Управляемая эволюция

Дела идут не очень хорошо. Все шло довольно прилично — Томми никогда раньше не останавливал ограбление магазина, но все оборачивалось сущим пустяком — пока, конечно, какой-то ублюдок с ножом не решил, что ему вдруг захотелось крови Томми. Томми предпочитает, чтобы его кровь была внутри его тела, спасибо. Задержанный бедный продавец, лысый парень, который вроде как болтал с грабителями с тех пор, как Томми попал сюда, сильно бледнеет при виде ножа, поблескивающего в свете флуоресцентных ламп, и Томми прищуривается, глядя на парня, держащего его. Он высокий парень, немного ниже Томми, но более крепкого телосложения. Это будет очень больно, возможно, в буквальном смысле. Он выбрасывает паутину, и она цепляется за запястье парня, держащего нож, и Томми дергает, пытаясь обезоружить его. К несчастью, парень ловит нож другой рукой и бросается в атаку, а Томми вскидывает руки перед лицом, чтобы блокировать удар; лезвие рассекает его предплечья, и он шипит от боли, целясь ногой в живот грабителя. Грабитель отшатывается, а Томми прижимает руку — и нож — к стойке, и продавец отскакивает назад, широко раскрыв глаза. — Давай, приятель, ты не выиграешь это, — предупреждает его Томми, и грабитель усмехается, явно запаниковав, пытаясь вытащить руку из паутины. Это дерьмо прилипнет. На время. Томми смотрит на продавца. — Приятель, ты хочешь вызвать полицию? — Черт возьми, да, вы правы, мистер Человек-Паук, — говорит продавец, ковыляя к телефону в магазине, и Томми поворачивается обратно к грабителю. Он еще немного опутывает руку парня паутиной и отталкивает его, когда тот пытается броситься вперед и схватить Томми. Продавец продолжает переводить взгляд с одного на другого, все еще нервничая. — Э-э, да, я… меня ограбили, парень все еще здесь, Человек-Паук опутал его паутиной. Вы можете-? Хорошо, да, спасибо, это просто- да, гастроном на Мейн-стрит. Спасибо. — Они уже в пути? — спрашивает Томми, и продавец кивает с тем же удивленным выражением на лице. Он начинает уходить, но продавец останавливает его, разглядывая его руки. Томми игнорирует пульсирующую боль и пренебрежительно машет рукой. — Со мной все будет в порядке, суперспособности и все такое. Ты будешь в порядке с ним, пока не приедут копы? Продавец молча кивает, и Томми выходит из магазина, поворачивается и уходит. Он морщится, когда кровь начинает пачкать его костюм — это будет больно, чтобы выбраться. Несколько человек на земле фотографируют, к чему он уже привык, и Томми морщится, когда слышит, как кто-то зовет на помощь в нескольких кварталах отсюда. По мнению Томми, нет ничего лучше, чем шататься по городу, но волнение от этого ослабевает, когда в опасности находится гражданское лицо. Когда он приземляется, что-то твердое и тяжелое ударяет его в плечо, и Томми, поднимая голову, смотрит в дуло пистолета. Минуту человек с пистолетом просто смотрит на него, широко раскрыв глаза, и Томми решает взглянуть на плечо. Теперь там дыра. — Черт, — говорит парень, рука с пистолетом дрожит. — Ты тот самый- — Ты подстрелил меня, — говорит Томми, моргая, и женщина, перед которой он прыгнул, убегает по переулку. Парень с пистолетом, кажется, выходит из того ступора, в котором он находился, и адреналин Томми начинает накачиваться, когда Чувство предупреждает его о приближающейся пуле. К счастью, ему удается увернуться от этого удара, и он бьет парня в челюсть; возможно, ему следует быть более осторожным, но этот парень определенно заслуживает сотрясения мозга. — Тупой ублюдок. Повеселись в тюрьме, ты, сука! Он закрывает лицо парня паутиной, потому что серьезно, нахрен этого парня, и прижимает его к стене переулка, забирает у него явно украденный кошелек и уходит обратно из переулка. Он хлопает женщину по плечу, и она подпрыгивает, слегка расслабляясь, когда видит, что это он. — О, спасибо, Человек-Паук, — говорит она, когда Томми протягивает ей сумочку, и она ахает, увидев вялую кровь, окрашивающую его руки и плечо. — Боже мой, ваше плечо! Вы-?! — Я в порядке, мисс, не волнуйтесь, — говорит Томми, хотя это совсем не так. Его били и пинали, не оставляя ничего, кроме синяков или царапин; в него никогда, блять, не стреляли. Адреналин все еще в крови, так что Томми едва ощущает что-то большее, чем тихое гудение от боли. — Спасибо, что позвонили властям. Этот парень никуда не денется в ближайшее время, будьте уверены. Женщина прикусывает нижнюю губу, явно обеспокоенная. Но Томми пора идти, ему нужно сделать домашнее задание по математике и прочитать главу из Отверженных. Он запускает паутину, и женщина кричит ему вслед. — Перекись водорода может помочь вам вывести пятна крови с вашего костюма, Человек-Паук! — кричит она, и он поворачивается в воздухе, чтобы показать ей большой палец, прежде чем покинуть центральную часть города и нырнуть в переулок ближе к своему дому. Он может переодеться и идти отсюда пешком; он оставил спортивную сумку со сменной одеждой в этом переулке, на случай, если случится что-то подобное. Томми не из тех, кто планирует наперед, но он считает, что это определенно не повредит, когда дело касается его альтер-эго. Морщась, Томми снимает костюм, осторожно, чтобы не порвать слишком много кожи вокруг своих ран, и давится при виде дыры в своей гребаной руке, святое дерьмо. Он натягивает толстовку и натягивает беговые штаны из спортивной сумки, вместо этого запихивая в нее свой суперкостюм и перекидывая его через неповрежденное плечо. Томми придется быть осторожным с этим. Если он случайно предупредит Фила, у него будет куча неприятностей. Поэтому он проскальзывает через заднюю дверь, подпрыгивает, чтобы бесшумно проползти по потолку мимо домашнего офиса Фила и вверх по лестнице, спускаясь обратно только после того, как закрывает за собой дверь своей спальни. Томми ставит спортивную сумку на кровать и роется в шкафу. Увы, его аптечка первой помощи пропала. К сожалению, единственный человек в доме, который согласился бы на это — Текно, а это значит, что Томми придется его убедить. Он стучит в дверь Текно здоровой рукой и сталкивается лицом к лицу с кустом розовых волос. Текно явно только что проснулся. — Какого черта тебе нужно? — спрашивает Текно хриплым голосом, и Томми ухмыляется. — Ах, мой любимый брат! — говорит он, и Текно приподнимает бровь, глядя на него. Ладно, значит, лесть не сработает. Томми едва приподнимает рукав, ровно настолько, чтобы показать край засохшей крови, выглядывающей из-под него. — Видишь ли, Текно, я поранился — довольно сильно ушибся, когда шел домой, так что мне нужна моя аптечка. Пожалуйста. Моргая, Текно закрывает дверь у него перед носом. Томми кричит, но он слышит шорох, доносящийся из спальни Текно, а также несколько характерных звуков отбрасываемых в сторону мечей, а затем Текно сует ему в руки аптечку первой помощи, прогоняя его от двери. — Я возвращаюсь в постель. Не буди меня, пока Фил не приготовит что-нибудь на ужин, — говорит Текно, и дверь снова захлопывается. Это было легко. Томми запирается в ванной и снимает толстовку через голову, морщась от того, что адреналин иссякает, а боль накатывает волной. Он ставит аптечку первой помощи на стойку и хватает черную мочалку — слава Богу, у Вилбура эмо-фаза — чтобы опустить ее под теплую воду. Томми осторожно протирает мочалкой порезы, оставленные ножом на его правой руке, слегка надавливая на нее, когда добирается до более сухих мест. Из раны снова начинает сочиться кровь, и Томми обматывает свое предплечье несколькими слоями марли, закрепляя его медицинской лентой. Он делает то же самое с левой стороны, стараясь не слишком сильно двигать рукой, чтобы еще больше не засадить пулю в плечо. На днях Томми проверил свои способности к регенерации, когда получил порез от бумаги; не прошло и двух минут, как ничего не произошло. Вид его сегодняшних ран все еще вызывает у него беспокойство, и, вероятно, их заживление займет гораздо больше времени, даже с усиленной регенерацией. Теперь все, что осталось, — это пуля. Блять. Томми достает из аптечки пару хирургических пинцетов и откладывает их в сторону, как можно осторожнее протирая мочалкой общую область раны. Затем он засовывает мочалку между зубами и подтягивается. Вздрагивая, когда пинцет звенит о металл пули, Чувство предупреждает его всякий раз, когда ему нужно держать пинцет на правильном пути, чтобы не повредить свои нервы. Томми так сильно кусает все еще влажную мочалку, что розовая вода стекает по его подбородку и увлажняет ключицы. Пуля ощущается как воплощение ада, и Томми издает болезненный стон, медленно вытаскивая ее из руки. Он примерно на полпути, когда Томми теряет хватку с пинцетом, и он чертыхается, приглушенный мочалкой. Его дыхание затруднено, лицо искажено от боли, и он чуть не задыхается, когда чувствует, как волокна его мышц начинают срастаться. По крайней мере, у его тела хватило ума не пытаться регенерировать клетки там, где пуля все еще застряла в его руке. Томми вытирает пинцет о мочалку и корчит гримасу, когда дрожащей рукой окровавленный кончик касается уголка рта. Он возвращается к своим попыткам с пулей, сжимая левую руку в кулак и начиная вытаскивать пулю дальше. Он не собирается рисковать, разбивая столешницу в ванной, слишком сильно сжимая ее; это, вероятно, было бы так же трудно объяснить, как и пулю. Сдавленный звук вырывается из самой глубины его горла, когда пуля наконец выходит с хлюпающим, тягучим хлопком, и Томми давится внутренностями, капающими с металлического кончика. Бросив пулю и пинцет в раковину, Томми вынимает мочалку изо рта и снова опускает ее под воду, вытирая вялую кровь, которая начала капать из открытой раны. Он не совсем специалист по медицинским швам, и он также не собирается рисковать инфекцией, поэтому Томми берет перекись из медицинского шкафчика, наливает немного на мочалку и надеется. Черт, это больно. Это так больно, что глаза Томми наполняются слезами, которые тут же наворачиваются, и он задыхается, ударяя себя по бедру с такой силой, что, вероятно, останется синяк. Томми вытирает еще раз и чувствует, как бледнеет при виде раны. Он не только все еще может чувствовать, как его тело регенерирует клетки, но и может видеть, как мышечные волокна снова сшиваются вместе. Бормоча проклятия себе под нос, Томми снова хватает марлю и начинает обматывать ею плечо, прерывистое дыхание — единственный звук, кроме короткого разрыва ленты. А потом раздается стук в дверь. — Томми? Ты там? Поторопись, черт возьми, мне нужно отлить, чувак, — раздается голос Вилбура с другой стороны двери, и Томми стонет, смывая пулю и пинцет, прежде чем запихнуть их, марлю и медицинскую ленту обратно в аптечку первой помощи. Он протирает слегка запачканные части раковины еще немного перекисью водорода — спасибо, леди из прошлого — и бросает мочалку в корзину. — Какого хрена ты вообще там делаешь, Томс? Натянув толстовку обратно через голову и лишь слегка поморщившись от боли, Томми распахивает дверь и свирепо смотрит на Вилбура с аптечкой под мышкой. — Не твое дело, сучка, — легко говорит он и протягивает руку, чтобы щелкнуть Вилбура по лбу. — А теперь двигайся, я иду в свою комнату, и я не смогу, если ты будешь мешать, песочный мальчик. — Однажды, когда мне было одиннадцать, я попробовал съесть песок, но так и не смог этого пережить, — ворчит Вилбур, но все равно отходит в сторону, корча гримасу, когда Томми проходит мимо него. Выражение лица сменяется замешательством, а затем узнаванием; Томми чувствует себя пораженным, но Вилбур в данный момент не выглядит обеспокоенным или встревоженным, так что, вероятно, беспокоиться не о чем. — От тебя пахнет фейерверком. Почему от тебя пахнет фейерверком? Томми ломает голову в поисках оправдания, и его мозг тут же решает списать историю, которую Таббо рассказал ему и Ранбу во время обеда. — Я был в скейтпарке, какие-то дети делали это с бенгальскими огнями, которые, как… хлопали? Как эти маленькие искрометные штуковины, у меня вся рубашка в порохе, — говорит Томми, и Вилбур кивает, хотя теперь его брови нахмурены. — Держись подальше от этого скейтпарка, там всегда куча придурков, — говорит ему Вилбур, и Томми, вероятно, не собирается в скейтпарк в ближайшее время, так что он просто кивает. Вилбур отталкивает его. — Убирайся отсюда, дай мне спокойно помочиться, дитя гремлина. Возвращая жест, когда он поворачивается и направляется обратно в свою комнату, Томми паникует, услышав тяжелый звон пули в аптечке первой помощи. Но Вилбур, похоже, не замечает, что что-то не так, когда он закрывает дверь ванной, и никто не выбегает, чтобы потребовать от него ответов, так что Томми совершенно уверен, что он чист. Он убирает аптечку обратно в шкаф и садится за свой стол. В конце концов, ему все еще нужно сделать домашнее задание.

***

Когда Томми спускается к ужину, Вилбур, Фил и Текно уже сидят в столовой, телефон Фила прислонен к стулу во главе стола. Совершенно загоревшись, Томми подбегает и машет в камеру, и при этом комнату наполняет радостный смех. — Вот он! Как поживает мой любимый маленький мальчик-преступник? — Кристин воркует, и Томми ухмыляется, показывая ей большой палец. Она ухмыляется, и Фил толкает Томми в плечо, пытаясь заставить его сесть, но Томми отмахивается от него. Кристин извиняюще улыбается ему на экране, подпирая подбородок ладонью. — Извини, что я пропустила последние несколько недель ужинов, я просто говорила всем, что здесь было очень неспокойно. Обычно я даже не могу позвонить Филу, пока не пробьет, например, три часа ночи по вашему времени. — Не волнуйся об этом, ты сегодня здесь! Как у тебя дела? Как- в каком ты состоянии, еще раз? Нью-Йорк? — спрашивает он, и Кристин кивает. Тогда Томми действительно садится, потому что он загораживает Текно обзор телефона, и он точно не хочет слушать, как Текно снова в отместку целый час декламирует ему Искусство войны. — Это было действительно здорово! Кстати, я принесу вам, мальчики, сувениры, у них есть тонны конфет, которые, я действительно думаю, тебе понравятся, Томс, — говорит им Кристин, и Фил опускает голову на руки и стонет. Ее веселый смех снова наполняет комнату, и Вилбур сочувственно похлопывает Фила по плечу, пока Текно откусывает большой кусок хлеба. — У меня также есть сумка, специально наполненная только коричневыми M&Ms для Вила из магазина M&M, и да, Текно, я купила тебе настоящий антикварный кортик из магазина, адрес которого ты мне прислал. Текно чуть не давится хлебом, широко раскрыв глаза. — Подожди, серьезно? — спрашивает он, и Кристин кивает с сияющей улыбкой. Текно наклоняется вперед, и Вилбур хватает кувшин с водой. — О Боже, спасибо, я на самом деле не думал, что ты- ну, нет, ты всегда приносила подарки, не знаю, почему я удивлен. — Конечно! И не волнуйся, Фил, у меня есть кое-что из того, что ты просил меня купить для сада, но пронести это через таможню будет непросто, — говорит она, закатывая глаза, и Фил посылает ей воздушный поцелуй. Все остальные, включая Томми, корчат рожи. Кристин направляет свой нож для масла на камеру и угрожающе размахивает им. — Подождите, ребята, все будет намного хуже, когда я наконец вернусь домой. О! Я чуть не забыла! Фил, ты записал Томми на курсы вождения? Фил скрещивает руки на груди и приподнимает бровь. — И чтобы он разбил мою машину? Нет, это может подождать, пока ты не вернешься домой, дорогая, — говорит он, и Вилбур хихикает. Томми пинает его под столом. Кристин качает головой, но все равно пожимает плечами. Черт. Ну, в любом случае, сейчас Томми даже не нужно уметь водить машину; он может просто с помощью паутины добраться туда, куда ему нужно. Фил собирается откусить кусочек моркови — Томми хмурится, глядя на то, что у него на тарелке, там почти нет белка, — но останавливается, неопределенно помахивая морковкой в направлении телефона. — Кстати, новости об этом уже достигли Штатов? У нас тут бегает какой-то парень в маске- — В Лондоне есть супергерой, Кристин! — перебивает Вилбур, внезапно гораздо более взволнованный и увлеченный разговором, чем только что. Текно закатывает глаза и откидывает голову назад, его молчаливый способ сказать, что мы снова начинаем, и Вилбур хлопает ладонью по столу. — Нет! Пошел ты, Текно, это первый раз, когда произошло что-то интересное, кроме того, что я время от времени покупаю две пачки чипсов из торгового автомата в комнате персонала! Кристин, мам, Мамза, в Лондоне настоящий гребаный супергерой борется с преступностью, это безумие! Кристин моргает, явно удивленная. — Действительно ли это так? — спрашивает она, и Фил просто пожимает плечами. Кристин приподнимает бровь, и Томми выпрямляется. Он молчал обо всем этом, он это знает, и он нисколько не удивлен, когда она называет его по этому поводу. Кристин всегда наблюдательна. — Ты ужасно тихий, Томс, я думала, ты будешь так же взволнован, как и Вил, появлением супергероя. — Нет, я взволнован! Я взволнован, я просто- некоторое время назад Ранбу высказал несколько действительно хороших замечаний об этом парне, я просто осторожен, это ответственный поступок, не то чтобы Вилбур что-то знал об этом, — говорит Томми, и Вилбур отмахивается от него. Томми швыряет в него морковкой, а Вилбур кидает в него кусок хлеба. К счастью, Чувство предупреждает его достаточно быстро, чтобы увернуться от него. — Мамза! Вил ведет себя как сука! Фил закрывает голову руками, а Текно делает большой глоток воды, пока Кристин смеется. — Мальчики, ведите себя прилично, вы доведете моего бедного старого мужа до сердечного приступа, — говорит она, и Фил тупо смотрит на телефон. Кристин просто снова смеется, поднимая руки вверх в притворном умиротворяющем жесте, а Томми снова пинает Вилбура под столом. Текно вздыхает, когда Вилбур хватает свой стакан с водой и собирается швырнуть его в Томми, но Фил бросает на него такой суровый взгляд, что Томми кажется, что это он достает его просто из-за близости. Текно тянется за чем-то под столом. — Я не настолько стар, — говорит Фил, — я все еще достаточно молод, чтобы мириться с вашим дерьмом, ребята. Текно! Сколько раз я должен тебе повторять, никаких мечей за обеденным столом! Свирепо глядя на Фила, Текно опускает меч обратно, а Томми хихикает в унисон с Кристин, которая смеется так сильно, что у нее срывается микрофон. — Не смейтесь! Он собирался ударить меня ножом, это фаворитизм во всей красе! — Вилбур вскрикивает, и Фил легонько толкает его в затылок. — Я не собирался тебя резать, — говорит Текно, явно забавляясь. Он делает быстрый жест, как будто просто слегка что-то нарезает, и Томми снова согнулся пополам от смеха, когда Вилбур бормочет кучу бессвязных слогов, переводя взгляд с Фила на телефон, прислоненный к стулу, и снова на Текно. — Вил, я просто собирался слегка запугать тебя. Кристин все еще хихикает, и Томми наконец успокаивается. В каком-то смысле он рад, что самая интересная тема для обсуждения за семейным обеденным столом — это не его альтер-эго. — Ладно, хватит разговоров о поножовщине, как дела в школе у вас троих? — спрашивает Кристин, и Томми набивает рот ужином, чтобы не отвечать. Увы, она сразу же это улавливает. — Не думай, что мы не вернемся к тебе, Томми. Он корчит гримасу, и Вилбур с ухмылкой потирает руки. Ублюдок. — О, Мамза, я могу рассказать тебе все о том, как Томми учится в моем классе, — говорит он, и Томми почти испытывает искушение отказаться от секретной идентификационной фишки, чтобы заставить Вилбура замолчать. К сожалению, он заботится о спасении людей, о том, чтобы сделать город лучше, и все такое, поэтому он держит свои запястья при себе. — Видишь ли, мы заканчиваем Отверженных, а Томми расслабляется — да, придурок, я могу сказать, что ты только что ушел от SparkNotes — поэтому я решил сделать тест только с письменными ответами, но только для него. — Это незаконно! Это должно быть незаконно или что-то в этом роде, Вилбур, пошел ты, — говорит Томми, хлопая ладонями по столу, и Текно хихикает. Томми разворачивается к нему, тыча пальцем прямо в его глупое лицо. — О, даже не начинай, мистер «Я снова окрасил ванну в розовый цвет», научись, черт возьми, отчищать пятна от ванны, прежде чем ты-! — Я хочу, чтобы это было записано, что я не красил волосы с прошлого месяца, — говорит Текно, и Вилбур сидит и хохочет до упаду. Томми накалывает вилкой еще один кусочек моркови и угрожающе размахивает им. — Томми, положи это, пока не поранился. — Как бы он поранил себя морковкой, Тек? — спрашивает Фил, снова обхватив голову руками. Вилбур фыркает. — Ты будешь удивлен, но на днях он ударил себя по лицу своим шкафчиком, — говорит он, и Томми становится ярко-красным от того, что определенно не является смущением, пошел ты, Вилбур. Просто потому, что он был слишком уставшим, чтобы прислушаться к Чувству в тот день, это не значит, что Вилбур может просто ходить и рассказывать всем. Кристин сочувственно прищелкивает языком. — Оу, бедный Томс, — говорит она, и Томми убирает Вилбура из кадра, посылая камере очень жалкий взгляд. Кристин определенно не купится на это, но он может сказать, что она все равно склонится к этому. — Вилбур, будь добр к своему брату, это, должно быть, было очень травматично для него. Текно прячет смех за ладонью, когда Вилбур начинает протестовать, но Фил накалывает салфетку на вилку и начинает размахивать ею, как флагом, прежде чем Вилбур успевает что-нибудь сказать. — Я буквально умоляю всех вас позволить мне устроить один нормальный семейный ужин, — говорит он. — Хорошо, хорошо, давайте успокоимся ради здоровья старика, — говорит Текно, и Фил бросает вилку, совершенно не удивленный. Текно не обращает на это внимания, и Томми, ухмыляясь, наблюдает, как Текно возвращается к телефону. — Так ты сказала, что в Нью-Йорке все хорошо? — Да, в городе, как обычно, многолюдно, но я действительно хорошо провожу время, когда не работаю, — говорит Кристин, и Томми искренне рад это слышать. Паршиво, когда она в отъезде, но он рад, что у нее все хорошо. — Я занималась всеми туристическими делами, которые мне не удалось сделать в прошлый раз, когда я была здесь, — Таймс-сквер и тому подобное. Как у вас дела, ребята? Как проходят твои турниры по фехтованию, Тек? Текно делает большой глоток воды. — Выиграл свой последний, трофей у меня на полке, — говорит он, и Кристин хлопает в ладоши, явно гордясь. Томми мягко улыбается и съедает еще немного ужина. Он не очень хорошо приправлен — Фил готовит не очень хорошо, но он в любой день согласится, чтобы это было лучше, чем у Вила — но он все равно довольно ароматен, благодаря его улучшенным вкусовым рецепторам. — Эй, Кристин, ты должна спросить Вилбура о Салли. Вилбур становится ярко-красным, и Томми внезапно гораздо больше интересуется разговором, наклоняясь вперед, когда Вилбур очень четко бьет ногой по голени Текно и промахивается. — Заткнись нахрен, — шипит он, когда Кристин ахает, а Фил вопросительно поднимает бровь. — Кто такая Салли? — спрашивает Фил, произнося имя тем же дразнящим тоном, что и Текно, и Вилбур стонет, обхватив голову руками. Томми ломает голову, пытаясь вспомнить учителя или преподавателя, учитывая, что у Вилбура практически нет никакой социальной жизни, кроме его коллег. Имя приходит ему на ум внезапно, и у Томми отвисает челюсть, Вилбур тут же пригрозил ему вполголоса. — Ты неравнодушен к мисс Сомон?! — требует Томми, обвиняюще указывая пальцем на Вилбура, и Чувство предупреждает его о следующем куске хлеба, который бросают в его сторону. Фил и Кристин одновременно вопросительно хмыкают на него — отвратительно, они так синхронны — и Томми демонстративно игнорирует свирепый взгляд Вилбура. — Она новый инструктор по гимнастике, у нее бицепсы размером с мою голову. Текно выглядит слегка впечатленным. Фил сдерживает смех, когда Вилбур становится все ближе к тени помидора, а Кристин воркует. — Вил, это так волнующе! Ты уже пригласил ее на свидание? — спрашивает она, и Вилбур опускается на свое место. Томми хихикает. — Заткнись, Томми, — ворчит Вилбур, перекладывая курицу по тарелке. — Я ненавижу вас всех, для протокола. — Вилбур ни разу с ней не разговаривал, — говорит Томми Кристин, и ее плечи трясутся от сдерживаемого смеха. Фил перестает утруждать себя тем, чтобы закопать свой собственный, и на лице Текно появляется самодовольная ухмылка, когда Вилбур бросает в Томми еще хлеба. — На самом деле, довольно грустно, Вил, тебе следует кое-чему у меня поучиться, женщины любят меня. — Я говорил с ней раньше! — Вилбур протестует, пронзительно и явно подавленно, и Текно бросает на него скептический взгляд. — Нет, нет, пошел ты, Текно, я же говорил тебе об этом! Я разговаривал с ней, я поздоровался с ней буквально на днях! — Это не разговор с ней, приятель, — указывает Фил. Вилбур стонет, проводя руками по лицу, а Томми невинно возвращается к своей еде. Текно начинает что-то говорить, но Фил бросает на него предупреждающий взгляд. — Давайте пока оставим это в покое, но я полностью ожидаю узнать, когда состоится твоя свадьба, Вилбур. — Я ненавижу эту гребаную семью, — фыркает Вилбур, и Кристин взрывается смехом. — Нет, ты не ненавидишь, — легко говорит она, на ее лице всегда присутствует улыбка. Вилбур вздыхает. — Нет, я не ненавижу.

***

Когда Томми заканчивает мыть посуду, Фил заходит на кухню, все еще держа телефон в руке, из динамиков все еще доносится голос Кристин. — Привет, родительские фигуры, — приветствует он, лишь наполовину обращая внимание на то, как вытирает руки. Фил кивает ему и поворачивается обратно к телефону, выглядя совершенно влюбленным. Отвратительно. Томми корчит гримасу и выплескивает немного воды на Фила. — Дай мне знать, когда закончишь вести себя грубо. — Расслабься, я все равно собирался передать тебе телефон, — говорит Фил, и Томми показывает ему язык. Фил только качает головой и передает Томми телефон. — Верни, когда закончишь, Вил и Текно уже имели возможность поговорить с ней, так как они не дежурят по тарелкам. Томми ворчит несколько ругательств себе под нос, но все равно берет трубку, с некоторым ужасом отмечая, что Фил оставил его одного на кухне. — Привет, Томс, — говорит Кристин, и у Томми возникает неприятное чувство, что и она, и Фил ждут, что он сейчас «заговорит об этом». О, черт, как он должен выпутываться из этого? — Как поживаешь, приятель? — Со мной все в порядке. Стресс из-за учебы, но в этом нет ничего нового, — говорит Томми, и Кристин сочувственно хмыкает. Он действительно не знает, что сказать; очевидно, она ожидает, что он возглавит разговор, и да, Томми немного скучает по ней, и он очень рад поговорить с ней, но он действительно не знает, как сделать это серьезно. Томми просто говорит первое, что приходит на ум, — не то чтобы он не сказал бы этого обычно. — Итак, э-э, эти американские бейсбольные команды. В Нью-Йорке есть такие? Кристин разражается смехом. — Да, чувак, их две. Но я не собираюсь идти на бейсбольные матчи, мне бы быстро стало скучно, — говорит она, а затем кашляет. Это неловко. — Итак, эм… Фил сказал мне, что в последнее время у тебя были некоторые проблемы, и что ты не хотел говорить о них ни с кем, кроме меня, и когда я упомянула об этом Текно, он сказал, что ты- — Нет! Я не-! Нет, Господи, Кристин, это не- абсолютно просто… нет. Я просто наговорил Текно всякой чуши, чтобы он перестал меня беспокоить, — быстро говорит Томми, и все тело Кристин — ну, во всяком случае, та часть, которую Томми видит в кадре, — расслабляется. Это явное облегчение. — Ладно, слава Богу, это было бы хуже всего, — смеется она, и Томми тоже смеется. Гораздо легче говорить практически о чем угодно с кем-то, кто не был рядом и не видел, как он облажался. — Так что же тогда тебя расстроило, малыш? Чем я могу быть полезна? Томми задается вопросом, должен ли он сказать ей. В конце концов, она не стала бы рассказывать Филу, если бы он попросил ее скрыть это, и это, вероятно, почти не подвергло бы ее опасности, учитывая, что она довольно часто бывает за океаном. Но нет, он действительно не должен рисковать. — Просто… школьные дела. Это глупо. Честно говоря, беспокоиться не о чем, — продолжает он, и Кристин хмурится, но не допытывается. — Эм, я думаю, я должен вернуть тебя Филу сейчас, чтобы вы, ребята, могли вернуться к тому, чтобы быть грубыми, женатыми и все такое. Скучаю по тебе. — Я тоже скучаю по тебе, малыш. Мы поговорим об этом подробнее, когда я буду дома, — говорит она с мягкой улыбкой на лице, и Томми притворяется раздраженным, когда она делает маленькое сердечко своими руками. — Давай, Томс, ты же знаешь, что хочешь. — Я не могу, я держу телефон, — смеется Томми, направляясь по коридору к домашнему офису Фила. Он стучит в дверь, и Фил зовет его войти, и Томми быстро возвращает телефон обратно. — Кристин говорит, что собирается оставить тебя и забрать нас с собой в Нью-Йорк. Прощай, отец. Было приятно познакомиться с тобой. Кристин усмехается. — Как будто я могу отвезти тебя куда угодно, Томми. Ты никогда не знал, как вести себя на публике, — шутит она, и Томми выключает камеру из-за плеча Фила. — Покинь мой кабинет, пожалуйста, — говорит Фил, подталкивая Томми к двери. Он в последний раз отключает телефон и выбегает в коридор, слыша, как Фил зовет его вслед. — И прекрати киберзапугивать мою жену, черт возьми! — Твоя жена собирается бросить тебя! — кричит Томми, уже на полпути вверх по лестнице. — Кристин уходит от Фила? — с любопытством спрашивает Вилбур, и Томми кивает. Вилбур хмыкает. — Хорошо. Она слишком хороша для него. — Я, блять, вас всех слышу! — Фил кричит снизу, и Томми бьет Вилбура кулаком. — Мы знаем! — Томми кричит в ответ. — Скажи Кристин, что она может сделать лучше! — Скажи ей, что я знаю по крайней мере еще шесть пап, которые зарабатывают больше денег, чем ты! — Вилбур присоединяется. — Скажи Кристин, что я пожелал спокойной ночи, и спроси ее, может ли она заставить вас троих заткнуться, — ворчит Текно с порога, и Томми с Вилбуром одновременно смотрят на него, оба сдерживают смех при виде его розовой пижамы и одинаковых тапочек с кроликами. Текно настороженно смотрит на них. — Знаете, это мой отряд по убийству сирот. Томми качает головой. — Сейчас семь вечера, Тек. Ты такой капризный старик, — говорит он, и Текно бросает в него тапком. Чувство решает промолчать на этот раз, сука, что это такое, и Томми визжит, бросаясь в свою комнату. Он слышит, как Текно и Вилбур смеются над ним из коридора. Суки. Томми улыбается.