Управляемая эволюция

— Ты сделал что?! — Подожди секунду, Тек, ты этого не получишь, — говорит Томми, умиротворяюще прижимая руки к груди, и Текно зажимает переносицу указательным и большим пальцами, положив другую руку на бедро. Это немного забавно. — Видишь, Таббо не знает, кто я такой, он просто собирается сделать мою технику! Он чувствует себя лучше, потому что получает возможность работать со мной как с Человеком-пауком, он прощает меня, я получаю бесплатное дерьмо, это беспроигрышный вариант! Или, э-э, двойной беспроигрышный вариант? Должен ли я считать себя дважды, раз у меня есть альтер эго? Текно издает болезненный стон. — Ты… в буквальном смысле худший. Это так глупо. Ты должен это осознать. Это худшая идея, которая у тебя когда-либо была, и это о чем-то говорит, — сообщает ему Текно, и Томми отмахивается от него. Он просто должен быть немного осторожнее с Таббо, вот и все. — Ты должен быть осторожен. Я знаю, что ты доверяешь Таббо, хорошо, но с этими странными парнями, бегающими вокруг- как, ты сказал, их зовут, еще раз? — 404 и Блейз, — отвечает Томми, возясь со своим веб-шутером и слегка отпрыгивая назад, когда искра летит ему в лицо. Его рефлексы срабатывают, и он случайно запускает паутину; она прилипает к потолку Текно, и Томми застенчиво улыбается. — Упс. Виноват, большой человек. — Это Англия, не так ли? — спрашивает Томми, и Текно кивает. О, слава гребаному Богу, Томми удивлен, что у него сохранилось хоть что-то из этого дерьма. Он возится с винтом, встроенным в верхнюю панель веб-шутера, и вздыхает с облегчением, когда тот со щелчком встает на место. — Наконец-то, черт возьми! Это была отличная работа, я надеюсь, что этот ублюдок больше не будет пинать мои веб-шутеры. Блейз и его чертовы ботинки со стальными носками, чувак, Господи. — Ага. Что Анжольрас делает с пьяным революционером, который стреляет в домовладельца? — спрашивает Текно, продолжая их учебную сессию, и Томми на мгновение задумывается, прежде чем провести большим пальцем по шее и высунуть язык. Текно фыркает и бросает ему последний бургер из того, что раньше было кучей блюд быстрого приготовления. Томми поглощает его. — Хорошо, на данный момент это все вопросы. Вилбур и Кристин идут в магазин, ты должен пойти с ними. Томми прищуривается. — Ты просто пытаешься заложить меня им, чтобы тебе не пришлось тусоваться со мной, — обвиняет он, и Текно кивает. Томми пинает его по лодыжке. — Пошел ты, сука, я хочу, чтобы ты знал, что я в полном восторге. Закатив глаза, Текно подталкивает Томми к двери. — Убирайся отсюда, ребенок, и не забудь купить мне новую картофелечистку, Фил сломал мою хорошую, — говорит он, и Томми хлопает его по рукам. Текно просто пыхтит и прислоняется к дверному косяку, занимая как можно больше места, чтобы Томми не смог в бешенстве ворваться обратно, и Томми хмурится. Текно тычет его в лоб. — Я знаю, ты не хочешь тусоваться с Вилом, потому что ни один из вас не может преодолеть себя, но в конце концов тебе придется это сделать. Он скучает по тебе, и я точно знаю, что ты тоже скучаешь по нему. — Я хочу, чтобы ты знал, что я не скучаю по Вилбуру, а ты просто извергаешь ложь и клевету, — говорит Томми, прищурив глаза, и Текно просто закрывает дверь перед его носом. Ублюдок. Томми хлопает ладонью по двери. — Впусти меня обратно! Текно! Я, блять, измотаю тебя, Текно, я просто буду продолжать говорить, пока ты меня не впустишь! Он снова хлопает по двери, слыша, как Текно вздыхает, когда он прижимается к ней ухом, и Томми ухмыляется. Все, что ему нужно сделать, это разозлить Текно, чтобы он сдался, и тогда ему не придется проводить около часа с Вилбуром и Кристин, пока они спорят о том, какую марку чая взять или еще какую-нибудь хрень. Он собирается начать визгливое исполнение «Девяносто девяти бутылок пива на стене», когда в коридоре открывается дверь Вилбура. Дерьмо. Вилбур удивленно моргает за своими дурацкими совиными очками, явно не зная, как поступить. Томми тоже ни хрена не понимает, в защиту Вилбура. — О, эм… привет, Томс, — говорит он, и Томми кивает, возвращаясь к своим попыткам колотить в дверь Текно с немного большей неистовой энергией, чем у него уже было. Вилбур неловко кашляет, и Томми на мгновение прекращает стучать. — Ты, э-э, не хочешь пойти со мной и Мамзой в магазин? Я мог бы купить тебе те энергетические напитки, которые Фил не разрешает тебе. При этом Томми действительно обдумывает это. — Это- ты серьезно, или это просто взятка? — спрашивает он полушутя, и Вилбур смеется. Хорошо. Томми может с этим поработать, он снова может стать комедийным ассистентом. — Потому что, если это пустое обещание, я буду очень зол. Фыркая, Вилбур ерошит волосы. — Да, да, ты очень пугающий, — говорит он, и Томми очень пугающий, спасибо большое, просто так получилось, что Вилбур не преступник, стоящий перед ним. Вилбур показывает большим пальцем в сторону лестницы. — Давай, я не хочу заставлять Кристин ждать. — Хорошо, — ворчит Томми и следует за Вилбуром в прихожую, натягивая ботинки и кивая в знак приветствия Кристин. Она вертит ключи в одной руке, а другой проверяет свой телефон. Томми выпрямляется, вытягивая руки над головой. — Мы уходим или как? Кристин отрывает взгляд от своего телефона, затем обнимает Томми и прижимает его к себе, делая то же самое с Вилбуром с другой стороны. — Мои мальчики! Ну, во всяком случае, двое моих мальчиков, — поправляет она, и Томми вырывается из ее объятий, придерживая дверь открытой. Вилбур и Кристин уходят первыми, и Томми подбегает к машине, уже забираясь на пассажирское сиденье, как только Кристин открывает машину. Вилбур протестующе визжит, дергая за ручку дверцы машины, в то время как Томми высовывает язык. Кристин вздыхает. — Томми, Вил выше тебя, просто уступи ему место. Вилбур торжествующе ухмыляется, и Томми почти испытывает искушение стереть ухмылку с его лица, когда он занимает законное место Томми на переднем сиденье. — Я убью тебя, я зарежу тебя во сне, Вилбур, я- да, Вил, я действительно сделал свою домашнюю работу, я такой ангел, и мне определенно место на переднем сиденье, так рад, что ты согласен, — говорит Томми, когда Кристин устраивается на водительском сиденье. Она закатывает глаза и жестом просит его пристегнуться. Черт. — Так почему именно мы едем в магазин? — Мне нужно было захватить кое-какие продукты, а Вилу нужно еще несколько карандашей, чтобы положить их в общую заначку, — говорит Кристин, выезжая с дороги. — К тому же, ему нужно забрать- — Не говори этого! Это так чертовски неловко, я не могу поверить, что Квакити заставляет нас делать это, — жалуется Вилбур, обхватив голову руками, и теперь Томми должен знать. Он очень ценит все, что смущает Вилбура. Кристин переходит к подробностям, и Вилбур свирепо смотрит на нее. — Кристин, не надо. Она качает головой. — Это не стыдно, Вил, это мило! Все учителя в любом случае обязаны быть добровольцами, это всего лишь форма! — успокаивает его Кристин, и о, Томми знает, что он получит удовольствие от этого. Он надеется, что ему повезет и он получит фотографию, конечно, для шантажа. Кристин оглядывается, слегка настороженная ухмылкой Томми, но все равно продолжает. — Ваш директор заставляет персонал наряжаться как карнавальные зазывалы для сбора средств, вот и все. Как я уже сказала, Вилбур, это мило! Делая вид, что ударяется лицом о приборную панель, Вилбур стонет. — Я мертв. Я умираю. Я хочу покончить со всем этим, — бормочет он, прижимаясь щекой к приборной панели. Кристин подталкивает его, чтобы тот принял вертикальное положение. Вилбур тут же оборачивается и свирепо смотрит на Томми, который невинно моргает. — Я не хочу слышать ни слова об этом, и ты будешь избегать меня все это время. Понял? — О, но, Вилби, я просто должен увидеть своего старшего брата на карнавале, — говорит Томми, и взгляд Вилбура становится жестче. Томми ухмыляется ему. — Мы сделаем там много фотографий, чтобы вспомнить нашу прекрасную братскую связь, Вил, не волнуйся. Вилбур начинает наклоняться к заднему сиденью, чтобы толкнуть Томми, но Кристин толкает его, пока он не усаживается на свое место. — Если ты заставишь меня разбить эту машину, да поможет мне Бог, — предупреждает она, и Вилбур смущенно съеживается на своем сиденье. Они сидят в относительно мирном перемирии, пока она не заезжает на парковку. — Хорошо, теперь ведите себя прилично. Нам не нужно, чтобы нас выгоняли из другого магазина, потому что вы двое снова устраиваете «войну банок с супом». — Я хочу, чтобы ты знала, что это начал Томми, — говорит Вилбур, и Кристин пристально смотрит на него. Он вздыхает. — Да, хорошо, по общему признанию, я был тем, кто ударил Текно банкой куриной лапши, но это он промахнулся мимо Томми и случайно попал в того старика. — Я никогда в жизни не делал ничего плохого, — говорит Томми, и Кристин потирает виски. На это Томми тычет ее в плечо, приподняв брови. — Ты действительно присоединилась к войне консервов, Кристин. — Я знаю, но Фила здесь нет, а Текно занят, так что кто-то должен быть разумным, — говорит она, и Вилбур фыркает. Они втроем выходят из машины, и Томми остается рядом с Кристин, так что Вилбур остается единственным, кто толкает тележку. Кристин смотрит на свой телефон, задумчиво хмурясь, просматривая то, что предположительно является списком. — Хорошо, итак, Фил хочет еще кофейных капсул, нам нужно молоко, яйца, рис, продукты, стиральный порошок… И еще тофу для этого рецепта, который прислал Фил, который, вероятно, будет ужасным, так что всем лучше сказать ему, что это здорово. Вил, тебе нужны были карандаши, а Текно нужно было… — Еще одна картофелечистка, — заканчивает за нее Томми, и она благодарно улыбается ему, следуя за Вилбуром по первому попавшемуся проходу. Томми немного отстает, хотя бы для того, чтобы осмотреться; вероятно, он сможет убедить Кристин купить ему что-нибудь, чего нет в списке. Он удивлен, увидев в глубине магазина витрину с красно-белой тематикой, и проскакивает мимо Вилбура, который в данный момент выбирает карандаши на тему Хэллоуина, чтобы рассмотреть их поближе. Черт возьми. Там есть товар с Человеком-пауком. Ну, товар, вероятно, технически не является товаром, учитывая, что Томми точно никому не давал прав на изображение своего альтер-эго, но это все равно рубашки, пеналы и папки с его маской на них. Это безумие. Он едва замечает, как Кристин подходит к нему и бросает на него любопытный взгляд, и Томми быстро отступает от витрины, щеки его порозовели. Кристин улыбается ему. — Ты теперь фанат Человека-паука? — спрашивает она, и Томми закатывает глаза. Если бы он не был супергероем, о котором идет речь, возможно, но он не настолько эгоцентричен. Затем ему в голову приходит идея, и Томми загорается. — Вообще-то нет, но я знаю, что Текно — большой фанат, — говорит он, и Кристин удивленно моргает. Томми кивает. — О да, Текно мне все уши прожужжал про этого парня. Это очень раздражает, все это «Вау, Томми, посмотри, какой крутой Человек-паук, посмотри, как он хорош в избиении преступников, послушай, как я буду рассказывать о боевых приемах в течение следующих трех часов» и прочее дерьмо. Она хихикает, рассматривая одну из рубашек на витрине. — Как думаешь, мы должны ему что-нибудь купить? — спрашивает она, и Вилбур присоединяется к ним с несколькими продуктами в тележке и карандашами, которые он захватил. Кристин берет одну из рубашек, на которой написано Я Супер-фанат Человека-паука!, и Томми сдерживает смех. — Как насчет этого? — Да, это прекрасно, — говорит Томми, нетерпеливо кивая, и Вилбур поднимает бровь, явно задаваясь вопросом, что, черт возьми, происходит. — Это для Текно. — Текно — фанат Человека-паука? — скептически спрашивает Вилбур, и Кристин пожимает плечами, кладя рубашку в тележку. О, это чертовски здорово. Томми ухмыляется и показывает Вилбуру большой палец. Напевая, Вилбур направляется к следующему проходу, и Томми идет рядом с ним. Вилбур берет несколько отвратительных на вид батончиков и кладет их в тележку. Он смотрит на Томми. — Неудивительно, что однажды он так встревожился из-за этого. Ах, черт. — Э-э, да, наверное, но нам не нужно перефразировать это, — быстро говорит Томми. Он предпочел бы больше не слышать, как Вилбур разумно критикует его альтер-эго. Вилбур издает звук, нечто среднее между «да» и вздохом, и плечи Томми с облегчением опускаются. Томми считает, что ему следует на всякий случай увести эту тему подальше. — Итак… как идут дела с мисс Сомон? Вилбур свирепо смотрит на него. — Ну, один ребенок-идиот, которого я случайно знаю, не совсем помог ситуации, — ворчит он, и Томми застенчиво улыбается. Вилбур отводит взгляд, его щеки подозрительно краснеют. — Но она действительно посмеялась над этим, а потом похвалила мой практичный кардиган, поэтому я сказал ей, что мне нравятся ее косы, а потом мы вместе пообедали. Так что это не полная потеря. Просияв, Томми толкает Вилбура локтем в плечо. — Да, вот так, здоровяк! Кстати, всегда пожалуйста, — самодовольно говорит он, и Вилбур закатывает глаза. Томми забегает немного вперед и хватает упаковку энергетических напитков, которые обещал ему Вилбур, запихивая их в тележку, прямо рядом с дурацкими батончиками здоровья. — Я более чем заслужил это. Вздохнув, Вилбур продолжает толкать тележку, и в конце концов Кристин встречает их у входа, держа в руках остальные продукты. Она с раздражением кладет их в тележку. — Ты мог бы подождать меня, — говорит она, и Вилбур делает ей извиняющуюся гримасу. Они втроем выстраиваются в длинную очередь, потому что, очевидно, сегодня в магазине только три кассира, а практически весь Лондон получает свои продукты одновременно. Ладно, может быть, это немного драматично, но все же эта очередь длинная. — Ты собираешься пригласить мисс Сомон на свидание или как? — спрашивает Томми, и Вилбур дает ему подзатыльник. Болван. — Отвали, — фыркает он, и Кристин с любовью качает головой, прежде чем вернуться к просмотру заголовков журналов на дисплее. Вилбур смотрит поверх голов людей перед ними, и Томми выпрямляется, когда Чувство зудит в глубине его сознания. Глаза Вилбура расширяются, и раздается выстрел. Вилбур хватает их обоих и толкает на землю. — Лежать, лежать, там чертов маньяк размахивает пистолетом у дверей. Господи, Томми дерьмово везет. — О Боже, — шепчет Кристин, и Томми замирает. Ну, черт возьми. Он не может просто сидеть здесь и ничего не делать, но сейчас на нем нет костюма. Парень с пистолетом в данный момент требует, чтобы кассиры сдали все, что есть в кассе, и Кристин дрожит, а Вилбур прикрывает рот руками, глаза слезятся, и Томми встает. Грабитель поворачивается, чтобы направить на него пистолет, и Томми поднимает руки вверх с неуверенной улыбкой на лице. Это нормально, все, что ему нужно делать, это быть Человеком-пауком, не будучи на самом деле Человеком-пауком, вот и все. — Эй! Ты сегодня очень хорошо выглядишь, король, — говорит он, и Вилбур хватает его за ногу и тянет, но Томми остается стоять. Если он сможет занять парня настолько, чтобы позволить одному из кассиров или посетителей вызвать сюда копов, все будет в порядке. — Почему бы тебе не опустить пистолет? Я думаю, ты пугаешь довольно много людей, да? Слегка опешив, грабитель направляет пистолет в сторону Томми, и Томми хмурится. Ну, это просто небезопасно, неужели этот парень ничего не смыслит в огнестрельном оружии? — В чем, черт возьми, твоя проблема, ребенок?! Заткнись, и я не буду стрелять, — говорит он, и Вилбур дергает его все яростнее. Чувство тоже дергает, и Кристин дрожащей рукой тянется к низу рубашки Томми и тянет. Грабитель видит это и смеется. — У тебя есть люди, которым ты нужен живым, так что возвращайся на землю. — Мне было бы намного легче жить, если бы ты опустил пистолет? Мы все знаем, что он у тебя есть, так что кассиры не перестанут приносить тебе деньги, понимаешь? — говорит Томми, все его мысли быстро превращаются в словесную рвоту, и грабитель моргает, пистолет на мгновение дрогнул. — Да, видишь? Тебе не нужно ни на кого его направлять, он сам по себе устрашает — не то чтобы ты не был устрашающим, у тебя есть эта полная черная штука, и, честно говоря, это работает на тебя, так что. Убери пистолет пока в кобуру? — Что, черт возьми, с тобой не так? — спрашивает грабитель, и Томми беспомощно пожимает плечами. Дерганье не прекращается. Щелкает предохранитель, и Томми сразу бледнеет. — Говорит о многом, а при первых признаках опасности его начинает тошнить. Блять, посмотрите на это. Томми нервно смеется. — Слушай, чувак, я не знаю, слышал ли ты, но Человек-паук сегодня в патруле, — лжет он, и настает очередь грабителя побледнеть. Томми делает шаг вперед, вырываясь из хватки Вилбура. — Да, так что сейчас, вероятно, не лучшее время для того, чтобы иметь кучу заложников. Я слышал, он не очень-то снисходителен к парням, которые подвергают опасности невинных людей. Может, тебе стоит отпустить некоторых из нас, чувак. Пистолет грабителя снова направлен прямо на него. — Какого хрена ты знаешь о расписании Человека-паука, говнюк?! — требует он. — У меня есть аккаунт в Твиттере, говнюк, — отвечает Томми, как идиот, и Вилбур хнычет где-то позади него, когда Кристин сильнее дергает Томми за рубашку. Однако грабитель снова выглядит неуверенным, если не сказать немного злым из-за того, что его назвали говнюком. — Помощь будет вызвана в любом случае, потому что ты всего лишь один парень, и — забавный факт — люди способны отправлять текстовые сообщения, когда они сидят на полу. Облегчи себе жизнь и отпусти некоторых из нас. Томми бросает быстрый взгляд на Кристин, чьи глаза расширяются, и она отпускает его рубашку, чтобы вытащить свой телефон. Грабитель начинает приближаться, и Томми делает шаг вперед, чтобы встретить его на полпути, все еще держа руки в воздухе, чтобы Кристин не попалась. — Слушай, ты, маленький засранец, я пристрелю каждого гребаного человека в этом магазине, если понадобится, — рычит грабитель, и Томми издает дрожащий смешок. — Что, и получить пожизненное заключение, а не просто пару лет? Я имею в виду, да ладно, чувак, ты, вероятно, мог бы выйти через два-пять, если бы добровольно отпустил заложников. Ты мог бы доказать в суде, что занимался этим только из-за денег, — говорит Томми и смотрит вниз на людей, все еще лежащих на полу, и один малыш — смутно знакомый — смотрит на него с колен матери, прежде чем приложить палец к губам. Глаза Томми расширяются. Он снова поворачивается к грабителю. — Здесь ребенок, чувак. Настоящий маленький ребенок. Поколебавшись, грабитель смотрит вниз на ребенка, затем снова вверх. Пистолет колеблется. — От двух до пяти? — спрашивает он, и Томми кивает. — Да. Ты бы вышел в два счета, если бы отпустил нас, — говорит Томми. Он уже имел дело с подобными преступниками — они говорят о многом, но у них есть кто-то, кто имеет для них значение. У этого парня, вероятно, есть ребенок, если судить по его реакции на ребенка на земле. Томми сглатывает комок в горле и подходит ближе. — Ты не хочешь этого делать. — У меня нет выбора, ребенок, — говорит грабитель, и Чувство переходит в овердрайв, и Томми ныряет вправо, когда грабитель стреляет. Пуля просвистела мимо его уха. Блять. По крайней мере, снаружи завыли сирены, а это значит, что Томми выиграл у кассиров и посетителей достаточно времени. Люди начинают бешено метаться к выходу, когда в дверь врывается полицейский, и Томми не успевает среагировать, прежде чем грабитель хватает его и приставляет пистолет к виску. — Ты никуда не пойдешь. Я позволил себе отвлечься, и что теперь?! Теперь это твоя вина. Что ж, он не совсем неправ. Магазин уже опустел, и копы подняли оружие, но они ничего не могут сделать, пока Томми не уберется с дороги. Он морщится от холодного металла у виска, но опять же — в этом нет ничего нового. — Я имею в виду, если честно, ты дал мне немного поговорить, я, честно говоря, не могу поверить, что- ладно, ладно! Я заткнусь, — говорит он, когда пистолет упирается ему в голову сбоку; это больно. — Вы позволите мне уйти, или я пристрелю этого ребенка! — кричит парень копам, и руки Томми начинают дрожать. Никакая суперсила не позволит ему пережить пулю в мозг. — И не зовите этого паука-ублюдка тоже! Ирония. Это должно понравиться. Один из копов делает шаг вперед, и грабитель, блять, притягивает Томми ближе за шею, и Томми чуть не давится от тяжелого дыхания у своего уха. Это звучит так отвратительно, особенно с его обостренным слухом. Плюс, у этого парня, должно быть, был пакет гребаного лука на обед или что-то в этом роде. — Я не могу отпустить тебя, но ты получишь меньше времени, если отпустишь его, — говорит полицейский, и Томми фыркает. — Я уже говорил ему об этом, он не очень хороший слушатель, — говорит он, и хватка грабителя становится крепче. Томми корчит гримасу. А потом, внезапно, захват грабителя ослабевает, и пистолет с грохотом падает на пол. Томми резко оборачивается, и Кристин стоит там, держа в руках метлу с прикрепленной биркой, ее грудь вздымается, когда она держит ее как бейсбольную биту. Вилбур пинком отбрасывает пистолет, и парень стонет, хватаясь за голову. Копы бросаются вперед. Томми тут же заключают в объятия, и он дрожащими руками обнимает Кристин за плечи. — О чем, черт возьми, ты думал?! — требует она, отстраняясь, чтобы обхватить его лицо руками, и выглядит она определенно взбешенной. Томми лишь неуверенно улыбается ей, и ее гнев сменяется облегчением. — Слава богу, черт возьми, ты в порядке, я не могу поверить, что ты это сделал, ты доведешь меня до чертового сердечного приступа, я так рада, что ты в безопасности. — Много противоречивых эмоций, — говорит Томми, и Кристин вздыхает, переводя взгляд на его шею, вероятно, в поисках синяков. Хорошая новость заключается в том, что, если что-то и есть — а, судя по выражению ее лица, их не так уж много, — это пройдет через несколько дней. Томми смотрит на Вилбура, который в данный момент дает показания одному из офицеров. Его руки дрожат, а глаза слезятся. — С ним все в порядке? — С ним все будет в порядке, — говорит другой офицер, прежде чем Кристин успевает ответить, и Томми корчит гримасу. Гребаный Христос, это Я лучше тебя, потому что у меня есть значок, и ты должен прислушиваться к моей мудрости, даже если ты решил проблему лицо, которое всегда бывает у копов, когда он сдает им преступников как Человек-паук. Он собирается прочитать лекцию. — Не подвергай себя такой опасности, малыш, это- — Извините меня, но он тот, кто выиграл вам достаточно времени, чтобы добраться сюда. Это был очень глупый и опасный способ сделать это, — уточняет Кристин, когда Томми начинает оживляться, — но вы не должны говорить ему об этом, я должна, если только он не участвует в незаконной деятельности. Вы не его родитель, просто делайте свою работу, получите наши показания и отпустите нас домой. Томми проскальзывает к Вилбуру, который все еще дрожит, и легонько подталкивает его локтем. Офицер, с которым он разговаривал, уже уходит, и Вилбур заключает Томми в объятия, почти такие же крепкие, как те, что дала ему Кристин, и Томми издает тихое ой. — Ты гребаный придурок, я был так напуган, — бормочет он, сжимая руки в кулаки в рубашке Томми, и Томми хихикает. Вилбур фыркает. — Я серьезно! Если ты когда-нибудь увидишь пистолет, первое, что ты делаешь, это не пытаешься отговорить человека, держащего его, от его использования, ты что, с ума сошел?! Вырываясь из объятий, Томми хмурится. — Я и так уже получил нагоняй от Кристин, мне не нужно слышать это дважды, — говорит он и удивляется тому, насколько дрожит его голос. Хм. В иске такого никогда не случалось. Томми также не знает, почему его руки не отпускают куртку Вилбура; у него уже целую вечность не было проблем с отцеплением. — Вилбур. Вил. Я-я думаю, мне нужно пойти и присесть. Пожалуйста. При этих словах Вилбур моргает, а Томми думает о Генри, который ждет в его спальне, где нет ни оружия, ни грабителей, ни опасностей. Его руки разжимаются, и Вилбур ведет его к одной из скамеек в передней части магазина. — Ты в пор- это глупый вопрос, — бормочет Вилбур, потирая маленькими кругами верхнюю часть спины Томми, пока Томми пытается дышать ровно. — Конечно, ты не в порядке. Ты сделал что-то храброе — глупое, но храброе — и это, должно быть, было ужасно. Теперь ты в порядке, Томс. — Я знаю, что теперь я в порядке, — говорит Томми сквозь стиснутые зубы, и вой сирен, все еще продолжающий звучать, начинает казаться слишком знакомым, усиленным. Вилбур просто продолжает потирать спину, и персонал магазина начинает просачиваться обратно вместе с некоторыми посетителями, которые оставили свои тележки внутри. Томми делает глубокий вдох. Он и раньше сталкивался лицом к лицу со стволом пистолета, так что это ничего не значит. — С тобой все будет хорошо, — говорит Вилбур, и Томми ему верит. — До тех пор, пока ты не выкинешь еще один подобный трюк, то есть. Я сам придушу тебя, если такое еще раз случится, понял? Томми издает тихий смешок и опирается на плечо Вилбура, дрожь, наконец, покидает его тело. — Мне кажется, у меня что-то вроде комплекса героя, — говорит он полушутя, и Вилбур фыркает. — Ни хрена себе, идиот, — говорит Вилбур. — А теперь пошли за нашим дерьмом, я хочу увидеть Текно в этой дурацкой рубашке.

***

Возвращение домой — настоящая заноза в заднице, главным образом потому, что Кристин всю дорогу читает ему нотации. Он довольно быстро извиняется и уходит в свою комнату; Томми просто хочет прилечь и хоть раз по-настоящему отдохнуть, прежде чем ему придется пойти к Таббо в качестве своего альтер-эго, чтобы забрать свой новый костюм. Не проходит и получаса, как врывается Текно в дурацкой рубашке и все такое, и Томми стонет, прикрывая глаза рукой. — Отвали, я собираюсь вздремнуть, — говорит Томми, и Текно пихает его ногами, чтобы сесть на кровать. Томми делает двойное движение и резко садится. Текно приподнимает бровь, а Томми тычет пальцем ему в грудь. — Ты носишь рубашку. — Так и есть, — говорит Текно, совершенно не смущаясь, и Томми хмурится. Его план провалился, и довольно плохо. Текно, похоже, искренне нравится эта рубашка. Словно почувствовав, о чем думает Томми, Текно легко улыбается. — Мне не нравится рубашка, я просто отказываюсь позволить тебе победить. А теперь объясни мне, о чем именно ты думал, когда пытался отговорить преступника от захвата магазина, потому что я действительно не могу этого понять. Томми швыряет в него подушкой. — Я просто пытался поступить правильно, чувак. Я не могу просто перестать быть Человеком-пауком, когда снимаю маску, — говорит он, потому что это уже должно быть очевидно для Текно, но, по-видимому, это не так, учитывая, как хмурятся брови Текно. — Томми, это… буквально смысл секретной личности. Ты перестаешь быть героем, как только снимаешь эту маску, — говорит Текно, и Томми вздыхает. — Я знаю, что ты имел в виду, хорошо? Ты просто должен перестать так сильно давить на себя, чтобы все время быть совершенным. Ты будешь совершать ошибки, и тебе будет страшно, когда с тобой случится что-то страшное. — Но я не должен бояться. Я Человек-паук, и если кто-то и испугается, то это не я, не тогда, когда в магазине полно гражданских, которых держат под прицелом, — говорит ему Томми. Текно должен понять — Томми проявляет инициативу, потому что должен. Конечно, нет времени бояться, когда он в пылу битвы, но и нет места страху, когда есть люди, которых нужно защищать. — Слушай, Тек, я знаю, что ты хочешь как лучше, но я в порядке. Текно замолкает на минуту, и Томми знает, что лучше не думать, что это потому, что он согласен с Томми. Вероятно, он просто формулирует свой следующий аргумент. Текно смотрит на Томми и хватает его за подбородок, наклоняя голову Томми в сторону. Верно. Синяки. Вздыхая, Текно отпускает его, и Томми корчит ему рожу. — Вилбур сказал, что ты был потрясен после того, как это случилось, — говорит Текно, и Томми моргает. Он знает, что должен обуздать этот страх, но на самом деле он не ожидал, что Текно укажет на это. Однако, к его удивлению, Текно утверждает обратное. — Это понятно. У тебя был пистолет перед лицом, и ты ничего не мог сделать, чтобы защитить себя. Чего я не понимаю, так это почему ты коришь себя из-за этого. На это Томми усмехается. Он ни за что не корит себя, большое спасибо. Он просто… думает о том, как предотвратить подобную ситуацию в будущем. — Я не корю себя, я-я. У меня был момент, сейчас я в порядке, это больше не повторится, — быстро говорит он. Текно нежно кладет свою руку поверх руки Томми. — Ты знаешь, что это… ничего страшного, если это произойдет, верно? — спрашивает он, и Томми колеблется. — Под этой маской ты обычный ребенок, Томми. Ты не можешь использовать свои силы, когда они выключены, а когда ты без маски и в опасности, как сегодня, ты больше не неприкасаемый. Страх — это нормально, Томми. Даже в костюме это нормально. Тебе должно быть страшно, когда ты каждый день сталкиваешься с преступниками, потому что это страшно. — Я не должен! Я не могу бояться, не тогда, когда есть гражданские, у которых нет сил защищаться, как у меня, не тогда, когда они напуганы намного больше, чем я! — Томми протестует, а Текно ищет что-то, сканируя глазами лицо Томми. — Томми… то, что ты делаешь, это храбрость. Ты можешь испугаться. Ты можешь чувствовать страх. То, что ты делаешь, тот факт, что ты встаешь и делаешь то, что правильно, несмотря на этот страх, — говорит Текно, — вот что делает тебя храбрым. Протесты Томми замирают у него на языке. — Наверное. — Итак, что ты сделал сегодня? Это было храбро и глупо. — Заткнись на хрен, Текно.