I want you to be with me, or I'll explode. Часть 2.

Каждую ночь ей снится один и тот же сон. Вокруг темно. Абсолютно ничего не видно. Ничего, кроме лестницы, на которой она уже стояла. И было только два пути — вниз, к лиге злодеев или наверх, к звёздам. Нанами ни на секунду не сомневалась. Она шла наверх очень долго и очень медленно. Казалось, девушка поднимается уже несколько часов, но прошло всего лишь несколько минут, а лестница всё не спешила заканчиваться. Более того — чем выше Ритоку поднималась, тем холоднее становилось. Холодно до дрожи в коленях, до инея на волосах. Она останавливается, так и не добравшись до конца лестницы, и выпускает изо рта облачко пара. Нанами оборачивается назад и видит, что стала только ближе к тому, от чего пыталась уйти. По щеке невольно скатывается слеза, но от холода она застывает у губ. И тут девушка слышит, как кто-то наверху тихо зовёт её. Снова устремив свой взгляд к верху лестницы, она видит дверь, которой там раньше не было. Опять слышит своё имя. Неосознанно девушка медленно делает шаг к этой к двери. А потом ещё один. И ещё. «Нанами!» Она срывается на бег. С каждым её шагом голос становится громче и чётче, так что не узнать голос Каччана, который продолжает звать её, она просто не может никак. Кажется, до этой двери девушка снова бежит целую вечность. Когда её имя прозвучало последний раз, то в этот момент Ритоку распахивает дверь. Распахивает и чуть ли не летит вниз с крыши какой-то многоэтажки. Сделай она еще хоть один шаг, то точно уже лежала бы внизу. Девушка отступает назад и с удивлением понимает, что дверь с лестницей пропала. Обернувшись вокруг, Нанами понимает, что сейчас она стоит на простой крыше. И тут не темно. И не холодно. Посмотрев вниз, туда, куда она чуть не свалилась, девушка слышит, как голос Каччана снова её окликает. Так близко. Он стоит прямо тут, за её спиной. Но обернувшись, Нанами видит лишь Доку, который улыбается ей и склоняет голову на бок. Несколько секунд девушка с опаской разглядывает мягкое выражение лица брата. А потом это мягкое выражение лица всё кривиться от злости или ненависти, и Нанами чувствует, как с силой его рука толкает её в грудь. Теряя равновесие, девушка больше не чувствует твёрдого пола под собой, зато прекрасно чувствует, как летит вниз с этой самой крыши. Уже смирившись со своим проигрышем, Нанами последний раз улыбается своему брату, который наблюдает за ней с крыши, и закрывает глаза. Снова слышит голос Бакуго. Снова так близко. А затем чувствует, как её обхватывают сильные руки поперёк груди. Кто-то спасает её, не давая упасть. Но этот кто-то — не Бакуго. Хотя такой же тёплый, почти такого же роста. Но не Бакуго. И он её спасает. Поднимая голову, чтобы встретиться взглядом с загадочным спасителем, Нанами просыпается, так и не успев узнав, кто же в итоге спасёт её. Просыпается она за долгое время впервые не от того, что её поднимает Тога. Просыпается сама по себе. Но долго валяется в кровати, не в силах встать и начать этот день. Она лежит ещё час, может два, прежде чем понимает, что в доме как-то слишком тихо. Стены тут очень тонкие, поэтому обычно слышно кто, где, куда пошёл и что сказал. Но сейчас ничего. Тишина. «Может все ушли?», — думает Нанами и как можно тише встаёт с кровати. На цыпочках подходит к двери и с противным скрипом приоткрывает её. Прислушивается, но всё равно ничего не слышит. Она одна дома. Это свобода. Но не та свобода, которая ей нужна. Эта свобода ощущается как та, что ты чувствуешь, когда живёшь в большой семье и тебя оставляют одну дома, и ты можешь делать всё, что захочешь. Нанами хочет сбежать. Но она не будет этого делать. Потому что зачем? Ну сбежит она, и куда пойдёт? У неё есть только одно единственное место, куда она может и хочет вернуться. Все в лиге злодеев знают об этом месте и первым делом пойдут искать Нанами там. А это значит, что она снова будет подвергать своих друзей опасности. Ей это не нужно. Поэтому она идёт умываться. Задирая рукава своей кофты, чтобы проверить, она всё ещё не чувствует боль или что-то изменилось, Нанами с ужасом понимает, что на её руках нет ни единого участка кожи, который остался бы не тронутым. Она делала каждый день по царапине, но и подумать не могла, что прошло уже так много дней. …Прошло так много дней?.. Ритоку принимается считать порезы на обеих руках. Восемнадцать на одной и двадцать на другой. Почти два месяца? Нет. Чуть больше месяца?.. Это значит, что сейчас уже конец августа? Да быть не может. В этом доме есть календарь? Или телефон, чтобы посмотреть дату? Ну или может хотя бы телевизор с каналами, по которым показывают новости? Быстро умывшись, Нанами взглянула на себя в зеркало. «Ну, могло быть и хуже», — думает девушка сама не понимая — эти мысли о руках или о её внешнем виде. Нет. Не о руках. Руки просто ужасны. Ей противна сама мысль о том, что она сама с собой это сотворила. Она больше не будет. Хочется пообещать, что такого больше не повторится. Но обещать некому, а самой себе… Для чего? Так она может нарушить это обещание. Она себе не верит. Натягивая на себя какие-то шорты и кофту, она думает о том, что не будет никому ничего обещать, но так поступать со своим телом больше не будет. Собираясь выйти из комнаты, Нанами вдруг резко останавливается, прислушиваясь к своему телу. Ей жарко. На улице жара, а она в кофте, серьёзно? Задирая рукава, девушка снова осматривает свои руки. Если она наденет футболку, то все увидят эти порезы, чего очень не хочется. Поэтому придётся терпеть эту жару. «Сама виновата», — думает Нанами, опуская рукава кофты и выходя из своей комнаты. Как только дверь в её комнату со скрипом закрылась, то она услышала голоса. Приглушенные, какие-то странные, но знакомые. Голоса, не принадлежащие кому-либо из лиги злодеев. Сердце начало биться быстрее, как только она поняла, что эти знакомые голоса доносятся из их кухни. Тихо, но быстро войдя в кухню девушка лишь глубоко разочарованно вздохнула. Как она могла подумать, что лига злодеев оставит её дома одну? Отвернувшись к окну стоял парень, имя которого Ритоку до сих пор не узнала, попивая что-то из жестяной банки. На диване сидела Тога, заинтересованный взгляд которой был прикован к Нанами. У дальней стены стоял включённый телевизор. Шёл какой-то фильм. Вот тебе и знакомые голоса. Этот фильм Нанами смотрела вместе с Каччаном, Каминари и Киришимой, его выбирал Денки. Ну и ужасный же у него вкус, ничего он не понимает в хорошем кино. На сердце стало как-то тепло и остро одновременно. Больно. — Тебе что-то понадобилось? — спрашивает парень, отходя от окна и садясь на стул за чем-то, похожим на барную стойку. — Какое сегодня число? — произносит Нанами, глядя на Тогу. — Двадцать пятое августа, — отвечает парень за Химико. — Но для тебя это ничего не значит. Иди запрись в своей комнате и поплачь, ты же так обычно и поступаешь. Ритоку медленно поворачивает к нему голову. Втягивает в себя воздух сквозь стиснутые зубы. Ей сейчас ничто не мешает вцепиться ногтями в лицо этого парня, но бог его знает какая у него причуда. — Тебе-то какое дело, как я обычно поступаю? — Я сказал, что мне есть хоть какое-то дело? — в голосе парня слышится насмешка, но лицо остаётся непроницаемым. Парень с силой сжимает жестяную банку у себя в руках, и Нанами с каким-то облегчением понимает, что это всего лишь газировка. Он не пьяный. — До тебя никому нет абсолютно никакого дела, кроме, конечно, твоего тупого брата. Если бы ты сбежала никто бы даже этого не заметил, кроме него. Ну, а лично меня ты бесишь. Нанами напрягаться, когда парень медленно подходит к ней. Её тело цепенеет. Девушка не в силах даже шаг сделать. Такие же ощущения были, когда Шинсо захватывал её разум, но в этот раз это происходит из-за страха. Но Нанами ничего не делает, когда парень останавливается в сантиметре от неё. Ей остаётся лишь до боли стискивать челюсть, чтобы никто не услышал, как от страха её зубы стучат друг о друга. — Сильно-сильно бесишь, — очень медленно проговаривает парень и, взяв руку Ритоку в свою, грубо припечатывает к её ладони смятую жестяную банку, мол «выкини». А затем медленно обходит Нанами, выходит из кухни и идёт дальше по коридору. Краем глаза девушка заметила в окне своего брата, который, судя по всему, возвращается домой, и страх как будто покинул тело Нанами. Она живо оборачивается и со всей силы кидает эту банку прямо в голову уходящего парня. Бросок получился точным, но не очень сильным, учитывая вес жестяной банки. Хотя этого достаточно для того, чтобы парень взбесился. Он на секунду останавливается, поглаживая себя по тому месту, куда ударила его банка, а затем бросается на Нанами. От испуга девушка даже не сумела ничего сообразить и только поняла, что парень не бьёт её, а лишь крепко хватает и сильно тянет за волосы, отчего в уголках глаз Нанами невольно начинают собираться слёзы. А затем она чувствует невыносимый жар, после которого её резко прекращают тянуть за волосы, отчего девушка невольно падает на пол к дивану на котором Химико уже нет… Где она? Нанами поднимается, чтобы посмотреть на того парня и найти Тогу, но вдруг понимает, что что-то не то… Как-то слишком ей легко… Быстро вскочив, Ритоку резко оборачивается и обнаруживает Тогу, стоящую рядом с этим парнем. В руках у неё откуда-то взялся нож. Через мгновение Нанами чувствует запах чего-то палёного и краем глаза замечает, как на полу что-то дымиться. Опустив взгляд, девушка видит волосы, которые горят синим огнём. Странное чувство разливается по телу и Нанами хватается за свои волосы. Они не до поясницы, как раньше… Они неровно отрезаны до лопаток. — Что… — слышит девушка испуганный голос брата из коридора, а затем быстрые приближающиеся шаги. Как только он заходит в кухню, то сначала оглядывает Нанами, затем парня, затем волосы на полу у его ног, а затем нож в руках Химико. Он со злостью переводит взгляд обратно на парня. — Что произошло? — Он бы сжёг все её волосы, но я вовремя успела их обрезать и не оставить её лысой, — ответила за парня Тога. — Даби, что произошло? — повторяет Доку. — Она меня взбесила, — сказав это, парень покидает кухню, как и планировал с самого начала. — Я не обязан перед тобой отчитываться. Как только парень ушёл, внимание Доку переключилось на Нанами. Её глаза были широко раскрыты, и она всё время трогала свои ныне короткие волосы. Из всех присутствующих только Доку знал, как Нанами любила свои волосы. — Я… Я не… — Нанами пытается что-то сказать, но голос её дрожит. — Ты не представляешь что творится с твоими волосами за твоей спиной сейчас, там каждая прядь разной длинны, — перебивает её Химико, в два шага оказывается возле Нанами, хватает её за руку и куда-то тянет. — Пойдём, нужно их подровнять. Кажется, Нанами всё ещё находится в шоковом состоянии, поэтому не особо понимает с кем она и куда идёт. Доку остаётся на кухне один. Он тяжело вздыхает и садиться на корточки, беря в руки опалённые волосы своей сестры.

***

Каччан стоит у здания, нервно кусая ноготь на большом пальце. Ему нужно чем-то себя занять, пока он ждёт последнего, с кем хочет поговорить. У Бакуго не было возможности поговорить с ним целых два месяца. Уезжал куда-то там с родителями, а сейчас возвращается к началу учёбы. Гадёныш. Он ведь в прямом смысле слова последний, с кем хотел бы поговорить Бакуго. Ну потому что… Потому. Как только Каччан замечает его в толпе, то тут же быстрым шагом старается нагнать. — Эй ты! — окликает его Каччан. Парень оборачивается и тут же закатывает глаза. — У меня нет времени и желания с тобой разговаривать. — Да, у меня тоже, но что поделать, — усмехается Каччан и шагает рядом. — Но ты единственный, кому она была не безразлична в такой же степени, как и мне, Шинсо. Хитоши молчит. И Каччан не знает можно ли воспринимать это молчание за ответ. — Я ведь прав? Ты любил её? — снова спрашивает Бакуго. Но Шинсо и в этот раз молчит, продолжая идти рядом с Каччаном. — Ты любишь её. Иначе уже началась бы вся эта фигня «ой, ты о ком, ой, сходи к психологу, ой, она не настоящая». Но ты этого не говоришь. Потому что тебе в слух не хочется произносить, что Ритоку не существует. Я прав, да? — Бакуго, — Шинсо останавливается, поворачивается к Каччану, кладёт руку ему на плечо и с натянутой улыбкой продолжает говорить, — Иди домой. Я же сказал тебе, что не хочу и не буду с тобой сейчас разговаривать. — Ой, ты обиделся, что я в тот раз прервал ваш поцелуй? — с усмешкой спрашивает Каччан, всё ещё продолжая идти рядом с Шинсо. — Ну прости, мне кажется она и сама-то этого не особо хотела, но ты можешь сам об этом её спросить. Шинсо вдруг резко останавливается и с ненавистью смотрит на Бакуго. — Иди к себе в общежитие. Каччан не хочет. Но идёт. Ему совсем не нравится причуда этого парня. Но зато он единственный, кто не сказал, что Ритоку не существует. Всё не так уж и плохо.

***

Стоило Бакуго только войти в общежитие, как к нему сразу же устремились две пары горящих глаз. — Как прошёл поход к психологу? — спросил Киришима, наблюдая за Каччаном с дивана. — Как обычно — ничего интересного. Конечно, ни к какому психологу он не ходил. Чувствовал он себя ужасно из-за того, что уже на протяжении двух месяцев врёт своим друзьям, что посещает психолога. Но как только Каччан вспоминает, что его друзья тоже ему врут насчёт Ритоку, то тут же понимает, зачем он сам соврал. — Какие планы на вечер? — поинтересовался Каминари, когда Бакуго плюхнулся рядом с ними на диван. — Хочу прогуляться, — ответил парень, выхватывая у друга из рук пульт от телевизора. — Может сходим вместе? А то давно мы никуда не ходили втроём, — предложил Киришима с опаской смотря на нахмурившегося Каччана. — Нет, я пойду один. Компания Киришимы и Каминари стала для него какой-то… Не такой, как раньше. Он часто стал замечать, что друзья избегают каких-то тем для разговоров, осторожничают в выражениях, следят за языком. Такого раньше не было. Никто даже не осудил его и не прибежал с претензиями, когда Каччан несколько недель назад впервые не пришёл на вечерний просмотр фильмов. Двое друзей просто проигнорировали этот поступок. А зимой или весной, когда Бакуго пропускал хоть один вечер, то эти двое… Тогда было трое… Ох, нет, втроём они не приходили. Каччан тогда расстался с Нанами по вине её брата, и она старалась всячески избегать своего бывшего парня… Ну, в общем, они вместе заявлялись к нему в комнату посреди ночи и начинали доставать его тем, как важно в такие непростые времена сохранять их дружбу и традиции. Это всё к тому, что все они изменились. Как будто их дружба рушится, все это осознают, но ничего не делают. — Ну как хочешь. Для Каччана его двое лучших друзей перестали быть комфортными.

***

Вечером Каччан, как и хотел, пошёл прогуляться. Один. Он делал так каждый раз, когда предоставлялась возможность. Просто потому, что он не мог терпеть компанию кого-то из своего класса. Конечно, если бы они перестали лгать, то тогда было бы легче. Бакуго считал, что такие вечерние прогулки сродни сеансу у психолога. Прохладный ветерок легонько трепал его по волосам, отчего появлялось какое-то необъяснимое ощущение свежести. Темнело. Зажигались фонари, но парень не обращал на них никакого внимания. Для него единственный свет впереди — это луна. Каччан чувствовал бы себя не в своей тарелке, если бы луны не было бы. Луна ведь красивая… У него дежавю. Единственный минус таких вот вечерних прогулок, плавно переходящих в ночные, был в том, что мысли Бакуго были полностью посвящены Ритоку. Он думал о ней, пытался воссоздать в памяти каждый их диалог, пытался вспомнить расположение всех родинок у неё на лице. Их было три и они все были на лбу. Но эти родинки можно было заметить только если Нанами туго собирала волосы в хвостик или пучок или любую другую причёску. И приходя домой, Каччан пытался кое-как нарисовать Нанами по памяти, но почему-то у него не особо выходило. Он как будто бы совсем забыл как она выглядит, хотя разбуди его посреди ночи и спроси что о её внешности он бы всё рассказал до мельчайших деталей. Из-за мыслей о Ритоку Каччан совершенно не следил куда он шёл и где в итоге оказался. Такое случается не каждую прогулку, но всё равно достаточно часто. Так подумать это жутко — оказаться в незнакомом районе в тёмное время суток. Любой другой человек испугался бы и чувствовал себя неуютно, но не Каччан. Он просто закатывает глаза и достаёт телефон, чтобы в навигаторе проложить себе путь до общежития. Он только разблокировал телефон, как краем глаза уловил какое-то странное движение боком. Быстро подняв голову, Бакуго осмотрелся. На тёмной улице совершенно никого не было. Окей, это уже начинает пугать, так что парень быстро вбивает адрес общежития в навигаторе и делает несколько быстрых шагов. И тогда он слышит ещё шаги у себя за спиной. Быстро обернувшись, Каччан живо отскакивает назад, когда понимает, что незнакомец стоит слишком близко к нему. — Воу, братан, не дёргайся ты так, испугался чтоли? — слышит парень незнакомый хриплый голос. Хоть Бакуго и не видит этого незнакомца, но уже можно понять, что это какой-то парень лет двадцати-двадцати пяти, и судя по всему он накуренный или пьяный. — Тебе чего? — Каччан убирает телефон в карман, приготовившись в случае чего подорвать этому ублюдку лицо или что-то ещё. — Да ничего, просто редко вижу людей в этом районе ночью, — незнакомец делает шаг вперёд, а Каччан шагает назад, желая сохранить дистанцию. Парень сделал ещё несколько шагов и когда его лицо осветилось уличным фонарём, Каччан убедился, что парню около двадцати лет. Но стиль одежды у него странный. Мешковатые чёрные штаны и такая же мешковатая кофта в чёрно-красную полоску, а на голову была натянута тёмно-зелёная шапка. Кто вообще носит шапку летом? — Ты не местный? Заблудился? — Не твоё собачье дело, — быстро рявкнул на него Бакуго и развернулся, чтобы продолжить свой путь до общежития. — Как её звали? — неожиданно спросил незнакомец, повышая голос. Каччан снова развернулся лицом к нему. Незнакомец стоял на месте и не желал как-то продолжить свою речь. Бакуго тоже не спешил что-либо говорить, но неосознанно он нахмурил брови, что не ускользнуло от парня. — Ну, ту, которая тебя бросила? — Что ты несёшь? — опять рявкнул Каччан. Никто его не бросал. Просто… Ушла с братом, но не бросила же. — Ха-ха, расслабься, я знаю, как это всё выглядит со стороны, — наконец незнакомец сдвинулся с места, подошёл к стене и, облокотившись на неё, закурил сигарету. — Подозрительный парень в подозрительном районе подходит к тебе ночью и вдруг завязывает разговор. — К чему был тот вопрос? — снова грубо спросил Каччан, хотя перед этим неосознанно хмыкнул. — «Как её звали»? — когда Каччан кивнул, парень как-то странно легко улыбнулся и устремил свой взгляд в небо. — Знаешь, с помощью своей причуды я могу узнать, что в твоём сердце… То есть, нет, я не про всякие капилляры и сосуды, а скорее про то, что тебя тревожит. Это что-то по типу чтения мыслей, но только мысли я не читаю. Лишь узнаю, что тебя тревожит. Я прочитал в твоём сердце, что ты чувствуешь себя так, как будто ты не в своей тарелке. Ты перестал воспринимать мир так, как воспринимал его раньше. Тебе чего-то в нём не хватает. То есть кого-то. И тебя никто не может понять. Ну и я сам уже сделал вывод, что тебя бросила подружка. Так, как её звали? Если хочешь, можем пойти забросать сырыми яйцами её окно. — Бесполезная причуда, — хмыкнул Каччан и слегка прикрыл глаза, лишь на мгновение позволяя себе задуматься о том, что он не один. Хоть он и стал не так хорошо общаться со своими друзьями, но они у него есть, всегда рядом и всегда поддержат, а Нанами там одна. Скорее всего она даже заикнуться не может о своём моральном состоянии. Она там не в безопасности. — Как бы не так, — услышал Бакуго голос незнакомца прямо у себя над ухом. Сердце мгновенно упало куда-то в пятки, когда он почувствовал, как сильная рука быстро хватает его за плечо и давит, вынуждая опуститься на пол. Это было так неожиданно, что Каччан сам и не понял, как очутился на полу. Он сидел, хотя мог бы и упасть на спину, но одной рукой незнакомец крепко держал его за футболку, не давая упасть. А вторая рука незнакомца на крепко обхватила лицо Каччана. Вспомнив о причудах Нанами и Доку с их пятью секундами, Бакуго мигом сам выставил руку вперёд, а в следующее мгновенье незнакомец с глухим звуком ударился о каменную стену. Пять секунд не прошло. Ничего не произойдёт. Каччан рванул в противоположную от незнакомца сторону. Он уже был достаточно далеко, но всё равно противный смех этого незнакомца продолжал звоном отдаваться в его ушах. Продолжая бежать, Бакуго на ходу вытащил телефон из кармана и по навигатору посмотрел где он, где общежитие, куда бежать и как долго бежать. Через несколько долгих минут он уже входил в родное общежитие. Было достаточно поздно, поэтому на первом этаже никого не было. Похоже и те два придурка закончили смотреть фильм на ночь и пошли спать. Что ж, и Каччан пойдёт спать. Но первым делом он конечно же должен помыть лицо. Парень всё ещё чувствовал мерзкие руки незнакомца на своём лице.

***

Утро было такое же обычное, как и всегда. Ну, точнее сказать утро не всегда было таким, но уже стало для Каччана привычным. Раньше даже в выходные и каникулы он каждое утро вставал рано. Очень рано. Он успевал сделать зарядку, иногда сходить на пробежку, сходить в душ, в общем много чего успевал. Но с уходом Ритоку, парень предпочитал проводить утро в своей постели, вспоминая те времена, когда он просыпался и долго любовался лицом девушки, которая любила спать чуть ли не до обеда. А сейчас он и сам не прочь поваляться до обеда. Кажется он успел перенять эту привычку от неё. Лёжа лицом к стене, Бакуго сначала тихо хмыкнул, а потом глубоко вздохнул, когда всё же понял, что рано или поздно ему придётся вставать. А вообще нужно брать себя в руки. Ритоку не обрадуется, когда вернётся и увидит, что её парень спит до обеда. Поднявшись с кровати, он потянулся и вдруг замер. Просто оцепенел. Горло вдруг сжал тугой ком. Сидя на его комоде, на него сверху вниз взирала Нанами Ритоку. Она странно ухмыльнулась, видя, в каком замешательстве находиться парень. — С добрым утром, — наконец нарушила тишину девушка. Каччан хотел что-то сказать, но из горла вырвалось только непонятное кряхтение. Он несколько минут разглядывал девушку, сидевшую перед ним. Это точно была его Ритоку. Но… Это всё правда? — Ты существуешь, — Бакуго и сам не понял, вопрос это или утверждение, поэтому просто продолжил стоять на месте. А Нанами же нахмурилась и улыбнулась, с подозрением смотря на Каччана. — Я существую, — сказала она таким же полуутверждением-полувопросом и спрыгнула с комода. Бакуго нервно хмыкнул и шагнул вперёд. Девушка тоже сделала шаг к нему навстречу. — Как ты тут оказалась? — спросил Каччан, когда они оказались впритык друг к другу. Девушка лишь смотрела на него, не желая отвечать. Бакуго не знал что делать. Просто не знал. Он был рад, но это всё до невозможности пугало его. А вдруг она всё же не настоящая? Парень уже поднял руку, чтобы хоть как-то дотронуться до девушки перед ним, но замер в нерешительности. Нанами заметила этот жест парня и, грустно ухмыльнувшись, положила свою ладонь на щеку парня. Тот нервно выдохнул. Глаза его почему-то начали наполняться слезами, и вот он уже сам схватил Ритоку, заботливо держа её лицо в своих руках и рассматривая каждый его сантиметр. — …Настоящая… Нанами не ответила. Просто не смогла, ведь её губы накрыли губы парня. Поцелуй получился нежным, но быстрым и требовательным. Как будто Каччан хотел показать этим поцелуем всё, что чувствовал эти два месяца, пока её не было. Неожиданно в дверь постучали, отчего Нанами отпрыгнула в сторону. Каччан лишь ухмыльнулся такому её действию. — Эй, парень, хватит спать, иди завтракать и мы втроём идём гулять, — в комнату без разрешения ввалился Каминари. Денки несколько секунд глазеет на улыбающегося Каччана и всё время метает взгляд в ту сторону, куда смотрит его друг. — Втроём? — наконец произносит Каччан. Улыбка медленно сползает с его лица, пока он всё ещё смотрит куда-то в сторону. — Ты, я и Киришима, — медленно проговорил Денки, подходя ближе. — Бро, на что ты уставился? Эй, ты что, плачешь?! — Мы с тобой в этой комнате одни? — спрашивает Бакуго, продолжая сверлить комод взглядом. — Да, — тихо ответил Каминари, переводя взгляд с Каччана на комод и обратно. — Что происходит? Что с тобой? Тебе плохо? Ты заболел? Тебе нужно что-то? — Нет, просто кажется я, действительно, сошёл с ума, — проговорил Бакуго и шмыгнул носом. Он перевёл взгляд на друга и, видя его обеспокоенное выражение лица, слабо ухмыльнулся. — Да всё в порядке, просто всё ещё не отошёл ото сна. Мужик, я только проснулся. — Ты перепугал меня до усрачки, — выдыхает Каминари и, последний раз взглянув в сторону комода, разворачивается к двери. — Мы с Киришимой будем ждать тебя внизу, но не торопись. — Что это значит? — произносит Каччан сразу же, как за другом закрывается дверь. — Нанами, что это значит? — Вчера ты недооценил причуду одного парня, — тяжело вздохнув, отвечает девушка. — Так что он решил показать тебе, на что он способен. Сейчас я выгляжу так, как запечатлелась в твоём сознании, потому что ты — мой создатель. Точнее… Ох, как это всё сложно. Тот парень использовал на тебе свою причуду. Типо знаешь, он видит твои переживания и искусственным путём старается их решить. Это всё… Я не знаю как всё это объяснить. — Ты иллюзия. Я сам тебя себе придумал, а тот парень сумел воплотить мои фантазии в реальность, — Каччан закрыл глаза, садясь на кровать. Он тяжело вздыхает и грустно улыбается. — Получается, тебя вижу только я? Только я могу с тобой разговаривать, только я могу чувствовать тебя и всё такое? — Мне жаль, — грустно отвечает девушка, подходя ближе и вставая между коленей Бакуго. Он только сейчас заметил, что Ритоку одета в школьную форму. Серьёзно, такой он её запомнил? — А знаешь, — тихо проговорил Бакуго, кладя обе руки на талию девушки. — Мне достаточно и этого. Нанами грустно, но довольно ухмыльнулась, закидывая руки парню на плечи. — Теперь иди собирайся, мы идём гулять с Каминари и Киришимой, — приказала девушка, хлопая Каччана по плечу и отходя назад к комоду. — Только вернулась и уже командуешь, — Бакуго ухмыльнулся, живо подходя к двери, но затем снова обернулся на девушку. — Ты же мне расскажешь, где находишься настоящая ты и как тебя спасти? Ритоку ухмыльнулась и помахала парню рукой, как бы говоря, чтобы он шёл собираться. Так он и сделал. Как только Каччан вышел из комнаты, то его сердце начало бешено стучать, а на лице невольно появилась улыбка. Пускай сейчас она не настоящая. Но она тут, рядом с ним. Каччану достаточно и этого.

***

— И так, в планах у нас сегодня дойти до торгового центра, потом пройтись по парку, может быть зайти в какое-нибудь кафе, а потом, возвращаясь в общежитие, снова пройтись по парку, — проговорил Каминари, когда они вчетвером втроём выходят из общежития. — А вечером смотрим фильм. И ты, Каччан, в этот раз смотришь с нами. Больше не отвертишься. — Ага, — тихо ответил Бакуго, заворожено наблюдая за тем, как Ритоку идёт впереди них и с любопытством разглядывает всё по сторонам. Весь день Каччан был как будто бы не с друзьями. Каминари и Киришима заметили, что их друг постоянно смотрит куда-то в сторону, смеётся, когда они молчат, что-то тихо говорит. Но зато теперь он не выглядит так, как будто весь мир был настроен против него. Каччан много улыбался и смеялся в этот день, с большим энтузиазмом принимал участие в разговорах, шутил… В общем он был таким, словно… Словно вернулся в их зиму. Но он ни разу не упоминал Нанами. «У него хороший психолог», — с улыбкой прочитали Каминари с Киришимой в глазах друг друга. И в этот раз Бакуго даже вызвался сам выбрать, какой фильм они будут смотреть. Парни возражать не стали, но его выбору удивились. Они и не предполагали, что их друг может выбрать какую-то сопливую мелодраму, но всё равно ничего не сказали. Расходясь по своим комнатам, каждый выглядел довольным. Но Каччан, конечно же, был рад больше всех, и пусть Каминари с Киришимой не понимали его радости, друзья были рады за него. В этот день Каччан засыпал, обнимая девушку, которой лишился два месяца назад. Он как будто вернулся в лучшее время в его жизни. И он надеялся, что там он и останется. Вот только на утро девушки не обнаружилось ни в постели, ни на комоде, ни во всём общежитии. Её снова не существует. Для всего мира. И для Каччана тоже.