пешком до(ведешь ты меня) вилледора

***

      — Я не буду это пить.       — Куда ты денешься с подводной лодки?       — Хватит совать мне в лицо эту гадость, лучше дай мне ингибиторы.       — Эта фиговина не пройдёт, как обычная простуда. Вероника специально для тебя сделала…       — Хакон, я лучше знаю свой организм и спокойно проживу без этого. Бегун закатил глаза и поставил стакан с пугающего цвета жижей обратно на стол. Эйден попытался в этот момент встать, но на его бёдра тут же уселись. Хакон, хоть и весил немногим меньше, но сейчас сил у него было значительно больше. В очередной раз он поцелуем проверил температуру и хриплым от злости голосом снова попросил принять лекарство. Иногда его подбешивало тупое упрямство мужчины, прекрасно понимающего, что без такой поддержки его организм долго не протянет. Мёд и ромашка — это всё, конечно, прикольно, да и специальные ингаляторы помогают хорошо, но есть же и другие препараты. Самолечение не всегда помогает и иногда может свести на нет весь процесс восстановления. Пришлось морщиться от противного вкуса и, стараясь случайно не выплюнуть, проталкивать лекарство в чужой рот с помощью поцелуя. О том, что можно спокойно в этот момент заразиться, Хакон думал в последнюю очередь. На удивление, Эйден практически не сопротивлялся и даже сразу проглотил мерзкую пакость. К вечеру его перестало морозить и шатать при ходьбе. Всё же нетрадиционное лечение сейчас считалось за колдовство, но оно точно было действенным. Сжигать Веронику они точно не собирались, а наоборот, каждый раз благодарили. Хакон сейчас вообще был готов её расцеловать за такой хороший эффект, но понимал, что его могут заревновать. И, скорее всего, на него эта непонятно из чего сделанная жижа тоже оказала положительный эффект, потому что прошла болевшая со вчерашнего вечера голова. Стоило запастись ей впрок, если она может долго храниться. Эйден чувствовал себя гораздо бодрее и теперь вертел в руках полупустую склянку с лекарством, пытаясь по запаху определить, из чего оно сделано. Судя по цвету и тонкому солёному аромату, в нём точно была лакрица. Пилигрим понял, что продолжит бунтовать до тех пор, пока ему не перестанут подсовывать ненавистный корень солодки. Хакон с подчёркнуто невинным выражением лица забрал бутылочку из его рук и залпом опустошил её. Сразу стало понятно, кто подкинул идею ничего не подозревающему врачу. Под тихий смех и напускное сопротивление, Эйден притянул к себе парня, оставляя на самых открытых миру местах крупные засосы. Так он мелко мстил за «предательство». Хакон ведь прекрасно знал, что мужчина терпеть не может эту чёрную гадость и всё равно зачем-то попросил Веронику её добавить. Видимо, ребёнок внутри решил позабавиться. Теперь же бегуну придётся ещё пару дней носить ненавистный тонкий шарф, который ему на день рождения подарил Хуан. Райнер так хотел «приукрасить мордочку, которую уже не спасти». Парень не мог с ним нормально общаться после того, как заметил его сканирующий взгляд, на ничего не подозревающем Эйдене. Хотя подарок всё равно взял, хотя хотел выбросить в ближайшую помойку. Всё же жалко стало — он был сделан точно не из дешёвого материала. Может, мужчина так хотел его задобрить.       — Ещё раз предложишь Веронике добавить эту чёрную гадость, я скажу Барни, что ты по нему сохнешь и просто стесняешься признаться.       — Воу, пилигримы используют и такие грязные приёмчики?       — Не совсем, просто бывают иногда «мелкие исключения». Затыкать ворчащего пилигрима поцелуем было гениальной идеей. Хакон не собирался ещё полчаса слушать привычные нотации по собственную душу. Всё же он определённо раскачал не особо устойчивый ментальный корабль, и теперь придётся держать себя в руках, чтобы не вызывать очередной бунт.