Чудо

Кэйа проснулся от своего собственного хрипа. Было удушающе плохо: не хватало кислорода. Весь мир снова стал одним большим пятном, в ушах были шумные звуки, всё было потным и невыносимым, а чувство тошноты лишь усугубляло плохое состояние. Он перевернулся на живот и пытался откашлять то, что застряло поперёк горла. Его обжигало, будто драли изнутри ногтями – такая невыносимая была боль. Хрипя и скуля, рыцарь ворочался на постели, сжимал простынь и молил всех богов, чтобы это прекратилось. Отдышка. Наконец он может дышать. На подушке лежало небольшое скопление скомканных васильков, грязно кровавых с синими вкраплениями цвета. Такие жалкие. Как и сам парень. На душе было скверно и тяжело. Хотелось кричать, но даже если бы Кэйа попробовал, то вряд ли смог с его то горлом. Хотелось ли плакать? Хотелось. Но он не мог. Кэйа сломлен, и вряд ли кто-нибудь захочет собрать его обратно. Он рывком приподнялся, сел на кровати и без лишних раздумий взял стакан, полный воды, с тумбочки. Жадно глотая воду, Кэйа почти дрожал от ужасной боли в лёгких. Скорее всего, кто-то залил ему свинец в них и смотрит, наслаждаясь мучениями парня. Дрянная слабость не давала подняться и сходить в ванную, оценить весь масштаб проблемы, поэтому Кэйа просто сидел сгорбившись и смотрел куда угодно, но только не на цветы. Они были отголоском его прежней счастливой жизни. О, это был мир грёз и счастья, о нём всегда было кому позаботиться, подставить плечо и дать совет и… Тогда Кэйа мог не врать обо всём на свете. Тогда его понимали. Надо зайти к Барбаре. *** Солнце уже высоко поднялось в небе, когда рыцарь зашёл в собор. Монашки, исповеди – всё как обычно. Кэйа ушёл с работы пораньше, чтобы быстрее узнать суть проблемы, которая отравляла ему жизнь. Но на самом деле ему было просто скучно. - Кэйа! - О, Барбара, - Альберих повернулся и помахал, - как раз тебя ищу. - Я разузнала о твоей редкой болезни, - девушка остановилась напротив рыцаря и скрестила руки на груди, - откопать эту книгу было очень сложно, знаешь ли. - Хорошо, угощу тебя обедом, - полунасмешливо произнёс Кэйа, улыбка вновь украшала его губы. Барбара лишь кивнула с довольным видом, но вдруг резко посерьёзнела. - Пошли Кэйа. Комната была залита солнцем из-за огромного окна, это доставит уюта в их напряжённый разговор. Напротив кровати у стены стоял письменный стол, на котором лежали книги и письменные принадлежности. Сама кровать была в бежевых оттенках, что очень подходило стилю комнаты. Кэйа сел на стул возле стола, развернув его при этом так, чтобы спинка упиралась в грудь. - Ну, - начал парень, - и что ты узнала? - Понимаешь, - Барбара села на уголок кровати, - эта болезнь связана с чувствами романтического характера. Кэйа нахмурился. Чувства? Он не хотел их затрагивать, это было одной из его сокровенных чистых тайн. - Проще говоря, - продолжала девушка, - ты любишь человека, а от этой любви у тебя растут цветы в лёгких. Да, звучит абсурдно, я сама не сразу поверила. На этом моменте она внимательно посмотрела на Кэйю. - Ты можешь признаться этому человеку, и если он ответит взаимностью, то болезнь пройдет, а если нет… - А если нет? – повторил Альберих, склоняя голову набок. - …Ты умрёшь… - закончила фразу Барбара и подняла испуганный взгляд на парня. Кэйе ничего не оставалось, как виновато улыбаться и отводить глаза. Что он мог поделать в такой ситуации? Ни жизнь, ни смерть ему не подвластны. - Ты же признаешься ей? - Ей?.. – рыцарь поймал встревоженный взгляд серо-голубых глаз, - нет, не признаюсь. Этот человек меня не любит, мягко говоря. Легче умереть, не нагружая его бременем вины, - согласна? - Нет! – кровать характерно скрипнула - Барабара резко встала, и обойма её платья с шуршанием расправилась, - Ты понимаешь, как сейчас звучишь? Если есть хотя бы шанс на излечение, ты должен его испробовать. Не принимай поспешные решения. - Нет, - Кэйа тоже встал, с грохотом отставив стул, и холодно посмотрел на целительницу, - это уже мне решать. - И я выбираю смерть, - прозвучало после недолгой паузы. Как бы печально это ни звучало, но Кэйа действительно видел выход в своей собственной смерти. Вереница спутанных дел довела до изнеможения. Холодок ужаса бежал по телу, заставлял дрожать от такого липкого и жуткого страха. Конечно, рыцарь боялся. Но это не меняло ход дел. Он подошёл к двери и чуть приоткрыл её, но не вышел. - - Спасибо за то, что узнала про болезнь, - Кэйа повернул голову и улыбнулся своей привычной всем улыбкой, - и за заботу тоже. Прощай. Последнее слово уже доносилось из-за двери вместе с удаляющимися шагами. - Идиот. Слово пронеслось как-то тихо, но бойко. Привычка говорить в пустоту передалась и ей. Птицы пели, цветы распускались и небо голубело. Что для этого всего смерть одного человека? Всего одного. Это не изменит ни ход истории, ни обременит кого-либо. Это просто смерть, такая естественная в нашей жизни, что порой тяжело задумываться о том, что она ходит вблизи от нас. Кэйе говорили дорожить каждым моментом. И он дорожил. Но в итоге это не имеет смысла. Что делал, а что нет – это стало неважно. Хотелось закатить праздник, чтобы каждый запомнил гордого и прекрасного рыцаря Ордо Фавониус весёлым и обаятельным. Хотя Кэйа понимал, что эти мысли никогда не станут реальностью, представлять их в голове было облегчением. Думать, что кому-то нужен. Нет, он многим необходим, но как боевой товарищ или собутыльник, а это совсем другое. Кэйа хотел чего-то сердечного и близкого, хотя бы внимание от того человека. От того человека... Именно Дилюк заставил его почувствовать бабочки в животе и эту раздирающую агонию. Какое интересное противопоставление, но очень болезненное. «А может всё рассказать?» Кэйа не заметил, как сказал это вслух. Фраза висела в воздухе, ещё немного и её можно было бы поймать, но Кэйа опасливо её прогнал. Вздор! Разве Дилюк станет его слушать? Того, кто предал его доверие? И правда глупость получилась. Не стоит забивать ложными надеждами голову, это лишь… сделает больнее. Розовые очки всегда бьются стеклами внутрь. Кэйа даже думать себе не позволял о таком. Дилюк прекрасный, статный и просто невообразимый… Кэйа не заслуживает быть рядом с ним. Всё к лучшему, пусть не для самого рыцаря, но для остальных. Подул прохладный ветерок, остужая разгорячённый мозг. Парень оглянулся – дорога до дома, но туда совершенно не хотелось. Рыцарь повернулся и пошёл в обратном направлении – захотелось остыть от домыслов и от себя самого, гуляя по окрестностям. В этот же момент на другом конце Мондштадта Барбара стояла перед таверной «Доля Ангелов». Вздох. Шаг и… звонкие голоса пробили тишину. И вот она уже внутри, в месте, где частые праздники, где всегда шумно и весело, и, конечно, самое вкусное вино. Она прошла и села на барный стул. Барбара была нечастым гостем здесь, но обстоятельства вынудили. - Дилюк! – она решила позвать его, не дожидаясь, когда он сам подойдёт. Гостей было немало, а дело-то ой какое важное. Красноволосый парень появился перед ней с бутылкой вина. - Тебе какое, Барбара? - Я не за этим сюда пришла - нужно поговорить, - целительница пыталась выглядеть как можно более убедительной. - Именно сейчас? – недовольно произнёс Рагнвиндр, - скоро начнётся наплыв посетителей, - он глазами обвёл помещение. - Да, именно сейчас, - Барбара начала удаляться в сторону двери, поглядывая на хозяина таверны – идёт ли тот за ней? К счастью он бросил все свои дела и с недоверием на лице шествовал за Барбарой. - Так и что у тебя? – прозвучал недовольный тон, когда дверь за ними закрылась. Они стояла недалеко от входа, за углом, чтобы никто не стал невольным слушателем этой истории. - Это насчёт Кэйи, - начала было девушка, но её прервали. - Кэйи? Мне это не интересно, - Дилюк повернулся, собираясь вновь зайти в таверну. Кэйа его не интересовал, а его выходки и подавно. Не хотелось разбираться с его чудачествами. - Его болезнь смертельна! – выкрикнула девушка, идя с козырей, лишь бы Дилюк не ушёл. И это сработало. - Смертельна? – он обернулся, вопросительно подняв бровь, немного прищурившись. Фраза была резкая, оглушающая и чем-то болезненная. - Да, но есть шанс вылечиться, правда… он не хочет… - Так, стой. Я ничего не понимаю, - оппонент снова стоял лицом к лицу, - давай по порядку. Барбара набрала в лёгкие побольше воздуха и начала. - Его болезнь – ханахаки. Во время этой болезни у человека в лёгких начинают расти любимые цветы возлюбленного, и растут они до тех пор, пока не убьют его, - она остановилась, делая паузу, но тотчас продолжила, - Ханахаки появляется от сильной любви к кому-либо, и если человеку ответят взаимностью – он выживет, а если нет… умрёт. - И этот дурак не хочет признаваться? - Именно! Я пыталась его переубедить, но он сказал, что этот человек его «мягко говоря, не любит», - Барбара возвела свои ясные глаза прямо в противоположные, смотря с то ли с отчаяньем, то ли с безмолвной просьбой. - И что ты хочешь, чтобы я сделал? – Дилюк не до конца понимал, что от него хотят. - Переубедить его, конечно же, - Барбара сказала это так, будто парень должен был сам незамедлительно предложить свою помощь. - Мы с ним не общаемся. - Но тогда ты ему помог! – целительница не могла поверить своим ушам. Кэйа всё ещё должен быть ему дорог! Почему Дилюк так отрицает это? – он умрёт, если ему не помочь, как ты не понимаешь?! Рагнвиндр был немного ошарашен такой буре эмоций от девушки. - Хорошо, я поговорю с ним, но не думаю, что он придёт в таверну в ближайшее время. - Я приду с ним завтра, - Барбара была рада, что смогла его уговорить. Кто-то дорогой Кэйе должен внушить ему, что его затея глупая. Что-то сжалось в груди у Дилюка после этого неприятного разговора. Будто комочек неопределённости, безмолвного страха и тяжести пульсирует на уровне сердца. Довольно странные эмоции для человека, который, думал, что испытывает, по крайней мере, неприязнь к Кэйе. Возможно, сказалась память о прошедших днях, о их счастливом прошлом, которое Альберих разрушил. Но был ли у него выбор? Что бы сделал Дилюк на его месте? Разве легко выносить такое бремя в душе? Хоть у него и было три года, чтобы всё обдумать, он не хотел оправдывать Кэйю – в этом была его проблема. Он просто не мог, ему нужно было повесить на кого-то вину. Тёмные мысли поглотили Дилюка, а осознание того, что он может потерять последнего, некогда очень близкого, друга душило его. «Нужно поговорить с Кэйей» - пронеслось у него в голове, пока он всё начищал один и тот же стакан. Мысли настолько поглотили его, что он полностью потерял связь с реальностью. А руки всё делали то, что начали – начищали посуду. Время всё тянулось. Долго ли стоял хозяин таверны в оцепенении? Гости приходили, делали заказы, веселились и уходили заплатив. Некоторые девушки пытались заговорить, но им ничего не светило, кроме вина и яств. Дилюк, наверное, был один мрачно отдалённый во всей этой шумихе. Но чему радоваться? Всё повторяется изо дня в день, невозможно натягивать маску каждый день, пряча свои невзгоды. Хотя Кэйа старается. Он думает, что никто не замечает, но по правде говоря, вы видели встревоженную о нём Джинн, волнующуюся Барбару и хладнокровную, но заботящуюся Розарию, которая частенько с ним выпивает? И конечно, Дилюка, который издалека присматривает за Альберихом, вечно оправдывая это действие. Единственный, кто не замечает – это сам Кэйа. Он не замечает, как нужен всем. Входная дверь скрипнула, предупреждая об очередном клиенте. Рагнвиндр поднял глаза от стакана, и его сердце пропустило удар. Это был Кэйа. - Привет, мастер Дилюк, - весёлые ноты его голоса пробрались под кожу, – мне как обычно. Рыцарь плюхнулся на стул, сразу же кладя локти на барную стойку. Дилюк тем временем наполнил стакан душистой жидкостью и подал гостю. Сразу же схватив его, Кэйа сделал большой глоток, после чего его глаза округлились от удивления. - Я вроде бы не пью виноградный сок «как обычно», - напомнил рыцарь, - я его терпеть не могу. Ему не послужил ответ; ни едкого замечания, ни упрёка – ничего. В его сторону даже не повернулись. - Ну же, мастер Дилюк, налей мне вина! – Кэйа не был зол, такое происходило и раньше, просто был неприятен тот факт, что его игнорируют. И раз ему не отвечают, придётся довольствоваться соком, вместо ожидаемого спиртного напитка. - Больным не положен алкоголь, - глухо прозвучало у его головы. - Больным? -Барбара всё рассказала. Улыбка сошла с его лица, Кэйа был в грустном отчаянии. Он не хотел, чтобы Дилюк это знал. Зачем она вообще ему рассказала? Что из этого будет? Дилюк не сможет ему помочь. Он поможет, лишь ответив взаимностью. Но такого никогда не будет, так зачем…? Старые раны начали кровоточить спустя долгое время, их всё бередят, не дают им затянуться шрамами. Вот во что переросла обычная юношеская влюблённость – в страдания и смерть. Любовь и правда может убить. - Так и кто она? – буднично поинтересовался Рагнвиндр, что совсем ему не свойственно по отношению к названному брату. - Зачем тебе это знать? – парень держал стакан, покачивая его, из-за чего жидкость плескалась из стороны в сторону. - Я могу поговорить с ней, и тебе не придётся мириться со своей участью,- Дилюк пересилил себя, чтобы предложить поддержку. - К чему такая услужливость? – о нет, помощь ему точно была не нужна. И вообще, как бы Дилюк говорил сам с собой? И снова он остался без ответа. - Ты предпочитаешь умереть? А как же Джинн и все остальные? Ты о них подумал? - А ты? – Кэйа резко сделался серьёзным, может же он позволить себе встречный вопрос, - ты будешь грустить обо мне? - Дурак! – резко брошенное слово лишь прибавил гнёта в атмосферу, - ты не о том думаешь. Тебе следовало бы не сидеть здесь, а пойти к своей возлюбленной. - А что если это возлюбленный? – Кэйа хитро улыбнулся, пытаясь выглядеть хитро, но тревога в глазах его выдавала. - В этом нет ничего такого, - Дилюк облегчённо вздохнул – так вот в чём была загвоздка. Вот почему он не хотел признаваться, - думаю, он примет тебя. - Но у этого парня такой вспыльчивый характер, да и он не питает ко мне расположения, - всё продолжал Кэйа, не оставляя себе пути для отступления, - так ещё и огрел по щеке в прошлую встречу, - с ехидством заметил он. - Кэйа, я не пытаюсь с тобой шутить, это серьёзно! – Дилюк бы вне себя от злости. Он пытается помочь, а Кэйа? Опять строит из себя шута. Он не понимает, в каком он положении? Вот дурость. - А я и говорю серьёзно, - сказал он, вставая с барного стула - Альберих решил бежать пока не поздно, - может, это ты не хочешь принимать действительность? - Ты это взаправду?! - И что? Вы принимаете меня, мастер Дилюк? – Кэйа был в полпути до двери, но обернулся, чтобы состроить жалостливую мину. - Кэйа, подожди! - парень принял попытку его удержать. - До свидания, сок, к сожалению, я не буду допивать. Дверь хлопнула, оставляя Дилюка одного с его изумлением и ужасным клокочущим чувством в сердце. Рука сжалась в кулак и с грохотом обрушилась на стойку – хочешь сбежать Кэйя? Не получится, даже не пытайся. Дилюк не был намерен мириться с этой его выходкой. Перепрыгнув через барную стойку, он пересек пространство до двери и распахнул её. Парня обдало вечерним холодом, ветер забился под роскошный хвост красных волос и потрепал их. А впереди виднелась фигура быстро удаляющегося юноши. «О, Архонты, зачем я это ему сказал?» - мысль в который раз пронеслась в голове у Кэйи. Он бежал, позорно, как трус. Он знал, что Дилюк, скорее всего, пойдёт за ним, поэтому оставался единственный выход – уносить ноги. Вот наговорил глупостей, а сейчас ещё выбираться из положения. К кому побежать, где спрятаться? Явно не у себя, там его найдут. К Джинн? Нет, она задаст слишком много неудобных вопросов. Барбара точно его выдаст, остаётся только спрятаться за каким-нибудь углом, чтобы точно не нашли. С этой мыслью Кэйа свернул в переулок, прячась там. Кислорода не хватало, рыцарь хватал воздух ртом, стараясь восстановить дыхание. Он согнулся, опершись руками и колени и часто-часто дышал. Вроде оторвался. Кэйа прислонился спиной к каменной стене, откидывая голову назад – устал. Не сколько от погони, сколько от тяжёлого диалога. Вот надо было Барбаре рассказать всё ему! Уму непостижимо. Сейчас он убежал, но что будет завтра? Дилюк же задушит его на месте, не думая о том, что совершит убийство. Это же Кэйа, не убудет. Вот что - надо взять задание у Джинн и с раннего утра на него отправиться. Всё просто! К тому времени, как он вернётся, Рагнвиндр о его существовании вообще забудет. Надо только выпросить задание подальше от города, чтобы наверняка. Зная Дилюка, который не останавливается ни перед чем ради цели – лучше перестраховаться. А если у него случится приступ во время миссии? Ему придётся умереть героической смертью, защищая Мондштадт – разве это не участь рыцаря? Второй раз за день Кэйа смирился со своей смертью. Просто в исполнении план возник у него в голове, но вскоре был разрушен также быстро, как и придуман. Кто-то приподнял Кэйю за грудки, заставляя отстраниться от стены и поднять глаза. Перед ним стоял Дилюк, немного запыхавшийся и раскрасневшийся, прямо как сам юноша пару минут назад. Рагнвиндр сверлил глазами дыру в Альберихе, пылая от злости, при этом ничего не говоря, видимо переводил дыхание для последующего не самого приятного разговора. А у Кэйи внезапно потемнело в глазах, а горло обожгло волной боли. Он чувствовал себя куклой Вуду, в которую натыкали игл. А если он прямо сейчас помрёт на руках Дилюка? Это будет очень плохо, но зато не придётся оправдываться за сказанные ему слова. Везде есть плюсы. Но о них сейчас юноша не думал – его парализовали боль и страх. Страх за то, что его брат станет в очередной раз свидетелем безумной агонии. В первый раз всё было не так печально, как в этот – сейчас из Кэйи лезли синие цветы, которые он извергал с резко одолевшим его бессилием, держась за Дилюка, чтобы не упасть. - Кэйа! – злость отступила, отдавая место панике и страху за чужую жизнь. Кэйа не мог ответить, он захлёбывался васильками. Звучит так глупо, но не оправдывает болезненности происходящего. Один попал под ноги Дилюку, который тот тут же растоптал, в попытке удержать брата, дабы тот не упал. Кэйа сжимал чужую одежду, пока сползал по стене. Парень присел рядом, поддерживая рыцаря. Рагнвиндр взял лицо юноши ладонями, заставляя его посмотреть на себя. - Кивни, если тебе нужна вода, - прозвучало почти шепотом у уха. Но парень отрицательно покачал головой. Глоток воды принёс бы ещё больше боли. - - Посмотри на меня, - сказал Дилюк, когда Кэйа начал сползать ниже,- вот так, давай. А теперь дыши понемногу, - он не знал, как помочь, и его сердце болезненно сжималось с каждым хрипом. Дилюк начал гладить синие волосы, такие же синие как те цветы, нашёптывая, что всё будет хорошо. Перебирая пальцами прядки, он придерживал их, чтобы не мешали при очередном извержении цветов. Дилюк прижал к груди парня, как бы утешая его. Рука перебралась на спину, тоже поглаживая. Эти руки так давно не дарили никому нежности, они знали только, как сражаться, держа в руках тяжёлый меч. Но в такую минуту и они научились заботиться. В таких объятиях было спокойно, даже боль отступила за задний план. Кэйе было хорошо и так умиротворённо. Такого он не чувствовал очень давно, может быть, с тех пор, как от него отказались. Но сейчас будто бальзам растёкся у него в сердце, поднимаясь и наполняя раненое горло и лёгкие, даря облегчение. - Знаешь, Кэйа, - решился, наконец, Дилюк, - я не ненавижу тебя, - он тяжело вздохнул, смотря жалостливым взглядом на синюю макушку, - я никогда тебя не ненавидел. Я просто не мог. Кэйа наконец мог дышать. В легкие ворвался воздух, насыщая кровь кислородом. Он больше не хрипел, он часто дышал, теснее прижавшись к груди и опираясь на неё. Он так долго мечтал услышать это. Даже больше: он не думал, что когда-то услышит. - И… - продолжил Дилюк, - я не знаю, что чувствую, слова давались с трудом, а мысли путались. Самый верный вариант – сказать всё в открыто, - моё сердце сжимается, когда вижу, что тебе больно, и я не хочу, чтобы ты выглядел таким несчастным. Рагнвиндр запрокинул голову к небу, смотря на то, как оно темнеет, как проступают звёзды, - я бы хотел сделать тебя счастливым, но не знаю как, - он решился на вольность, ему не свойственную: прижать губы к синим волосам в невесомом поцелуе, - может, дашь мне шанс? Воцарилось молчание, каждый думал о своём. Дилюк ждал ответа, а Кэйа… Кэйа ушам своим не верил. Это точно Дилюк, тот Дилюк, которого он знал? Но только что самая сокровенная его мечта сбылась, и для этого не нужно было загадывать желание на падающую звезду. Это восхитительно, чувствовать тепло и то, что ты нужен. А Кэйа всегда в этом нуждался. Давно он не мог испытать счастья, чистого и такого теплого. Дилюк его даже обжигал. - Для тебя всё, что угодно, - он поднял голову, смотря в красно-карие глаза. Этот миг будто растянулся на миллиарды минут – они наслаждались тихим покоем друг друга, не произнося ни слова. Так тихо и приятно, чувствовать взаимность своих чувств. Это было потрясающе. - Можно я поцелую тебя? – вопрос был очень неожиданным в этом безмолвии. Кэйа вопрошающе смотрел на партнёра. Возможно, ему откажут, но не печально. Всё прибудет со временем. Они ещё не успели привыкнуть друг к другу нынешним. - Можно… - Дилюк немного покраснел. Это смутило его, и хотя он старался не подавать виду, щеки предательски заалели. Кэйа придвинулся ещё ближе, притягивая юношу за затылок. Он тихо коснулся губами щеки, затем уголка губ и уже после прижался своими губами к чужим. Дилюк положил свои руки на щеки Альбериха и углубил поцелуй. Было так невыносимо правильно от захлестнувших их чувств. Так невероятно легко и гармонично. Дилюк вздрогнул, когда язык прошёлся по его губам, а затем вновь примкнул к приоткрытому рту. Он поглаживал лицо и волосы Кэйи, давая почувствовать свое тепло. Ведь Кэйа так в этом нуждался, а он не мог отказать ему. Поцелуй разорвался, когда Рагнвиндр отстранился, чтобы поцеловать его в лоб. После чего, вновь прижимая к себе и создавая иллюзию того, что они едины. Как единая душа, которая долго тосковала по любви. Ведь ни один из парней не признает, как её им не хватало, видите-ли слишком гордые, но сейчас ощущая то, чего юношам недоставало. Они признают свою ошибку. Сейчас, когда души становятся одним целым, когда вновь наступает весна в сердце, боль уходит, оставляя лишь воспоминания. Всё можно пережить, если есть тот, кому ты всегда можешь открыться, не боясь насмешек или осуждения. Этот человек всегда поддержит; вы лечите раны друг друга и защищаете от невзгод. Вы сильны каждый по своему, но вместе вам нет равных. И это действительно чудо.