Чудо

Трава шуршала под сапогами капитана кавалерии. И звучало это так уныло вкупе с пасмурной погодой, пронизывающим ветром и тревожной атмосферой. Всегда ли Мондштадт был таким хмурым? Кэйа брёл с ранением по вымощенной камнем дороге. Плечо стягивало болью, кровь немного подсохла и создавала неприятное ощущение «плёнки». Эти хиличурлы были не такими сильными, чтобы после битвы выходить калекой, но случилась странная вещь: Кэйа вдруг закашлялся, да так сильно, что не смог увернуться от атаки. Это был не единственный такой припадок, это случалось и раньше, правда, не в таком масштабе. Чувство, как что-то царапало стенки горла, пыталось вырваться и одновременно сжимало горло с невиданной силой. После таких приступов у Кэйи обычно была сильная слабость и головокружение. Удивительно, как он всё ещё шёл ровно. Вот и Собор Барбатоса. Красивое, возвышающееся здание было величием города. Именно туда держал свой путь Альберих. - Барбара-а,- звучно пропел мужской голос, - Барбара! - Сколько раз я тебе говорила не шуметь в церкви! – юная девушка стремительно сокращала расстояние между рыцарем. Но вскоре её лицо стало выглядеть хмуро и даже строго. - Боже, Кэйа, - произнесла блондинка, подойдя поближе, - на какое задание тебя отправила Джинн? – вырвался сердитый вздох. Капитан Кавалерии нередко приходит с травмами, но только после серьёзных заданий, а на такие его давно не отправляли, насколько ей известно. - Всего лишь хиличурлы, - Барбара удивлённо посмотрела на парня, - теряю хватку, – попробовал отшутиться парень. Не хотелось вдаваться в детали, да и это вызвало бы только лишние волнения. Его усадили, дали воды и приказали расстегнуть обмундирование. Пока Барбара бинтовала руку, мысли Кэйи были всецело направлены на произошедший инцидент, рыцарь просто-напросто не чувствует холода, так что заболеть точно не мог. Вопросов всё больше. Но, хэй, наверняка это беспричинный кашель, ничего опасного в нём нет. - У тебя больше нигде нет ран? Ничего не беспокоит? – голос резко вывел Кэйю из раздумий. - Нет, всё в норме, - не нужно лишний раз волновать целительницу по пустякам. Весело отблагодарив подругу, Альберих вышел из Собора. Да, Барбара отлично справилась с задачей, рыцарь был как новенький, только шрам останется в напоминание о сражении. На улице смеркалось. Воздух был пропитан душной зеленью. Попадались редкие жители, все давно ужинают с семьёй, болтают, шутят, и лишь Кэйа идёт не выпивать в дружеской компании, но топить горечь в спирте. Но таком вкусном… Всё равно все дела сделаны, а остаток дня не хочется проводить в тёмной комнате наедине с собой. Кэйа чувствовал себя как-то странно, горько. Такое меланхоличное поведение было ему не свойственно. Его терзало изнутри, давило на него, поднимало всю горечь. Да что же это такое? Неудачный день сегодня, но вино как обычно всё исправит… Натянув улыбку по уши, Кэйа вошел в таверну, не забывая приветствовать и многочисленных знакомых. В меру шумно, радостная атмосфера – это всё в чем рыцарь сейчас нуждался. - Дилюк, нальёшь мне вина ? – садясь, начал было рыцарь с задорным тоном, но холодный взгляд алых глаз врезался в него, приглушая все порывы продолжить монолог. Каждый раз Кэйа пытается, будто не знает, что названный брат его ненавидит. Как глупо. Но без этого никак. Хоть что-то, хоть леденящий кровь в жилах взгляд Альберих хочет получить в ответ. Как низко он пал, что просит хотя-бы этого. Перед ним стоял бокал, красивый, отливающий в свете бликами, а бордовое с капелькой малинового так завораживало и приятно пахло, что Кэйа не смог больше ждать. Сделав глоток, он вспомнил, почему он так любит вино Дилюка, не только из-за него самого, но из-за сладкого вкуса с ноткой кислинки. Нет, мрачное настроение никуда не ушло, но это разбавило дёготь в душе. Второй бокал опустел, и Кэйа раздумывал над третьим, когда почувствовал неладное. Горло снова начало жечь. «Только не здесь! Не перед ним!» – пронеслось в голове. Что-что, а выглядеть ещё более жалко в глазах Рагнвиндра ему не хотелось. Куда падать ещё ниже? Кэйа осмотрелся: он остался чуть ли не единственным во всей «Доле Ангелов». Надо поскорее рассчитаться и уйти. Да, именно так он и поступит. Но резкий спазм в горле, не дал сказать рыцарю ни слова, он даже забыл, как дышать, поэтому на несколько секунд его охватила паника, а страх затопил мозг. Альберих схватился за столешницу, чтобы внезапно не упасть. Время текло медленно, секунды были минутами, а больше он и не продержится. Долгожданный глоток воздуха, и вот – он снова дышит. Кислород начал наполнять кровь, а краска приливать к лицу, стало невыносимо жарко. «Эй, Дилюк, не пользуйся способностями в таверне». Даже сейчас Кэйа не может позволить себе выглядеть слабым. Шутки – единственное, что помогает оставаться на плаву. Надо расплатиться и уйти! Надо… Легче сказать, чем сделать. Кэйа медленно встал, вынул мору из кошеля и был уже на полпути, как его поразил ещё один спазм. Рыцарь наклонился к полу и начал задыхаться от ужасной боли, слезы рябили всё перед глазами, а отголоски хвори растекались по телу. Он ничего не мог сделать, только опираться на ноги в полусогнутом состоянии и изнемогать от бессилия. Как же жалко, как противно сейчас Дилюку смотреть на него. Мерзость. Пустая трата воздуха и нервов. Зато, какая интересная сцена предстанет перед оставшимися посетителями. - Кэйа? – прозвучало где-то рядом. О, Кэйа бы ответил, вот только сейчас он может лишь хрипеть. Какое неподобающее зрелище от рыцаря Ордо Фавониус. - Кэйа? - на этот раз прозвучало над ухом. Не дождавшись ответа хозяин таверны приподнял парня за руку и подхватил. Альберих не мог понять куда они идут, перед глазами всё было размыто. Его усадили на стул, в точь как Барбара недавно. Ну почему все должны видеть его в таком нелепом свете? Вот позор. - Кэйа?.. Слышал он тоже неотчетливо, как сквозь воду. Но вскоре голос, звавший его, прояснился, картинки перед глазами перестали быть мутными, но во рту было что-то, что он, наконец, откашлял. Правда, доставать из своего рта, возможно, кусок лёгкого было бы странно. - Со мной всё в порядке, - хрипло произнёс Кэйа, - минутная слабость. Альберих поднял взгляд с пола на красноволосого парня напротив себя. Его лицо было сосредоточенно и выражало смятение, даже некую робость. Конечно, он не знал, как к нему подступиться. Что ему сказать? Поблагодарить за помощь и выскользнуть из таверны, а потом не заходить в таверну ещё недельку, благо запасы вина дома позволяли это. - Спасибо за помощь, но мне стоит уйти, - неокрепшим голосом пробормотал Кэйа, и уже собирался встать, как его остановили поставив перед ним руку в предупреждающем жесте. - Я позову Барбару, не думаю, что в таком состоянии ты способен благополучно добраться до дома. - Откуда столько любезности мистер Дилюк? - Какой из меня хозяин таверны, если я не могу позаботиться о своих клиентах, - после недолгой паузы произнёс Рагнвиндр, отвернувшись от Кэйи. Конечно, он сдерживал презрение, рыцарь просто усложняет ему жизнь. - Но зачем, зачем он хочет помочь мне? – пронеслось в голове у Кэйи,- разве я не доставляю ему проблемы? Разве он не ненавидит меня? Пора бы ему определиться в своих негативных чувствах ко мне. Дилюк покинул комнатку, дабы найти Чарльза, попросить его выпроводить оставшихся посетителей и сходить за целительницей. Вроде простая миссия. Но надо следить за непутевым капитаном, которому только дай шанс – и он уйдёт. Пусть бы и шёл, но вряд ли он пойдет в Собор, Кэйа слишком пренебрегает своим здоровьем. Нет, Дилюк не следит за ним! Это видно невооружённым глазом. Дав распоряжения Чарльзу, Дилюк вернулся назад. Кэйа выглядел понуро, он всё также сидел на стуле и смотрел в пол, даже свои шутки не отпускал. Что-то явно не так. Вот что? Воцарилось неловкое молчание, которое разбавила лекарь спустя длительное время. Хотя оно только казалось таковым в напряжённой атмосфере. - Я прибежала так быстро, как смогла. Что случилось? - Сэр Кэйа чуть не задохнулся от кашля десять минут назад. - Ты же был у меня сегодня, почему не рассказал про кашель? – придирчиво заметила Барбара, - и вообще, разве крио маги болеют? - Ничего страшного не произошло, - Кэйа встал и поравнялся с присутствующими, - скорее всего, переутомился, и организм дал сбой. Такое бывает, не стоит раздувать проблему. Рыцарь улыбнулся, желая показать все своим видом, что помощь ему не нужна. Но, видимо, улыбка была слишком натянутой, потому что на него вопросительно покосились с недоверием. - Ты даже ответить не мог, когда задыхался, - служило ответом от хозяина заведения, - и ты говоришь, «что всё в порядке?» Не будь дураком. - О, мастер Дилюк, вы так волнуетесь обо мне, что же переменило ваш гнев на милость? – он встал почти вплотную к Рагнвиндру и смотрел прямо в холодные глаза, - раз так, то позаботьтесь обо мне как в старые добрые. Хлопок. Он отдался звоном не только в ушах собравшихся, но и где-то под корочкой в голове Кэйе. Резкая боль пронзила скулу и начала пульсировать по всей щеке. Рука Дилюка еще не опустилась, она как бы повисла в воздухе, предупреждая. Барбара вздрогнула и смотрела испуганно на пару парней. А Кэйа… Что Кэйа? Он лишь сладко улыбнулся, приложил руку к больному месту и произнёс. - Теряете хватку, мастер Дилюк. Не в силах больше терпеть этого павлина, Рагнвиндр развернулся и вышел, громко хлопнув дверью. Только бесстрашные бы за ним пошли. Тишина резко оглушила и подступила со всех сторон, но звонкий голос прорезал паузу. - Кэйа, ну зачем? А Кэйа не ответил, он только сплюнул на руку кровавый цветок – василёк. Такой синий-синий, а в красной жидкости смотрелся ещё контрастнее. Эта голубизна завораживала, но почему-то на это больно было смотреть. - Я откашлял цветок, довольно странно. - Цветок? – лекарь быстро переменила тему разговора. Альберих передал цветок в нежные руки, а Барбара начала со всех сторон разглядывать предмет. - Хм, я где-то об этом слышала - заключила наконец она. - Так и что же это? Не очень хорошо получится, если я так и буду выращивать в себе цветы. Капитан кавалерии заложил руку за голову и вздохнул с унылым видом. - Говорю: не знаю я, но попробую поискать в библиотеке, - девушка приложила руку ко лбу рыцаря, - что же, жара нет. Ничего не болит? Кэйа смахнул её руку со лба и покачал головой в отрицательном жесте. Девушка сделала задумчивый вид и почесала переносицу, не до конца веря в его «в порядке». - Ты приходи ко мне завтра ближе к обеду, думаю, я что-нибудь да найду. С этими словами Барбара махнула рукой на прощание и вышла за дверь. - Васильки… Ты же очень любил их в детстве…