Похуист

Привет, я все ещё мечтаю о тебе когда гаснет свет, но тебя нет и мы пропали вместе с дымом сигарет это конец.

*** Вот-вот начинает светать. На улице по-прежнему тихо, да так, что даже птичек не слышно, только проезжавшие мимо машины нарушали гробовую тишину. Солнце медленно поднимается, попадая в комнату через приоткрытое окно. Ночью Ване стало жарко — пришлось отворять. Конечно же можно было сползти на подушку, вместо того, чтобы лежать на горячем теле Серёжи, но Ваня этот вариант даже рассматривать не предпочел. Парень уложил голову обратно Серёже на грудь, кое-как поборов в себе желание закинуть на него ногу, так же как делал со своим одеялом. Сам же Пешков этой ночью спал как убитый, даже с места не пошевелился, что бывает крайне редко. И вот, солнце поднялось до такой высоты, что лупит прямо Ване в глаза. Парень морщится, немного приподнимаясь, но глаза всё ещё закрыты. Чувствует, что лежит на чем-то вроде и не твердом, но и точно не на подушке. Ваня открывает глаза, замечая мирно спящего Серёжу. Парень дёргается в обратную сторону, зачем-то оглядываясь по сторонам. В голове тут же всплывают события прошлой ночи. Как Сережа идёт на кухню и возвращается с банкой пива, как они выпивают и Ваня ложится ему на колени. Щеки тут же покрываются румянцем и начинают гореть. Краем глаза Ваня замечает маленькую, но весьма заметную улыбку на лице Сергея. — Ты не спишь, зараза, — недовольно кричит Ваня, легонько ударяя друга по руке. Парень открывает глаза, а улыбка становится ещё шире, перерастая в смех. Ваня смотрит на него с поднятыми бровями и широко распахнутыми глазами. — Че внимательный такой? — немного успокоившись сказал тот. — Давно не спишь? — спрашивает Ваня, потирая затылок. — Да не очень, — пожимает плечами младший, — Полседьмого, можешь ещё ложиться. — Спасибо, я уже поспал, — парень поднимается с кровати, проводя рукой по лбу, и скрывается в дверном проёме под пристальным взглядом Серёжи. Ваня заходит в ванную, не до конца прикрывая за собой дверь, и приближается к умывальнику. Взгляд падает на собственное отражение в зеркале висящее над ним. Синяки под глазами хоть и были заметны, но уже не так сильно как днём ранее. Ваня закатывает рукава собственной толстовки, включает воду и нагибается чуть ниже к умывальнику. Набрав воду в чашу из рук, парень прикладывает их к лицу. Вода холодная, даже можно сказать ледяная. По телу проходятся тысячи мурашек, и он вздрагивает, ощущая резко появившуюся бодрость. Ваня вздыхает, вытирая лицо полотенцем и ещё раз бросает взгляд на зеркало. Сегодня довольно жарко, придется немного помучиться. Он и представить себе не может, что будет ждать его летом. Стример оставляет эти мысли позади, стягивая с себя достаточно мокрую толстовку и бросает ее в корзину. На вешалке висит одна единственная майка. — Блять, — тихо ругается Ваня. Вариантов немного. Либо доставать толстовку из корзины, что парень делать крайне не хочет, либо идти в комнату за новой так, как есть, и быть неизбежно изнасилованным как не физически, так морально точно. Он тяжело вздыхает, хватает майку и напяливает её на себя. Видеть голые руки крайне непривычно, Ваня слегка ухмыляется этому интересному факту. — Ты ещё долго? — слышится крик из соседней комнаты. — Уже иду, — так же громко отвечает парень. Выключив свет, Ваня выходит из ванной, направляясь в комнату. — Я пойду на кухню. Будешь чай или кофе? — парень появляется в дверном проёме, но дальше не проходит. — О, давай чай. Черный есть? — спрашивает радостный Сережа, с мыслью, что его сейчас накормят. — Есть, — тихо бросает Ваня, разворачиваясь, и медленным шагом бредёт на кухню. Он берет чайник, наливает в него воды и ставит нагреваться, попутно шарясь у себя по тумбочкам. Сказать честно, он и сам слабо понимает что и где у него находится. Ест он нечасто, чаще заказывает еду или же просто сидит голодным. Так, по крайней мере, выражается его мама, постоянно переживающая и следящая за питанием сына женщина. Ваня реально не понимает про какие «кожа да кости» говорит его мать. Нормальное телосложение, даже жирок местами проглядывает. Иван, как таково, в еде не нуждается. Может сутками ничего не есть, но голодным себя не чувствует. Наверное, это не так и хорошо как кажется на первый взгляд, но сейчас проблем и без того хватает, чтобы думать об этом ещё и заставлять себя есть по три или четыре раза на день. Чего нельзя сказать о Серёже. Парень есть просто обожает, искренне не понимая как можно отказаться от пиццы или большого бургера из Макдональдса. Встретились как-то две противоположности, которые на самом деле очень даже похожие. Жаль, что они этого так и не понимают. Кнопка на чайнике резко выключается, заставляя парня непроизвольно дернуться в сторону. — Ай, — шипит он, потирая ушибленный об угол настенного шкафчика затылок, — Сука. Сергей прилетает на кухню на не очень громкий, но достаточно слышный звук доносящийся отсюда. — Ты чего? — спрашивает он, смотря на недовольное лицо Вани потирающего затылок. — Ударился. — Пиздец ты внимательный конечно, — парень подходит чуть ближе и широко улыбается. — Ты как вообще до девятнадцати лет то дожил, а? Кудрявый тянет свою руку к голове Вани и слегка гладит по ней. Не дразнится, можно даже сказать, что проявляет заботу. От него такого редко можно добиться. Ваня немного краснеет, опуская взгляд вниз, и немного отодвигается назад. Он прячет руки за спину, оказываясь в не очень комфортном положении. Одна рука Серёжи у него на затылке, а другая разместилась на шкафчике по правую сторону от него. — Чай, — говорит Ваня и, убирая Серёжину руку, пятится в сторону. Пешков закатывает глаза и опирается на комод спиной, наблюдая за все таким же раскрасневшимся Ваней. Парень немного дрожащими руками наливает кипяток по кружкам и ставит на стол сахарницу. Рядом уже стоит открытая пачка печенья. Сережа подходит к столу и садится на стул, ожидая когда же Ваня к нему присоединится. Горячий пар поднимается, а кипяток неприятно опаливает губы. Иван к чаю так и не прикоснулся, боится повредить и без того обкусанные и обветренные губы. Сережа его голые руки заметил с самого начала, только вот именно сейчас, начинать разговор почему-то боялся. Боялся сказать что-то не то, тем самым задев Ваню ещё больше, вот и оставалось только медленно попивать кипяток, украдкой рассматривая раненые руки. А Ване уже терять нечего. Он так же сидит, не решаясь начать разговор, а только ждёт неминуемого, надеясь растянуть время как можно дольше, а то и вовсе остановить. — Хватит так на меня смотреть, — прекращает тишину парень, — Дырку во мне пропилишь. — Извини, — хмыкнул младший. — Просто я, ну… — Не знаешь с чего начать? — перебивает Ваня, будто бы прочитав его мысли. — Можно и так сказать, — еле слышно вздохнул парень. — Знаешь, не каждый день я оказываюсь в такой ситуации. — Так, мне надо покурить, — говорит парень, никак не отреагировав на слова друга и поднимается со стола. Он направляется в сторону коридора. Пошарив по карманам куртки, парню удалось откопать купленную недели две назад, полупустую пачку парламента. Прихватив ее, а ещё лежащую на тумбочке новую зажигалку, Ваня зашагал обратно. Под пристальным наблюдением Серёжи он открывает окно настежь, и умостившись на подоконнике достает сигарету из пачки и бросает её на стол. — Если хочешь, можешь присоединиться, — бросает он, попутно подпаливая кончик. Сережа еле заметно кивает и, приподнимаясь со стула, дотягивается до заветной пачки. Он достает из нее одну сигарету и возвращает ее в исходное положение. Парень медленно подходит к подоконнику, опираясь на него спиной. Зажигая кончик, он приставляет сигарету к губам, делая первую затяжку. Сергей неприятно поморщился когда дым полностью заполонил его лёгкие. Все же парень не привык к обычным сигаретам. Неприятный горький и терпкий вкус во рту никогда не заменит сладкий привкус после электронок. Пешков переводит свой взгляд в сторону, наблюдая за тем, как Иван и не моргнув глазом, делает всё новую и новую затяжку. Ваня бросает окурок вниз, туда же, где лежат все его прежние бычки. Вслед за ним, туда же летит и Серёжин. Наверное, не стоит так делать, но кого это волнует? Точно не Ваню. Парень оборачивает голову влево, сталкиваясь с взглядом карих глаз. «Он все это время смотрел на меня?» — думает Ваня. Сережа слегка улыбается, склонив голову на бок и вопросительно смотрит на Ваню, почти что не моргая. Взгляд пронзительный, опять будто дырку в нем пробить хочет. Ваня всматривается в карие глаза напротив, которые на солнце становятся немного зеленоватыми. Странно, парень никогда этого не замечал. — Так и будем молчать, — первым говорит Сергей. — Наверное, — Ваня усмехается, но улыбка явно не радостная, скорее выдавленная. Парень наконец-то отводит взгляд в сторону. — В нашем случае, молчание — это лучше, чем ничего. — Это пиздец, Вань, а не молчание, — парень закрывает лицо руками, тяжело вздыхая. Ваня смотрит на него с недоразумением, слегка прикасаясь кончиками пальцев к спине друга. — Я же нравлюсь тебе, так ведь? Ваня нервно заглатывает и вскидывает брови вверх. Все настолько очевидно? Парень заметно начинает нервничать и слегка дёргается, когда к его руке, почти невесомо, прикасается рука друга. Парень в недоумении смотрит на Сергея, ожидая его дальнейших действий. Видимо действовать должен не Пешков, а сам Ваня. Парень боится проронить хоть слово. Этот вопрос не значит, что он нравится Сереже, парень же просто спросил. А что если он ответит правду, и с ним больше не станут общаться? Слишком большой риск, и слишком велики последствия. — Да, — тихо говорит он. Терять же больше нечего. На крайний случай сиганет тут же с девятого этажа вниз. Не успевает Ваня хоть как-то среагировать, как его со всей силы прижимают к холодной стене, крепко держа одной рукой за плечи, а другой за талию. Мгновение, и расстояние между парнями сокращается до минимума. Меньше и быть не может. Ваня смотрит перепуганными глазами в такие же глаза напротив, отдаленно понимая что происходит, но здоровый рассудок будто бы покидает его тело. Секунда, и горячие губы его друга касаются его уст. Сережа целует жадно, не требовательно, но настолько чувствительно, что слезы становятся комом в горле у Ивана. Парень отвечает на поцелуй, прижимая объект обожания к себе как можно крепче. В глазах мутно, как будто в квартиру опустился туман, а надоедливое солнце уже не кажется таким ужасным и ярким как минуту ранее. Единственным ярким пятном в его жизни, становится Сергей Пешков, друг, в которого он безответно влюблен. Наверное, не так уже и безответно. Руки стримера ловко проникают под Ванину футболку, оглаживая впалый живот и перемещаются на спину, все так же продолжая целовать. Через открытое окно на кухню дует лёгкий майский ветерок, а из-за контраста горячих рук у себя на спине и внезапного холода, по телу пробегаются сотни мурашек. Ваня понимает, наконец-то понимает, что целуется с тем, из-за кого шрамы на его запястье появлялись днями ранее. Руки болят, а в голове кружится. Ваня так сильно желал этого на протяжении долгого времени, а сейчас даже не знает как реагировать. Наверное, это нормально. Парень отпускает все мысли, полностью отдаваясь в руки кудрявому парню, нежно и трепетно целующего его губы. Воздуха мало, в комнате жарко, даже несмотря на холодное утро. Несмотря на то, что сейчас его прижимают к холодной стене, а с улицы несёт прохладой. Внутри настолько жарко, что внимание на такую мелочь обращать нет смысла. Отстранившись из-за нехватки воздуха, Ваня запрокинув голову назад, прислоняется затылком к холодному стеклу. Парень тяжело дышит, ощущая чужие губы у себя на шее и запускает руку в кудрявые волосы, чутка сжимая и перебирая пряди. Сергей довольно больно кусает шею стримера, заставляя того крепко стиснуть зубы и сжать кулаки. На месте прежних укусов начали проявляться бордовые отметины разной величины. Стабилизировав дыхание, парень отрывает голову Пешкова от своей шеи, ещё несколько раз касаясь его губ, а потом отстраняется, смотря на раскрасневшееся лицо, теперь уже Серёжи. — Не привычно тоже смущаться, да? — хихикает Ваня, в последний раз отстраняясь от губ. — Предпочитаю заставлять краснеть кого-то. Тебя например, — говорит он, прижимаясь к Ване. — А то что было с Луной, это… — Похуй. Это не важно. — А что важно? — парень немного отстраняется, поднимая глаза на Ваню. — Не знаю, — он замолкает, — Ты для меня важен. — Не думал я, что все зайдет так далеко. И… что будем делать? — Не знаю, — пожимает плечами парень. — Ты хоть что-нибудь знаешь? — смеётся младший. — Можно? Он невесомо касается руки Вани. Сопротивления нет, стример только мотает головой, позволяя прикоснуться. Внутри все зажимается, когда глаза проходятся по почти что полностью изрезанному запястью. Пешков удивляется как Ваня ещё стоит перед ним живой, а ещё больше пугает то, что причиной всему этому был сам Сергей. Слезы касаются его щек, когда он подносит руку к губам, невесомо целуя. — Похуист, — говорит Сергей и почему-то ухмыляется. Ваня опять пожимает плечами, прижимая голову Пешкова ближе к себе. Он немного потерялся во времени, не помнит долго ли сидел на этом подоконнике прижимая Серёжу к своей груди и целуя его в макушку. Знают ли они что будет дальше? Наверное, нет. Никто не знает, что ждёт этих двоих потом. Ваня любит Серёжу больше своей жизни, никогда и никого он так сильно не любил и вряд ли полюбит. Ему страшно, шрамы всегда будут напоминать ему о прошлом, от этого никуда не скрыться. Но, с кудрявым парнем под боком, становится намного легче. Ваня слегка улыбается, то ли счастливо, то ли грустно. А может просто с облегчением. Он гладит парня по голове, шепчет тому что-то на ухо, уже и сам не помнит что говорил, а Сережа все удивляется, какое чудо ему досталось. И среди всех семи миллиардов людей на нашей планете, нет ни одного такого же прекрасного, как Ваня Дипинс, он уверен в этом настолько, насколько возможно. Ваня такого же мнения о своем «друге». И в холодной обкуренной кухне, они просто стоят, прижавшись друг к другу. Две противоположности, которые на самом деле очень похожи.