1. Начало войны
17 апреля 2022 г., 20:37
— Дазай Осаму, сколько раз говорила «Не висеть на станке»! — балетмейстер заходит в зал и тут же натыкается взглядом на шатена, повисшем на деревянной палке вниз головой.
— Прошу прощения, Мисс Йосано, — парень тут же спрыгивает и, становясь на ноги, подходит к центральному станку.
— Опять занимаешься клоунизмом, — Чуя, стоящий здесь же, презрительно фыркает, кидая на непутёвого ученика раздражённый взгляд.
Ответом рыжеволосому парню послужила лишь усмешка, Осаму молча разминает шею и, становясь в позицию, ждёт указание педагога. Накахара тяжело вздыхает, пытаясь утихомирить нарастающую злобу.
Он никогда не понимал, как этот раздолбай вообще попал в Академию с таким-то жёстким отбором в три этапа, который прошёл он сам, Чуя.
Это было тяжело. Действительно тяжело. Но точно того стоило. И каждый раз заходя в здание, на котором висит табличка «Академия Русского балета имени А.Я. Вагановой», он чувствует удовлетворение и даже гордость. Сюда невозможно попасть даже имея миллионы на банковском счету — так говорят со всех углов. Но, каждый раз смотря на расслабленного Дазая, рыжий думает по-другому. Попасть сюда — мечта Чуи с самого детства, и он злится из-за того, что Осаму, словно вообще безразлично: есть он тут или нет. Зачем он тогда здесь?
— Ну-ну, мне что, учить вас? Давайте, всё как всегда: плие, батман тандю и далее по списку, — балетмейстер хлопает в ладоши два раза, и по залу тут же разливается мелодия. — И раз! И два, и три…
Громкий голос педагога отражается в ушах чётким звоном. Отточенные движения выполняются почти идеально, голова забита лишь выученными за долгие годы позициями ног и рук. Расслабляться нельзя ни на секунду.
Центральный станок — знак того, что учитель тебя заметил, что он поставил тебя в пример и ждёт от тебя больших результатов. На нём лишь четверо — Осаму, Чуя, Юан и Гин.
Дазай и Накахара — вечные враги. На станке, в середине зала, на сцене. Где угодно. С первого взгляда каждый из них почувствовал внутреннюю силу друг друга, и оба тут же поняли, что отступать не намерены. Их не остановит в достижении своей цели никто и ничто. Они готовы бороться до самого конца за то, чтобы однажды исполнить главную мужскую роль в Лебедином озере. И достанется она лишь одному из них. Это настоящая война.
Юан и Гин — такие же соперницы. Одетта — их главная цель. И ради неё каждый готов хоть стекло в пуанты подсыпать.
— Накахара, ещё раз ты собьёшься с ритма, и я выгоню тебя из зала! — Йосано шикат на него и несильно, но ощутимо бьёт по руке. — Позицию нормально держи. Где большой палец должен быть?
— На проксимальной фаланге, — говоря про ту часть кости, что ближе к запястью, рыжеволосый тут же исправляется и поднимает подбородок выше. Не хватало ему ещё, чтобы его отчитывали, как маленькую девочку за такую мелочь.
— А ты, Дазай, смеяться вздумал? Тут тебе не цирк, — балетмейстер тут же переключает внимание на шатена, и Чуя легонько усмехается, удовлетворённый тем, что этот наглец не остался безнаказанным.
— Прошу прощения, мисс Йосано, не смог удержаться смотря на то, как этот гном путается в собственных ногах, — он продолжает улыбаться, а учитель кидает короткий взгляд на Накахару. — И как ты только стоишь на центральном станке с такими отвратительными умениями, а? — ядовито кидает ему в спину Дазай, и Чуя не сдерживается от злобного рыка.
— Молодые люди, немедленно успокойтесь, иначе вы оба сейчас же вылетите из зала куда-нибудь на улицу, прохожих и мамок радовать, как красиво вы умеете прыгать!
— Простите, — они извиняются в унисон, но каждый из них на самом деле никакого чувства вины не испытывает. Для Дазая это всё просто шутка, а Чуя сейчас слишком зол, чтобы думать о чём-нибудь, кроме вшивого Осаму.
Он до сих пор помнит тот момент, полгода назад, когда их маленькая война дала своё законное начало.
Они оба тогда оказались за кулисами, где их быть явно не должно было. Но пробегая по коридорам академии, нельзя было не услышать, как за одними из дверей играла напряжённая мелодия из Лебединого озера, что очаровывала и удивляла своей красотой. Аккуратно приоткрыв железную дверь, что тут же скрипнула, маленький Чуя вошёл внутрь. В огромном закулисье было темно, и лишь свет со сцены хоть немного освещал это место. Стараясь остаться незамеченным, мальчик быстро пробежал сквозь толпы балерин и подошёл чуть ближе к сцене. На ней третий акт, главные герои которого — Зигфрид, Одетта и Ротбарт.
— Когда-нибудь эта роль обязательно станет моей, — Осаму толкнул Чую в плечо, проходя чуть вперёд и также наблюдая за происходящим там. Каждый за кулисами ждал нужного момента, чтобы выйти на сцену и исполнить свою партию. Пятнадцатилетний Накахара недовольно потирал руку, смотря в спину новоиспечённому сопернику.
— И не мечтай. На этой сцене никогда не было места для нас обоих.
Язвительная усмешка послужила им спусковым крючком — война началась, жертвы в ней Осаму и Чуя, а главный приз — роль в Лебедином озере.
— Именно. Поэтому ты и выбываешь.
Да, именно тогда Накахара понял, что просто попасть в Академию недостаточно.
Здесь идёт борьба каждый день.
И тут либо ты, либо тебя.
И Чуя предпочитал не думать о том, что будет, если он из этой борьбы выйдет проигравшим.
— Отдых пять минут и выходим в центр репетировать номер, — Йосано вновь делает двойной хлопок, и музыка останавливается.
Накахара тут же выдыхает и, сгибаясь, опирается руками о колени.
— Выдохся, бедняжка? И как же ты на сцену выходить собираешься, если полчаса у станка тебя так выматывают, — Дазай с издёвкой хлопает его по спине и проходит в центр зала.
— Ещё немного, и я тебе врежу, — он подтирает внешней стороной ладони нос и вновь выпрямляется.
— Ага, а потом вылетишь из Академии, и плакал твой Зигфрид, — Осаму кидает на него высокомерный взгляд, прежде чем перевести его на огромное зеркало перед собой и прокрутить фуэте.
Идеальное фуэте, чёрт бы его побрал.
Чую вновь накрывает злоба и даже немного зависть.
Как у него всегда получается всё так идеально.
Просто как у робота какого-то, разве такое возможно? Он точно не продал душу дьяволу? Без единой ошибки, без какого-либо лишнего шага и движения. Мастерство, отточенное годами. Бесстрастное лицо, идеальная позиция рук, сильные ноги. И идеальное фуэте.
— Вполне неплохо, Дазай. Очень даже хорошо, — балетмейстер, смотрящая в его сторону, с удовлетворением кивает и хвалит его. Как всегда.
От этого рыжеволосого только ещё больше захлёстывает злость и желание показать, что он может лучше. Что ему нужнее эта роль. Что она важнее для него. Что он живёт ради неё, ради балета. Что для Осаму это всё — игра, что ему это всё не нужно. Обратите же внимание на него, Чую!
— Успокойся, Чу, — подошедшая к нему сзади Юан, укладывает руку на его плечо и также устремляет взгляд на шатена. — Он и правда идеален.
— Ну спасибо, ну подбодрила! — он встряхивает плечом, смахивая её руку и становится рядом с Осаму. Перерыв уже окончен, пора вновь браться за работу.
— Смотри, не запутайся в ногах снова, — напоследок шепчет Дазай и становится в пятую позицию.
***
— Он точно продал душу дьяволу, я вам клянусь! — проходя по немного узким, но светлым коридорам Академии, Чуя широко рукоплещет и возмущается на непутёвого одногруппника. — Так продай тоже, в чём проблема? — Сигма, идущий рядом, пожимает плечами и отпивает небольшой глоток горячего кофе из бумажного стаканчика в руке. — М-да, эти напитки из автоматов когда-нибудь сведут меня в могилу. Они просто отвратительные. Как люди только их пьют? — Зачем тогда сам их пьешь, раз не нравится? — Акутагава в непонимании выгибает бровь, смотря на друга. Сигма предпочёл тактично промолчать. — Нет, вы не понимаете! Он бесит меня просто до невозможного сильно! Как вообще можно быть таким раздражающим? — Накахара, не обращающий на тихие переговоры друзей никакого внимания, продолжает гневную тираду. — Это вообще из-за него я сегодня такой рассеянный! — он вновь взмахивает руками, пугая мимо проходящую девочку, из-за чего та вздрагивает. — Полностью согласен, — Сигма зевает, особо не вслушивается в диалог, но не влезает и поддерживает Чую, лишь бы тот побыстрее успокоился и не пугал девчонок. Но Дазай идущий в их сторону, кажется, так не думает. — Ты, чёртов индюк, решил продолжать портить мне настроение? Даже не смей попадаться мне на глаза! — Накахара кричит буквально в самый конец длинного коридора, заставляя некоторых учеников недовольно обернуться вслед. — Но я уже попался. Ну, и что ты мне сделаешь? — Осаму расставляет руки в стороны так, как будто только и ждёт, что рыжеволосый кинется к нему и обнимет. — Нам уже стоит начинать их разнимать? Тут без драки не обойтись, кажется, — Сигма наклоняет голову вбок, обращаясь к Рюноскэ. — Думаю, уже пора, — устало наблюдая за тем, как разгневанный Чуя уже начинает замахиваться для удара, предполагает черноволосый. — Ха! Попробуй догони, коротышка! — Дазай тут же срывается с места и бежит в противоположную от Накахары сторону. Чуя попадается на эту совершенно детскую уловку и бежит вслед за ним. — Мне кажется, это никогда не закончится, — на слова Акутагавы Сигма лишь пожимает плечами и выкидывает стаканчик в рядом стоящую мусорку. — Самое интересное начнётся, когда будут выбирать главную роль в «Лебедя».
