Бессмертные

Свадьбы в поместье Четырех Сезонов праздновались с размахом. Часть девушек, что носили под сердцем плоды весенних забав, решили войти в Усадьбу, часть попросили будущих супругов войти в их семьи. Чжоу Цзышу велел женихам решать самим: раз уж такие взрослые, пусть учатся отвечать за поступки и нести ответственность. Вэнь Кэсин, устраивающий свадьбы, казался счастливым и очень занятым — Чжоу Цзышу не мог его нигде поймать. А когда наступала ночь, он, вымотанный хлопотами, засыпал раньше, чем голова касалась подушки. Последняя пара поклонилась друг другу, счастливый Чэнлин откинул покрывало невесты, гости по достоинству оценили угощения, а Чжоу Цзышу заметил, что Вэнь Кэсин как будто загрустил. — Лао Вэнь, дети растут, скоро у нас появятся внуки. Представляешь, сможем тренировать их с раннего детства! Если Чэнлин достиг таких успехов, несмотря на первоначальную грацию бурого медведя, то что мы сумеем сделать с его сыном? — А если будет дочь? — спросил Вэнь Кэсин. — А что нам помешает тренировать девочку? Она точно сумеет защитить себя. Лао Вэнь, не грусти! — Я не грущу, — Вэнь Кэсин постарался как можно светлее улыбнуться. — Я рад, что наши дети растут. А-Сюй, я устал, пусть молодежь веселится, — Вэнь Кэсин поднялся с кажущейся легкостью, бросил ласковый взгляд на столы, за которыми сидели счастливые гости, и выскользнул прочь. В садах школы Четырех Сезонов круглый год цвели деревья. За годы существования школы сады стали куда прекраснее, чем даже во времена юности их нынешнего лорда. Вэнь Кэсину всегда нравились цветы, а сегодня было ослепительно чистое небо и звезды, словно драгоценности, рассыпанные по сине-черному шелку небосвода, дарили тихий мягкий свет, оттеняя жемчужную белизну полной луны. Чжоу Цзышу был вынужден остаться: было бы некрасиво, если бы хозяин бросил гостей. Но странные взгляды Вэнь Кэсина не давали покоя. Когда молодые мужья стали бросать на Чжоу Цзышу умоляющие взгляды, он дал знак к окончанию празднества. Молодым явно не терпелось остаться наедине. Что ж, он не мог их винить. Он и сам до сих пор не любил разлучаться с Вэнь Кэсином. Выйдя из зала, Чжоу Цзышу отправился на поиски своего сокровища. Пропажа нашлась в саду. Вэнь Кэсин любовался звёздным небом, устроившись между корнями персикового дерева. Чжоу Цзышу опустился рядом и положил голову ему на плечо. — Лао Вэнь, что тебя гнетёт? Расскажи мне. Я не смогу помочь, если не буду знать, в чём дело. — Ах, А-Сюй, я так рад за всех наших детей. И хотя пару раз при переговорах с семьями мне приходилось идти на небольшие уловки и недомолвки, я очень счастлив. — Но? — Чжоу Цзышу нашел ладонь Вэнь Кэсина, взял в свою и переплёл пальцы. — Когда я приходил договариваться о свадьбах, меня спрашивали, по какому праву переговоры веду именно я, ведь я не Лорд Усадьбы. — Ты мой шиди, шишу для наших учеников, неужели кто-то посмел сомневаться в тебе? — возмутился Чжоу Цзышу. — И почему раньше не рассказал? Я бы поговорил с ними, возможно, мы бы не стали родственниками. — Шиди, и не важно, какого возраста, все равно соученик, он не обладает авторитетом в глазах некоторых людей. Ты так занят с мальчиками, готовя их к получению мастерства, разве стоит отвлекать тебя из-за таких мелочей? Да и дети не виноваты, что их родители не воспитаны. Рушить их счастье я посчитал недопустимым. — Лао Вэнь, — Чжоу Цзышу отстранился и строго посмотрел на Вэнь Кэсина. — Ты не должен был этого скрывать. Ты — полноправный хозяин поместья Четырёх сезонов! — и как-то очень уязвимо улыбнулся. — Мне очень приятно это слышать. А-Сюй, смотри, какая сегодня луна, она так ярка, что даже глаза слезятся, — Вэнь Кэсин поднял голову вверх, явно собираясь полюбоваться небом. Чжоу Цзышу чувствовал какую-то недосказанность, но Вэнь Кэсин мастерски уходил от разговора, если не хотел отвечать на вопрос. Что ж, заговорит сам, когда захочет. — Ты прав, очень красивая луна, — он завозился, устраиваясь поудобнее. Теперь его голова покоилась на коленях Вэнь Кэсина. Так было удобнее наблюдать, притворяясь спящим. Вэнь Кэсин извлек откуда-то гребень и принялся аккуратно расчесывать чернильные пряди, мягко надавливая нефритовыми зубцами на кожу головы, делая массаж. Когда дыхание Чжоу Цзышу выровнялось, Вэнь Кэсин отложил гребень и позволил себе достать платок, чтобы промокнуть глаза. — Как бы я хотел, мой драгоценный А-Сюй, однажды вновь надеть красное, чтобы отдать с тобой поклон небу и земле, чтобы все: и люди на земле, и Боги на небесах, и духи под землей знали, что ты только мой, — еле слышно прошептал Вэнь Кэсин, вновь поднимая глаза к небу. Чжоу Цзышу огромным усилием воли заставил себя остаться на месте и ничем себя не выдать. Так вот что за мысли гнетут его родственную душу. "Лао Вэнь, Лао Вэнь, неужели ты думаешь, что я не сделаю этого для тебя?" — мысленно вздохнул Чжоу Цзышу. Е Байи всё ещё гостил в их поместье — старый обжора, как называл его Вэнь Кэсин, не мог пропустить такое событие. Что ж, придётся ему задержаться ещё на несколько дней. Свадьба хозяина поместья — слишком важное событие, к ней надо хорошо подготовиться! Чжоу Цзышу завозился через три палочки благовоний. — А-Сюй, — мягко позвал Вэнь Кэсин. — Пойдем в дом, пусть ночи теплые, но кровать намного удобнее земли. — Прости, кажется, я задремал, — Чжоу Цзышу виновато улыбнулся. Предстояло столько всего сделать. Придумать предлог, чтобы не убирать украшения и незаметно добавить новые, убедить Е Байи провести церемонию и где-то раздобыть красное ханьфу для Вэнь Кэсина. И сделать это в кратчайшие сроки. Задача не из лёгких, но он никогда не пасовал перед трудностями. Когда они вернулись в поместье, Чжоу Цзышу дождался, пока Вэнь Кэсин уснёт, и написал письмо Ло Фумэн. Краткое знакомство с ней оставило незабываемое впечатление, и она заботилась о Вэнь Кэсине в Долине призраков. Наверняка поможет и в таком трудном деле, как свадьба. Утром в ворота поместья постучали. Измученный молодой мужчина в одеждах цвета Школы Меча Легкого Ветра. — Господин Вэнь, — парень упал в ноги, — смилуйтесь! Госпожа Цао измучила всех, хоть так и не положено говорить, и то, чего хочет женщина в тягости, того желают Боги. Она требует вас к себе и отказывается рожать! Лекарь установил сроки, но госпожа Цао заявила, что пока не увидит вас, рожать не будет! Ни с одной предыдущей беременностью она не была так требовательна. Прошу вас, навестите ее! — Как будто ребёнок будет спрашивать её, хочет она рожать или нет, — пробурчал Вэнь Кэсин. — Она наверняка злится, что свадьба прошла без неё. Чэнлин ей как брат, у него такое важное событие, а она пропустила. — Не хватало, чтобы ещё родила в дороге. Упрямая девчонка! — Вэнь Кэсин возмущался, но глаза лучились любовью. — Лао Вэнь, ты нужен ей, — Чжоу Цзышу подумал, что боги благоволят ему. — Я бы поехал с тобой, но не могу оставить школу прямо сейчас. — Если бы я знал, что нам придётся расстаться, то не продрых бы прошлую ночь! — капризно протянул Вэнь Кэсин. Чжоу Цзышу обнял его. Ему тоже не хотелось расставаться надолго, но будет лучше, если Вэнь Кэсин уедет на время подготовки к свадьбе. А как только вернётся, они сразу же отдадут поклоны небу и земле. Ученик школы Меча мягкого ветра с надеждой смотрел на Вэнь Кэсина. — Ладно. Иди позавтракай, отдохни и поедем. Я волнуюсь за эту глупую девчонку. Ученик просиял — кухня Усадьбы Четырех Сезонов славилась не меньше мастерства ее выпускников. Вэнь Кэсин всегда был легок на подъем. Он быстро собрался, прихватив с собой подарки для молодой матери и будущего племянника или племянницы, и, после некоторых раздумий, для зятя. Пусть Цао Вэйнин и был простоват, но любил А-Сян, сдувая с нее пылинки. — Едем, — кивнул он посвежевшему после короткого отдыха ученику. Едва за Вэнь Кэсином закрылись ворота, Чжоу Цзышу собрал своих учеников. — Ваш шишу договаривался с семьями невест и готовил свадебное торжество, теперь ваша очередь подготовить свадьбу для него. Ученики непонимающе смотрели на наставника. — Но вы же… — Мы. Собираемся. Пожениться, — отчеканил Чжоу Цзышу. — Ясно? Ученики в замешательстве закивали. — Нет. То есть да. Но шифу. А кто проведёт церемонию? — Об этом я позабочусь. Ваша задача — добыть красное ханьфу для Вэнь Кэсина, украсить зал к его возвращению и приготовить пир. — Да, наставник. А когда шишу вернётся? — Когда бы ни вернулся, всё должно быть готово, ясно? — Да, наставник, — ученики понуро опустили головы. Семейная жизнь откладывалась. А Чжоу Цзышу пошел на кухню, Е Байи требовалось задобрить. *** Е Байи бы никогда не признался вслух, но он любил бывать в Усадьбе. Ученик Цинь Хуэйчжана вырос в толкового лорда, его языкастый шиди даже спустя столько лет вспыхивал как хворост и перепалки с ним приносили огромное удовольствие, а сражаться с ним было весело. Вэнь Кэсин вырос в великолепного бойца, при должных усилиях он мог бы в будущем по силе приблизиться к самому Е Байи, мощь его ци была поистине заслуживающей внимания. Да и, что скрывать, готовил он так, что со всего цзянху повара присылали учеников с дарами, надеясь поучиться. Когда Чжоу Цзышу накрыл стол в отдаленной беседке, Е Байи был впечатлен. Все его любимые блюда, да еще и великолепное вино. После обеда он без экивоков спросил: — Что тебе нужно? Чжоу Цзышу замялся. Он никак не мог привыкнуть к прямоте Е Байи. — Старший Е зрит в корень, не любит тратить чужое время. Пожените нас. Е Байи вовремя поставил кубок, не то бы выронил его. — Поженить? Зачем? — Лао Вэнь хочет стать моим мужем перед Небом и землёй. Чтобы все знали, что я принадлежу ему, а он мне. — Он этого хочет, — прищурился Е Байи. — А чего хочешь ты? Как обычно, потакать капризам или дать желаемое, чтобы не отвлекал своими глупостями, не мешал заниматься делами? Нет, сейчас мне ответ не нужен, — он взмахнул рукой, предотвращая возражения. — Подумай, хорошо подумай, что ты скажешь мне в следующий раз, — он взмыл в воздух с места, цингун бессмертного был неподражаемо безупречен, и пропал. — Старая че... — Чжоу Цзышу оборвал себя на полуслове. Нехорошо ругать человека, к которому обратился за помощью. Он хотел видеть Вэнь Кэсина счастливым. Для него самого они давно стали супругами, но если такая мелочь как официальная церемония способна сделать его возлюбленного счастливым, он сделает это. *** Письмо с просьбой о помощи, принесенное механической птицей, застало Ло Фумэн (в прошлом Призрака радостных проводов, а ныне Старшую госпожу Гао) на кухне, где она проверяла приготовления к торжеству. Выпуск первого потока мастеров — важное событие. Семь лет назад Ло Фумэн возвращалась со свадьбы Гу Сян и Цао Вэйнина, которую помогала устроить. Несмотря на все усилия Пятиозерья, лихие люди по прежнему бродили по цзянху. К несчастью для себя, в тот день они выбрали не ту жертву. Гао Чун, возвращающийся из поездки с визитом в одну из небольших школ, куда были отданы на воспитание дети из Дома Хризантем, был привлечен шумом битвы, а после заворожен, ослеплен и поражен в самое сердце красотой движений, силой атак, мощью цингуна и великолепием техники хрупкой женщины с волосами цвета первого снега и в одеждах алых тонов. Разумеется, он помог прогнать мерзавцев и даже не стал их преследовать, предложив проводить госпожу, дабы уберечь ее покой. Проводил до ворот поместья и вернулся в Школу Солнечного Пика. Но покой в его душу так и не вернулся. Проведя три дня и три ночи без сна, Гао Чун помолился предкам, оставив щедрое подношение перед поминальной табличкой умершей жены, и начал ухаживания. За которыми потом полгода, затаив дыхание, следило все Пятиозерье. До тех пор, пока богато украшенный свадебный паланкин не был внесен в ворота поместья семьи Гао. Ло Фумэн еще в самом начале ухаживаний рассказала о том, кто она, но для влюбленного мужчины прошлое женщины, что одним своим видом заставляла его сердце биться чаще, было безразлично. Он полюбил, впервые за столько лет, и мечтал своей любовью смыть печаль и боль из ее души. Старшая Госпожа Гао взяла управление поместьем в свои руки, и вскоре слуги нарадоваться не могли тому, что в доме появилась хозяйка. В Доме Хризантем были девочки, мало, но были, и госпожа Гао забрала их всех под свою руку, стараясь любовью, теплом, добротой и участием исцелить обожженные души несчастных. Ну и, конечно же, обучая их техникам клана Ло, к которому принадлежала. Именно ее лучшая ученица на первых соревнованиях школ победила Чжан Чэнлина, доказав, что клан Ло, практически полностью уничтоженный на Кровавой Помолвке почти три десятка лет назад, восстал из пепла, как феникс, и заявляет о себе на территории цзянху. Гао Чун после свадьбы, словно помолодев на полтора десятка лет, с кипящей энергией взялся обучать учеников, забыв о своих планах передать школу старшему ученику и уйти на покой. А уж когда жена порадовала его известием, что он станет отцом… Такого пира давно не видело Пятиозерье. Пятилетний сын Гао Чуна шкодил так, что стонала вся школа, его будущий лучший друг — первенец Сяолянь и внук Гао Чуна, еще не научившийся ходить — ползал с такой скоростью, что за ним не могли угнаться лучшие ученики и ученицы, а худшим наказанием было присматривать за ним. Госпожа Гао таинственно улыбалась, посверкивая глазами на мужа, сетовавшего, что с появлением в его жизни двух озорников он скоро полностью сравняется цветом волосами с возлюбленной супругой. Ло Фумэн думала, как бы сообщить мужу о том, что скоро озорников станет вдвое больше, но пока подготовка к выпуску ее первого потока учениц отнимала много сил, а теперь ей предстояло организовать свадьбу своего старшего и, конечно, самого любимого ребенка. Пусть пока муж остается в неведении. Тем более, если она правильно поняла симптомы Сяолянь, которую благополучно выдали замуж четыре года назад за Первого Ученика Дэн Куая, та снова была в тягости и носила двойню. Близняшки явно будут девочками, и так или иначе, а муж все равно поседеет, если не от их проказ в детстве, так от наглости их ухажеров в юности. Так что пусть пока побудет в блаженном неведении, философски рассуждала женщина, приказывая заложить лошадей для поездки в Усадьбу Четырех Сезонов. Тем более, пара из ее учениц томно вздыхали, а получив письма механическими птицами, счастливо улыбались. Надо бы посмотреть, что там за юноши, смущающие умы ее воспитанниц.