скачек мчалось и ползло одновременно. И вот мы, наконец, стояли на ипподроме, если трибуны перед некоторым куском ведущей в лес дороги можно назвать таковым. Вокруг толпилось немалое количество людей. Пока зрителей развлекали небольшим представлением, всадники готовились ехать по парам. Всего их было десять, но последний заезд ожидался, когда это число сократится вдвое. Бедный Тристан от волнения в сотый раз проверял упряжь на Снежке. Ему явно не терпелось ждать своей очереди, в которой он должен был быть в предпоследней паре с каким-то матёрым на вид мужчиной. Вообще, среди всех участников юноша был самым молодым наездником и это его тоже нервировало. А уже его взвинченное состояние потихоньку начало передаваться моей чуткой любимице. — Ничего и никого не бойся. Просто делай, что должен, — похлопал Триса по плечу брат. — Ты, главное, не отчаивайся и не бросай, а то как будет получаться, значит, оно и правильно. Просто попробуй проскакать быстрее, чем ты когда-либо делал до этого. Расти сам над собой, а для нас среди всех ты уже самый лучший, — обняла я парня с другой стороны и в этот момент почувствовала, как парень слегка расслабился. Объявили начало скачек, первая пара направилась к старту. Я же в это время помогала Гилберту доковылять до трибун. Несмотря на одолженную лейтенантом Пэртоном старую трость, парень не успел к ней как следует приноровиться, а потому порой сбивался с и без того небыстрого шага. Первые три заезда я, в отличие от друга, даже не приглядывалась к участникам, а потому, его подробные комментарии о каждом жокее пропускала мимо ушей. Вероятнее всего, моя позиция — смотреть на «любимчика», а не оценивать его соперников — была заведомо проигрышная, но я ничего не могла с этим поделать, ибо и в прошлом не очень интересовалась всякими видами соревнований и уж тем более, гонок. Когда же к началу дистанции вышел Тристан, всё внутри меня напряглось и сжалось, словно в преддверии рождения сверхновой звезды. — Следующие участники Ригнет Роммер верхом на Фарро и Тристан Вильфор верхом на Белоснежке! Некоторые в рядах издали смешки. Имя моей кобылы в сравнении с другими — Бродяга, Вишнёвка, Стаут, Призрак — звучало несколько нежно и вычурно. И кто только додумался назвать лошадь в честь пойла? Ну ничего, мы ещё посмотрим, кто здесь будет смеяться последним! — Наездники в сёдлах! Считаю до трёх! Всадники рванули, едва во всеуслышанье прозвучала заветная цифра. Расстояние было немаленькое и часть его пролегала через лес, потому, проводив седоков взглядом до опушки, народ принялся приглядываться и прислушиваться к другой стороне, откуда они должны были появиться. Я едва не вскочила с места, когда увидела первым Триса, скачущего с хорошим отрывом от своего соперника. — Внимание! Четвёртый заезд на скачках победил Тристан Вильфор верхом на Белоснежке. Более из зрителей никто не смеялся, а лишь заинтересованно фыркали. После пятого заезда наступил небольшой антракт с ещё одним выступлением, дабы последние пробежавшие лошади успели отдохнуть, а проанализировавшие всю ситуацию, возможности и риски зрители сделать ставки. Я с Гилбертом остались сидеть на месте. Как мы выяснили ещё в самом начале у распорядителя, победившая из десятки пятёрка получала половину от суммы взноса проигравших соперников, то есть, даже в случае второго проигрыша, они теряли в два раза меньше, но подобная поблажка ни в какое сравнение не шла с главным выигрышем. — Внимание! Внимание! Начинаю отсчёт последнего заезда! Если я правильно разглядела сквозь свою рябь в глазах, то со старта друг уходил третьим. Я где-то слышала, что не стоит торопиться вначале гонки, а нужно держаться в середине или первых рядах, чтобы задействовать все свои скопленные силы в конце. Опираясь на эту теорию, можно ли было всё ещё рассчитывать на победу? Кажется, я не успела задуматься над этим всерьёз, как на финишной прямой показались всадники. Первый стартовавший сейчас был третьим, видно, его конь выдохся, а за лавры сейчас боролись наш Трис и местная знаменитость. Имя я его не запомнила, но вот кличка его кобылы, Суккуб, меня позабавила. Вцепившись в перила, я впилась взглядом в конкурентов и перестала дышать. Обгоняя буквально на пару шагов, моя Снежка первая пересекла ровную линию из белого песка. В этот момент я не могла позавидовать Гилу, в ухо которого я визжала от радости, ведь это была победа не только моего товарища, но и моей красавицы. — Итак! Победителями последнего заезда скачек этого года стали Тристан Вильфор и его лошадь Белоснежка! Слава победителю! Не знаю, какая часть толпы разразилась воплями и аплодисментами, а какая разочарованным фырчаньем, а я уже летела вниз по лестнице, таща Лиса за собой, аки жена загулявшего мужа. Бледный чемпион умывался водой прямо из стоявшей неподалёку поилки для скакунов и выглядел, будто очень старается не упасть в обморок. — Ты победил! Ты победил! Ты молодец! — с разными интонациями пыталась докричаться до ловившего отходняк товарища я, изо всех сил сжимая его в объятиях. — Ага, — принимая поздравления от меня и брата, скромно кивнул герой. Это было его первое участие в соревнованиях и тут же первая победа — не мудрено, что он стоит, будто обухом ушибленный. — Да ну тебя! — в напускном возмущении фыркнула я, прекрасно понимая его состояние, и бросилась целовать свою лапочку в её бархатный нос. — Ну что, пойдём за наградой? — спросил Гилберт после того, как мы все наобнимались вдоволь. — Поздравляю! Великолепная была скачка! Приятно видеть наше перспективное молодое поколение. Это вам, — протянул братьям распорядитель мешочек с деньгами и новенькое обалденное седло. Хоть понимания в этих прибамбасах у меня было немного, но даже я оценила вещицу. — А это вам, — отдал он второй кошель, поменьше, мне и удалился. Ребята в непонимании уставились на меня. Ещё в самом начале я сделала ставку на Триса деньгами из собственного кармана. Обычно так не поступают, ибо хотят присмотреться к возможностям участников и делают свой выбор в конце. Я же поступила с точностью да наоборот, ибо была с большой вероятностью уверена, что приятель пройдёт отбор, но за выигрыш в конечном туре сомневалась. Ну ничего, мне хватит тех шестидесяти процентов сверху. В случае чего, они должны были покрыть убыток парней за проигрыш в последнем забеге, так что мы бы просто вышли в ноль. — Это тоже причитается вам, — сказала я, отсчитав и протянув мальчикам полученную от данного мероприятия прибыль. — Ты что делала на меня ставки? Совсем с ума сошла?! — охнул поражённый Тристан. — Нет, даже не суй мне их. Они только твои. — Ох, какие же вы, порой, не в ту дуду принципиальные! Трис, наличие у меня этих денег полностью твоя заслуга. Ну ладно, давайте договоримся так: кроны будут лежать у меня на случай, если будет торг поверх вашей цены, а если нет, то они останутся у меня насовсем. Хорошо? На этот раз парни одобрительно закивали и мы стали потихоньку собираться назад в академию. А ведь мальчикам осталось меньше полутора суток, чтобы сделать всю домашнюю работу. И это я ещё молчала о закрытии хвостов за пропущенную неделю. Ох и развлечётся за их счёт профессор Корлак, как бы не пришлось просить о помощи профессора Шани. Зато мы умудрились за столь короткий срок собрать сумму весьма приличную сумму, которую можно смело записать в лист заказа и повесить на доску объявлений, забыв об этой кутерьме на некоторое время. Прошло чуть больше двух недель. Первые дни ребята провели в волнительном ожидании. Я заверила их, что так дела не делаются. Ибо безбашенных смельчаков катастрофически мало, безбашенных смельчаков-следопытов ещё меньше, а настоящих ведьмаков ещё меньше чем тех и других, а потому Лисы могут преспокойно заняться своими делами. За это время друзья успели отработать все свои долги и мы скромно, чинно, благородно справили день рождения Галюни. Рауль таки отрыл где-то ирисы, а кроме того подарил девочке серебряный браслет, на что та ответила безмолвным согласием. Чёрт знает, как они поняли друг друга, но с этого дня они официально стали считаться парой. Мы с братьями едва слезу от счастья не пустили. Гилберт вернул-таки трость лейтенанту, благо всё обошлось без разрывов и переломов, но продолжал прихрамывать. Контрольная проходила в штатном режиме. Вельзевул нашей кафедры как всегда рассадил нас по одному, а теперь кружил тучной назойливой мухой в своём излюбленном чёрном балахоне, отвлекая от решения заданий. Благо, мне это вовсе не мешало и я лишь тянула время, выводя красивыми буквами пометки в черновике. В этот момент в аудиторию заглянул один из охранников, стоявших возле входа в академию, взбаламутив и без того напряжённую атмосферу. — Госпожу Терли ждут у главных ворот, — сказал он и тут же нырнул обратно за дверь. От этой новости я встрепенулась и начала собирать вещи. — Это ещё что такое?! Я никому не разрешал уходить и вы, леди Терли, не исключение, даже если вас вызывает сам ректор! — Так я всё написала, профессор, — протянула я исписанные листки ему. — Так что можете со спокойной душой бдить над всеми прочими дальше. Всего доброго. В последний момент я подбросила в капюшон его одеяния шпаргалки, точно зная, на ком он пойдёт отыгрываться сейчас. Всё вышло, как я и предполагала. Преподаватель пошёл пытать братьев, пока он «обнюхивал» и осматривал одного, другой брал свою бумажку, где я написала им ответ на дополнительные каверзные вопросы за прогулы. Старый хрыч ничего не заметил и отправился далее по ряду, а мы с мальчиками перемигнулись на прощание. Я уже догадалась, зачем меня вызвали: преподаватели или другие «местные» не стали бы ждать у ворот, близкие не стали бы тревожить посреди учебного дня, остался последний вариант. Нашёлся безумец или смельчак. В объявлении в качестве заказчика я позволила внести и себя, ибо опыта в общении с охотниками на нечисть у меня куда больше. Интересно, это кто-то из моих знакомых? К сожалению и абсолютно точно это был не Эскель. В недавнем письме он извещал, что сейчас находится в Аэдирне. Первая мысль, ярко вспыхнувшая у меня в голове, когда я вышла за территорию академии, была: «Вау! Вот это мужчина или, вернее сказать, машина!». А вторая была о том, что это самый большой во всех смыслах человек, которого я только видела за свои жизни, точнее ведьмак. Его голову покрывал капюшон, но сверкание глаз из-под него нельзя было спутать ни с каким другим. Кроме двух мечей за спиной, на груди незнакомца красовалась пара здоровенных кинжалов. А завершал всё это великолепие медальон в форме свернувшейся хитрым узлом змеи. Но что меня, как врача, впечатляло больше, чем всё, вместе взятое, так это его не спрятанные под рукавами руки. Один его бицепс был толще моей ноги или сразу двух. Ни один перекаченный анаболиками качок в моём прежнем мире не мог похвастаться таким богатством. Чую, не одну сотню людей и чудищ эти ручки уложили в землицу мокрую кормить червей. И во что я только ввязываюсь? Взяв себя в руки, я постаралась не показать ни удивления, ни волнения, прокатившегося в моей душе волной, и сделала первый шаг вперёд.•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•⫷⫸•
Въезжая в город, я делал выбор между ночлегом или последней трапезой. Денег с последнего заказа осталось на что-то одно, а на новый по своему профилю я не сильно рассчитывал. Если очень повезёт, то, прослышав о ведьмаке, опять закажут выследить какого-нибудь ублюдка. Мне, в принципе, было не впервой, но не для того я так долго скрывался, чтобы попасться в подобную западню вновь. Хоть сезон охоты на меня с недавних пор прекратился, следы на моей шкуре никуда не исчезли. Эх, вот ещё и с обычными поручениями на убийство какого-либо монстра сейчас туговато. Проезжая мимо доски объявлений, я не рассчитывал найти на ней что-то путное, но оно само нашло меня, выделяясь на общем фоне листовок большим изображением неплохо прорисованного инсектоида. Заголовок, написанный аккуратным почерком гласил: «Заказ на яд главоглаза». Я заинтересованно хмыкнул и принялся вчитываться в этот подарок судьбы дальше. «Его яд один из сильнейших в природе, противоядия не имеет. Так что просьба смельчаков, не имеющих опыта охоты на монстров, не обращаться. Для вашей же безопасности! Сумма вознаграждения: 400 золотых крон. За уточнением деталей обращаться в Оксенфуртскую академию на кафедру медицины и траволечения. Заказчики: И. Терли, Т. и Г. Вильфор.» Четыреста? Я пару раз моргнул, дабы удостовериться в написанном, но чернила оставались на своём месте. Не помню, когда в последний раз ведьмачий заказ так щедро расценивали с самого начала, без торга. Риск виден невооружённым глазом, да только тем, кто пишет эти бумажки, плевать на это. Им важно лишь количество монет, которое придётся отвалить на свои же нужды, а потом жалуются на дороговизну или ещё лучше достают вилы. И на кой медикам понадобился яд? Перетравить кого захотели? Впрочем, мне без разницы. Сорвав с доски объявление, я повернул коня в обратную сторону. У ворот меня, естественно, остановила стража, начав не в самом приятном тоне расспрашивать, что я здесь забыл. Вместо ответа протянул им скрученный лист. Поиграв бровями и почесав затылки, один из них всё-таки ушёл разыскивать моих заказчиков, а второй в это время продолжал буравить меня взглядом. Мне ничего не оставалось, кроме как ждать, облокотившись на мостовые перила. Прошло достаточное количество времени, отчего я даже успел заскучать. Так ещё вернувшийся охранник просто встал на своё место, кивнув своему дружку. И сколько мне придётся ждать этих старикашек-профессоров, пока те рассыпают свой песок по двору? Наконец услышав долгожданный скрип двери, я повернул голову. Из ворот вышла девица, притом эльфка. Её белокурые волосы были убраны и открывали вид на украшенные не одной парой серёжек острые ушки. Весьма смелая демонстрация своей сути. Красивое личико, как и у всех представительниц этой расы. Вот только росточком вышла весьма небольшим и исправить это не помогали даже каблучки на её сапожках, наоборот, они наводили на мысль, какая же маленькая она будет без них. Впрочем, как и стройную фигуру не могла спрятать даже безразмерная вязаная кофта на ней, тонкие кисти и длинные бледные пальчики, сжимавшие ручку кожаной сумки, тому свидетельство. В целом, она была похожа на хрупкую фарфоровую статуэтку или искусную дорогую куклу, но посреди всей этой мягкости и нежности ярко выделялись её чёрные пытливые глаза. В ответ моя потенциальная заказчица обозрела меня, словно подопытную зверушку, то есть спокойно и с лёгким научным интересом. Когда мы встретились взглядами, я усмехнулся и выпрямился, ещё сильнее возвышаясь над ней. Красавица взора не отвела и продолжила смотреть прямо мне в глаза. Храбрость на подобное в отношении меня позволяли себе немногие мужики, ибо потом боялись спать три ночи кряду, про женщин и детей я вообще молчу. — Доброго дня, мастер ведьмак, — подойдя ко мне, поздоровалась эльфка. — Вы пришли по поводу заказа? Я лишь молча кивнул. Всё-таки не случайность и эта птичка и есть моя работодательница. Наконец этот мерзкий день перестаёт быть томным. — Я Иоланта Калиста Терли, но вы можете использовать только первое имя, так будет быстрее. Пройдёмте, — кивнула она, отходя всё дальше от академии. Я не без удовольствия последовал за ней, стоять здесь на обозрении этих двух мне уже надоело. — Как я могу к вам обращаться? Или мне называть вас «мастером»? — Лето из Гулеты, но можно тоже только по имени, — хмыкнул я и уточнил. — Вам от главоглаза нужен лишь яд? — Да. Видите ли, недавно я со своими коллегами решила создать антидот, а для этого требуется исходный материал и чем больше, тем лучше. Вас устраивает сумма вознаграждения? Я прекрасно осознаю, насколько опасна эта работа и готова вам немного уступить, если вы посчитаете нужным. Уступить? Что за неожиданные благодушие и уступчивость при такой-то щедрой оплате? Вид у девы был весьма серьёзный, так что сказать, что она больна или не знает цену деньгам я бы не решился. Что ж, в обычных обстоятельствах прибавка лишней никогда не бывает, но трясти со столь приятной особы что-то ещё у меня язык не поднимется. — Вполне устраивает. Вы выбрали благородную и опасную цель. — Да уж. Как говорил мой наставник: «Ставь перед собой большие цели, по ним тяжелее промазать». Её слова вызвали у меня усмешку, впрочем, как и у неё самой. Стоило отметить, улыбка у неё была весьма очаровательна. — Есть ли срок на исполнение заказа? Не то чтобы меня интересовало, насколько быстро хотели заказчики исполнения их запросов, и уж тем более я редко когда им следовал, но человеческое отношение было столь непривычно, что хотелось растянуть этот момент подольше. Когда ещё подобное случится? — В общем-то нет. Конечно, чем быстрее мы начнём исследования, тем лучше, но давать вам неисполнимо сказочные сроки я не собираюсь. В конце концов, я не знаю, есть ли где поблизости их гнёзда. Будь это заказ на конкретного монстра, то это вышло бы проще и быстрее, а так… Выслеживание, подготовка масел и эликсиров, к тому же сам бой, — принялась загибать пальчики Иоланта. — Всё это требует времени. И не дай боги вас ранят! Так что в этом деле спешить не стоит. И на счёт оплаты… Залог в четверть суммы я могу выдать прямо сейчас или вы хотите оформить полноценный договор? Ну это уж совсем сказки какие-то. — А вы не боитесь, Иоланта, что я могу обмануть вас? Взять залог и не вернуться. — Как будто вам достаточно четверти, — ухмыльнулась девушка, но затем её лицо приняло более строгое выражение. — Будь на вашем месте обычный человек, я бы, вероятнее всего, не предложила подобного. Но вы ведьмак и, к тому же, не похожи на жулика или труса. А вот у вас куда больше оснований сомневаться в наличии у меня данной суммы, поэтому я хочу внести полную ясность. Так вы согласны принять этот заказ, Лето? Девичья ручка потянулась мне навстречу, чего я несколько не ожидал, но всё-таки пожал в ответ. Её ладонь была ожидаемо меньше моей, но это всё равно забавляло. Не побрезговала и не побоялась даже. Не хотелось бы, чтобы это бесстрашие укоротило её жизнь, благо, что эта черта характера подкреплена настоящими знаниями и умом — что было видно по глазам — а не только умением подбирать платьишки. — Согласен. — Рада слышать. Возьмите, — достав из сумки мешочек, протянула мне его заказчица. — На компоненты для подготовки или хотя бы коня хорошенько накормите. Я не стал отказываться и сразу убрал деньги за пазуху. Судя по всему, по счастливому стечению обстоятельств мы сегодня оба поедим. — Когда закончите и вернётесь, снова попросите позвать меня. — Непременно, — с едва заметной улыбкой кивнул я. Такого приятного клиента жаль на других менять. — И берегите себя, — сказала она на прощание и, развернувшись, отправилась назад в академию. Нечасто доводится слышать подобное себе в спину, обычно ограничиваются молчаливым хлопком двери или посылом к чёрту. На выполнение поручения мне понадобилось четверо суток. Мамашка как раз затаилась, преспокойно откладывая яйца в своей пещере. Но сие «счастье» продлилось бы недолго. Эмбрионы созревают достаточно быстро и после вылупления несколько десятков ртов начинает рыскать по округе под бдительным присмотром родительницы, съедая на своём пути всё, до чего дотянутся их лапы. Порой, когда еды в ареале обитания начинает не хватать, более сильные детёныши начинают пожирать слабых. Вырастая, их строй становится похож на пчелиный улей. В общем, бесконечно растущая и вечно голодная живая волна. Второй мой приход к университетским стенам был встречен не намного лучше, но однозначно продуктивнее. В образе Иоланты ничегошеньки не успело измениться, кроме того, что в этот раз она переодела штаны на серое шерстяное платье до колен. В противоречие своему мрачному наряду и пасмурному небу настроение у девушки явно было приподнято и даже более того. Завидев меня или точнее набитую сумку в моих руках, её глаза засияли ярче. Сколько лет живу, столько не перестаю удивляться девушкам. Нам, мужикам, для счастья немного надо, причём практически всем одно и то же, но женщины — создания непостижимые. Мало того, что диапазон их желаний неимоверно велик, начиная от золотого колечка и заканчивая ядом какой-нибудь твари, так порой они сами не знают, чего хотят. Ещё хуже может быть только тогда, когда при всём этом она обижается, что ты не можешь угадать, чего ей надо. — Здравствуйте, Лето. Рада видеть вас в добром здравии, — приблизившись, просияла работодательница. — Благодарю. Это вам, — протянул ей сумку, показательно раскрыв. Взяв один из бутыльков и осмотрев содержимое через толстое прозрачное стекло, довольно кивнула дева и положила обратно. — Большое спасибо. Вы весьма быстро справились. Я ожидала, что это займёт больше времени. — Долго ли умеючи, — усмехнулся я, отдавая ей искомое. — И то верно. А это ваше, — повесив ремешок через плечо, сказала Иоланта и протянула мне увесистый кошель. Мне даже не пришла в голову, как обычно, мысль пересчитать деньги, настолько принципиальной и честной выглядела сейчас эта эльфка. — С вами приятно иметь дело, Иоланта, — отметил я, уже буквально ощущая очевидное скорое прощание. — Взаимно, Лето, — пожала она плечиками, притягивая уже свою ненаглядную сумку ближе к себе. — Если в следующем году будете проезжать неподалёку, то можете снова заглянуть. Думаю, к тому времени мы найдём формулу противоядия и я подарю вам парочку экземпляров. В конце концов, вы достойны их как никто другой. — Что ж, постараюсь. Ради такого подарка грех не заехать, — усмехнулся я и пожелал на прощание удачи в исследованиях. — И вам лёгкой дороги, мастер! •⫷⫸ Зима, конец 1274 года, между Темерией и Аэдирном ⫷⫸• Она меня убьёт. Как обухом по голове меня ударило осознание, пока я стоял по бёдра в снегу и осматривал завал издалека. Только три дня назад я послал ворона с известием, что вернусь к Йуле в Реданию, а вчера с Махакамских гор сошла лавина, заваливая перевал вплоть до Понтара. Повезло ещё, что он не накрыл деревушку, из которой я выехал буквально сегодняшним утром. Верный Василёк стоял рядом и недовольно мотал головой, отказываясь идти дальше. Осуждать его за такое было невозможно. Я подбадривающе погладил коня по холке, успокаивая не столько его, сколько себя. «Впрочем, не убьёт, но расстроится однозначно. Ну что за напасть?», - подумал я и принялся разворачивать друга в обратный путь. Видимо, придётся в окрестностях искать, где можно будет перекантоваться до весны. В душе поселилось глубокое чувство досады, а белые холодные хлопья продолжали падать с небес, будто в издевательской насмешке. •⫷⫸ Зима, начало 1275 года, Редания ⫷⫸• «Всё-таки все мужчины негодяи, только в разной степени», — этот вывод я сделала после того, как приехала в дом дорогой графини Лианы и мастеру Весемиру праздновать очередной Йуле и не обнаружила там Эскеля. Хотя этот «нехороший» ведьмак в своём последнем письме, переданным мне Карлушей, писал, что собирается приехать на зимовку сюда. Я ждала этого косматого волчару больше, чем новогоднего подарка, однако же это чудо господне обошло меня по параболе. Перечитав послание в очередной раз, я сложила разломанные кусочки печати в одну и улыбнулась, узнавая орнамент волчьей морды с торца подаренного мною ножа. Чем дольше длилось наше расставание, тем чаще мне снились сны о «муже», вернее кошмары. Особенно видение, где он борется с закованным в латы монстром, а позади стоят ещё четверо, похожих на выкованные из стали скелеты. Они размахивают мечом и посохом так, что при столкновении разлетаются искры. И вот, отбив и увернувшись от всех вражеских атак, Эскель наносит, казалось бы, сокрушительный удар, но противник исчезает и появляется из-за спины. Ведьмак успевает обернуться и удар приходится в грудь, отбрасывая его назад. По рубашке разбегается иней, превращаясь в ледяную корку и добираясь до кожи. От увиденного меня саму пробирает дрожь. Подобное могло не просто сломать рёбра обычному человеку, но и остановить сердце, если бы оно в тот момент находилось в середине своего биения, не говоря о чудовищной мерзлоте. Тварь приближается к моему предназначению с единственной целью — убить. В этот момент я всегда вскакивала, обливаясь холодным потом. Хорошо ещё, что я не разговариваю во сне и никого не бужу криком при пробуждении. Что ж… Пожалуй, единственное, почему ведьмак может рассчитывать на мою благодарность при встрече за все мучения, это долгожданная весть от моей обожаемой Ноны. Послание, принесённое мне вороном буквально в канун нового года было желанным и неожиданным одновременно. Как я и рассчитывала, брат рос и учился не по дням, а по часам. Кощей сдержал своё слово и всесторонне развивал внука, как будущего главу рода. Всё его время было расписано до последней минуты. Только, как отметила нянечка, дедовские методы воспитания изрядно изменили характер и поведение Себастиана. Он стал менее эмоциональным, более молчаливым и холодным. Как говорят некоторые неумные люди: «Мужчины не радуются и не плачут». Меня изрядно расстраивало то, что сам брат очень редко оставлял в письмах личные приписки и в основном всё общение проходило через Нону или учителя. Хотя, как утверждала наставница, большинство моих писем брат хранил где-то у себя в строжайшем секрете от грозного предка. Из хорошего я узнала, что няня и уважаемый профессор Рауг обвенчались этой зимой и ожидают пополнение где-то к середине лета. Прочитав эту весть, я пришла в такой восторг, что порядком напугала мажордома, в порыве чувств кинувшись его обнимать с криком: «Я знала! Я так и знала, что они всё равно будут вместе!». И так праздник прошёл тихо и мягко в небольшом «семейном» кругу, но теплее атмосферы, после смерти родителей, в дворянских домах я ещё не встречала. Следующим утром мы сидели с графиней перед горящим камином, она что-то вышивала, я, не таясь, рисовала её портрет. Мастер Весемир отправился на конюшню проверить, как зимуют лошади и его шаги раздавались по всему двору громким скрипом. Раздавшийся за моей спиной треск и шипение привлекли внимание госпожи Лианы, но не моё. Я и так прекрасно знала, кто сюда пожаловал. — Ты сегодня раненько, — завершая свой набросок парочкой штрихов, сказала я. — А ты против? — в тон мне ответила Кейра, на что я лишь отрицательно покачала головой, и присела в третье кресло неподалёку. — Доброго дня, Лиана. — И тебе, Кейра, — поздоровалась госпожа и с лёгкой грустью спросила. — Вы уже уходите? Может, хотя бы дождётесь обеда? — Благодарю за предложение, но я не голодна, — мягко отказалась чародейка. Я же отложила свои вещи и, подойдя к пожилой женщине, нежно взяла её за руки. — Не волнуйтесь, Лиана, через неделю я вернусь и проведу с вами все остатки каникул. — Хорошо. Будем с нетерпением ждать, — улыбнулась покровительница и я с лёгкой душой отправилась за собранными заранее вещами. Как только мы Кейрой телепортировались, я сразу почувствовала разницу между широтами. Там, в поместье, чтобы оставаться в тепле, нужно было сидеть в тёплой одежде у горящего камина, здесь же в вязаной кофте с каждой секундой становилось всё жарче. Разглядывая уютную спаленку, я принялась раздеваться. — Устраивайся. Как будешь готова, спускайся ко мне в лабораторию, — сказала волшебница, покидая комнату. Следующие шесть дней мы занимались нашими исследованиями. Наше времяпровождение в лаборатории было единственным поводом надеть мою коллегу всё закрытое, а также толстые перчатки, капюшон и маску сверху. В такие моменты я ещё больше уважала чародейку за её профессионализм. К слову, из-за боязни Кейры крыс и мышей приходилось брать кроликов. Таких маленьких, милых и пушистых, что мне каждый раз приходилось душить в себе слёзы и тщетно просить про себя прощения, но другого выбора у нас не было. Мне, как ветеринару по призванию, было в разы тяжелее от своих же поступков, но без подобных жертв просто нереально узнать о действенности приготовленного лекарства. В итоге моя работа была практически закончена, включая положительные опыты препаратов на животных. В конце всего проделанного мной пути я получила целых два антибиотика — это пенициллин и стрептомицин, что не могло меня не радовать. С вакциной от Катрионы дела шли труднее, лекарство действовало нестабильно, помогая лишь одному подопытному из трёх, в остальных случаях оно лишь усиливало предсмертную агонию и сокращала жизнь пациента с нескольких дней до пары-тройки часов. Но недавно в ходе неожиданного эксперимента мы узнали, что, если доработать рецептуру одной из моих наработок, эффект получается куда как лучше. На поправку пошло девять зверьков из десяти. За это открытие мы решили вечерком побаловать себя бутылочкой ликёра. По правде говоря, бутылочка была не одна и даже не две. Алкоголь я употребляла маленькими стопочками, желая распробовать все вкусы. В отличие от меня, золотоволосая чародейка пила основательно и с каждым стаканом она становилась всё словоохотливее. В конце концов мы обе дошли до той кондиции, когда разговоры с туфелек, работы и прочих мелочей переходят на мужчин, причём вовсе не важно удачные отношения или нет, пожаловаться всегда будет на что. Таким-то Макаром мы и поведали свои душещипательные истории друг другу. Нет, я не стала ей рассказывать, что в прошлой жизни меня едва ли не во младенчестве бросила мать, как из-за этого меня гнобили в школе, что мой любимый человек, с которым я собиралась прожить всю дальнейшую жизнь, разбился на мотоцикле из-за какого-то пьяного ублюдка, затем спустя несколько лет в больнице скончался самый лучший на свете папа, мой папа, позднее, практически перед самой смертью мне изменил жених, после чего меня сбила машина и я, заключив договор с дьяволом, переродилась. Нет. Не настолько я была пьяна, чтобы рассказать такие подробности, но пережитого здесь мне хватило, чтобы составить отличную компанию загрустившей чародейке. Самой весёлой оказалась та часть повествования, в которой я упомянула нашу с Эскелем свадьбу и знакомство с Ламбертом. Видимо, эти новости не только повеселили, но и что-то надломили в Кейре, после чего она взяла бразды правления нашей беседы в свои цепкие ручки. — Я и так первая позвала его с собой… А он молчком ходит, как бычок на привязи… Вот и думай сама — нужна ты ему или просто «удобная», — в пьяной обиде ударив кулачком по ручке кресла, подытожила свой жаркий монолог волшебница. История моей, не постесняюсь этого слова, собутыльницы оказалась стара как мир, по крайней мере, далеко не первой и уж точно не последней. Понравился девочке мальчик настолько, что первая инициативу проявила, а после и вовсе влюбилась. И живут душа в душу год, второй, а мальчик в любви так и не признаётся. Мало девочке стало «удобной» быть, она любимой стать захотела, принялась намекать возлюбленному, а он ничего не понял. Ну вот девочка и обиделась. А судя по реакции ведьмака, тот и впрямь к чародейке неравнодушен, да только самооценка у него ниже самого глубокого колодца, вот и в толк взять не может, что любви ответной достоин. Поэтому молчит о чувствах, как рыба об лёд, чтобы на смех поднятым не быть и находится рядом, сколько сможет. Теперь ходят и оба страдают. Одно слово — «недопонимание». Мне, как стороннему наблюдателю, всё было ясно едва ли не с самого начала, но в то же время я прекрасно понимала, как тяжело ясно мыслить и видеть картину целиком, когда ты сам бурлишь в эпицентре этого котла событий и эмоций. Пора было раскручивать этот запутавшийся клубок. — Кейра, ну что ты как маленькая… Как-будто не знаешь, какие мужчины сухари. Им проще пойти голыми руками медведя своей женщине на шубу завалить, чем в своих чувствах признаться. А ведьмаки орешки ещё крепче обычных людей. Ты думаешь у него до тебя были серьёзные отношения? С его-то характером и родом деятельности? Не смеши зазря меня серьёзную. Хотя я знаю Ламберта не так давно, но с самой первой встречи он совсем не выглядел, как мужчина, довольный своей свободной холостяцкой жизнью, скорее, как агрессивный алкаш в депрессии. — Это его обычное состояние, — отмахнулась Кейра, но я-то заметила её мимолётную довольную полуулыбку. — Так ты говоришь, он всё время сидел в поместье и пил? — Да. Видела бы ты как мы познакомились… Просто поговори с ним напрямую, без намёков. Ответом мне послужили скептический взгляд и приподнятая бровь. — С чего ты взяла, что мы ещё встретимся? — Просто чувствую это. Каким бы чертилой ни был Ламберт, он не станет смеяться над твоими чувствами. К тому же я просто уверена, что он даже не рассматривал варианта, что ты с ним не из-за безопасности, удобства, пользы или чего-то такого. Этот ведьмак сам не верит, что его можно полюбить. Ты же тут истерику закатила, выгнала мужика, а он теперь страдает, подкрепляя свои комплексы. — Он жаловался на меня? — со злостью сжав ножку кубка, фыркнула собеседница. — Да из него слов «доброе утро» не вытянешь, не то что про ваши с ним отношения. Эта тема столь же запретна, как и бывший любовный треугольник с Геральтом во главе. — Видимо, не так уж и запретна, раз ты об этом знаешь, — усмехнулась она. — Откуда? Позволь спросить. — О вас с Ламбертом или похождениях Белого Волка? — И том, и другом. — О том что вы вместе я узнала от Эскеля, когда ему закралась мысль нас познакомить, а вашу ссору и так со стороны прекрасно видно. Не подумай, что я какая-то сплетница, любящая рыться в чужом белье. Просто ты, как чародейка, марку более-менее держишь, а вот Ламберт вообще не старается. Некоторое время мы задумчиво помолчали. Дав переварить Кейре полученную информацию, я продолжила. — Что же касается Геральта и его романтических приключений, то мы с академическими друзьями побывали не в одном трактире и ездили в Новиград, а там чего только не наслушаешься: и баллад, и частушек, и просто баек. Барды народ ушлый и языкастый. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы из любовных строк про убегающую судьбу, сладкую сирень и терпкий крыжовник понять, о ком идёт речь. Куда необычней для меня было услышать о некой «четырнадцатой с холма», в чьих локонах запутался луч зари и подле которой мелькает Белый Волк… Я сразу всё поняла, но мне стало интересно. Не вся эта катавасия, нет, в конце концов это не моё дело, но почему «Четырнадцатая с холма»? Так, по наводкам прочитав учебник истории, а именно о Содденской битве, я узнала о героически сражавшейся чародейке Трисс Меригольд, которую по окончанию сражения ошибочно посчитали мёртвой, вписав её имя вместе с другими погибшими в той баталии чародеями. Более я ничего о ней не знаю и расспрашивать не стала, раз никто при мне её толком не упоминал. — Неплохо, но я скажу тебе больше. Трисс близкая подруга Йеннифэр. Не знаю, как складываются их отношения после делёжки Геральта, хоть они несколько избегают свои дружеские встречи, но не отказались друг от друга. — Жесть, — удивлённо распахнула глаза я и запила эту новость ликёром. — По мне, залог женской дружбы заключается в любви к одинаковой марке алкоголя и разным вкусом на мужчин. — Согласна, — усмехнулась чародейка и потом сказала то, что я не ожидала от неё услышать. — Всё-таки я рада, что Эскель додумался нас с тобой познакомить. Надеюсь, это были её искренние слова и поутру она не передумает. Кстати, нужно будет заранее позаботиться о завтрашнем дне и раз мою голову всё ещё посещают такие светлые мысли, значит, не всё так уж плохо. А пока я решила, что этого достаточно и пора красиво закруглять вечер. — Звучит как тост. Чокнувшись, мы в последний раз опустошили кубки и я принялась направлять «подругу» в сторону спален. Идти, когда весь мир шатается было нелегко, поэтому чаровница наколдовала портал. Ему я доверяла ещё меньше, чем двоящейся лестнице на второй этаж, но выбора мне не дали. Крепко ухватив меня за руку, дева потащила за собой так резво, что я не успела помолиться за сохранность наших жизней. Спустя несколько секунд поняла, что зря не доверяла Кейре и, как говорится, опыт не пропьёшь. Упали мы ровно на кровать в моей спальне. Повернув голову, я заметила уже уснувшую приятельницу — не мудрено, учитывая сколько она выпила даже в сравнении со мной — и улыбнулась. Спящей она была похожа на самую невинную очаровательную девочку, ангела во плоти. Что ж, постель большая, места хватит с лихвой. Стояла глубокая ночь и из приоткрытого окна дул приятный ветерок. Обняв подушку руками и ногами, я и сама скоро заснула.
