I want you to be with me, or I'll explode. Часть 2.

Больничные палаты стали нечто таким, что парень возненавидел всего за неделю, которую тут пробыл. Возненавидел он их также, как и эту неудобную кровать. Как и уродливую вазу с цветами, стоящую на подоконнике. Как и всегда улыбающуюся медсестру, которая заходила чуть ли не каждый час, чтобы справиться о его здоровье. Как и друзей, которые каждую секунду находились не дальше, чем на три метра от него. А если честно, то Кацуки Бакуго был даже немного опечален, что наконец-то ему придётся покинуть это неуютное и скучное место. Хоть он и возненавидел абсолютно всё вокруг, но тут хотя бы каждый второй предмет не напоминает ему о девушке, которая на самом деле не была его галлюцинацией. Впервые за долгое время снова вставать на ноги было как-то даже необычно. Каччан снова мог чувствовать каждый палец и в любое время пошевелить любым из них. Странное чувство. Хорошо, что к такому ощущению привыкать не придётся. Парень надеялся, что первый и последний раз попал под действие такой ужасной причуды, которая принадлежала брату не галлюцинации. «А его тоже не существует?», — пронеслось в голове Каччана, когда он совершил первые несколько шагов. Останавливаясь у окна, он некоторое время разглядывал людей, которые заходят и выходят из больницы. Облокотившись двумя руками о подоконник, Бакуго перевёл взгляд на небо без единого облака. — У тебя точно всё в порядке? — произнёс голос, принадлежащий лучшему другу Бакуго. Встав полубоком к окну, Каччан уставился на Киришиму, который стоял у двери и держал в руках сумку с вещами Бакуго. — Если ты про мои ноги, то всё отлично, — сухо бросил парень и быстрым шагом направился к двери, выхватывая из рук друга свою сумку и не забыв толкнуть его плечом, он поспешил покинуть палату. — А если я не про ноги? — продолжал спрашивать Киришима, пытаясь подстроиться под быстрые шаги Бакуго. Кинув на друга взгляд, полный злости и презрения, Каччан счёл не нужным отвечать на этот вопрос. Парни в молчании покинули больницу и в таком же гнетущем молчании проделали весь путь до общежития. Киришима чувствовал себя настолько виноватым, насколько это было возможно. Он хотел разбавить эту тишину каким-нибудь непринуждённым разговором, но на ум не приходила ни одна тема, которую он мог бы обсудить со своим лучшим другом. Кроме, конечно, его не галлюцинации, но её Киришима предпочёл бы не обсуждать. Войдя в общежитие, парней встретили все их одноклассники, которые тут же окружили Киришиму и Бакуго со всех сторон и начали о чём-то активно их расспрашивать, перебивая друг друга. Однако, Каччан решил не задерживаться надолго и не занимать всех бессмысленной болтовнёй, поэтому пихнув Каминари в руки свою сумку, он направился к лестнице, всё ещё не произнося ни слова. Проходя мимо второго этажа, Каччан замешкался лишь на долю секунды, но заметив, что Киришима и Каминари поднимаются по лестнице вслед за ним, направился по коридору второго этажа. — Каччан… — тихо позвал друга Каминари, когда Бакуго уже стоял перед дверью, не решаясь взяться за ручку. — Это не было галлюцинацией, — также тихо, но нервно ответил парень, положив свою руку на ручку двери, но не спеша надавливать на неё. — И вы это знаете. –…Бакуго, мне кажется тебе всё-таки нужно показаться врачу… — через силу проговорил Киришима, отводя взгляд в сторону. — Это вам всем нужно сходить к мозгоправу, — грубо бросил Каччан, открывая дверь. В тихой и пыльной комнате не было совершенно ничего, что могло бы доказать существование девушки, которую до беспамятства любил Бакуго. Сделав несколько осторожных шагов, парень остановился у неширокой кровати, на которой не раз спал в объятиях девушки. Раньше тут абсолютно всё пахло её духами, а теперь же пахнет ничем. Пылью. — Тут никто не убирался, — сухо произнёс парень. — Как будто кто-то должен, — ответил Каминари, удивлённо хмыкнув на слова Каччана. — Отнесите вещи ко мне в комнату, — произнеся это, парень быстрым шагом поспешил покинуть эту несчастную комнату. — А сам почему не можешь? — спросил Киришима, выходя вслед за другом. — Съезжу кое-куда. — Мы с тобой, — тут же заявил Эйджиро, но наткнувшись на злой взгляд Каччана, отступил на шаг назад. — Куда? Не удостоверив друзей ответом, Каччан поспешил уйти со второго этажа, спустился по лестнице, а затем вышел из общежития. Бакуго понимал, что все будут до самого конца притворяться, что Ритоку Нанами не существует. От одной только мысли об этой девушке внутри всё сжималось, а к горлу подступала тошнота. Может быть все вокруг него будут долго притворяться, но есть и такие люди, которые не станут врать Каччану, о чём бы он не спросил. Хотелось в это верить. Сев на первый попавшийся автобус, парень нервно стучал ногой, в ожидании, пока он доедет до нужного ему места. Сейчас он не хотел абсолютно ничего. Ничего, кроме того, чтобы услышать: «нет, она была не галлюцинацией». Ухмыльнувшись, Каччан вдруг подумал, что всё его окружение до безумия тупое. Если они собираются ему врать, то нужно врать так, чтобы не спалиться. Положив руку на голову, парень провёл несколько раз по ткани чёрной кепки, которая раньше принадлежала его не галлюцинации. И даже если бы этой кепки у него не было, то он всё равно знал бы, что всё это было на самом деле. Что она была реальной. Он не знает, как объяснить это кому-либо, но он просто чувствует, что прямо сейчас, может быть где-то даже на другом конце Земли, но Нанами живая. Она живёт, дышит, разговаривает и плачет, как совершенно обычный человек, который тоже не является галлюцинацией. Выходя из автобуса на нужной ему остановке, Каччан быстрым шагом направился по знакомой ему кривой дороге. Размышляя над тем, как начать разговор, парень не заметил, как уже дошёл до нужного места. Он не стал заморачиваться над тем, чтобы звонить в звонок или стучать в дверь и ждать, пока ему соизволят открыть. Зачем это делать, если у него есть ключи? — Дома кто-нибудь есть? — без приветствия громко спросил Каччан, тем самым сообщая о своём прибытии в его родной дом. Услышав с кухни звуки удивления и грохот падающей на пол пустой кастрюли, парень поспешил туда, даже не думая о том, что нужно было снять обувь. — Что ты тут делаешь? — спросила женщина, испуганными глазами глядя на Каччана. — Мам… — при виде матери, парень вдруг почувствовал, что грудную клетку сдавливает какая-то невероятная боль, отчего становиться трудно дышать, а глаза вдруг взмокли. Он даже не знал почему. Потому что женщина перед ним ощущает то же самое? Или потому что он не мог позволить себе раскиснуть перед кем-то другим, а находясь перед собственной матерью, то можно было рассказать ей абсолютно всё и не сдерживать крика? Или же потому что на самом деле он боялся этого разговора с матерью и боялся того, что его не поймут? — Я не сумасшедший. — Конечно нет, — голос женщины задрожал от того, что она впервые в жизни услышала, как её сын говорит таким же дрожащим голосом, сдерживая рыдания. Она чувствовала, что и сама вот-вот заплачет, поэтому она быстро подошла к сыну и заключила его в объятия, прижимая его голову к своей груди. — Конечно нет… — Она же была реальной… — проговорил Каччан в грудь матери, тем самым заглушая свой голос. Он сильнее сжал ткань её кофты на спине, когда почувствовал, как слеза покидает пределы его глаза. — Скажи, что ты помнишь её. Мне все говорят, что я сам её придумал… Её комната пустая и не пахнет духами, фотографий на моём телефоне нет, а когда я ей звоню, то мне говорят, что такого номера телефона не существует… Мне никто не верит, что она настоящая. Те два придурка смотрели на меня, как на сумасшедшего, когда я назвал им её имя! Почему никто, кроме меня её не помнит? Скажи, что ты помнишь! Ты же взяла с неё обещание, что она никогда не бросит меня! Я тогда слышал вас двоих! Скажи, что ты помнишь!.. — Кацуки… — на глаза женщины тоже навернулись слёзы, когда она медленно стала гладить своего сына по голове. — Зачем они это делают? — Я не знаю! Не знаю! — Каччан повысил голос, и тут же глубоко вздохнул два раза, продолжая сжимать мать в объятиях. — Они думают, что если заверят меня, что она была не настоящей, то я не буду пытаться найти и спасти её! — От кого спасти? — мягко спросила женщина, подавляя дрожь в голосе. — От её брата! Вот кто сумасшедший, а не я! Он избил меня до полусмерти и забрал её с собой в лигу злодеев! Это по его милости я проторчал в больнице целую неделю! — Кацуки, ты проторчал в больнице целую неделю потому что на тебя свалилась полуразрушенная стена на заброшенной стройке… — женщина почувствовала, как её сын медленно отстранился от неё, не полностью высвобождаясь из объятий, и заглянул ей прямо в глаза. — Ты до смерти меня напугал… Была бы моя воля, то я ночевала бы прямо возле твоей койки, но доктора мне строго-настрого запретили приближаться к твоей палате, объясняя это тем, что тебе не нужна лишняя нагрузка на голову. И видя тебя таким, я понимаю про что они говорили. Некоторое время сын с матерью сверлили друг друга взглядами. Только вот мать с заботой, нежностью и волнением, а Каччан с непониманием, недоверием и разочарованием. — О ком я сейчас говорил, мам? — спокойным и ровным голосом спросил парень, делая шаг назад от матери. Они продолжали молча сверлить друг друга взглядами до тех пор, пока Каччан не понял, что ответа не последует и, отведя взгляд в сторону, медленно с пониманием закивал головой. Бросив на мать последний взгляд, парню потребовалась всего секунда, чтобы развернуться и быстрым шагом покинуть кухню, а затем и свой родной дом. Не верилось, что даже его мать заставили играть в этом глупом чёртовом представлении. А ведь она была одной из тех немногих, к которым Каччан мог обратиться за тем, чтобы услышать подтверждение того, что Ритоку была настоящей. Да, одной из немногих, но не единственной. Было как минимум четыре… Уже три человека, к которым можно было обратиться. И Бакуго собирался поговорить со всеми ними. Возможно даже сегодня, если он успеет и если ему хватит терпения. Сев в автобус до общежития, парень быстро стал искать в списке контактов нужный ему номер. — Ну чего тебе? — послышалось в трубке после нескольких гудков и раздражённого вздоха. — Она была не галлюцинацией, — кратко ответил парень не тратя время на приветствие. — Да-да, мне уже рассказали об этом, и я советую тебе сходить к врачу, — безразлично ответил учитель Айзава на другом конце провода. — Хватит, она же была вам дорога, — проговорил Бакуго, прислоняя голову к окну. — Бакуго, выговаривай всё это психологу, а не мне. — Психолог не был с ней знаком. — Найди такого, который был, — в голосе учителя явно слышалось безразличие, было даже такое чувство, что он занят чем-то своим, а телефонный разговор у него был сродни фоновой музыке. — Она не ходила к психологу, — закатив глаза, зло ответил Каччан. — Она не ходила, а ты сходи, Бакуго. Это уже не шутки, — проговорил учитель так громко, что стало понятно, что телефонный разговор больше не является фоновой музыкой. — На самом деле у меня к тебе куча вопросов. Что ты делал на заброшенной стройке? Зачем включил пожарную сигнализацию в торговом центре? Как давно ты гуляешь с воображаемой подружкой? Почему не хочешь показаться врачу? И ты ответишь мне на каждый вопрос, который я задам тебе. Но не сейчас, а при личной встрече. — Отлично, давайте встретимся, — быстро проговорил Каччан, будто с самого начала это и являлось целью его звонка. — Нет, не сейчас, — как-то слишком нервно проговорил учитель. — Наконец-то наступило лето, лагерь закончился, а значит я могу отдохнуть. Бакуго, я не выдержу, если пробуду в компании кого-то из вас ещё хотя бы полминуты. — Я не займу у вас даже полминуты, — продолжал настаивать Каччан. — Мне просто требуется от вас лишь одно простое и чёткое «да». Это не займёт даже двух секунд. — Ты не в том положении, чтобы чего-то от меня требовать, — всё также спокойно сказал учитель. — Я запишу тебя на сеанс к психологу на следующей неделе. — Ох, да ну? Для того чтобы я рассказал ему про удивительную девушку, которую я любил, которая со всеми хорошо общалась, которая на самом деле была лишь моим воображением?! Меня в психушку положат сразу же! Я не сумасшедший, а Ритоку настоящая. — Ну почему же сразу в психушку-то, ведь сейчас есть множество хороших лекарств, которые, думаю, помогают от шизофрении? — …Я не шизофреник, — всё, что ответил Бакуго перед тем, как повесить трубку. Это уже было слишком. С Айзавой ещё не покончено. Он точно скажет что-нибудь важное. Что-нибудь, что подтвердит существование Нанами. Когда-нибудь точно скажет, но не сейчас. А пока это «когда-нибудь» ждёт своего часа, нужно опросить двух оставшихся людей, которые должны сказать, что Каччан не сумасшедший, а Ритоку существует. Но только вот дело в том, что Бакуго уже не был уверен — точно ли эти люди скажут правду. У матери Каччана и учителя Айзавы, который являлся опекуном Нанами получилось всё-таки соврать ему, а значит и другим тоже не составит труда обвинить во всём этом шизофрению, которой никогда у Бакуго не было. За любым ответом нужно было идти. Бежать. Ехать. Ползти на коленях. Каччан через кровь и пот доберётся до ответов неважно каким способом. И если эти ответы будут такими, каких парень и ожидает, то все его старания будут не напрасны. А если же нет… Он зацепится за что-нибудь другое. А пока что он сошёл с автобуса за много остановок до той, которая была ближайшей к общежитию. Простояв около десяти секунд в центре города, Каччан сообразил где он и куда ему нужно идти. В противоположную сторону от общежития. Туда, откуда Ритоку вернулась не через пару часов, как обещала, а поздно вечером. В полицейский участок.

***

Зайдя в здание, на него никто не обратил внимание. Все были заняты своими делами. Кто-то шёл в определённом направлении, кто-то разговаривал по телефону, на ресепшене мужчина что-то усердно строчил в компьютере, при этом слушая подошедшую к нему женщину. Каччана никто не замечал и это было только к лучшему. Он без происшествий прошмыгнул мимо ресепшена, завернул за угол и оказался в узком коридоре. Пройдя в самый конец, он остановился перед дверью с табличкой «начальник полицейского отделения». Вздохнув и закатив глаза, парень два раза постучался и, не дождавшись ответа, раскрыл дверь и вошёл в кабинет. — Вы кто? — тут же грозным тоном спросил мужчина. — Вам знакома фамилия «Ритоку»? — спросил Каччан, сверля взглядом полицейского. — Вы не ответили на вопрос, — ответил мужчина, но Бакуго заметил, как он напрягся. — Я Бакуго Кацуки. Вряд ли вы слышали обо мне, — ответил парень, устраиваясь на стул напротив мужчины. — Я учусь в UA в классе у Айзавы. Его вы должны знать. Бакуго сверлил взглядом начальника полиции лишь потому, что не мог понять — почему он так напряжён, а взгляд то и дело мечется по комнате. Мужчина смотрел куда угодно, только не на Каччана. — Конечно я его знаю, но это не объясняет тот факт, что ты без какого-либо разрешения или предупреждения ввалился в мой кабинет и, даже не здороваясь и не представившись, начинаешь о чём-то меня расспрашивать, — на одном дыхании выпалил мужчина, переводя взгляд на бумаги, которые разглядывал до того, как появился Бакуго. — Я представился. — Это было после того, как ты задал вопрос, — полицейский вздохнул, свёл пальцы у переносицы и, последовав примеру Каччана, откинулся на спинку стула. — Ладно, пропустим. Что ты хотел? — Фамилия «Ритоку» вам знакома? — повторил парень. Полицейский на несколько секунд задумчиво уставился на потолок, а затем впервые за всё время посмотрел в глаза Каччану. Но ничего не сказал. — Девушка шестнадцати лет, приходила к вам полгода назад, рассказывала о своём брате, который вступил в лигу злодеев. Помните? Мужчина продолжил молчать, что начинало раздражать Каччана, поэтому он повысил голос. — Её брат заставил её вступить в лигу злодеев! — О, так значит к лиге злодеев опять кто-то присоединился. Интересно… — мужчина быстро достал из выдвижного ящика стола огромную папку и, положив её на край стола, переключился на компьютер. Щёлкнув пару раз мышкой, он вновь обратился к Каччану. — Расскажи подробнее. Кто это, какие имеет способности, какую угрозу предоставляет? — Вы не ответили на вопрос, — сказал Бакуго это с другой интонацией, а не так, как это произнёс полицейский в начале разговора. — Я не буду тебе отвечать на вопросы о ком-либо из лиги злодеев. Это конфиденциальная информация, её не рассказывают кому попало. — Я не «кто попало», я герой. — Ты студент, сам же сказал, — полицейский по-злому ухмыльнулся, и снова переключил своё внимание на компьютер. — Если ты не собираешься предоставлять мне какие-либо данные о новом члене лиги злодеев, то можешь идти. — Просто ответьте, помните ли вы, как полгода назад девочка рассказывала вам о своём брате, который вступил в лигу злодеев? — Пожалуйста, покиньте мой кабинет, вы мешаете мне работать, — без эмоций проговорил начальник полиции. Каччан не двигался несколько минут и просто с ненавистью и агрессией взирал на человека перед собой. Он даже не обратил внимание на то, что мужчина прыгает с «вы» на «ты» и обратно. Ещё через несколько секунд агрессия взяла верх над ним и, Каччан, мигом вскочив со стула, схватил полицейского за галстук и наклонил его над столом. — Мне просто требуется от тебя одно грёбаное слово «помню», тебе, блять, так трудно это сказать? Ты хоть понимаешь, что от этого зависит моя чёртова жизнь, ублюдок? Думаешь у меня тут есть время отвечать на твои идиотские вопросы и дебильные вежливые представления? — Ты не в адеквате, — произнёс мужчина тихо-тихо, а затем Бакуго услышал, как за его спиной с шумом открывается дверь и в кабинет вбегают несколько пар ног. А в следующее мгновенье руки Каччана заломаны за спиной, а лицо упирается в деревянный стол, заваленный документами и всякими другими бумажками. — В камеру его.

***

Это того не стоило. Полицейский косил под дурачка, не отвечал на вопросы и нервничал. Зачем ему нервничать перед обычным студентом? Да ну какая разница, ведь всё равно Бакуго ничего не узнал… Как и от мамы, и от Айзавы… И вот он здесь. В комнате для несовершеннолетних. За решёткой. Ждёт, когда его выпустят. Это того не стоило. Если бы он вытащил из начальника полиции это одно слово «помню», то всё это было бы не напрасно и имело бы смысл. Может Каччан и впрямь сумасшедший? И никто не понимает, чего от них хочет Бакуго, который ударился головой? Никто и вправду не знает, кто такая Нанами Ритоку? Может, она и впрямь была его галлюцинацией? Но почему? Разве он был шизофреником или психом?.. Он не поверит в это до тех пор, пока четвёртый человек ему не скажет этого. — Вы уж простите, что так получилось, — услышал Каччан знакомый голос, который раздавался эхом где-то вдали. А затем послышался теперь ещё один знакомый голос, который стал для Каччана противным. И вместе с голосами послышались приближающиеся шаги. Через несколько секунд Бакуго увидел Айзаву, который остановился в метре от решётки, за которой находился парень. — Ты хоть понимаешь, что только эта решётка меня сдерживает от того, чтобы надавать тебе подзатыльников, связать и отправить в общежитие? Каччан молчал, не отрывая глаз от своих потрёпанных кроссовок. Он поднял взгляд только тогда, когда услышал звяканье ключей в руках у начальника полиции. А через мгновенье Бакуго уже стоял перед Айзавой, которого больше ничего не сдерживало от того, чтобы надавать парню подзатыльников, связать и отправить в общежитие. Но он этого не сделал. Просверлив Каччана взглядом пару секунд, он лишь тяжело вздохнул и, обняв парня за плечи, направился к выходу. — Ну и как ты это объяснишь? — начал Айзава, как только они покинули здание. Он перестал держать Каччана, чтобы тот не убежал обнимать Каччана за плечи, но продолжал сверлить взглядом. — Я хотел от него того же, чего хочу и от вас, — медленно проговорил парень. Лицо его не выражало никаких эмоций. Как будто ему было всё равно. Хотя ещё пару часов назад он едва сдерживался от того, чтобы весь город расспросить о девушке, которой не существует. — Ну и? Получил то, чего хотел? — с ухмылкой спросил учитель, уже зная ответ. — Бакуго, оставь эту затею. Никто тебе ничего не скажет, потому что знать они не знают о ком ты говоришь. — Вы знаете, — С уверенностью ответил Каччан, наконец поднимая взгляд. Он и не заметил, как учитель подвёл его к машине, жестом приказывая садиться. — Все знают. Знают, но зачем-то упорно пытаются делать вид, что не знают. Айзава захлопнул пассажирскую дверь, обошёл машину и сел на пассажирское сидение спереди. — Даже если бы кто-то и мог знать, то что? — безразлично спросил мужчина. — Например, я тебе сказал, что да-да, я её знаю, помню. И что? Что ты будешь делать? Ты же ничего не сможешь сделать. — Смогу, — тут же уверенно проговорил Каччан. — Как только мне хоть кто-то скажет, что да, она была настоящей и нет, это было не галлюцинацией, а я не сумасшедший, тогда я сразу же буду искать лигу злодеев, перебью их всех и верну Ритоку сюда, где она и должна быть. А если же… Если же окажется, что всё же я был не прав, и мне и вправду пора принимать таблетки от шизофрении, то… Это всё не имеет значения. Я никого не смогу вернуть сюда, если этого «кого-то» и не существует вовсе… Ну, думаю, вы понимаете, о чём я говорю? — Понимаю, — всё также безразлично ответил Айзава. И замолчал. Замолчал надолго. До конца поездки. А как только машина остановилась у общежития, то тяжело вздохнул, и обернулся на Каччана. — Мой тебе совет — отдохни. Сейчас лето. У вас каникулы. Тебе не нужны лишние нагрузки, ты только что выписался из больницы… Всеми расследованиями по лиге злодеев занимается полиция. Думаю, они сообщат нам, если число членов лиги злодеев вдруг пополнится на целую одну девушку… — Я вас понял, — тихо проговорил Бакуго и вышел из машины. Вечерело. Он стоял у входа и наблюдал, как машина уезжает всё дальше и дальше от общежития. Когда автомобиль совсем скрылся из вида, то на губах его заиграла злая ухмылка. — Но кто сказал, что я собираюсь вас слушаться?

***

Глаза сами неожиданно распахнулись, когда на голову пролилось что-то липкое и холодное. Резко вскочив, кулак сам выбросился в сторону того, кто это сделал. Затем послышалось сдавленное кряхтение. — А, это ты… — пришлось вставать с мокрой кровати, устремляя взгляд на противную девчонку, сидевшую на полу рядом с пластиковым ведром. — И зачем ты это сделала? — Доку просил разбудить тебя, — ответила беловолосая девушка, с пола наблюдая за тем, как Нанами встаёт с постели и идёт в сторону ванной. — Не думаю, что он просил меня разбудить таким способом, — промямлила Ритоку, запирая за собой дверь в ванную. — Выйди из моей комнаты и скажи Доку, что я спущусь через десять минут. Внимательно прислушиваясь, девушка смогла расслабиться лишь тогда, когда послышался звук закрывающейся двери и удаляющихся шагов. С неохотой взглянув на себя в зеркало над раковиной, горло Нанами который раз сдавил тугой ком. В отражении больше была не она. Это была какая-то незнакомая девушка. Глаза больше не блестели как янтарь. Они стали тусклыми. Без блеска. Без жизни. Они больше не были карими, а скорее чёрными. Скулы стали чётче выражены. Раньше были очень хорошие щёчки — и не толстые, и не худые. А теперь… Конечно, если неделю нормально не питаться и всё время быть в стрессовом состоянии, то, наверное, так и должно быть. А волосы… Густые и крепкие ранее, стали жидкими и тонкими. Часто выпадали. «Это из-за нервов», — каждый раз думала Нанами и тяжело вздыхала. Если не присматриваться ко всему этому, то можно было даже и не заметить, что девушка как-то изменилась. Никто не присматривался. Всем было всё равно. Для её окружения Нанами всё ещё оставалась обычной Нанами. Но если бы тут был кто-то, кому было бы хоть какое-то до неё дело… В очередной раз тяжело вздохнув, Ритоку стала осматривать себя. Химико Тога с ног до головы облила её чем-то липким. Что бы это ни было, это нужно поскорее смыть. Так она и поступила… На самом деле просто стояла двадцать минут под горячим душем, не в силах сделать воду похолоднее или просто пошевелиться. Силы нашлись только для того, чтобы взять лезвие… Позавчера утром она нечаянно порезала себе предплечье. Но это не принесло ей никакой боли и тогда Нанами действительно испугалась: «а я вообще живая?!» И неосознанно сделала ещё два неглубоких пореза. Ничего не почувствовала. Вчера утром она снова попробовала почувствовать боль, потому что, ну а вдруг вчера ей просто показалось? Но нет. Сделав порез, она снова ничего не почувствовала. И сейчас тоже, сделав надрез, Нанами молча и без каких-либо эмоций наблюдала, как кровь струится по её предплечью, а затем капает в ванную. Ничего. Никаких болевых ощущений. Может быть это и хорошо?.. Бред. «Каччан прибьёт меня, когда увидит эти порезы», — Нанами ещё раз вздохнула и, приложив все свои усилия, выключила воду. Ухмылка появилась сама собой, когда девушка поняла, что она не подумала ни о каких «если».

***

— Издеваешься?! Ты сказала: «через десять минут», а прошло уже полчаса! — завопила Химико, как только Ритоку показалась в общей комнате. Нанами не знала почему, но она жила вместе с лигой злодеев и своим братом в каком-то просто огромном доме в незнакомом городе. Девушка старалась не думать чей это дом, каким образом они попали в этот дом и как долго будут ещё тут находиться. — Я спустилась бы через десять минут, если бы ты не облила меня чем-то, — безразлично парировала Ритоку. — Что это было? — О, я всего лишь добавила в воду сахар! Много сахара! — Нахрена?.. — очень тихо проговорила Нанами, прислоняясь к стене и находя взглядом Доку. Он уже смотрел на неё. — Что хотел? — Ничего, — ответил её брат, подходя ближе и также прислоняясь к стене. — Нанами, хочешь — не хочешь, но ты одна из нас. Ты состоишь в лиге злодеев. Пора тебе это уже принять и начать с нами разговаривать. Познакомься со всеми. Я о тебе много чего уже всем рассказал и всем не терпится с тобой познакомиться. — Понятно, — тихо проговорила Нанами, уставившись в пол. Невольно она прислушалась к разговору других членов лиги злодеев. Они о чём-то непринуждённо болтали. Как будто так всё и должно быть. Вдруг до уха Нанами донеслась какая-то шутка. Простая, короткая, безобидная, но очень смешная. Настолько смешная, что Нанами могла бы со смеху на полу валяться. Могла, но почему-то не стала. Не хотелось. Может быть раньше она бы и посмеялась, но сейчас внутри неё было холодно. И этот холод не позволял смеяться. Простояв так ещё несколько секунд, она медленно отстранилась от стены, развернулась и пошла в сторону своей комнаты, где и находилась всю эту неделю. Она выходила оттуда очень редко. Только когда Доку её звал. Точнее когда приходила Тога и говорила, что Доку её зовёт. Тога была единственной, с кем познакомилась Нанами за эту неделю. И хоть они и познакомились и Химико вела себя довольно-таки мило по отношению к Нанами, но она была противна ей. Но Химико тут была ни при чем. Нанами уверена, что будь у блондинки здоровая психика и если бы они встретились немного раньше, например, весной, то они бы подружились. Но всё равно было бы что-то не то. Дойдя до своей комнаты, Нанами облокотилась спиной о дверь и сползла на пол. Через несколько мгновений она снова услышала громкий смех снизу. Доку смеялся громче всех. А вот Нанами было не до смеха. Она и не поняла, как совсем внезапно перестала улыбаться и смеяться над чем-либo. Её перестало волновать то, как она выглядит, и что она ест. И ест ли вообще. Она вдруг перестала чувствовать боль. Она перестала быть собой и позволила своему демону победить себя. А этим демоном был раньше и до сих пор остаётся Доку.